10. Ошейник мне льстит
20 июня 2017 г., 21:35
Ночь, казалось, отражала настроение Эммы, тягостно и угрюмо нависнув над маленьким городом. Густые облака пролетали, поглощая здания и уличные фонари, которые едва успевали освещать улицу.
— Эмма…
— Я не хочу об этом говорить, — её голос прорвался сквозь пространство между ними и заставил Дэвида остановиться. Но не Эмму. Она продолжила передвигаться, и Дэвиду пришлось пробежаться трусцой, чтобы догнать её, прежде чем она исчезла в тени.
Дэвид сжал губы и нахмурился. Она не хотела говорить, но он… он хотел. Он хотел поговорить об этом. Он хотел сказать о том, что один её глаз медленно опухал, о том, что она осторожно держалась одной рукой за рёбра, о том, что кровь всё ещё капала с нижней губы. Он хотел сказать о том, что хуже всех этих повреждений был тот факт, что её глаза выглядели печальными. Печальнее, чем он когда-либо мог себе представить. Печально каким-то образом, что он клялся защищать её каждое утро, когда целовал живот Снежки, когда обнимал её на руках те короткие десять минут, когда она родилась.
Но она говорить не хотела. Вместо этого он выпрямился и кивнул, положив одну руку на рукоятку своего меча, а другую оставил держать в нескольких сантиметрах от спины Эммы. Возможно, ей не хотелось его поддержки, рассуждал Дэвид, но упасть он ей точно не позволит.
Это был не долгий путь домой из тёмного переулка. Эмма шла с отцом, откинув назад плечи, и, не обращая внимания на боль, топала вверх по лестнице. Она смотрела в пол и игнорировала любые пронзающие боли — Дэвид внимательно наблюдал за ней, и она действительно не хотела его видеть.
— Ну же, Эмма. Ещё один шаг, милая, — руки Дэвида невесомо поддерживали её за талию. Сегодня, когда все пошло не так, этого было слишком много.
— Пожалуйста, хватит, — пробормотала она. Это прозвучало близко к хныку, и жалкий звук потряс их обоих. Она передернула плечами и открыла дверь, заходя внутрь. Она нахмурилась и заставила каждую клеточку своего тела напрячься и произнести следующее предложение не так, как предыдущее. — Я в порядке, — сказала она. — Перестань нянчиться со мной, я в порядке.
Увидев измученный, но всё же яростный взгляд в её глазах, Дэвид кивнул и сделал шаг назад. Он сжал кулаки, а затем засунул руки в карман и снова кивнул.
— Ладно, хорошо, — в голову ему внезапно пришла новая мысль, и Дэвид схватил Эмму за руку, прежде чем она успела пройти дальше в дом. — Эмма, касаемо твоей матери… На этой неделе ей пришлось нелегко, — на возмущённый взгляд Эммы он поднял руки. — Конечно, и тебе тоже. Просто хочу тебя предупредить. Не слишком вслушивайся в то, что она скажет тебе об этом, ладно?
— Вы двое поссорились? — Эмма чуть ухмыльнулась, немного грустно от того, что Дэвид не поддерживает свою жену на сто процентов. Не то чтобы она хотела, чтобы они ссорились. Она просто думала, что это было немного странно, ведь они были такой идеальной парой. По её мнению, аргументы были вполне нормальными.
— Не совсем. Просто небольшое разногласие, — поправил он. — Она… нам было нелегко потерять тебя в первый раз, и сейчас, когда мы снова вместе, ты постоянно травмируешь себя. Мы чуть тебя не потеряли — сначала дракон с рейвом, потом Мендел с Неверлендом. — Он покачал головой. — Чтобы не случилось, и как бы Реджина не уберегала тебя впоследствии — Снежка не будет счастлива, понимаешь?
Эмма сжала челюсть и поморщилась, когда боль напомнила о себе.
— Что она сделала, Дэвид?
— Ничего, ничего. Я подумал, что должен тебя предупредить об этом. Знаешь, ты, скорее всего, не услышишь ничего приятного о Реджине, вот и всё, — Дэвид шагнул и слегка коснулся её подбородка. Она отдёрнула голову от боли. — Извини, — он взглянул ей в глаза. — У тебя будет чертовски крутой фингал, — он попытался усмехнуться. Но это было не очень-то забавно, и они оба это понимали. — Мне жаль, что это случилось с тобой.
