Вы Ходячее Несчастье, мисс Свон!

Столь «трогательный» момент прервал ленивый стук в дверь. Эмма моментально выпустила Реджину из своей хватки — ее хваленая реакция вышла с больничного после небольшой травмы от волейбольного мяча. Она ухмыльнулась напоследок, подходя к двери и приводя одежду в порядок. На ее счастье, много возни с этим не было — стоило лишь вернуть скатившуюся вниз по плечам кожанку обратно и, в общем-то, все. Ручка со скрипом дернулась во второй раз, и спустя секунду Свон распахнула дверь, напрочь проигнорировав шипение Реджины, которая требовала выделить ей еще несколько секунд на сборы — застегнуть пять вылетевших из петель пуговиц и пригладить пальцами спутавшиеся волосы. — Доброе утро, — самодовольно поприветствовал своих мам Генри, стараясь не обращать внимания на многообещающий кашель матери-Спасительницы. Малой даже не осмелился посмотреть ей в глаза, чтобы не увидеть в них укоризненный холодок. Он прекрасно помнил о вчерашнем договоре с Реджиной, в котором завтра (то есть уже сегодня) она раскрывает роль каждого в Операции «Семья». И коль обе матери здесь, не в ссоре и не пытаются в очередной раз разругаться, то, значится, все прошло гладко, как он и предполагал? Обрадовавшись своим догадкам и не получив ничего в знак опровержения, парень быстро прильнул к Реджине с утренними объятиями, которые стали традицией с тех пор, как они вернулись с Нетландии. Пронзительный взгляд Эммы, который медленно, но основательно прожигал дыру в спине, Генри старался игнорировать. Дарить ей тот же знак приветствия, что и Реджине сейчас, — большой риск для него, учитывая, какие сильные руки имеет Спасительница и как быстро может раздавить его в них. От переизбытка любви, конечно. — Мам, — с загадочной улыбкой и чертиками в глазах. — Генри, — с приподнятой изящной бровью. При виде счастливого, улыбающегося сына Миллс быстро сбросила с себя мрачность из-за того, что Свон едва не поставила ее в неловкое положение перед ребенком. — Предатель, — так же непринужденно вклинилась Эмма. Парень нервно сглотнул и поежился: находиться под пристальными, сканирующими взглядами матерей (особенно Эммы) в данный момент было слегка неуютно. — Ешь и собирайся в школу, — с притворной строгостью сказала Эмма и, присев на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с сыном, сложила руки на детских плечах мальчика. Генри чуть согнулся под тяжелым давлением — Свон нарочно сдерживала лишь часть сил, чтобы не дать своему сыну забыть о том, как он с ней обошелся, пусть и помог во многом своей игрой в двойного агента. — Иначе опоздаешь. — После чего Эмма поднялась на ноги и, потрепав каштановые волосы сына, развернула его к столу, на котором уже стояла глубокая тарелка с молоком и шоколадными хлопьями, его любимыми. Парень еще раз демонстративно сглотнул, неуверенно взял в руки тарелку и, пристально вглядываясь в серо-зеленые, веселые глаза матери, ретировался из кухни в гостиную. — Надеюсь, ты не задумываешься о мести собственному сыну? — практически идеально бесстрастно-холодным тоном осведомилась мисс Миллс, подойдя к Эмме с кружкой кофе, которую было практически не видно из-за накрывающих ее ладоней. — По-твоему, я похожа на ненормальную? — Чуть склонила голову и сощурилась Свон. Реджине хватило одного раза, чтобы навсегда запечатлеть в памяти, как выглядит сейчас Эмма, с каким теплом смотрит во взгляде, с каким приятным голосом слетает с ее губ вопрос. — Ты стала на нее похожей, когда спилила бензопилой половину яблони с моего сада. — Оу. Да, — мечтательно прикрыла ресницы Спасительница, — было весело, особенно наблюдать за тем, как ты несешься на всех парах, чтобы сделать мне выговор и добавить в копилку еще парочку незначительных угроз. Однако, как бы то ни было, а мстить Генри я не планирую. Хоть он и разболтал мою тайну. — Это у них семейное, — пробормотала