Это новый день

В столовой было шумно, как и обычно. Я в одиночестве сидела с краю стола, подальше от болтающих сослуживцев, и заставляла себя есть, потому что сегодня хотела дополнительно отработать те маневры, которым нас с Бертой учил Эйрих. Подготовка к 57-й вылазке шла полным ходом, как будто 56-я была досадным неудавшимся экспериментом и срочно требовалась новая попытка. Чем больше времени проходило с окончания моей первой экспедиции за стены, тем основательнее я погружалась в пучину безысходности и раздражающего непонимания, чего мы достигли. Напротив меня внезапно кто-то сел, отрывая от размышлений. Сначала я почему-то подумала о Жане, но это оказался какой-то смутно знакомый парень. Точно, тоже новобранец, с севера, кажется. Только я не могла припомнить его имени. Выглядел он помято. Рука на перевязи, большой кровоподтек на скуле, на голове повязка, из-под которой торчали черные волосы. И что ему нужно? – Привет, – поздоровался он тихо и отвел взгляд, будто был в чем-то виноват. – Привет, – эхом повторила я. Парень прикрыл глаза и глубоко вздохнул. – Меня зовут Кас, я из отряда лейтенанта Эйриха. Мое сердце рухнуло в полупустой желудок и загрохотало там сродни одной из пушек Гарнизона. Я думала, весь отряд Берты погиб. Я проглотила ком в горле и выжидающе посмотрела на мявшегося Каса. – Мне сказали, что это ты – та самая Нора. Я ждала, что Кас продолжит, но он упорно изучал свою здоровую руку, лежащую на столе, и молчал. Поэтому я с тугим напряжением спросила: – Что это значит? – Я очень долго собирался, чтобы поговорить с тобой. Я считаю, что ты должна знать, – он явно боялся смотреть на меня, сжал губы в тонкую полосу, а я начала понимать, что Кас будет мне сейчас рассказывать. – Мы увидели черный дым со стороны правого фланга, когда меняли направление. Через некоторое время – сигнал о том, что отряд уничтожен. Берта занервничала и решила поехать в ту сторону «помогать Норе», то есть тебе, – Кас выдохнул, словно ему приходилось сражаться с собой за каждое слово. – Командир Эйрих пытался ее остановить, но она не слушала и ругалась с ним. Тогда он решил пойти вместе с ней, а нас отправил по маршруту. Но все в этом отряде, кроме меня и Берты, были его давними товарищами, поэтому не смогли оставить его. Мне приказали скакать дальше одному и передать положение дел. И… поэтому я и выжил. Мне очень жаль, Нора, – почти прошептал он, сокрушенно опустив голову. Вместо ответа я вылезла из-за стола и краем глаза заметила, что Кас наконец-то посмотрел на меня. В ушах гудело. На пути к спасительному выходу из столовой я поймала на себе вопросительно-серьезный взгляд Жана. На еле гнущихся ногах я вывалилась за порог и оперлась рукой о стену. Какого черта, Берта? Зачем тебя понесло туда, вот зачем? Ну, сожрали бы меня, и что? Невелика потеря. А теперь получается, что это я тебя убила?.. Я прошла чуть дальше, прижимая пальцы к губам. Зачем?.. Я прислонилась лбом к холодным камням, закрыла глаза и сползла на корточки. С обратной стороны век я видела в неясном красном свете, как Берта пытается спасти мою жалкую жизнь, ругается со своим братом, наспех успокаивает лошадь, перебирающую копытами в высокой траве, а потом пришпоривает ее и рассекает полевые цветы, чтобы вскоре встретить свой бессмысленный конец. Прости меня, Берта. Из нас двоих ты всегда была лучшей. А лучшие не должны умирать. Когда я разлепила глаза, в поле моего зрения появились чьи-то сапоги, но я даже не попыталась разобраться, кто это, и уткнулась взглядом в щель между каменными плитами пола. – Что-то случилось? – поинтересовался голос Жана с долей участия. Вот, еще один человек, которого постоянно хочется спросить: «Зачем?» Я провела костяшками пальцев по рельефной поверхности стены и проговорила: – Прости, мне повезло гораздо больше, чем тебе. Я теперь хотя бы знаю, как она погибла. Я абсолютно не задумывалась, какую боль могу причинить ему и для чего вообще это говорю. Моя собственная боль выжигала во мне дыру, чьи тлеющие края расползались все стремительнее. Жан зашевелился, зашуршала ткань его форменной куртки, а я продолжала прятать лицо. Что он хотел сделать – уйти, остаться, как следует стукнуть или похлопать по плечу, – я так и не узнала, потому что позволила дыре расти дальше. – Ты понимаешь меня как никто, но мне не нужно ничье понимание. Это только мое, – голос перестал слушаться меня. Жан отступил на шаг. – Ясно. Тогда оставляю тебя одну. Я резко подняла голову, но увидела только его спину с эмблемой Крыльев Свободы. Обняла себя, потому что стало больнее, чем было. Одну…

***

За день до 57-й вылазки нам выдали новые схемы строя Эрвина Смита. Я, можно сказать, нечаянно нашла Жана чуть правее от центральной колонны и долго не могла отыскать свое имя, а когда все-таки увидела его, в сердце вонзилась огромная игла. Правый фланг?.. Не успела я понять, что именно чувствую, как меня, оставшуюся одну в кабинете, окликнул капитан Несс. – Нора, тебя вызывает командование. Кончики пальцев похолодели. Я хотела было задать вопрос, но вовремя вспомнила про устав. Поэтому попыталась проглотить свое замешательство. – Есть, – ответила я тонко, совсем не по-солдатски. Несс мягко посмотрел на меня, склонив голову к плечу. – Дорогу найдешь? – Да. Весь путь я, пока желудок скручивало узлом, ломала голову, зачем никчемный рядовой Рутс понадобился командору. Это настолько потрясло, что я не заметила, как ноги принесли меня прямиком к его кабинету. Я прочистила горло, одернула рукава куртки, выдохнула и постучала в дверь. Оказавшись внутри, я тут же отдала честь. – Рядовой Элеонора Рутс по приказу прибыла. – Вольно, – спокойно произнес командор Эрвин, и я с некоторым удивлением отметила, что в кабинете находится еще и капитан Леви, смотрящий на меня своим пронизывающим взглядом. А также тот самый офицер со шрамом на подбородке, с которым мы ездили забирать тела отряда Эйриха и который спас меня и Жана. – Видела ли ты свою позицию в строю на предстоящей вылазке, Элеонора? – Так точно, сэр, – ответила я. Было катастрофически не по себе. – Хорошо, – продолжил командор и указал на офицера-спасителя. – Это капитан Гарци, командир твоего потенциально нового отряда. Согласно моему плану, на правом фланге необходим новобранец из 104-го корпуса. Капитан Гарци предложил тебя под свое командование. И я вызвал тебя, чтобы обсудить это. Я абсолютно ничего не понимала и лишь захлопала глазами, когда командор замолчал. В голове навязчиво жужжали десятки вопросов. Зачем на правом фланге новобранец из 104-го? Почему я? И что вообще со мной обсуждать? Я же всего лишь рядовой. – Я вижу, у тебя есть вопросы, – Эрвин Смит сложил руки в замок, прямо глядя мне в глаза, а заодно и в душу. Было впору начать заикаться и хоть как-то постараться разрешить свои сомнения. Но я представила, как повела бы себя на моем месте Берта, которая сразу же после вступления в разведку смело отдавала честь всем офицерам, встречавшимся на пути. Поэтому сказала: – Нет, сэр. – А должны быть, – вступил в разговор капитан Леви, и я вздрогнула от неожиданности. – Я всего лишь рядовой, вы можете просто мне приказать, сэр. Глаза командора Эрвина блеснули, но вперед выступил капитан Гарци с какими-то документами в руках. – Тем не менее я хотел бы прояснить ситуацию. Я выбрал тебя в свой отряд, потому что уже видел на поле боя. Еще я запросил твою