— Да, да, — пробормотала она, снова отступив. Эмма коснулась своей щеки и поморщилась. — Мне тоже. У него всегда был неплохой удар с правой, — пробормотала она, не видя, как лицо Дэвида помрачнело.
— Он делал это и раньше? — прорычал он, повернулся на пятках и был более чем готов выйти из квартиры и пойти охотиться за мужчиной. Эмма схватила его за плечо.
— Успокойся, Дэвид. Со мной это было в первый раз.
— И последний, — гневно пообещал он.
— Да, — Эмма осторожно коснулась ссадины на губе и снова поморщилась. — Какой же он ублюдок. Если он снова попробует выкинуть подобное дерьмо, я надеру ему задницу и брошу лицом в тюремную камеру.
— В моём доме так не выражаю… а-а! Что ты сделала с собой? — Снежка подлетела к ней меньше чем через три секунды и крепко сжала за подбородок, не отпуская её, как бы она не пыталась вывернуться. Она наклоняла Эмму и так, и сяк, рассматривая оттенки синяков и ссадин, которые были разбросаны по лицу и виску Эммы. — Мы оставляли тебя в том доме в целости и сохранности. Что она с тобой сделала?!
Эмма вырвалась из рук матери, игнорируя то, что та, своими поспешными осматриваниями, сделала ей только больнее, и сердито посмотрела на неё.
— Это вина не Реджины. — Она покачала головой. — Она ухаживала за мной в течение недели — ты правда думаешь, что она, исцелив меня, решила хорошенько вдарить по лицу? Не её стиль.
Снежка задумалась — Реджина всегда предпочитала иметь дело с магией, а не с кулаками. Эмма продолжила:
— Хочешь знать, кто это сделал? Нил.
— Что? Нил? Нет, Эмма, ты…
— Прости, нет? Нет, он не делал этого или нет, ты мне не веришь? — Эмма махнула рукой, когда Снежка открыла рот, чтобы ответить. — Вообще, думай как хочешь, мне без разницы.
— Эмма, я просто задаюсь вопросом, что, возможно, ты не привыкла быть в семье, и ты увидела в его поведении что-то, чего просто нет, — успокаивающе предположила она. Эмма отвернулась, сжимая губы и пытаясь успокоиться. В противном случае, она боялась, что может просто-напросто воспламенить взглядом свою мать.
— То, что он сделал — не любовь, — сказала она, вместо того, чтобы что-то уничтожить.
— Но…
Дэвид нахмурился.
— Достаточно, Снежка, — его голос прозвучал как гром среди пустой комнаты. — Я тоже это видел. Я видел, как он ударил нашу дочь. И раз Эмма говорит, что это сделал он, то я ей верю. Её слов должно быть вполне достаточно для тебя.
— Конечно, это так! — огрызнулась она. — Но я думаю, ты что-то путаешь. Он любит Эмму и Генри, и он бы никогда не причинил…
— Это не любовь! — крикнула Эмма, поворачиваясь лицом к женщине. — Это желание, похоть, нужда, одержимость, да что угодно! Но любви Нил ко мне точно не чувствует, — гаркнула Эмма.
Медленное признание заполнило лицо Снежки, и её рука дёрнулась. Дэвид узнал это как желание — желание в своём оружии. Её голос был мягким, когда она заговорила:
— Он сотворил это зелье. — Эмма пожала плечами. — Он отравил Эмму и набросился на неё. — Дэвид кивнул. — Эмма, — пробормотала Снежка. Она глубоко вздохнула и решительно кивнула. — Мне хотелось верить, что это была Реджина, потому что я хорошо её знаю, я могу видеть её недостатки. — Эмма начала огрызаться, готовая уже рвать и метать, но Снежка подняла руку, останавливая её с какой-то присущей лишь ей властью. — Мне хотелось думать о Ниле, как о хорошем человеке, потому что я очень хотела, чтобы у тебя была полноценная, настоящая семья, и я очень хотела, чтобы ты обрела Настоящую Любовь. Мне так, так жаль, — сказала она своей дочери, её голос немного треснул. — Я верю тебе. И я сделаю всё необходимое для того, чтобы он был надлежащим образом наказан.
