Дубль "9"

Глава 9 - Ну вот где она ходит, - ворчала Марья Тимофеевна, поглядывая в окно гостиной. - И все-то тебе не так, Маша, и не ходит гулять – плохо, и ходит – тоже плохо, - проворчал Виктор Иванович. - Витя, я - мать, я волнуюсь, уже очень поздно. Все порядочные девушки давно дома, и лишь Анна, как всегда, неизвестно где, - горестно вздохнула жена. - Маша, дело-то молодое, помнишь, как мы с тобой? – нежно посмотрел на жену Виктор Иванович. - Ну что ты сравниваешь. То было летом, а сейчас вон какая стужа на дворе, - возразила жена. – Простудится снова, не дай бог. - Кровь у молодых горячая, - улыбнулся Виктор Иванович. – Чай не замерзнут. - Да не о том я беспокоюсь. - Ты же знаешь нашу дочь, она ничего такого не позволит, - посерьезнел Миронов. – К тому же, Вишневский – порядочный молодой человек из хорошей семьи. - Да я понимаю, но все же мне было бы спокойней, если бы Аннушка была сейчас в своей кровати, - продолжала вглядываться в темень за окном Марья Тимофеевна. Часы на стене мерно тикали, как всегда, по-философски спокойно относясь ко всему происходящему. ****** Штольман дремал на стуле, когда вошла Анна Викторовна. Как и в тот, первый раз она подошла к нему близко и долго смотрела. Рука автоматически потянулась к щеке, но в этот момент на пол упала папка, которая Анна зацепила своим турнюром. Девушка отпрянула, а Штольман проснулся. - Анна? Что вы здесь делаете, - протирая глаза, спросил Штольман и посмотрев на часы, добавил. – В столь поздний час? Что-то случилось? - Да нет. Я просто, просто, - Анна не знала, что сказать. – Извините, мне лучше уйти. - Нет-нет, погодите, - Штольман выскочил из-за стола, и догнал девушку уже у двери. Взяв ее за руку, он остановился, поднес ладошку к губам и поцеловал. Затем прижал к щеке. - Не надо, Яков Платоныч, не надо так со мной, - сделала слабую попытку вырваться Анна. – Я не знаю, зачем вы меня мучаете. - Анна, драгоценная моя Анна, - Штольман смотрел ей прямо в глаза. – Для меня нет никого и ничего дороже вас. - Вы… вы измучили меня, - вздохнула девушка. От стука в дверь вздрогнули оба. Вошел Ульяшин. - Яков Платоныч, тут к вам пришли. - Кто? - Елизавета Петровна Коробейникова. Анна и Штольман переглянулись. - Мама Антона Андреевича. - Пусть войдет. В невысокой худенькой женщине сложно было признать мать Коробейникова, настолько они внешне были непохожи. - Вы простите меня, что я так поздно, - в голосе Елизаветы Петровны слышалось волнение и тревога. – Я просто… в общем, Антоша домой не пришел. - Вы присаживайтесь, - предложил Штольман, пододвигая стул, и сам сел напротив. – Рассказывайте. - Дело в том, что Антоша пообещал мне сегодня прийти пораньше, к шести, но не пришел. Ну, я сначала не придала значения, он и раньше частенько задерживался, у вас здесь это дело привычное. Я ждала до десяти, но он так и не появился. Губы Елизаветы Петровны задрожали. - Елизавета Петровна, не переживайте. Может, он с девушкой гуляет? Дело молодое, - сказал Штольман и поймал на себе взгляд Анны. Ну вот, опять вспомнила его прошлую промашку. - Да какая там девушка, Антон, он… - Коробейникова осеклась и бросила выразительный взгляд в сторону Анны. - Хорошо, то есть, вы считаете, что Антон… - Не знаю. Ничего не знаю, даже предположить не могу. - А родственники, может, зашел к кому? - Да нет у нас родственников здесь, только моя тетка, но у нее Антона нет, - Елизавета Петровна повернулась к г-же Мироновой. – Анна Викторовна, помогите, пожалуйста. - Как я могу вам помочь? – голос Анны дрогнул, в ее взгляде промелькнула непривычная ей неуверенность. - Ну, все же знают, и Антоша мой рассказывал, что вы разговариваете с духами, - женщина встала со стула и подошла к Мироновой. - Я вас умоляю, спросите, где Антон, жив ли он… - Елизавета Петровна, простите, ради бога, для Антона я бы сделала все что угодно, но я не могу. С этими словами Анна Викторовна ринулась к двери кабинета. - Елизавета