характеристику из кадетского училища, – он раскрыл бумажную папку. – Владение УПМ на семь из десяти и навык оказания первой помощи на восемь из десяти – очень нужные качества для члена моего отряда. Также заключение Киса Шадиса о том, что ты эмоциональный и приземленный человек, весьма интересно. Но дело не только в этом. Я хорошо знал лейтенанта Эйриха, и он тепло отзывался о тебе, говорил, что ты способна далеко продвинуться, если будет, за кем идти. Это прозвучало как цитата Берты. Я переводила взгляд с одного офицера на другого, ловила их тяжелые, осознанные взгляды, которые они мне возвращали, и не верила в происходящее. Как же так? Почему я? Если бы Берта была жива, ее, не меня, выбрал бы капитан Гарци. И она бы пошла. Я сжала кулаки. – Элеонора, – взял слово Эрвин Смит, и его голос прошел сквозь меня, сквозь каждую клеточку тела, – ты согласна занять позицию на правом фланге? Это опасное место, несмотря на то, что ты будешь с капитаном Гарци. Мы вызвали тебя, чтобы дать возможность отказаться, учитывая, что ты пережила при прошлом опыте нахождения в районе правого фланга. Что решишь? – Я согласна, сэр, – отрапортовала я, как только он закончил говорить, и приложила правый кулак к сердцу, удивляясь самой себе. Но именно так поступила бы Берта. Я не могла понять, были ли удивлены командиры или все шло по их плану, однако мне было уже все равно. – Рад слышать, – удовлетворенно кивнул командор. – Не помри там, Нора, – пожелал капитан Леви в своей стандартной манере, скрестив руки на груди. – Есть! – Добро пожаловать в отряд, – слегка улыбнулся капитан Гарци и вдруг отдал мне честь в ответ.

***

Я шла к конюшне, чтобы навестить свою лошадь, когда меня позвали по имени. Я остановилась и приподняла брови – ко мне уверенно шел Жан. Он держал в руке схему строя и хмурился. – Тебя вызывал командор? Все в порядке? – Да, – односложно ответила я, не скрывая недоумения. Что еще за возросший интерес? – Эм… твоя позиция на правом фланге, – сказал Жан странно, словно ждал, что я возражу. – Да, – подтвердила я. – Меня вызывали как раз по этому поводу. Спрашивали, согласна ли я быть на правом фланге вместе с капитаном Гарци. Жан подозрительно подался вперед. – Спрашивали? И ты согласилась? – Конечно. У командора ведь есть план. И я верю ему. – Ты что, решила с собой покончить? – его почти провокационное возмущение некстати напомнило мне о кадетском корпусе, и я отступила на несколько шагов, начиная раздражаться. Какого черта он вздумал обвинять меня, еще и так бездарно, будто я Йегер какой-нибудь? – В прошлый раз тебя не особо волновала моя позиция на правом фланге, – вздернув подбородок, заявила я. От испытующего взгляда Кирштайна во мне что-то закипало. – Это была совсем другая вылазка, неужели ты не понимаешь? – Разумеется понимаю, поэтому я там и нужна. – Тебе хоть сказали, зачем они пихают тебя прямо в руки титанов? С каких пор ты так слепо идешь на смерть? – Жан засыпал меня нелепыми вопросами, и я все больше злилась, давя в себе росточек неуверенности. Зачем он это устраивает? Не надо лезть мне в душу, я же уже говорила, что мне не нужно его понимание. – Это приказ, Жан. Я думала, ты в курсе, что это такое. И уж не знаю, чего ты добиваешься, но позволь мне самой выбирать, когда жить, а когда умирать, – я круто развернулась, готовая уйти. В висках противно стучала кровь, ладони сжимались в кулаки сами по себе, а в груди огненным вихрем плясали противоречивые эмоции. Пусть учит жизни Микасу, а не меня!.. Донесшийся до слуха голос Жана, будто за руку потянув назад, остановил меня – теперь он звучал куда более спокойно, задумчиво, почти с сожалением. И с этим чертовым пониманием. – Нора, зачем