9. Бродячая из Бостона
16 июня 2017 г., 23:43
— Так что ты собираешься делать, когда найдёшь того, кто это сделал с Эммой, мам? — спросил её невинно Генри, склонившись над миской с хлопьями и постукивая ложкой о её край.
Эмма наклонила голову в сторону, после чего медленно оторвала взгляд от газеты, которую читала. Она пристально посмотрела на Реджину, и теперь этот вопрос вновь повторил стук в её голове, который ей было не остановить.
Кто это сделал, кто это сделал, кто это сделал, кто отравил меня, кто это сделал, кто это сделал.
— Я уверена, что у твоих бабушки с дедушкой, — привычное искажение губ, когда речь заходила Прекрасных, — есть планы на этот счёт. Возможно, устроят судебное разбирательство. — Генри кивнул, его устроил этот ответ.
Но не Эмму.
Глаза Эммы буравили её взглядом. Реджина практически чувствовала, как они пронзали её кожу, её лоб, когда она опустила голову, притворившись, что не видит женщину и не может чувствовать её сверлящий взгляд. Реджина притворялась, что тот же вопрос её не беспокоит, ровно до того момента, пока она не поняла, что это было буквально всем тем, о чём она думала.
На самом деле для Реджины стало облегчением, когда у неё появился предлог оставить дом и Эмму, чтобы забросить Генри в школу. У неё появилось время собраться с мыслями, чтобы соединить всю информацию воедино, предоставив впоследствии её Эмме. И когда она вернётся, она будет готова.
Она сидела в машине минут двадцать, возле дома, сжимая руки на руле. И репетировала раз за разом свою речь.
Я не знаю, кто это был.
Я не знаю, почему они это сделали.
Я не знаю, что они хотели сделать.
Я не знаю, не знаю.
И мне очень жаль.
Наконец она остановилась. Ей казалось, будто она истязала кого-то и глумилась над собой в зеркале заднего вида — она истязала себя и позволяла эгоистично чувствовать плохо себе. Разве это её превратили собаку? Неужели это она была напугана, что это повторится, что кто-то попытается провернуть это снова? Нет. Реджина отдёрнула руки от руля и вышла из машины, ругая себя. Это была Эмма, которая имела право пугаться, и это была Реджина, которая привязала бы каждого подозреваемого к столу, наколдовывая свои инструменты для пытки и вырывая у них кишки самым жестоким и болезненным способом. В конце концов, сказала она себе, они потратили своё время, заставив её приглядывать за Эммой. Только поэтому. А время её дорогого стоит.
Она позволила входной двери распахнуться, и подняла взгляд, ожидая, что Эмма стоит, прислонившись к мраморным колоннам в холле. Её там не было.
— Эмма, — Реджина сделал паузу. — Эмма? — крикнула она, немного громче. Послышался стук над ней, на полу, и она подошла к лестнице. — Эмма? — снова стук. Она последовала за ним в спальню, а потом в сторону собственной ванны. — Эмма? — она постучала и открыла дверь.
— Хэй, — хмыкнула блондинка. Она сидела в ванной, в пустой ванной, полностью одетая, и не моргая смотрела на противоположную стену.
Реджина вошла в комнату и закрыла за собой дверь.
— Хэй, — пробормотала она и опустилась на колени возле ванны. Её лицо поморщилось и, прежде чем Эмма успела произнести хоть слово, она снова вышла из ванной и быстро вернулась с двумя подушками. Одну она вручила Эмме, а затем счастливо опустилась на другую. — Мой пол крайне неудобный, — сказала она блондинке.
Эмма усмехнулась, но Реджине смешок показался слишком безжизненным. Реджина ждала.