Эмма подняла голову, чуть кивая.
— Не следует, всё в порядке, — пробормотала она.
— Нет, не в порядке. И я обещаю, что ещё покажу себя, — она решительно кивнула. — Обязательно.
— Хм, ну, хорошо.
В то время, когда Эмма слегка впечатлилась речью Снежки, Дэвид был абсолютно восхищён ею.
— Снежка, — прошептал он. — Я знал, что ты поймёшь. Ты так идеальна. — А затем они встретились в целомудренном поцелуе, и Эмму потянуло блевать.
— Ох, боже, гадость. Ладно, вам вдвоём вроде неплохо и… — глаза Эммы расширились. — Мне нужно идти.
— Куда? — прокричал ей Дэвид вслед. — Эмма, куда ты идёшь?
— Я оставила Реджину с этим кретином! Мне нужно убедиться, что с ней всё в порядке! — после этих слов послышалось, как Эмма побежала вниз по лестнице, испуская вслед за собой слабое эхо звуков «ой, ой, ой», после каждого шага, который встряхивал её рёбра.
Снежка обняла Дэвида за талию.
— Она такая сильная, — пробормотала она. Дэвид кивнул в знак согласия. — Она вообще нуждается в нас?
— Она наша дочь, — сказал он. — Если она и не нуждается в нас, то, по крайней мере, я надеюсь, что она хочет, чтобы мы у неё были. Но я честно считаю, что она сильна в том, что оставляет нам немного пространства, чтобы помочь ей.
— В роли нянек, — улыбнулась Снежка.
— Да в роли нянек. И подмоги, — сказал он, вспомнив, как она позволила ему оттащить её от Нила, несмотря на плевки дикой ярости, которую он почувствовал, когда она бросилась на мужчину, с явным, как показалось, намерением его убить.
Снежка долго молчала, наслаждаясь ощущением рук мужа на талии.
— А Реджина? Она была там?
Дэвид напрягся.
— Снежка, ты должна отпустить все старые обиды. Она не та, кем была раньше.
— Достаточно того, как она пыталась меня напугать. Она ни раз пыталась нас убить, если ты ещё не забыл об этом. И то, что она столько времени проводит с моей дочерью заставляет меня нервничать!
— То было тогда, — сказал он, успокаивающе поглаживая её руку. И как бы мне неловко было бы это признать, я думаю, что она изменилась. Все мы изменились. За те тридцать лет покоя…
— Это не покой, если у нас не было выбора.
— Тридцать лет покоя, — сказал он ей, — не изменили бы её? И посмотри, кем она стала после появления Эммы. Боже, просто вспомни, когда у неё появился Генри. Она другая, Снежка. Я не говорю, что ты тут же должна ей довериться, но тебе следует перестать предполагать, что она пытается причинить нам боль.
— Почему?
Дэвид оглянулся на дверь, за которую только что вышла Эмма.
— Ты сказала, что хочешь показать себя в глазах Эммы. Ну, думаю, сейчас самое подходящее время. — Снежка в замешательстве покачала головой. — Я думаю, Эмма влюблена в неё.
