Вы Ходячее Несчастье, мисс Свон!

— Будешь делать вид, что ничего не произошло? Реджина застыла в дверях своей спальни в каменном изваянии с упирающимися в бока руками, а выразительные шоколадные глаза пылали самым всамделишным возмущением. Ее чертовски бесил тот факт, что Эмма не могла спокойно сидеть и дожидаться ее тут. Но как бы поступила она сама, если бы к Спасительнице так же кто-нибудь посторонний пожаловал? Эта мысль заставила Злую Королеву остудиться. — Если ты о той вазе, то она сама упала, — не глядя на Миллс, спокойно ответила Эмма. Она сидела на кровати по-турецки и с самым невинным выражением лица листала древний фолиант, который Реджина не так давно выронила из рук. — Даже без вмонтированного, как у тебя, распознавателя лжи могу поспорить, что ты обманываешь. Но я не об этом. Что ты делала на лестнице? Никогда не думала, что тебя интересуют бизнес-темы, встречи и продажа недвижимости. — Чай? Кофе? Потанцуем? — передразнила Эмма, морщась, как от противной микстуры. Она захлопнула книгу и уставилась на мэра. — Прости? — в излюбленной манере приподняла бровь Реджина. Кареглазая женщина невольно начала перебирать все возможные последствия от зелья «Невезения». Вдруг там числилась и заторможенность? — Чай. Кофе. Потанцуем, — четче повторила Эмма, словно пробовала каждое слово на вкус. А жевала едва ли не с ненавистью. — Так сказал этот напыщенный человек. — Миллс протестующе хмыкнула, не заметив подобных черт в характере довольно-таки порядочного мужчины, а потом с ожиданием последующих слов скрестила руки на груди. — Что бы ты выбрала? — Какая тебе разница? — сухо бросила встречный вопрос Миллс и забрала у Свон книгу. Уж кто-кто, а Реджина найдет в ней нужную информацию гораздо быстрее, нежели эта светловолосая бестия. Хоть Эмма и умела пользоваться переводчиком Google, но с текстом в старинной книге он в жизни не справится. — Просто ответь, — не унималась Свон и, за долю секунды подскочив на ноги, выхватила у Реджины книгу, и перетянула обратно к себе. На этот поступок Миллс укоризненно свела брови к переносице. Что за муха укусила эту горе-Спасительницу? Она напоминала ребенка, который отважно борется за вкусную конфету и считает своим священным долгом проглотить ее до обеда, до нормальной пищи. — А какой ответ тебя не устроит? Книга вновь оказалась захвачена руками мэра. — Меня не устраивает ответ «вопросом на вопрос». — О, правда? — вклинила язвительный вопрос. Брюнетка с притворным чувством вины опустила голову, позволив Эмме снова прибрать книгу к своим рукам. После чего нейтрально добавила: — Извини, я не знала. — Тогда ты ответишь на вопрос? — На какой? — с видом истинной ехидны ухмыльнулась Злая Королева, вгоняя в лицо Эммы пунцевые краски гнева. Светловолосая в этот момент особенно походила на кипящий, такой же красный, мультяшный чайник. Но позволять себе долго издеваться над Свон Реджина не могла. Она прекрасно помнила о привычке Эммы быстро расхаживать взад и вперед, когда та сильно нервничает или злится, а зная, что сейчас едва ли не каждое движение Свон, тем более, неосторожное, могло привести к поломке, доводить ее до предела Миллс не желала. Пусть ее всегда забавляли яркие эмоции Спасительницы — как положительные, так и отрицательные, но сегодня и завтра с любимым занятием придется повременить — не хотелось отстраивать дом заново. Миллс давно замечает за мисс Свон странное поведение, когда ей приходится встречаться с кем-то, чтобы опять же обсудить вопросы недвижимости, заключить тот или иной договор, ну или просто решить вопрос, касаемый города. Все-таки обязанности мэра слишком масштабны, чтобы просто сидеть дома и не высовывать носа. Но какая разница, кто она, какая тема затрагивается на той или иной встрече? Главное, люди на них присутствуют практически всегда совсем чужие. Все это поведение, открытая неприязнь к незнакомцам возле Злой Королевы, постоянные допросы: а кто придет? а зачем? а насколько? — они были