Это новый день

Сквозь поверхностный сон я чувствовала, как тело покрывается пленкой испарины. Мне снился Жан. Я долго целовала его намертво сжатые губы, подбородок, напряженные скулы и совсем не видела его взгляда. Чье-то хриплое дыхание слышалось отовсюду – оно словно билось о стенки глубокого колодца. Жан ускользнул из-под моих пальцев, как будто над ним сомкнулся жидкий черный туман. Я осталась одна, стоя по пояс в мутной воде. Не было видно ничего, даже неба или хоть какого-нибудь ориентира. Мерный плеск волн вызывал тревогу. Было холодно и тяжело. Я задрожала, ноги подогнулись, и меня резко потянуло на дно. Прежде чем в легкие ворвалась вода, я проснулась. Потолок рябил в темноте, но был вполне реален. Я не шевелилась, осознавая собственное дыхание. Легкий сквозняк, почему-то свободно гуляющий по госпиталю, неприятно холодил кожу, к которой пристала влажная одежда. Дрожь перенеслась со мной из сна, и я никак не могла справиться с ней. Стул рядом с койкой был пуст, как и в предыдущий раз, что я просыпалась. Жан больше не приходил – он и так терпеливо провел со мной много времени. Но, черт, как же сейчас хотелось увидеть его здесь. Белые цветы, перевязанные бечевкой, стояли в стакане на прикроватной тумбочке. Это Жан их туда поставил. Лежать бревном было невыносимо: казалось, что кровать дрейфует по невидимым волнам. Я отдышалась и откинула плед. От холода трясти стало сильнее, но я все равно села. Куда бодрее, чем раньше – обезболивающие пока работали на славу. Я выпила воды и обхватила себя руками. Сонливость бесследно исчезла, зато неясное беспокойство, которое бывает после кошмаров, не спешило отпускать. Я вздохнула, и в ребрах кольнуло. Я вздохнула еще раз. Дрожь немного утихла. Размеренно и аккуратно я сделала несколько упражнений, которые показал приходивший вечером врач, и ступила на пол. Прогулка вдоль стены госпиталя отнимала много сил и нервов, а значит, можно было рассчитывать на то, что остаток ночи я смогу поспать. Периодически мышцы самопроизвольно дергались, и я раздражающе хромала, пока проходила мимо рядов коек, где под одеялами неподвижно спали другие раненые. Эти белые коконы в тусклом свете луны походили на накрытых саваном мертвецов. На висках выступил пот то ли от усилий, то ли от тревоги. Мне в который раз пришлось осадить себя, но рядом больше не было никого, кто мог бы по-настоящему успокоить. Доказать, что смерти не по пути со мной и с теми, кто мне дорог. Почти упав на массивные двери, ведущие в коридоры штаба, я уперлась в них руками. В одном ухе грохотала на бесконечном повторе буря, а в другом – мое дыхание. Когда организм немного пришел в себя, я вдруг уловила голоса. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это не происходит у меня в голове. – А что остальные? – этот голос был резким, каким-то надтреснутым. Я не смогла сразу определить, женский он или мужской. – Майк со своей командой за ними присмотрит. К тому же там все условия на случай, если что-то пойдет не так, – второй голос явно принадлежал мужчине, и звучал он устало. – А эту почему с ними не отправили? Голоса стали громче – незнакомцы приблизились к госпиталю, и я отпрянула, как от выскочившего из засады аномального. Тупая боль в бедре и острая в ребрах смешались и чуть не отправили меня на пол. А потом я услышала продолжение разговора. – Если кто-то из них причастен, они до последнего не должны ничего подозревать, – мужчина, похоже, не был в восторге от своего собеседника. – Как ты себе представляешь ее появление среди новобранцев, которые уверены, что выполняют особую военную миссию? Она же еле ходит. – Ладно, все, я поняла, – перебили его раздраженно. Я пятилась от дверей и старалась проглотить как можно больше воздуха, но его все равно не хватало. О ком это они?.. – Если начистоту, это ссылка, да? – Просто ты по-прежнему отличный солдат. Ты сможешь с ней справиться, если… – Ага, ясно, – с сомнением протянул резкий, все-таки женский, голос, снова прервав мужчину, а потом добавил с металлической жесткостью: – Можешь не сомневаться, я колебаться не стану. Она поразительно легко отделалась от встречи с Женской особью и ее титанами, да еще и командиры рядом с ней мрут как мухи вместе со своими отрядами. Сначала Долтон, потом Гарци… Это ведь из-за нее он… Этот монолог, пригвоздивший меня к месту, оборвался так же внезапно, как и начался. Как будто стекло разбилось, и теперь остался только режущий слух звон. По спине струился пот. Я чудовищно медленно двинулась к спасительной койке. – Я все понимаю, Реган, и мне очень жаль. Очень. Но держи себя в руках, прошу тебя. У тебя приказ, – поймала я совсем стихший по ту сторону дверей ответ на эту речь, пропитанную ненавистью. Ненавистью ко мне.