все это? Сначала эта дурацкая стрижка, потом эта… холодность ко мне, а теперь ты хочешь в самое пекло влезть. Как она. Почему ты так хочешь, чтобы прошлое утащило тебя за собой? Меня словно ударили в солнечное сплетение. Я растерянно моргнула, а потом посмотрела в траву, скрывая глаза за челкой. Вспомнилось, как я выплескивала желчь и обиду на Берту, так же беспомощно смотря себе под ноги. И я взвилась. Он же такой весь из себя понимающий, так что сейчас ему непонятно? – Жан, – произнесла я негромко, но твердо, – ты смирился со смертью Марко? Снова мне было все равно, насколько сильно я давлю на его рану. Этот человек раздражал до скрипа зубов. Он, видите ли, знает, что чувствует слабый. Так зачем он мучает меня своими допросами? Повисло такое глубокое молчание, что можно было подумать, что между нами выросла непроницаемая стена. Я мрачно хмыкнула про себя. – Значит, смирился, – жестоко отрезала я вслух и продолжила свой путь, неожиданно отметив, что идти как-то тяжело. – Если бы смирился, меня бы здесь не было, – снова догнал меня голос Жана. Таким тоном он говорил со мной о лучших друзьях и их наивности, так он рассказывал о своей маме и ее письмах. Я замерла – усиленно прорываясь через какую-то преграду, во мне стало подниматься желание поддержки от него… Но потом Кирштайн продолжил: – Но я хотя бы понимаю, что прошлое в прошлом. Что они оба – мертвецы. К спине будто бы приложили раскаленный прут – его слова обожгли. Я не знала почему, но эта его уничижительная фраза взбесила так, что я в мгновение ока оказалась вплотную к Кирштайну, замахнувшись кулаком и испепеляя его взглядом. Я до безумия хотела ударить его хотя бы за этот твердый и – черт побери! – понимающий взгляд. – Да как ты смеешь говорить такое?! – визгливо выкрикнула я. – Почему, Нора? – Жан в лице не изменился, как прежде смотрел с решительностью и легким вызовом, словно уже знал ответ, но хотел от меня его услышать. Я сдалась, опустила руку и молча отвернулась. С каждым ожесточенным шагом прочь в голову все настойчивее колотилась мысль: а что если от Жана все то время, прошедшее после гибели Берты, меня отталкивало именно это – внутреннее осознание того, что он смог пережить смерть друга и идти дальше, достойный его, а я нет?..

***

Мы покинули штаб рано утром. Нашей целью было добраться до подвала дома Эрена в Шиганшине, и это казалось настолько недостижимым, что я предпочитала не думать вовсе. То, что я могла в скором времени оказаться дома, выдавливало из легких весь воздух. Невозможно. Даже несмотря на то, что теперь Легион был, можно сказать, во всеоружии, в животе у меня тянуло нехорошее предчувствие. Как мы преодолеем километры титанов, а потом еще и заберемся в самый котел? Я посмотрела на спецотряд. В центре их небольшой группы скакал Эрен, полный решимости сражаться. Наш успех целиком и полностью зависел только от его силы титана. Как и говорил Жан. При воспоминании о нем в груди что-то дернулось неприятно и страшно. Я оглянулась влево, туда, где была его позиция, и тут же попыталась скрыть свой порыв. Но этого и не требовалось. Он не смотрел в мою сторону. Что ж, прекрасно, мы все вчера выяснили. Вот только душу словно расковыряли ржавым гвоздем. Я потерла слегка воспаленные глаза и едва слышно вздохнула. – Ты по ночам спишь вообще? – строго спросил капитан Гарци. Оказываясь в полной боевой готовности, верхом на лошади, он становился жестче, как будто заранее знал все кровавые подробности предстоящего выхода за стены. – Да, сэр, – пробормотала я. – Вроде бы. – Для солдата непростительно быть сонным, – высказался он. – В следующий раз, когда будет бессонница, сходи в госпиталь и попроси