легкими, практически незаметными и, казалось, из банального интересна. Однако, несмотря на это, выводили мэра из себя. Но почему-то напрямую сообщить об этом Эмме она не могла. Не хотела. Потому что отчасти радовалась такой реакции Спасительницы. Радовалась ее ревности. Ревности ведь? Ее злости. Да, Реджина любила смотреть, как в серо-зеленых глазах Спасительницы искрятся злобные огоньки, и она не упускала возможности «подложить дров» в этот костер. Тогда Эмма срывалась, сжимала кулаки, иногда переходила на крик, особенно в экстренных ситуациях. И каждая ее эмоция была по-своему уникальна. Реджина не раз видела ярость, гнев, отчаяние, грусть или радость, но ни в ком не замечала такой красочной палитры эмоций, как у мисс Свон. Но, как говорится, в каждой бочке меда есть своя ложка дегтя, как и у медали обратная сторона. Следи за чувствами других, но не забывай и о своих. Порой Реджине также приходилось получать укол ревности. Например, когда к Эмме за столом в кафе у Бабушки подсел какой-то расфранченный тип довольно-таки солидного вида. Высокий, подкачанный, не обделенный обаянием и прекрасным чувством юмора. И это наверняка не все его качества, а лишь малая часть тех, которые Реджина успела отметить, когда долго ждала за соседним столиком заказ Генри на ужин. В тот вечер он особенно хотел кольца кальмаров в кляре с соусом. Когда Миллс заметила смеющуюся Эмму, которая сидела напротив широкоплечего мужчины, что-то в тот момент злобно сжалось внутри Реджины. Это безумно раздражало ее. В голове бедокурил самый настоящий вихрь мыслей, который в конце концов привел к пульсирующей боли. «Да какое тебе дело, с кем обедает эта Спасительница и на кого таращится?» — вопило подсознание, но на решительность Реджины это не повлияло. Она едва не пересела к «голубкам», чтобы разбавить их компанию своим присутствием, но рассудок вовремя пробудил здравый смысл, и совместными усилиями они дали понять Миллс, что такое поведение с ее стороны будет слишком странным и необъяснимым. По крайней мере, необъяснимым оно оставалось бы до сегодняшнего дня. Пауза ощутимо затянулась — обе волшебницы изучали друг друга раздраженными взглядами. В них могло показаться, что Реджина и Эмма попросту забыли, что произошло между ними, всеми сторибрукцами за то время, как Генри привез в город родную мать. Серо-зеленые глаза пытались испепелить темно-карие, и вся картина была схожа с той, когда Реджина всей душой ненавидела влезшую в равномерную жизнь Сторибрука мисс Свон. Но произошедшие события многое изменили. И снова осознав это, Реджина, поджав губы, покачала головой. — Свон, ответь на вопрос, — спокойным тоном заговорила мэр, — ты пришла за информацией о своем проклятье или выпытывать мои вкусовые предпочтения? — Прости, — так же моментально остыла дочь Белоснежки, разом теряя свой боевой настрой и уверенность. Она осторожно протянула Реджине книгу и перестала настаивать на ее ответе. Поняла уже, видимо, что это не кофе и уж тем более не чай. И подумала, что, предложи ей этот… человек прошвырнуться по городу — та всенепременно согласилась бы. — Да, конечно. Я пришла только для этого. Так каких ингредиентов тебе не хватает? Реджина открыла книгу и с середины начала искать рецепт «Лекарства от Невезения». Она села рядом с примостившейся на кровати Эммой, чтобы удобнее было искать информацию, да и лишняя пара глаз ей не помешала бы в поисках. Вот только интерес со стороны Свон так и не пробудился. Она сидела молча, чуть сгорбившись, и старалась как можно сильнее ограничить себя в телодвижениях. Свела все к чистейшему, практически бесшумному равномерному дыханию, которое вместе с Реджининым терялось в шорохе потертых, перелистывающихся страниц. — Вот. Реджина протянула Эмме книгу с нужной страницей и подчеркнула пальцем отсутствующие в ее запасах ингредиенты. — Крыло Пурпурного хвостоносца и сок с Древа ДанБрохского дракона? — с трудом прочитала Свон, приблизившись к тексту так близко, будто это