***

Жуткие картинки мелькали перед глазами, и я скорее ощущала, чем осознавала весь ужас, исходивший от них. Этот адский круговорот выплюнул меня, и я, распахнув глаза, села на койке. Рассеивающаяся тьма постепенно открывала белое постельное белье и стены госпиталя. Все было погружено в идиллически теплый дневной свет. Я потерла лицо ладонями, после чего обратила внимание, что стул для посетителей больше не пустовал. На нем сидела неизвестная мне женщина. Возможно, пару раз мы пересекались в штабе. Ее черные волосы были собраны в свободный пучок, а смуглая кожа имела приятный оттенок, но ее злобный взгляд вмиг заставил забыть все приятное, что я когда-либо знала в жизни. Ее рука была спрятана под форменной курткой и напряжена в остановленном движении. Она была в полном боевом обмундировании. Неужели она собиралась достать лезвие?.. Нервозность заколола в затылке. Эта женщина вдруг перестала казаться незнакомой. – Я лейтенант Реган. Назначена… присматривать за тобой, – сказала она, не торопясь опускать руку. – Не представляйся. Я и так знаю… кто ты такая. То, как она запиналась и подбирала слова, чтобы потом выговорить их сквозь стиснутые зубы, заставляло нервничать лишь сильнее. Лейтенант Реган… Не она ли вчера ночью беседовала с кем-то у госпиталя? Я не понимала, что происходит, и пыталась вспомнить подслушанный разговор. Под прожигающим до костей взглядом мало что получалось. Я вздрогнула, стоило лейтенанту Реган зашевелиться. Она хмыкнула и взяла в руки шприц. Почти профессионально сделала мне укол, грубо выдернув иглу, потом велела позавтракать и выполнять упражнения, периодически направляя мои действия так, что зубы сводило. Она совершенно не заботилась о моих ранах, и я начала подозревать, что это не было случайностью. «Она поразительно легко отделалась от встречи с Женской особью и ее титанами», – припомнила я, когда лейтенант Реган принялась менять бинты, отдирая их от кожи. Почему этим вообще занимается она? Да еще и при УПМ? Что, черт побери, это значит? – Лейтенант, – позвала я неуверенно, – можно вопрос? – она разрешающе мотнула головой. – А почему именно вы за мной ухаживаете? Реган до неестественного треска затянула бинт, который оборачивала вокруг моей руки. – Ухаживать за тобой парень будет, – она пронизывающе глянула на меня. – Какие-то проблемы? – Никак нет. Она вытравила всякое желание продолжать расспросы. К моменту, когда меня оставили в покое, голова кружилась как проклятая. Завалившись спиной на подушку, я шумно дышала через нос и следила за лейтенантом. Ее движения только на первый взгляд были по-офицерски спокойными. Всерьез начинало казаться, что она готова приставить к моему горлу клинок при любом удобном случае. Она будто бы заранее терпеть меня не могла. Я же чувствовала придавливающую к матрасу беспомощность. Не только из-за поведения лейтенанта, но и из-за того, что никто из ребят так и не навестил меня. Только тихие голоса приходящих в себя раненых не позволяли начать трястись от нехороших подозрений, что червями расползались в груди. Закончив убирать мотки бинтов и различные склянки, лейтенант Реган поудобнее уселась на стуле и преувеличенно дружелюбно вздохнула. – Скажи-ка, ты знакома с девушкой по имени Энни Леонхарт? – ее черные глаза двумя пулями впились в меня. Что еще за