успокоительное. Скажи, что от капитана Гарци. Я втянула в себя воздух, внезапно мне стали очень интересны собственные пальцы, теребящие гриву лошади. Он так уверен, что следующий раз будет? Я вот не была уверена, и почему-то это почти не пугало. Я в принципе находилась в отрыве от происходящего, сосредоточившись на том, как встречный ветер треплет небрежно подстриженные волосы. Что это? Смирение? Понимание? Или?.. «Ты что, решила с собой покончить?» Чертов Кирштайн. Я закусила губу, чтобы сдержать неясное желание закричать. – Нора, – окликнул Гарци, который, оказывается, все это время изучающее смотрел на меня. Что, плохой выбор вы сделали, командир? – Нам вряд ли удастся поговорить, когда мы выйдем за стены. В своей характеристике на тебя инструктор Шадис ко всему прочему писал о том, что большую часть твоей жизни занимают сомнения. Я хочу сказать, что это абсолютно нормально, даже хорошо. Лучше, чем бездумно бросаться куда-то, потеряв голову, – капитан ненадолго взял паузу, разглядывая дорогу, а на его скулах заиграли желваки. Я внимательно слушала и понимала, что точно знаю, о каких людях он говорит. – Поэтому я надеюсь, что в решающий момент ты будешь сомневаться, потому что только так можно сделать собственный выбор, который не будет зависеть ни от кого другого. Мы погрузились в молчание, которое казалось невероятно давящим. Не хотелось отвечать, не хотелось задавать вопросы и продолжать разговор, потому что я вновь почувствовала, как моя броня решительности и безразличия предательски ослабевает, позволяя просочиться старым страхам. Сознание заметалось, разрываясь, принося боль, близкую к физической. Эти беседы со всепонимающими людьми пора было прекращать. Берта, ты не стала бы сомневаться, верно? Мы вошли в город, и больше я ни с кем не разговаривала. Когда ворота стали открывать, я ощутила тот самый трепет. Вот сейчас, еще немного, и я снова окажусь на прицеле, от которого избавиться можно будет только двумя способами: умереть или успеть спрятаться за стеной. – Смотри вперед, – спокойно приказал капитан Гарци, когда мы пришпорили лошадей, чтобы через мгновение выскочить навстречу неизбежной опасности.

[Linkin Park - In the End]

Я выдохнула. Сейчас все уже не так, как прежде, и я не такая, как раньше. Я не буду сомневаться, потому что так делала только Нора Рутс из Шиганшины, бросившая семью и отправившая на смерть лучшего друга. Я ненавижу ее. Да, Берта, ты бы меня не узнала. И, знаешь, это прекрасно. Строй дальнего действия был сформирован, как только мы вышли из старого города. Я вместе с капитаном Гарци и другими солдатами правого фланга оторвалась от центральной колонны, не оглядываясь, оставляя все иное позади. Как и предполагалось, мы почти сразу наткнулись на титана. Он степенно прогуливался в десятке метров от нас. Я даже как-то не испугалась. Его мы обогнули, выпустив ракету. Но вскоре из-за деревьев нам наперерез выпрыгнул новый титан и, не обращая внимания на наш отряд и на людей из другого, пытающихся его перехватить, быстро зашагал к центру строя. Я сопровождала запасную лошадь, и капитан Гарци велел придерживаться плана, а сам атаковал противника. Вместе с другими разведчиками он повалил его наземь, спустя секунду, как я отправила ввысь черный дым. Капитан вернулся к своей лошади, которую оставил мне, и вытер титанью кровь со щеки. – Продолжаем. – Капитан, – вырвалось у меня, когда мы получили передышку, перестраиваясь по сигналу командора, – а вы ведь не сомневались. Гарци, до этого сосредоточенно следивший за периметром, удивленно покосился на меня. Мы скакали по открытой местности, кое-где попадались низенькие деревья, и солнце немного слепило. Возможно, он