действительно могло ей помочь понять хоть одно слово. — И что, неужели ни у кого не найдется этого добра? — Свон, это не траву на улице общипать, — тоном строгого преподавателя уколола Реджина. — Здесь достаточно редкие в природе ингредиенты. Поговаривают, Пурпурных хвостоносцев вообще больше в природе-то не существует. — А Голд? — Тоже вряд ли. — Что, совсем? — Совсем. — То есть лекарства не будет, — иронично хмыкнула Свон. «Зачем только столько надежд питала!» — подумала про себя она. Эмма заметно погрустнела. В ее глазах угасла последняя свеча надежды, и остались только печаль да разочарование. Мироздание подбросило ей в судьбу свинью, и теперь Спасительнице придется запереться в четырех пустых квадратных стенах, чтобы за эти два дня не навредить ни себе, ни кому-либо другому. У Реджины сердце сжалось от одного только вида Спасительницы. И прежние ее оставшиеся сомнения по поводу Эммы, связанные с обеспечением безопасности для окружающих, в считанные секунды превратились в кучку праха. Миллс утешительно потрепала плечо блондинки и, набрав в легкие побольше воздуха, раскрыла рот, чтобы озвучить свое предложение… …но не успела. Затаившуюся тишину рассек звук открывающейся двери и уличный шум от машин. Эмма тут же презрительно сощурила глаза, поставив ставки на то, что так же, без звонка и просьбы войти, приплелся еще один человек с желанием приобрести еще один дом. Обе женщины вылетели из комнаты, чтобы встретить неожиданного гостя, и с каким-то облегчением застыли на лестнице. Это был Генри. Только Генри. — Мам? Ма-а-амы? — вместо приветствия протянул мальчик. Не сводя взгляда с матерей, он снял с себя куртку и повесил ее в рядом стоящий у входа шкаф. — Что-то случилось? Лица у вас… недовольные. — Да вот, спроси у своей придирчивой ма... — не закончила Реджина, потому что получила локтем в бок от ласково улыбающейся Свон. Она же и переняла инициативу разговора: — Привет, Генри. — Эмма предельно осторожно спустилась вниз по лестнице, сразу вызвав в глазах мальчика недоумение, и подошла к сыну, чтобы подарить крепкие объятия. — Привет, — приглушенно донеслось под натиском мускулистых рук блондинки. — У тебя же сегодня четыре урока. — Реджина, соскучившаяся по сыну не меньше Эммы, еще сильнее стиснула Генри в объятиях. Генри что-то жалобно пискнул про, кажется, недостаток воздуха, но Миллс была слишком рада его видеть, чтобы обращать на это внимание. По крайней мере, до тех пор, когда Генри не начал несильно колотить ладонями по рукам Реджины, моля об освобождении. — Да, — пытаясь отдышаться, — но наш математик заболел, и урок отменили. — Генри зачем-то полез в свой портфель, поставив его на пол. — Вас просить забрать не стал, подумал, что отвлекать от дел буду, — пробормотал он, увлеченный процессом извлечения какого-то крупного предмета. Эмма стояла напротив сына и изредка косилась на Реджину, на что та в ответ выразительно закатывала глаза, хмурилась или хмыкала — все по порядку. На языке Спасительницы остались вкус небольшой ссоры с Реджиной и известие о том, что ей придется каким-то образом кочевать два дня, чувствуя себя полной неудачницей, но при появлении Генри эти эмоции слегка поутихли. Пока рядом с ней сын — она ощущала себя спокойнее. А Реджина… а Реджина вызывала лишь смешанные чувства. — Кстати, Генри, я должна тебе кое-что… — Лови, мам! — крикнул Генри и кинул в Эмму, точнее, в женщину с невероятно хорошей реакцией, но с невероятно своенравной фортуной, новый волейбольный мяч. Ощутимо тяжелый предмет успел проскользнуть мимо выставленных наобум в последний момент рук Свон и попасть той прямо в лицо. Эмма со стоном выгнулась сначала назад, а потом вперед, прислонив ладонь к ушибленному месту. Мяч отскочил и укатился в сторону кухни. — Прости! — подлетел к ней первый Генри и попытался разглядеть лицо своей матери. Он был испуган и удивлен. — Прости, мам, я не знал, что ты… не поймаешь, — виновато лепетал сын Эммы. Он мазнул обеспокоенным взглядом