***
Реджина появилась в своей спальне в облаке фиолетового дыма. Мозг без устали продолжал повторять эти слова снова и снова, снова и… — Хватит, — огрызнулась она в пустую комнату. — Это не важно. — Но, конечно, это было важно. Она влюблена в тебя. Слова трепетали и разбивались о те стены, которые Реджина воздвигла вокруг своего сердца. Она отказывалась впускать их, отказывалась позволять им наносить ей вред. Особенно учитывая то, кто сказал ей эти слова. Она сердито прорычала в уединение своей комнаты. Она ненавидела его. Отличная работа, которая её же и уничтожила. Реджина на мгновение закрыла глаза и отбросила все свои мысли. Она выскользнула из своей обуви, а затем, спустя мгновение, прошла в коридор, направляясь в комнату Генри. Логично, что он уже видел десятый сон, но она всё ещё хотела его проверить. Ожидания оправдались. Его грудь мерно поднималась и опускалась. Она ласково улыбнулась, смотря на космы каштановых волос. Момент был настолько тихим и спокойным, что Реджина позволила ему успокоить себя. Осведомлённость того, что сын спит в своей кровати нахлынула на неё и… Слабый стук увлёк внимание Реджины. Она нахмурилась. Какие ещё такие гости так поздно? И вот он повторился! Ещё один стук в её входную дверь. Реджина тихо закрыла дверь Генри, не желая, чтобы он проснулся от шума, и прошла вниз по лестнице. Посмотрев в глазок, Реджина приложила лоб к холодной деревянной двери. Затем она повернула замок и открыла её. Знакомые зелёные глаза поднялись на неё, и плечи Эммы расслабились с облегчением. — Ты в порядке, — пробормотала она. Реджина нахмурилась. — Конечно в порядке. Ты правда думала, что у него будут какие-то шансы против меня? Эмма ухмыльнулась. — Звучит обидно. — Да, хотелось бы верить, — Реджина отошла в сторону, и Эмма, повинуясь немой команде, вошла в дом. — Извини. Что сомневалась в тебе. Я имею ввиду, что ни на секунду не сомневалась, что с тобой всё будет в порядке, но почему-то я подумала, что он может сделать тебе больно. Чушь несу, да? — Лоб Эммы нахмурился от этой мысли. — Ладно, что насчёт этого — Я знала, что с тобой всё будет хорошо, но боялась, что не будет. Реджина кивнула. — Я понимаю, — она чуть наклонилась, её губы украшала злая улыбка. — Позволь утешить твоё беспокойство, дорогая. Я прекрасно себя чувствую, а мистер Кэссиди задержан в камере, ожидая завтрашнего приговора, — её улыбка расширилась, когда она вспомнила высокий визг, который он издал. Он хлопнул её по плечу, и она подожгла ему руку, связала покрепче, и ухватила за перед его рубашки, впиваясь в живот ногтями, которые так и норовили оставить парочку шрамов на его коже. Но вместо этого она отправила его в камеру, и принудительно избавила себя от его присутствия. — Ты это сделала? — Эмма ухмыльнулась и, обнаружив, что они вошли в её кабинет, плюхнулась на диван. Только, разумеется, через секунду вскочила на ноги, в стенаниях ухватываясь за рёбра. — Ау. — Тебе очень больно? — спросила Реджина, подходя и нежно надавливая кончиками пальцев на рёбра Эмма, едва касаясь и проверяя на предмет шишки, указывающей на разрывы или трещины. Когда Эмма открыла глаза и моргнула, Реджина поняла, что она делает, и отдёрнула руку. Эмма больше не была собакой. Сейчас она понимала, что делает Реджина, и Реджина поняла, что это было неуместно и слишком нехарактерно для неё. — Прости, — сказала она. — Нет, я, эм, всё в порядке, — Эмма почесала затылок. — Он ударил меня всего пару раз. — Хочешь, чтобы я исцелила тебя? — Реджина жестом указала диван. Эмма послушно села. Брюнетка присела на край дивана, рядом с ней, и подняла руку, слегка пылающую фиолетовым цветом. Эмма зарычала, покраснела, и Реджина рассмеялась. — Прости, — сказала она, посмеиваясь. — Тебе не нравилась моя магия, когда ты была, эм… — Ты можешь это сказать. Собакой. — Да, — улыбка Реджины исчезла. — Полагаю, я позволила