про себя Миллс, а вслух, обхватив кончики волос и перекрутив их между пальцами, произнесла: — Продолжаешь говорить так, будто жалеешь об этом. — Вовсе нет, — искренне и с пожиманием плеч. Эмма внимательно проследила за руками Миллс — они снова потянулись к кружке с немного остывшим кофе. Реджина не спешила поскорее прикончить напиток, а хотела насладиться им как можно дольше. — Не переживай, в завтрак я к нему никакого яда и прочих вредных веществ не добавляла, если ты об этом. — Свон наклонилась немного спиной назад, чтобы посмотреть через открытую дверь кухни в гостиную комнату. Ее улыбка стала еще довольнее, когда она увидела, как Генри недоверчиво крутит ложку в руке и рассматривает со всех сторон предложенную к завтраку тарелку с хлопьями. Предложенную той, что неслабо натерпелась за эти несколько дней по его (и не только) вине. Парень почерпнул молоко с шоколадными шариками и, приблизив ложку к лицу, проследил, как стекает по ней белая жидкость. Потом заметил, как за его действиями с интересом наблюдает Эмма, — вздрогнул и снова неопределенно уставился на тарелку. Думал, видимо, насколько мстительна его мать и могла ли она устроить ему какую-нибудь пакость. Эмму неслабо насмешил тот факт, что ее сын в действительности поверил в то, что она стала бы мстить таким примитивным способом. — А ты в этом уверена? — скептически уточнила Реджина, наблюдающая за ней. Эмма с не меньшим удовольствием перевела взгляд на собеседницу и на опустевшую после нескольких глотков кружку, а затем с игривыми нотками произнесла: — В этом — да. А вот насчет твоего кофе — гарантировать, увы, не могу. Лицо Реджины, вмиг исказившееся в нечто злое и усталое, вызвало у Спасительницы гомерический смех. Первая вымученно закатила глаза и убрала кружку от греха подальше, в то же время понимая, что «от греха подальше» скорее относится к Эмме, чем к какому-то напитку. После того, как Реджина в очередной раз опалила многообещающим взглядом Спасительницу, стал надрываться телефон Эммы. Она вытащила его из заднего кармана обтягивающих джинсов и, покрутив в руке, как ребенок новую детскую игрушку, приложила телефон к уху с давно заученной короткой фразой: — Шериф Свон. — Эмма! — рассек слух и едва не стал причиной падения телефона выкрик предельно встревоженной Белоснежки. Реджине даже говорить не пришлось, кто решил занять ее телефонную связь — весь разговор было прекрасно слышно и без громкой связи. — Ты где? Мы вчера вернулись поздно ночью, думали, ты спишь, и решили не подниматься к тебе, чтобы не беспокоить, — заплетающимся языком тараторила Мэра Маргарет, не давая даже возможности ее дочери вставить хоть слово. Она по-прежнему держала телефон на расстоянии. Резонно. — А утром я поднялась, чтобы поинтересоваться, как у тебя дела, но тебя в комнате не было! Ты в порядке? — Да-да, — сощурившись и глядя куда-то в пол, протянула Эмма. Пальцы вырисовывали случайные невидимые иероглифы на покрытии стола. Она сильно нервничала? — Я сейчас… на работе. — Простите? — В данный момент Реджина могла бы придавить Свон габаритами своего возмущения, будь оно осязаем,о но вместо этого она лишь выгнула брови и, предельно оскорбленная, громко фыркнула. Вот кто-кто, а на работе, начиная с того злополучного дня, когда подтянутая задница Спасительницы вновь оказалась под ударом, была именно Реджина! — Простите, мисс Свон, Вы только что назвали меня своей работой? — фальшиво удивилась Миллс, стараясь при этом как можно сильнее приблизить лицо к телефону блондинки. — Эмма? — голос Снежки из трубки стал… настороженным. Эмма судорожно шикала на Реджину и пыталась поймать ладонью болтливый рот Злой Королевы, чтобы заткнуть ее хотя бы на несколько минут. Она, конечно, знала способ куда более действенный и приятный, но воспользоваться им сейчас — плохая идея. — Что ты делаешь у… Реджины? — Не я у