по Реджине, но та, к его изумлению, пропускающей такие легкие броски Свон была не удивлена. — Мам, ты в порядке? — шепотом спросил Генри. Парень осторожно встряхнул Спасительницу за плечи, чтобы та посмотрела на него. Эмма в последний раз с силой сомкнула глаза и потерла нос, а потом, глубоко вздохнув, окончательно выпрямилась. В голове по-прежнему кружились в бешеном вальсе звездочки. Голову пронзила неконтролируемая боль. Равновесие было шатким. Хотелось выпить. — Метко, — только и буркнула Свон. Реджина сказала Генри идти в свою комнату и переодеваться, а сама повела Эмму в гостиную комнату, чтобы там усадить ее на диван и не дожидаться, когда она потеряет сознание. Миллс хоть и выглядела несколько озадаченной после разговора со Спасительницей, но нотки заботы отчетливо трубили в ее голосе. Ей было интересно, а слышит ли их Свон? Хотя после удара мячом по лицу вряд ли вообще что-либо можно чувствовать или слышать. — Садись, я принесу тебе лед. — Она помогла ей занять место на мягком диване, с тенью улыбки наблюдая, как пытается не шипеть Спасительница на своего сына и его треклятый мяч, которым мальчик хотел таким нестандартным образом похвастаться. Нет, Свон бы без проблем успела бы отреагировать на бросок Генри, но везение… оно вместе с фургоном конфет уехало за тридевять земель. — Постарайся… Свон, не трогай, — резко перескочив на другую фразу, Реджина перехватила руки Эммы, что хотела вновь потереть больше всего пострадавший в ситуации нос, и развела их в сторону. Дочь Снежки коротко рыкнула, а губы Миллс уже не могли скрыть улыбки. Да, эмоции Спасительницы — самое любимое лакомство для Злой Королевы. И она нервировалась в считанные секунды, когда кто-либо пытался это «лакомство» у нее отобрать, позаимствовать. — Постарайся шибко не двигаться, — с повелительными нотками в голосе сказала Реджина. — И без самонадеянности. — Да, Ваше Высочество, — отбрыкнулась Эмма, запуская руки в длинные золотистые волосы, чтобы не было соблазна прикоснуться к болезненной точке на лице. Нос, как и половина лица, уже были цветом вареного рака, повторяя силуэт мяча. К тому моменту, когда Реджина приготовила несколько кубиков льда, Генри уже успел переодеться в повседневную одежду и вновь натянуть чувство вины на каждый сантиметр лица. — Я, наверное, лучше верну мяч Джону, — пробормотал Генри, усаживаясь рядом с матерью на диван. Джон — это его одноклассник, с которым сын Эммы часто гулял после школы, делал домашнее задание и сидел за одной партой. Неплохой мальчик: добрый, веселый и всегда отзывчивый. Он быстро сдружился с сыном мэра, не побоявшись, как многие, того, что мэр — Злая Королева. Генри прижал ладонь к плечу Свон и тяжко вздохнул. — Не стоит, я в порядке, — хрипловато ответила блондинка. Удар оказался куда более болезненным, чем мог бы показаться, не нависай над Эммой чертово проклятие. Она выпрямила спину и, закусив губу, посмотрела на сына. Улыбка Генри, которая практически всегда сопровождала его, по-прежнему оставалась потухшей. — Не кори себя, это моя вина. Ну, не совсем моя, но отчасти. — Не понял, — поморщился Генри. Он сделал максимально правдоподобное удивление на лице, очень похожее на то, каким его изображает Дэвид. — Эмма, я принесла лед. Реджина на высоких каблуках быстро преодолела расстояние между кухней и гостиной комнатой и протянула Катастрофе На Двое Суток охлажденную металлическую емкость для взбивания коктейлей, внутри которой стучались друг о друга кубики льда. — Спасибо. — Мам, так что случилось? — В глазах сына обиловало волнение за Эмму. Он придвинулся к ней поближе, поджав под себя ноги, и приготовился слушать. — Меня прокляли, — камнем уронила Свон. — Что?! Кто? — Генри едва не подпрыгнул до потолка от такой шокирующей новости, а потом проследил за преувеличенно-мрачным взглядом родной матери, который цементом застыл на сложившей на груди руки мисс Миллс. — Я не проклинала, — в свое оправдание отреклась она, в примирительном жесте