— Кто это сделал? — тихо спросила Эмма. — Я должна подготовиться к этому? — она фыркнула. — Я должна оглядываться через плечо всю оставшуюся жизнь или ещё какое-нибудь дерьмо? Должна нанять дегустатора пищи и оставаться в своём доме, чтобы избежать ловушек и всего такого? — Эмма бросила взгляд на Реджину и снова усмехнулась, но эту усмешку Реджина признала. Губы растянулись над белыми зубами — их было слишком много для Эммы, чтобы появиться в малейшей степени, — она покачала головой. — Я не хочу этого делать, — призналась она. — Я не хочу скрываться. — Её рот скривился в ворчании, и она отвернулась от Реджины, не желая, чтобы она подумала, что это из-за неё. Хотя, в некотором смысле, это было так. Она повернулась. — И что, чёрт возьми, хорошего от твоей магии? Какая от тебя польза, если ты даже не можешь найти этого мудака? — она закрыла глаза и крепко прижалась к стене, отстраняясь от Реджины, хотя последняя не двигалась в её сторону. — Прости, — пробормотала она. — Прости, мне не следовало этого говорить.
Реджина просто кивнула.
— Мы найдём их, — ответила она и положила руку на край ванны.
— Мы? Ты поможешь мне? Шериф Свон и мадам Миллс объединяются, чтобы намылить задницы плохим парням? — последующая за словами улыбка была более естественной, и она нерешительно похлопала Реджину по руке. — Хм, ты поможешь мне найти жуткого парня с этим противным зельем? А? — она похлопала ещё раз. — Будет весело, не правда?
Реджина закатила глаза.
— Надеюсь, когда мы это сделаем, у него ещё останется зелье. Ты нравилась мне больше, как собака. Болтала поменьше, — она ухмыльнулась, когда Эмма посмотрела на неё. — Всего лишь шутка, дорогая.
— Не смешно, — Эмма подтянула колени под подбородок и обхватила себя за голени. — Значит, у нас нет вообще никакой информации? — она закрыла глаза и покачала головой, пытаясь сосредоточиться. — Где и когда?
Реджина моргнула. Конечно. Она забыла кое-что сказать Эмме.
— Ах, да, это явно была работа любителя. Зельеварение явно было не его ремеслом. Тебя легко могли убить этим зельем. — Эмма кивнула. Она знала это, но, услышав, стало ещё страшнее. — Они украли ингредиенты из лавки Голда, — Эмма резко подняла голову и Реджина дрогнула от неожиданности.
— Из его лавки?
Реджина нахмурилась и кивнула.
— Это важно?
— Ты серьёзно? Конечно это бл... конечно, это важно, — она прикусила язык, воздерживаясь от брани, не желая оскорблять Реджину в собственном доме. И знаете ли, она, всё-таки, чёртовая могущественная ведьма. — У Голда стоят кровные печати на дверях, — объяснила она. — Такие же сильные, как и он сам.
Реджина моргнула, в качестве единственного признака удивления.
— Я их никогда не чувствовала.
— Ты никогда не врывалась к нему домой посреди ночи. Он ставит их после закрытия лавки, — Эмма нахмурилась. Затем её лицо застыло в такой эмоции, которую Реджине было не определить.
— Что не так?
— Кровные печати, — снова сказала она. — У Голда только один родственник по крови. Ну, два, но я не думаю, что наш сын сделал бы это со мной. — Она сделала паузу. — Чёрт! — она тяжело ударила рукой по черепичной стене, даже не вздрогнув от боли. Зато вздрогнула Реджина, когда её вдруг охватила ярость.
— Нил Кэссиди? — прошипела она. — Отец Генри? — спокойно произнесла Реджина. Эмма взглянула на неё. Спокойствие было не свойственно Реджине. Обычно она: — Я убью его, — пообещала она, — угрожала людям. Теперь всё на своих местах. Эмма рассмеялась и покачала головой.
— Вставай в очередь, — и Реджина сжала губы, впечатлённая тёмным, низким, граничащим с рычанием тоном, которым угрожающе произнесла слова Эмма. Она испугалась, что каким-то образом передала Эмме свою собственную тьму, омрачила её светлую душу, когда ей пришлось воссоздать её. — Зачем ему меня травить?