нее! — отреклась Свон, моментально выпрямившись. — Это она сейчас… в участке. Да. Пришлось выехать за ней поздно ночью. Вчера поступил вызов: один из жителей города заметил, как наш многоуважаемый мэр расхаживает в нетрезвом состоянии, — мастерски выдумывая сущий бред на ходу, — и пытается вырвать сердце у… манекена... Она… она нашла его возле лавки мистера Пембертона, торговца одежды. Вроде тишина. Снежка, видимо, пыталась переварить информацию и представить картину, где ее мачеха вопит на манекен, тыкая в него ладонью и явно не понимая, какого хрена в его грудной клетке не бултыхается сердце. Эмма прижимала телефон к уху плечом и морщилась изо всех сил. Ждала, когда Мэри Маргарет скажет, что поверила в ее бред и перестанет задавать вопросы. Реджина странно и недобро ухмылялась. Потом тяжело вздохнула. После решила всем своим видом показать, как сильно ее доконала скука. Миллс повернулась боком к Спасительнице и начала очень медленно расхаживать из стороны в сторону, как в замедленной съемке. Рот ее был приоткрыт, а губы бесшумно шевелились, пока голос не окреп словами и не выдал громко-издевательское: — Как заставить Спасительницу… отведать мой запретный плод? — Прекрасно понимая, что и Белоснежка, и, тем более, Эмма ее услышат. А что? Фраза весьма двусмысленна. А поставить дочь ее бывшего врага в такое неловкое положение — неужели есть что-то приятнее этого чувства? Если говорить не о физических, конечно. — Эмма, — строго. Белоснежка. Дар речи поддавался ей с перебоями. Эмма же вовсе замерла на месте, гадая, какую еще пакость может выкинуть Ее Величество. — Она еще не отошла от вчерашнего, — сыронизировала объяснение Свон, смерив брюнетку испепеляющим взглядом. — Не знаю, что послужило причиной подобного срыва на алкоголь, но остаток дня ей отсюда не выбраться. Гарантирую, — мрачно. — Не переживайте, все в порядке. Я прослежу за ней, а после освобожу, дав напоследок несколько наставлений, и приду к вам. Идет? Не беспокойтесь. Правда. Генри уже ушел в школу, — Свон перевела нервный взгляд на доедающего в гостиной свой завтрак сына. — Я его заберу и отвезу домой. — Точно помощь не нужна? — Я справлюсь сама, честно. — Ну смотри, — очевидно, слегка поморщившись, пробормотала Белоснежка, а следом телефон пиликнул и связь оборвалась. Воцарилась тишина, и затянулась она между ними почти до «рекордной» отметки — на десять секунд. Реджина, сложив руки на пышной груди, спрятанной под белой рубашкой, молча изучала взглядом Эмму, а та в свою очередь разглядывала дисплей вновь заработавшего телефона. Мда уж, остается искренне верить и надеяться, что за несколько дней отлынивания обоих шерифов — Дэвида и Эммы — в городе не произошло ничего серьезного. Разгребать сейчас все не хотелось бы. — Сердце у манекена пытаюсь вырвать, значит. — Миллс неодобрительно сложила руки на груди, остановившись напротив Эммы. — Первое, что пришло в голову, — пожала плечами Свон. Она вытащила из кармана кроличью лапку и прицепила к связке ключей, чтобы сувенир, подаренный Реджиной в столь необычной форме, всегда оставался рядом с ней. Она, конечно, мало верила в силу данной вещицы и вообще никогда не считала себя суеверной, но избавляться от подарка семьи Миллс не имела желания. — Тебе все равно рано или поздно придется сказать им, — с невозмутимым спокойствием нарушила неловкое молчание Миллс. — Рассказать что? Реджина покачала головой и, ухватившись ловкими пальцами за воротник красной кожаной куртки шерифа, притянула ухмыляющуюся блондинку к себе — не настолько близко, как хотела бы сама, но достаточно для того, чтобы почувствовать ее теплое дыхание на своем лице и впиться плотоядным взглядом в невозможные глаза. — Сама догадаешься или подсказать? — шепча в губы. — Ах об этом… — Блондинка расставила руки на стол по бокам от Реджины и скользнула быстрым взглядом в комнату, где сидел