этому остаться. Извини, это не было моим решением. Я пыталась вернуть тебя к твоему прежнему состоянию. Эмма кивнула. — Я знаю, всё в порядке. — Это не так, — настаивала Реджина. — Нет, думаю не так. Но это не твоя вина. Я имею в виду, ты сделала всё, что могла в силу данных обстоятельств. И я очень рада, что я — снова я, — она улыбнулась Реджине настолько широко, насколько позволял её опухший глаз и пульсирующая челюсть. — Прекрати говорить, — сказала Реджина, тон её был на грани сердитости. На самом деле, она просто хотела, чтобы Эмма прекратила говорить, потому что в каждом действии, в каждом слове, в блестящих зелёных глазах, она видела то, что сказал ей Нил, и это вызывало невыносимую боль в груди. Но, когда у Эммы были закрыты глаза и рот, Реджина могла игнорировать это саднящее чувство. Она приложила руку ко лбу Эммы, позволив своей руке проследовать вдоль её брови и по контуру её виска, с самодовольным чувством гордости наблюдая за тем, как покраснения, казалось, начали затягиваться, а затем просто… исчезали. Она провела рукой по щеке Эммы и обхватила её, держа руку там, где повреждение виднелось сильнее всего. Эмма расслабилась, но, через секунду, когда она почувствовала лёгкое прикосновение к губе, её глаза распахнулись. Реджина ласково проследила линию по нижней губе Эммы большим пальцем и взглядом, который был похож — по мнению Эммы — на какую-то сексуальную концентрацию. — Эмм… Я думаю, она зажила, Реджина, — пробормотала она очень тихо, и крайне не желая убирать большой палец женщины, но, вероятно, знала, что должна была. Но затем эта рука потянула рубашку Эммы чуть ниже её бюстгальтера, показывая тёмную кожу, и прижалась к её рёбрам. Эмма взвизгнула, потому что это было больно, а затем боль ушла, и с каждой секундой ей становилось лучше. — Я думаю, уже лучше, — сказала сдавленно Эмма, пытаясь осторожно отодвинуться. Реджина откинула руку и кивнула. — Надеюсь, что ты в порядке, — сказала она ровно. — Или есть что-то ещё? Эмма замотала головой. — Нет, нет, больше ничего. — Тогда моя миссия выполнена, — она встала, и Эмма оттянула её обратно. — Ты ведёшь себя странно, — медленно сказала Эмма. — Страннее, чем обычно. — Реджина ответила ей лишь усмешкой, и Эмма засмеялась. — В смысле это комплимент. — Прекрасный. — Папа? — Эмма поднялась с дивана, и Реджина засмеялась. — А, точно, ты имела в виду мой комплимент. — Она слегка ударила Реджину по голени, и нахмурилась, когда брюнетка отказалась перестать смеяться. — Ой, ну же, Реджина, остановись. — Твоё лицо, — ещё пуще засмеялась женщина. — Заткнись. — Но Реджина не «заткнулась», поэтому Эмма по-детски вышла из комнаты и решила подождать, когда Реджина успокоится и выйдет вслед за ней. Она пришла на кухню, поставила себе кофе и нашла холодный кусок пиццы в холодильнике. — Не думала, что ты разрешаешь пацану есть пиццу, — сказала она с набитым ртом. Реджина моргнула. — Обычно я так не поступаю. Прошлая неделя выдалась немного… суматошной. — Преуменьшение. — Боюсь, у меня было не много времени для покупок и готовки. — Оу, чёрт, извини, — лицо Эммы вытянулось, и она почти перестала есть. — Это не твоя вина, дорогая. Ты не собиралась превращаться в собаку или находиться с нами. — Эмма сдвинулась. — Эмма? — Ну, я вроде как собиралась? В смысле, — она поспешила объяснить, — это было приворотное зелье, и я вроде чувствовала, что мне нужно было быть рядом с Генри, и вам, ребята, пришлось присматривать за мной из-за этого, поэтому, полагаю, я, вроде как, решила быть с тобой? Реджина моргнула. Это звучало ужасно близко к тому, что ей сказал Нил. Она правда не хотела это вспоминать. Она смягчила выражение лица, уже готовая продолжить диалог, когда вдруг… — Что он сказал тебе? Реджина замерла на мгновение, прежде чем подошла к стойке, беря в руки кофейник и наливая себе напиток. — Ты о чём? — Я о том, — сказала