— Знаешь, это было приворотное зелье, — поправила Реджина. Затем перевела взгляд на стену. — Приворотное зелье, — прорычала она. — Он действовал с определённой целью, а не просто сбрасывал в котёл невесть что. — Руки Реджины сжались на краю ванны, отчего зажглась туалетная бумага. Эмма рассеянно потушила огонь рукой.
— О чём ты говоришь?
— Я имею в виду, что он хотел контролировать вас, Эмма Свон. Хотел сделать так, чтобы ты перестала логически мыслить, опьянив тебя каким-то ужасным приворотным зельем. Ты не понимаешь, — прорычала она, — что это такое. Ты не знаешь всего того, что было бы с тобой. Ты бы и шага ступить не смогла без его ведома. Когда он бы был с тобой — пела бы, как тупой герой какого-нибудь диснеевского фильма, а когда была бы без него — буквально хотела бы повеситься. Любовное зелье творит злые вещи, и является запрещённым на нашей земле.
Эмма вздрагивала от каждого выплюнутого Реджиной описания приворотного зелья. Она вздохнула и потёрла переносицу:
— Я должна была догадаться, — ей пришла в голову мысль, и лицо в момент исказилось. — Думаешь, он добавил его в мой горячий шоколад?
Реджина наклонила голову, то ли кивая, то ли дрожа.
— Крепкий вкус какао скроет любой привкус зелья.
— Вот дерьмо, — надулась Эмма. — Я люблю горячий шоколад, а это ублюдок и его испортил.
Какое-то время они сидели молча, хотя Эмма почти дрожала от гнева.
— У меня есть вопрос, — сказала Реджина. — Почему ему вообще потребовалось давать тебе приворотное зелье? Я всегда думала, я предполагала, что вы двое… — Реджина замолчала, махнув рукой в направлении Эммы.
— Ну, да, к сожалению, так и было. Но после того, как он попросил меня и Генри уехать вместе с ним в Нью-Йорк, я подумала, что он…
— ЧТО ОН ПОПРОСИЛ? — на этот раз туалетная бумага взорвалась, и Эмма просто пригнулась, чтобы её не дай Бог не задели горящие обрывки бумаги.
***
Реджину пришлось усмирять и обливать большим количеством воды, прежде чем она успокоилась — и даже тогда она была не совсем спокойна. Она так вела себя, потому что Эмма отказалась позволить ей высохнуть или встать. Эмма сбросила женщину на кровать, а затем села рядом с ней. — Я сказала «нет», — обратилась к ней Эмма. — Ну, ты могла бы сказать это перед всеми этими ненужными событиями, — пальцы Реджины дёрнулись, и Эмма посмотрела на неё. Ни за что женщина не выберется из её захвата, пока она ей не позволит. — Да, конечно, я просто расскажу тебе о твоём громком крике и взрыве туалетных принадлежностей. Ну же, Реджина, серьёзно? — Эмма вздохнула и скрестила руки. — Ты была совершенно не в себе. — Да, ладно. Я признаю, что меня немного смутила мысль о том, что ты украдёшь моего сына. Снова! — Реджина! Я не краду Генри, и не позволю Нилу забрать его, между мной и этим кретином ничего нет. Да, он дал мне грёбаное магическое снотворное! Боже, — Эмма покачала головой. — Я собираюсь убить этого парня. Он спрашивал меня, люблю ли я его, хотела бы с ним семью, — бормотала она. — В любом случае, Спаситель, иди и строй свою семью. Но сына моего не трогай. — Да забудь ты уже об этом. Ты уже знаешь, что я сказала «нет», почему ты продолжаешь нести дальше эту брехню? — Снизьте, пожалуйста, ваши ругательства до минимума, мисс Свон. — Повысьте, пожалуйста, ваш слух до максимума, мадам Миллс, — издевалась Эмма. — Ладно, последний раз повторяю. Я не забираю от тебя Генри. Я не позволю Нилу его забрать. И это не потому что я тебя боюсь, не потому что я хороший человек, а потому что Генри любит тебя. — Эмма