странный вопрос? Я поджала губы, слегка нахмурившись, и кожу на лбу потянуло. Я словно провела в стенах госпиталя долгие месяцы, а снаружи произошло что-то страшное и необратимое. С щемящей остротой захотелось как можно скорее увидеть Жана. Но вместо него у моей койки сидела эта особа. – Мы вместе выпустились из училища в этом году, – произнесла я осторожно. – Она пошла в Военную полицию, потому что заняла четвертое место в десятке. Мы с ней почти не общались. Она ни с кем особо не общалась. Была очень… нелюдимой. Но мы сражались вместе в Тросте, и она показала себя как сильный солдат: убивала титанов с легкостью, спасала товарищей… Громкое фырканье меня прервало. Я обескураженно взглянула на лейтенанта. – Спасала, значит, – она с какой-то скрытой угрозой уперлась локтями в колени и подалась ближе ко мне. Ее глаза почернели еще больше, а мешки под глазами словно вычертились угольным карандашом. Я инстинктивно вжалась в подушку: – Какая чудесная характеристика. А что ты тогда можешь сказать о капитане Гарци? Ее слова походили на разбивающееся стекло, и это имя самым крупным осколком вонзилось мне в грудь. Мурашки покрыли кожу несколькими слоями, а ком в горле не дал бы сказать ни слова, даже если бы я действительно собралась рассказывать о капитане. Страх перед лейтенантом Реган стремительно вытеснила злость, когда я вспомнила, как ужасна и отвратительна была его смерть и как больно мне было падать на землю возле его разорванного пополам трупа. Двустворчатые двери госпиталя неожиданно распахнулись, врезавшись в стену, и этот грохот ударил по здоровому уху. – Внимание! Объявляется всеобщая тревога: титаны замечены на юго-западе стены Роза! Раненые должны быть немедленно эвакуированы в Трост, дееспособные бойцы обязаны защитить мирное население и при необходимости вступить в схватку с титанами. Для каждой повозки в город требуются двое сопровождающих! Я даже не успела рассмотреть разведчика, который это сообщил – так молниеносно он умчался. И после его ухода госпиталь наполнился лихорадочной деятельностью. Паника почти погребла меня под собой, пока я вместе с другими ранеными, которые были в состоянии двигаться, спешно натягивала сапоги. Титаны пробили Розу? Как? Сначала Женская особь-человек, теперь это… Я ведь едва сумела успокоиться и убедить себя, что самое ужасное было позади. Ноги отказывались слушаться, но лейтенант Реган жестко тянула на выход, перекинув мою здоровую руку себе через плечо. – Шевелись, Рутс! – рявкнула лейтенант, когда я фактически повисла на ней. – Что же теперь делать? – вырвалось у меня дрожащее и неуставное. – Приказ выполнять! Раненые едут в Трост, если до тебя не дошло еще. Она выволокла меня из госпиталя. По коридорам замка, периодически срываясь на бег, проносились солдаты со снаряжением, бумагами, конской упряжью. Я бездумно вглядывалась в лица, не узнавая никого. – Куда? – громко спросила лейтенант у пробегающего мимо медика. – У выхода стоят повозки! Меня потащили дальше, и паника вместе со слезами стала подниматься к горлу. – Стойте, – промямлила я, – что с моими друзьями? С Микасой, с Армином, с Конни? Где они? Где Жан? Я никого не вижу. Стойте. Этот лепет был похож на бред, лейтенант Реган молчала и только сопела со злым раздражением. Она ногой толкнула дверь штаба, и меня ослепил