Петровна, простите, дежурный проводит вас домой, а я дам знать как только будут какие новости. На бегу отдав приказ Ульяшину сопроводить Коробейникову домой, Яков Платоныч поспешил вслед за Анной. - Аня, подождите, я прошу вас, - Штольман догнал девушку и взял за руку. – Анна, что случилось? Не молчите, я же вижу, что-то произошло. - Да, произошло, - глаза Анны были полны слез, и она еле удерживалась, чтобы не заплакать. – Я больше не могу вызывать духов. - В смысле? - В самом прямом. После той ночи… после той ночи они ко мне не приходят. Мой дар исчез, как будто его никогда и не было, - наконец выдохнула Анна. - Да бог с ним, с этим даром, главное, чтобы с вами все было хорошо, - Штольман взял ладошки Анны и преподнёс их к своим губам. - Как со мной может быть хорошо, если мой дар пропал? – взволнованно произнесла Анна, высвобождая свои руки. – Я всю жизнь жила с этим. А теперь этого нет. И теперь я даже не могу помочь своему другу. Я так больше не могу, простите. Анна остановила проезжающую мимо пролетку и уехала. Штольман был раздосадован, потому что все снова складывалось не так, как он хотел. Анна пришла к нему в участок сама, а он так и не узнал, что же она хотела сказать. Он злился сейчас и на себя, и на нее, и на не вовремя появившуюся Коробейникову, и на Антона Андреевича, и на весь мир, который, казалось, всеми силами препятствовал их сближению. ****** В трактире было жарко и душно. Пьяный гогот некоторых посетителей время от времени взрывал тишину. Заметив за самым дальним столиком Антона Андреевича в компании какого-то парня, Штольман направился к ним. - Вечер добрый честной компании! - О, Яков Платоныч, как я рад вас видеть. Нет, можно даже сказать, я безумно счастлив вас здесь видеть, - Коробейников сделал попытку привстать, но не смог удержаться и плюхнулся обратно на лавку. - Ну-ка, отойди, господин хороший, - Штольман посмотрел на собутыльника Антона так грозно, что тот даже не попытался возразить, а молча встал и ушел. - Яков Платоныч, ну зачем же вы так? Все-таки у меня день рождения сегодня, вот, а вы… - Антон махнул рукой и налил две стопочки. – А давайте выпьем за мое здоровье? Штольман посмотрел на Коробейникова, обезоружившего его одним словом. И вместо того, чтобы сделать выговор, Яков Платоныч принял приглашение. - Поздравляю, Антон Андреевич, только вот было бы лучше, если бы вы сообщили о своих планах матушке. - А что с матушкой? - Волнуется за вас, в участок приходила, боится, может и в живых вас уже нету. - Ой, как нехорошо получилось, - скис Коробейников. – Я как-то не подумал… - А давайте мы с вами подумаем на улице. Здесь душно, шумно, а на дворе морозец, думается быстрее и легче. - А может, еще по стопочке, Яков Платоныч, а? – с надеждой взглянул Антон. - Нет, Коробейников, вам на сегодня уже достаточно. ****** Часы пробили четверть двенадцатого. - Витя, мы не можем просто сидеть и ждать, - сказала Марья Тимофеевна. – Она никогда так поздно не возвращалась. - Иногда она вообще не возвращалась, если ты помнишь. - Ты думаешь, это смешно? – Марья Тимофеевна вновь вошла в роль воинственной амазонки. - Нет, конечно. Что ты предлагаешь? - Для начала давай сходим к Вишневским, ну, вдруг, она там задержалась. ****** Мягкий свет почти полной луны освещал комнату. Анна сидела на своей кровати одетая и безучастно смотрела в одну точку. Господи, как же ей сейчас было трудно. Она уже жалела, что поддалась внезапному порыву зайти в участок к Якову Платонычу. Теперь он точно будет думать, что она из тех, у кого нет гордости. Кто знает, чем бы все могло закончиться, если бы не Елизавета Петровна. Может быть, стоит попытаться? Она попыталась вызвать бабушку, но попытка в который раз не увенчалась успехом. Слабый стук в окно заставил ее вздрогнуть. Она прислушалась. Наверное, показалось. Или, может быть, какая пташка. Стук повторился. Анна, превозмогая страх, подошла к окну. Штольман. Он стоял