Генри — убедиться в том, что ребенок не смотрит в ответ. Парень, наплевав на страх хапнуть мести от Спасительницы, с удовольствием уплетал за обе щеки свой завтрак, оставлял на губах следы холодного молока и безвылазно таращился в экран телевизора, на котором был утренний показ мультфильмов про Людей-Икс. — А я думала, — Свон вернула внимание к Миллс, — ты выставишь счет за мои разрушения. — Твои Белоснежка и Прекрасный принц — уже давно не короли, судя по дому, если это можно так назвать, в котором вы живете. А это — не Зачарованный лес, чтобы иметь свое королевство и большое богатство. Впрочем, оно вряд ли могло бы помочь. — Скинемся — закажем тебе недостающие части декора через Интернет-магазин. — Есть другой способ. — Постой, я вроде как кофе должна тебе разносить каждое утро — не более того. Ты сама так говорила. — Эмма, что смела собой практически все личное пространство мисс Миллс, сместила руки со стола на точеную талию брюнетки. Касаться ее — было сплошным удовольствием, и Свон искренне корила себя за то, что слишком долго тянула резину с необходимым для обеих разговором. — Я пересчитала сумму ущерба и теперь требую большего. — А могу я свериться с информацией? — медленно наваливаясь на прижимающуюся к столу брюнетку, поинтересовалась Свон и уткнулась носом в теплую шею кареглазой колдуньи. — То есть? — Что я сломала, — любезно пояснила шериф, отстранившись и чуть наклонив голову. — С удовольствием просвещу тебя. — Валяй. — Вазы. Несколько. — Ага. — Перечислять, от чего мне пришлось избавиться после твоей вылазки на кухню? — Нет, — поморщившись. — Продолжай. — Флакон дорогих духов. — Это когда Эмма, очень неудачно развернувшись на месте, врезалась в Реджину и случайно выбила их из ее рук. — Дальше. — Эмма, сложив губы в трубочку и приподняв одну бровь, угрюмо усмехнулась. — Торшер. — Было больно. — Угловой книжный шкаф, — ретиво вспоминала Злая Королева, загибая пальцы. — Болты слабые, — в свое оправдание пожала плечами мисс Свон. — Наручные часы. — Они валялись на… — ...книжной полке, где им и надлежит? — саркастически поинтересовалась мэр, украсив губы надменной ухмылкой. Пока что ее память успела воспроизвести только эти потери. — Полагаю, список на этом можно окончить. — А как же стул? — И стул! Точно. — Брюнетка, заправив за ухо локон волос, произнесла с притворным беспокойством: — Вы в ужасном положении, мисс Свон. — Разве? — Эмма окинула оценивающим взглядом стоявшую напротив нее женщину, у которой она отрезала всякую возможность выбраться из ее общества. — По-моему, лучше не бывает. — Поверьте мне, мисс Свон, бывает, — быстро и весьма двусмысленно проговорила Миллс, слегка отстранив Эмму от себя. Она кивнула в сторону гостиной: оттуда послышался звон бьющихся друг о друга ложки и тарелки — Генри закончил со своим завтраком. Значит, сейчас придет сюда. Мальчик взглянул на моментально отпрянувших друг от друга на расстояние матерей, держа в руках посуду, по-детски улыбнулся, поставил посуду в раковину и так же быстро покинул кухню, чтобы продолжить собираться в школу. Его автобус должен прийти через десять минут. — Что я должна сделать? — спустя какое-то время спросила Эмма. Правда, тут же ей пришлось отвлечься из-за раздавшегося сигнала мобильного телефона. Утро понедельника после очередных выходных… проклятье пало… Шериф Свон, получив максимальную выгоду от внепланового «отпуска», теперь обязана вернуться в свой мир и делать свою работу. — Я Вас слушаю. — Она покачала головой, глядя на Реджину и выражая таким образом свои извинения за то, что пришлось прервать разговор, а после Эмма погрузилась в выслушивание проблем горожанина. Пока шериф выясняла причину звонка у крайне раздраженной дамы, вопль которой доносился даже в соседней комнате, Реджина сложила ланч сыну и успела вручить ему в руки до того, как он скроется за дверью и