хотел ответить, но что-то произошло, что-то изменилось. Капитан посмотрел за мое плечо, и морщины на его лице стали прорисовываться отчетливее. – Еще один аномальный, – процедил он, и я оглянулась. Титан, похоже, пятнадцатиметровый, мчался к нам, поднимая клубы пыли в воздух. – Почему нет сигнала? Почему его никто не остана?.. Капитан оборвал себя на полуслове. Я разглядела причину этого и похолодела. Следом за пятнадцатиметровым, который неумолимо приближался к нам, брела толпа теней – пока что теней. Куча титанов направлялась в центр и разрывала строй правого фланга. Теперь мы были не просто под прицелом. Смерть уже приготовилась спустить курок. Я в ужасе оглянулась на капитана Гарци. Крупная прядь темно-русых волос упала ему на лоб, из-за чего он стал выглядеть еще более растерянным. Его глаза бегали по полю, что раскинулось перед нами: маневрировать здесь – гиблая затея. Потом его взгляд метнулся ко мне. – Выпусти ракету и скачи дальше. Передай остальным, что правый фланг наполовину уничтожен и толпа титанов приближается, ясно? – на висках капитана блеснули капли пота. Гарци дождался, когда я ошеломленно кивну, и развернул лошадь. – Поверь мне, я еще как сомневаюсь, но у меня просто нет выбора, а решение принимать все равно надо. В этом разница между нами с тобой и ними. Пожалуй, только я могла понять, что он имел в виду Берту и Эйриха. Сердце сжалось, вероятно, до крови. Капитан поскакал вперед, к нему подоспели еще три разведчика – они увидели мой сигнал, поданный машинально. С трясущимися руками я взялась за исполнение приказа. Однако я не могла заставить себя не смотреть. Капитан Гарци нырнул к ногам бегущего титана, но его клинки, будто бы сделанные из воздуха, не причинили никакого вреда аномальному. Тот подбирался все ближе, и я с потрясением отметила, что он похож на женщину. Женская особь титана? Кто-то подлетел к ее шее, но она, казалось, знала наперед все маневры. Она схватила трос разведчика и просто отшвырнула его в сторону. Солдат камнем упал на землю и больше не пошевелился. Я в шоке чуть не свалилась с лошади. Как она сделала это? Это же титан, а не человек. Она не может мыслить, анализировать, предвидеть. Второй разведчик попытался повторить попытку Гарци разрезать ей мышцы на ноге, но стоило ему опуститься к траве, как Женская особь развернулась и обрушила на него ступню, размазав по земле. Я вскрикнула и затормозила лошадей. Какого черта? Этого не может быть. Эта тварь не может быть разумной! Просто не может, ведь правда? Мир вокруг сотрясался громоподобным бегом Женской особи, а меня элементарно парализовало. Лошади ржали и взбрыкивали, я же смогла только закрыть голову руками, когда солнце померкло и титанья нога занеслась надо мной… А потом Женская особь перешагнула через меня и беспрепятственно понеслась дальше. – Прорвалась, – просипела я, обессиленно упираясь ладонями в переднюю луку седла. – Нора! – раздался истошный крик капитана Гарци. – Не стой! Быстрее передай Эрвину! Толпа титанов была уже здесь. Капитан и еще один разведчик – вот все, кто отделял меня, напуганную до смерти, как и всегда, от десятка чудовищ, которые смели большую часть нашего фланга. Я смотрела, как солдаты вдвоем летают вокруг титанов, пытаются противостоять и им даже удается убить кого-то, но врагов остается все еще слишком много. Я знала, что капитан Гарци и его товарищ погибнут, пока я буду доставлять сообщение. Неужели я опять обреку кого-то на смерть? Неужели я снова буду виновата? Кто-то из титанов, конечно же, приметил меня – трусливую маленькую цель, никчемного рядового Рутс. Разве этого я хотела?.. Напарника капитана схватили так быстро, что он даже на