прямо под окном и, увидев ее темную тень, помахал рукой. Анна была в замешательстве несколько минут, но Яков не уходил, наоборот, подошел поближе. Она открыла окно. - Анна, я знаю, что уже очень поздно, но нам нужно поговорить. Это очень важно. - Яков Платоныч, идите домой, к Нине, или еще там куда, а меня оставьте в покое, - вдруг неожиданно вырвалось у Анны. - Я никуда не уйду. Если вы не выйдете, я пойду и перебужу весь ваш дом, - рассерчал Штольман. - Шантажируете, значит? - Нет, пытаюсь договориться. - А я вам не верю, - с вызовом произнесла Анна. - Как хотите, - с этими словами Штольман направился к парадной двери. - Яков Платоныч, подождите. Выбрав из двух зол меньшее, Анна отодвинула штору и распахнула окно шире. ****** Мироновы вышли за ворота поместья Вишневских и остановились. - Витя, вот что теперь делать? - Марья Тимофеевна была сильно встревожена. – Где нам искать Анну? - Маша, может, она уже дома? – предположил муж. – Мы могли просто разминуться. - Как это разминуться? Сашенька сказал, что он провел ее до самого дома, еще час назад. - Ну, может, она решила еще подышать свежим воздухом. - Ну да, в полночь, да еще в такую стужу. Слушай, а не могла она пойти к особняку князя, ведь убийцу так и не нашли. Точно, она наверняка возле дома князя, а может, и в его кабинете, вызвала его на допрос. Идем скорее. - Маша… - Между прочим, это ты, это все твоя вина. Ты ей всегда и во всем потакал. Фехтование – пожалуйста, велосипед – да на здоровье, в гостиницу ночевать – и это можно, - ругала мужа Миронова. - Маша, ты неправа. Фехтование и велосипед – прекрасные занятия. В Европе это уже давно, а мы, как всегда, пасем задних. А в гостиницу, между прочим, ее никто не отпускал. Но разве же ее удержишь? Да и потом, не ребенок уже, двадцать лет. У тебя в ее возрасте уже… - Все равно, надо быть жестче, - перебила Марья Тимофеевна - Хорошо, я с ней поговорю, обещаю. Дом князя с темными окнами казался угрюмым и неприветливым, и Марья Тимофеевна подходила к нему с опаской, но тревога за дочь подталкивала ее вперед. Виктор Иванович следовал за женой, но был практически уверен в том, что дочери там нет. ****** Он стоял очень близко. Так опасно близко, что от одного его взгляда у нее начинала кружиться голова. Анна на шаг отступила. - Кажется, вы пришли о чем-то сказать. - Да-да. Я просто не знаю, с чего начать. Так много всего. Я знаю точно лишь одно: я очень виноват перед вами, Аня. И, прежде всего, хотел попросить прощения. - Вы уже просили. - Да. Но… Я не хотел вас обидеть. Я просто не мог поступить иначе. В ту ночь, когда мы с вами были вместе, я попытался последний раз уговорить ее уехать. Сейчас не время и не место раскрывать подробности, но ей грозила как минимум тюрьма. - Вы говорите «грозила»? Теперь опасность миновала? - Я подошел к ее номеру и собирался постучать, как вдруг услышал сильный шум за дверью. Я немедля толкнул дверь – она оказалась открытой. Нина стояла с окровавленной статуэткой в руках возле лежащего на полу Жана. Она бросилась ко мне, сбивчиво пытаясь рассказать, что Жан ей угрожал. Я не стал расспрашивать подробности, потому что они мне были не интересны. - И согласились помочь ей в обмен на то, что она уедет из Затонска? - догадалась Анна. - Не только из Затонска, а вообще из России. - Вы пошли на сокрытие преступления, потому что все еще питаете к Нине чувства? – спросила Анна. - Нет, я заботился о вашей безопасности, - промолвил Штольман. – Нина никогда бы не оставила нас в покое, но теперь она покинула Россию навсегда. - Вы в этом уверены? - Абсолютно. Штольман замолчал на минуту, а затем продолжил. - Анна Викторовна, могу ли я надеяться на ваше прощение? - Яков Платоныч, я… - девушка умолкла. – Яков, вы мне очень дороги, и… В общем, я не знаю, что вы обо мне подумали, когда я сегодня пришла, но… - Анна, ты здесь? – послышался из-за двери голос Марьи Тимофеевны. – С кем ты там разговариваешь?