неловко почесала шею. — Так, смотри, я собираюсь отпустить сейчас тебя, и, спасибо, что ухаживала за мной, пока я была… собакой. — Её брови нахмурились. Это очень странно звучало. Спасибо, что ухаживала за мной, пока я была собакой. Эмма покачала головой. Вот чего-чего, но такого ей ещё произносить не приходилось. В основном Реджина молчала и была спокойной. С каждым мгновением она затевала более насильственную сцену пыток, когда смотрела на то, как её красивая одежда и простыни пропитывались водой и портились. — Ладно, — сказала Эмма. Она махнула рукой, и Реджина села. — Я пойду, — она неловко встала с кровати и пошла к выходу из комнаты. — Эмма! — крикнула ей вслед Реджина. — И куда ты пойдёшь? Светловолосая женщина поморщилась и остановилась. На самом деле ей не хотелось рассказывать об этом Реджине. — Пойду поговорю с Нилом. Думаю, нам есть что обсудить.***
Он не ожидал, что она придёт. Ему следовало быть начеку, ему на самом деле следовало ещё раз напомнить, что Эмму исцелили. Ему следовало запереться или укатить в кругосветный круиз, потому что он просто… он просто прогуливался по улице, когда Эмма схватила его за шиворот и утащила в переулок. — О чём ты блять думал? — трясла она его. — Ты использовал магию на мне. Использовал магию. На мне. Да и к тому же сраное приворотное зелье. Хочешь отнять у меня выбор кого любить, потому что хочешь, чтобы я всю жизнь провела с тобой? — она сильно толкнула его. И его плечи ударились о кирпичную стену. Он выдохнул. — Эмма. — Нет, заткнись. Ты забрал моё право выбирать кого любить! — Это не так — оно сработало не так. Оно показало мне, кого ты любила. — Я имею полное право скрывать такое, если захочу, — прорычала она. Оттолкнув его, внутри почувствовалась маленькая вспышка удовлетворения, когда он поморщился от боли. Но потом он оттолкнулся от стены и схватил её за воротник, отражая её действия. Он пихнул её на расстояние вытянутой руки. — Тебе следовало это лучше скрывать, — усмехнулся он. — Злая Королева, Эмма, серьёзно? — Нил рассмеялся. Звук был не из приятных. — Я знал, что тебя тянет на плохих мальчиков. — Ты ведь мне нравился, верно? — Эмма посмотрела на него. — И из-за тебя я оказалась в тюрьме. — Она прокляла целое королевство. Хуже быть не может. — Опять же, — сказала Эмма. — Я встречалась с тобой. Лицо Нила скривилось, и он легко сбил её руку со своего горла, двигаясь на неё и хватая за плечи. Он не хило её тряханул, и поэтому она вломила ему головой в челюсть. — Убери, блять, свои руки от меня. Ты не имеешь права меня касаться, — прорычала она. — Ты трахнула её? — начал он, игнорируя удар и хватая её за запястье. Но Эмма была готова к этому — она бы никогда не подумала, что это будет именно Нил, но она дралась с большими, более сильными мужчинами, и побеждала, — и просто вырвалась из его рук. Взбесившись, ударила его снова. Она попятилась назад и встряхнула руку. — С зельем всё сработало как надо. Я хотел, чтобы ты пришла к своей любви, потому что думал, что это я. Для всех щенков характерна преданность, и я знал, что ты никогда не будешь предана мне в открытую. Тебе нужна была небольшая помощь. Эмма тихо всхлипнула, а затем сожгла эту грусть в гневе. — Пошёл ты, Нил. — О, так ты это сделала? — насмехался он. — И как это было? Перевернула её и взяла по-собачьи? Глаза Эммы вспыхнули чёрным, и она бросилась вперёд, начиная размахивать кулаками и бить всё видимое на своём пути. Челюсть, глаз, почки, живот. Всё. Удары Нила в ответ она даже не