выставив руки. — Я была в склепе, работала над заклинанием, а кое-кто, — шоколадные глаза сверкнули, столкнувшись с серо-зелеными, — без приглашения заявился в гости. Эмма поскользнулась и обрушила на себя кучу ингредиентов, таким образом смешав зелье «Невезения». Потом, как последствие, она практически на каждом шагу получала шишки. — Готов поспорить, что «шишки» набивала не только она. — Генри впервые усмехнулся, достал из кармана сломанную ручку от двери и демонстративно помахал ею перед своим лицом. — Я возмещу ущерб, — жалобно простонала Эмма, откидывая голову на спинку дивана. В данный момент она была уже не против закрыться в пустых четырех стенах, только бы больше не слышать напоминаний о ее провалах за вчерашний и сегодняшний день. — Не стоит, мисс Свон, — отмахнулась Реджина, — иначе Вам придется как минимум запастись еще одной-двумя работами. — Я разбила всего лишь пару ваз, — дипломатично напомнила Эмма. — Которые некогда принадлежали моему Королевству. И у каждой возраст больше нескольких столетий, — дополнила информацию Реджина. — Тогда удивительно, что я еще жива, — фыркнула Эмма. Состязание между совестью и рассудком закончилось победой для второго. Периодическое выпинывание злодеев из Сторибрука, которые лезут к нему, как пчелы на мед, забирает уйму сил. И если Спасительнице придется вдобавок ко всему прочему пыхтеть на дополнительной работе, то жизнь станет невыносимой пыткой. — Мне слишком дорог человек, на котором я могу вымещать свой сарказм. — О, так я дорога тебе? — медовым голосом поинтересовалась Свон. С улыбкой в глазах она сощурилась, приковав свой взгляд к Реджине. — Только как человек, на котором я могу вымещать свой сарказм, — с нажимом повторила Реджина, но безошибочное чутье Эммы пиликнуло в голове о небольшой лжи. Правда, извещать об этом Свон никого не стала, а решила оставить информацию для себя. Пока что. Всегда ли безошибочное? — А на сколько это дней? — Голос Генри был слегка повышенным. Обе женщины синхронно перевели взгляд на сына, который сидел нахмурившись, потому что решил для себя, что матери со своим поддразниванием совсем забыли о его присутствии. — Осталось двое суток, — закусив губу, сообщила Реджина. Она думала о чем-то своем. Об Эмме и о том, что делать с ее проклятием. Как скрыть… Мысль затмил очередной вопрос Генри: — А можно сделать хоть что-нибудь, чтобы ускорить процесс или снять проклятие? — Увы, но нет. У меня отсутствуют ингредиенты. — Миллс провела пальцами по угольным волосам и, кивнув самой себе, сказала: — В любом случае, оставлять Эмму одну нельзя. Чета Прекрасных уже уехала? — Вообще ответ на этот вопрос Реджине был неинтересен. Но не могла же она сразу, так, сходу, озвучить свое предложение, не отсеяв в сторону другие варианты, которыми могла бы воспользоваться Эмма? Все должно быть естественно. — Да, практически сразу, когда я вышла из дома. — Эмма уловила странную улыбку Реджины и невольно наклонила голову вбок. Что задумала Злая Королева? — Дом пустой, так может, я Генри возьму к себе? Вдвоем и скучно не будет. — Нет, — категорически отклонила Миллс. — А если из-за твоего невезения он пострадает сам? Лучше… — Реджина завязала эффектную паузу, наслаждаясь нетерпеливо-выжидающим взглядом, в первую очередь, Эммы, а потом уже Генри. — Лучше тебе остаться у нас. Глаза Свон от удивления вылезли из орбит. Она никогда бы не подумала, что Реджина пойдет на такое предложение. Остаться у нее? Жить некоторое время под одной крышей? Это точно Реджина Миллс? Но, как бы то ни было, Эмма была рада. Она пыталась скрыть свой восторг от идеи Реджины, но заразительная улыбка слишком просто выдавала ее настоящую реакцию. Свон еще ни разу ни у кого не оставалась ночевать, а что уж говорить о той, которой она какое-то время активно противостояла в борьбе Зла против Добра? — Что ж, полагаю, ты согласна, — Реджина многозначительно улыбнулась и, подмигнув Генри, заговорщически проворковала: — Это будет забавно.