Эмма с сощуренными от подозрения глазами, — что ты была с ним наедине, и боже, я его слишком хорошо знаю, и он, вероятно, произнес немало реально мерзких вещей. Поэтому, пожалуйста, озвучь мне, что он тебе сказал, чтобы я смогла выбить ему пару зубов. — Ничего такого он не сказал, — решительно ответила Реджина. — Тебе незачем беспокоиться. — Но это меня беспокоит, видишь? — мягко сказала Эмма. — Пожалуйста, Реджина, скажи мне, что он сказал тебе. Она вздохнула и повернулась к Эмме. — Он расплывчато признался, что именно он сделал зелье, о чём мы уже знали. — Эмма кивнула. — И он сказал мне, что тебе нелегко заводить друзей, и что у тебя непрочные отношения с родителями. — Эмма одарила её нахмуренным взглядом. — Э-э…ладно? Это странновато. — Именно. Ещё он сказал, что моя роль Злой Королевы виновата во всём этом. Всё то, что я слышу и так каждый день, и, как я уже сказала, тебе незачем беспокоиться. — И правда. Странно, — Эмма провела рукой по волосам и нахмурилась. Она испытывала крайне странно чувство того, что Реджина о чём-то умолчала, и, что ещё хуже, у неё было ощущение, что Нил не был достаточно тактичным, чтобы держать свою информацию при себе. Но почему Реджина лжёт ей? — Он больше ничего не сказал? — продолжала выпрашивать она. Реджина молчала, как партизан, и осторожно наблюдала за Эммой. Эмма прикусила губу и кивнула, когда пришла к заключению. — Он сказал тебе, — заявила она. — Или нет? — Эмма… — Нет, ладно, всё в порядке. Я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь говорить об этом. Я понимаю, всё в порядке. Прости. Я не хотела… — Влюбиться? — тихо сказала Реджина, пытаясь разделить эти два признания в своей голове. Нила, подумала она с ворчанием, и Эммы. Одно гораздо приятнее другого. Реджина пожала плечами. — Контролировать такое подвластно не каждому, дорогая. — Да, — Эмма фыркнула. — Ну, мне жаль, что я влюбилась в тебя. — Реджина резко кивнула, сжав челюсти. Эмма поморщилась. — Ладно, нет, я не это имела в виду! — поспешила она возместить ущерб, нанесенный этим бездумным комментарием. — Не типа мне не нравится любить тебя. В смысле, я люблю тебя, поэтому я люблю любить тебя. Я просто ненавижу, что у тебя нет выбора, и, знаешь, мы ведь делим Генри, поэтому ты не можешь просто выгнать меня или что-то вроде того, понимаешь? — Эмма наклонила голову. — Боже, поэтому я и не хотела говорить. Мне очень жаль. В груди Реджины воспарило странное чувство, и она улыбнулась. — Не всё так плохо, — мягко сказала она. — Всё могло бы быть гораздо хуже. Ты могла бы быть некрасивой. Это, наверное, самое приятное, что Эмме когда-либо кто-то говорил, а тем более Реджина. Она ухмыльнулась и просунула большие пальцы в шлёвки джинсов. Она расплылась в широкой улыбке, довольная комплиментом. — Да? — Да. — Реджина задумалась. — И что бы ты не думала обо мне, Эмма… любовь — это любовь. Очень приятно быть объектом любви. Будь с этим осторожнее. — Осторожнее? — Магия, мисс Свон. Ты — плод истинной любви. Влюблённость, несомненно, утроит твои силы. — Магия, точняк. Конечно. — Эмма потёрла ключицу. — Да, я буду осторожна. — Отлично. — Да, эм, ладно. Я просто хотела проверить, что с тобой всё в порядке… Думаю, я пойду. — Тебе не обязательно уходить, — глаза Реджины расширились, когда слова сами по себе вылетели из её рта. Она не ожидала, что произнесёт их, но теперь, когда они уже озвучены, она не чувствует необходимости забирать их обратно. — У меня всё ещё есть комната для гостей. Глаза Эммы расширились, и она снова усмехнулась, зная, что выражение лица было сверх-глупым, но чувство было похоже на… — ...О мой Бог, — простонала она. — Что? В чём дело? — Реджина шагнула вперёд, думая, что, возможно, она пропустила какой-то участок кожи, и, возможно, Эмма всё ещё испытывала боль. Эмма поморщилась. — Думаю… думаю, мне хочется вилять хвостом? — призналась она.