замечала. — Что, эй! Прекратите! Эмму оттащили от Нила — кулаки и ноги злобно размахивали в сторону мужчины. — Эй, я забью его до смерти — дай мне убить его! — Нет, Эмма, успокойся. Пусть идёт. — В ухе раздался тёплый голос, и чьи-то руки её крепко обняли, неподвижно удерживая на месте. — Успокойся, — снова сказал он. — Папа. Отпусти меня сейчас же. Это сделал Нил — тот, кто сотворил это, — руки сжались на мгновение, но затем она почувствовала, как отец покачал головой. — Тогда мы справимся с этим. Но ты ничего не добьёшься, убив его. — Эмма чувствовала, что от Дэвида исходила злость, но она расслабилась, зная, что он на её стороне. — Пойдём, милая. Расслабься, вот и всё, — Эмма вновь позволила ему обнять её, и они вместе наблюдали, как Нил медленно поднялся на ноги, стирая кровь с разбитой губы. Он посмеялся. — Вероятно, Реджина вернула назад тебя не до конца. Видимо, ей пришлась по вкусу твоя дикая сторона. Эмма снова бросилась на него, но затем послышался мягкий голос — не Дэвида, — который заговорил: — Эмма. Стоп, — это было на автомате — она не могла идти наперекор говорящему — и это заставило Эмму остановиться. А затем, внезапно, ей в челюсть прилетел кулак, и она свалилась вниз, ударившись об асфальт. Реджина бросилась к ней, но блондинка лишь отпихнула её, так как не смогла бы выдержать эти мягкие руки на её коже, когда здесь был Нил, смотрящий на них горящими глазами и извергая из своего рта извращенные, насмешливые фразы. — Дай, я вылечу тебя, — настаивала она. Но Эмма снова её отпихнула. — Дай помогу… — Нет, — Эмма отвернулась и проскочила мимо Реджины и Дэвида. — Я иду домой. Под домом, Реджина надеялась, она имела в виду гостевую спальню, в которой жила целую неделю. Но смотря на её ушибленную кожу, впалые глаза и опущенные плечи, она начинала сомневаться в этом. И тем более, когда Дэвид поднял крайне устрашающий взгляд на Нила, он повернулся, идя следом за дочерью, слегка касаясь её локтя и уводя её, по-видимому, домой. Реджина развернулась на пятках и посмотрела на Нила. Она не могла не ухмыльнуться, увидев, что его кровоподтеки были более обширными, чем у Эммы. Она подумала, что это потому, что Нил оказался слегка благороднее, — хотя тот факт, что он отравил Эмму зельем, напрямую противоречил этой мысли. Реджина надеялась, что это всё из-за превосходных боевых навыков Эммы. — Выглядишь ужасно, — злорадно сказала Реджина. — Спасибо. Реджина сузила глаза, думая над тем, что должна ему сказать. «Я убью тебя» стояло в вершине этого списка. — Что ты ей сказал? — было тем, что озвучил её рот. — Ты уже нанёс ей достаточно вреда, превратив её в собаку. Гримаса на лице Нила медленно обратилась в жестокую усмешку. — Думаешь, что я нанёс ей вред? Я? — он шагнул вперёд и понизил голос, словно собирался рассказать секрет. — Она влюблена в тебя. В Злую Королеву. Подумай о том, как это разрушит ей жизнь, — подойдя с важным видом, он продолжил. — Ты отправила её сюда, в шкафу, и её совсем недавно нашли. Но угадай, что? Думаю, всем понятно, что её родители от неё отрекутся, а друзья откажутся. Она никогда не умела дружить, знаешь. — Реджина вздрогнула. — Ей будет некуда пойти, и остаться здесь она не сможет. И ты скорее убьёшь её, чем поцелуешь. Поэтому, прежде чем обвинять меня в том, что я разрушил ей жизнь, подумай о том, какой вред принесла ты. На самом деле отличная работа, которая её и уничтожила, — он хлопнул её по плечу, и Реджина, пребывая в шоке от его слов, даже не смогла отреагировать. — Отличная работа.