побежит к автобусу. Напоследок Генри потянул ее за рукав рубашки, чтобы прошептать что-то на ухо, отчего на губах госпожи мэра просияла счастливая улыбка. — Я уверен, она согласится! — и, обняв на прощанье, побежал к подъехавшему автобусу, который уже до отбоя был забит детьми. — Да, хорошо. Я сейчас подъеду. Да, — закатывая серо-зеленые глаза. — Само собой, я не стану калечить его, — спрятав лицо под ладонью. — Миссис Брок, я знаю свое дело и, уверяю Вас, в моих методах задержания нарушителей нет такого ме-то-да, в котором страдают их особо-важные части тела. Я им пользуюсь только если буду вынуждена. А так — будьте спокойны на этот счет. — Свон отдернула телефон от уха, одновременно нажимая на красную кнопку сброса. Спасительница хоть и делала вид, что утренним звонком осталась не довольна, однако Миллс прекрасно видела, как она сияла счастьем и поскорее хотела взяться за дело. Двое суток сидения пусть в огромном, но все-таки доме давали о себе знать — хотелось вдохнуть свежего воздуха и снова увидеть знакомые лица друзей и близких, снова прокатиться на машине, снова заглянуть в кафе у Бабушки и снова заняться любимым делом — работой. — Прости, — с робкой улыбкой качнула локонами светлых волос Эмма. — Работа. — Я понимаю, — кивнула Миллс. Она как раз вспомнила, что у нее сегодня назначена одна встреча с молодым человеком, что хотел обсудить кое-какой вопрос, касаемый развития культуры города Сторибрука. — Так что там мне нужно сделать, чтобы не таскать за собой долг? — Остаться здесь. — Реджина как можно более беззаботно пожала плечами и очертила быстрым жестом руки весь особняк. — Жить? — с запинкой уточнила Свон. — Жить. Эмма с предельно задумчивой миной еще раз взглянула в гостиную комнату, однако Генри, на котором она позволяла себе отвлечься, чтобы потянуть время, уже и след простыл. Жить у кого-то под одной крышей… все это до боли знакомо Спасительнице, которая часть своей жизни сбегала из одной приемной семьи в другую. Каждый раз она думала, что навсегда сможет остаться в новой семье, с новыми людьми, но… реальность не упускала возможности показать ей, насколько сильно и далеко она заблуждается. Ее бросали. Заменяли на другого ребенка. Иногда едва ли не пинками выгоняли, когда она надоедала всего лишь своим присутствием. Это оставило большой отпечаток на сердце, и теперь некоторые раны заболели вновь, когда Реджина предложила переехать к ней и жить вместе, одной семьей. Два человека и один мальчик, за которого они когда-то боролись, но теперь смогли найти третий способ и быть мамами Генри одновременно. А если предадут? Снова. А если предаст? — Эмма. — Реджина поняла, что пауза слишком затянулась, и, виновато опустив взгляд, обхватила пальцами ее запястья. — Вспоминаешь о не самом счастливом детстве? — Прости, я на автомате, — пробормотала Свон. — Боишься, что снова может произойти что-то похожее? — Это на уровне подсознания — обычная, защитная реакция… — Послушай, — Реджина плавно притянула блондинку к себе, чтобы присвоить себе все ее внимание, — дай мне шанс? Мэри Маргарет с Дэвидом же поверила, так попробуй поверить мне? — Указательный пальчик брюнетки приподнял опущенный подбородок Эммы, а после на губах, украшенных остатками вишневой помады, расстелилась ухмылка. — Я тебя не брошу. Последние слова затронули до глубины. Ей многое в детстве обещали. Много раз говорили, что любят. Много раз говорили, что никогда не заменят. Но никогда не обещали не бросать и всегда быть рядом. Реджина стала первым таким человеком. И Свон просто не могла не пойти на очередной риск, который всегда был частью ее нелегкой жизни. — Хорошо, я тебе верю. Но кофе с утра ты будешь пить только мой, — безапелляционным тоном отрезала мисс Свон и, запечатлев на губах Миллс поцелуй, быстрым шагом покинула владения мэра Сторибрука. Работа. — Жду Вас вечером, мисс Свон…