помощь позвать не сумел. Гарци бросился к нему, но было поздно. Моя голова взрывалась от колебаний и сомнений. А ведь мне казалось, что я изменилась… «Поэтому я надеюсь, что в решающий момент ты будешь сомневаться, потому что только так можно сделать собственный выбор». «В этом разница между нами с тобой и ними». «Ты должна в первую очередь усвоить, что наша главная задача на каждой вылазке – стараться защищать друг друга любой ценой». Капитан Гарци все еще сражался. Один. Потому что у него не было выбора. Что бы сделала Берта? Безусловно, кинулась бы в бой, не сомневаясь ни в чем. А… что бы сделала я? Тоже кинулась бы, сомневаясь во всем. Я уже делала это много раз. Да, я не Берта, но мы оказались с ней чертовски похожи. Обе пошли в Легион вслед за кем-то, обе тщательно скрывали свое – или не только свое – темное прошлое, обе готовы были на все ради друг друга. Пусть ее больше нет, я все еще есть и могу бороться. Я не виновата во всех этих смертях. Виноваты они. Я забралась с ногами на седло и взмыла в воздух, вонзая трос в бедро шагающего к капитану Гарци титана, чтобы перерезать мышцы на щиколотках. Капитан меня заметил, но ничего не сказал и нацелился на затылок титана, когда тот, подкошенный, ничком грохнулся на землю, и вырезал его уязвимое место по самую черепушку. – Хорошая работа, – выкрикнул капитан, пролетая мимо. Мое «Спасибо» застряло в горле. Огромная ручища схватила командира поперек живота и легко запихнула в слюнявую пасть, откусив нижнюю половину тела. До моего лица долетели обжигающие брызги человеческой крови – и они не способны были испариться. Труп капитана Гарци устремился к истоптанной траве, оставляя за собой шлейф фонтанирующей крови. – Командир! – заорала я, оттолкнулась от земли и бросилась на подонка, все еще пережевывающего останки капитана. Когда я, ревя от злости, была на полпути к мерзкой шее, что-то – может, ладонь очередного титана? – толкнуло меня в сторону, сбило с такой силой, что я даже не успела осознать свое падение. Удар оземь всем телом болью скинул меня в темноту, из которой я с безумной быстротой вынырнула через пару мгновений. Я распласталась на животе в луже крови – своей или нет, было невозможно понять, потому что я не чувствовала ни своего тела, ни лица. Голова гудела, не позволяя глазам ни на чем сосредоточиться. Я попробовала шевельнуться, инстинктивно отползти, но туловище, словно обручем, сдавила боль. В уголках глаз выступили слезы, во рту стояла кровь, и меня тошнило от ее металлического вкуса. Я попыталась сплюнуть и закашлялась от отвращения и всепоглощающего страха, но сделала себе только хуже. Меня затрясло, рубашка прилипла к коже то ли от пота, то ли от крови. Кроме леденящего душу треска в ушах, я ничего не слышала и почти ничего не видела. Только тело капитана Гарци, который оказался лежащим в паре метров от меня. Его лицо, покрытое кровавыми разводами, расплывалось в подступающей тьме. Взгляд наткнулся на размытые очертания какой-то горки поблизости. Мертвая лошадь. Я вслепую потянулась в сторону прикрепленной к седлу сумки, терпя возникшую резь в районе ребер. От усилий голова раскалывалась все сильнее, а тошнота становилась все невыносимее, пока я на ощупь доставала снаряды и вертела в пальцах, непозволительно долго разбирая цвета. Не в силах больше поднять руку над головой, я неловко направила дуло ракетницы в небо, прямо возле собственного уха. Выстрел оглушил меня окончательно. Простите, командир. Прости, Берта. Я не услышала шагов за спиной, зато увидела бесформенную тень, поглотившую меня, тела капитана и лошади и еще огромный кусок земли. Я попыталась повернуть голову, но не смогла. Проиграла черной бездне.