солнечный свет. Я попыталась прикрыться туго забинтованной рукой и закашлялась от уличной пыли. Тут тоже все мельтешило и не давало зацепиться за что-то знакомое. Я увидела потрясающих гривами лошадей, запряженных в повозки. Лейтенант попыталась подсадить меня в одну из них, но я воспротивилась. – Что происходит? Где они? Подождите, мне нужно их найти. – А ну заткнулась! – она буквально свалила меня, как тюк, на дощатое дно повозки. Я взвыла от боли. Лейтенант забралась следом и схватилась за ворот моей больничной рубахи. – Хватит строить из себя покалеченную дурочку! Только попробуй вытворить что-нибудь, потому что я здесь не просто так и… На ее губах осталась непроизнесенная фраза. Реган рывком подняла меня и скинула на скамью. По ощущениям, голова словно отделилась от тела, под бинтами все горело, и, вероятно, я на какое-то время вообще потеряла сознание. Когда очнулась, то обнаружила, что все еще сижу в неестественной позе, а повозка уже несется по проселочной дороге. Лейтенант Реган сидела напротив и, поморщившись, отвернулась, стоило мне посмотреть ей в лицо. Сил ни на что не было, и меня долго и до тошноты гипнотизировала убегающая под колеса пыльная земля. – Только не надо здесь блевать, – с отвращением заявила Реган. Она порылась где-то и впихнула мне в руки флягу. – Нормально возьми, поить я тебя не собираюсь! Я прикрыла глаза, перекатывая прохладную воду во рту. Через какое-то время полегчало. Мы ехали вдвоем с лейтенантом. Какой-то солдат, ни разу не повернувшийся, правил лошадью. За спиной, с правой стороны повозки, я слышала топот копыт еще одного коня. Это, храня обоюдное напряженное молчание, скакал сопровождающий. Где-то в отдалении виднелись другие повозки. Лейтенант Реган прижимала пальцы к губам и упрямо смотрела вперед, на юг. Вторая ее рука покоилась на пустом пульте. Выпив полфляги воды, я наконец смогла трезво мыслить. Вместе с такой возможностью вернулся и страх перед опасностью, от которой нас теперь ничего не отделяло. И этот страх был куда хуже, чем прежде. Титаны пробили стену? Каким образом? В каком месте? Вроде бы речь шла о юго-западе. А мы ехали на юг. Если что-то случится, я никак не смогу себя защитить. Да что же это такое? За что? – Что происходит? – мой хриплый голос не ожидала услышать даже лейтенант Реган, которая еле заметно дернулась. – У тебя проблемы и с головой, и со слухом, я не пойму? Я промолчала, уже не избегая смотреть на нее в упор. Сейчас это было вообще неважно. Почему она так относилась ко мне? Она пыталась обвинить меня в чем-то? Как титаны оказались за стеной? Что нам теперь делать, учитывая, что мы попадаем под удар самыми первыми? Как мне сражаться без УПМ? Я многое хотела сказать. Наш общий страх и судорожные размышления подталкивали к тому, чтобы силой выбить из Реган чертовы объяснения. Но при взгляде на ее ледяное, чужое лицо, на согнутую спину незнакомого офицера, подгоняющего лошадь, на пустынные поля я спросила о другом: – Что с моими товарищами? Они тоже из 104-го, как я и Энни. Я думаю, вы и так знаете. Реган точно знала, и даже больше, чем просто знала. Она поерзала на скамье и вздохнула так, словно из последних сил отговаривала себя от того, чтобы скинуть меня под колеса. Но я знала, что эта женщина боялась так же сильно, как и я. – У твоих друзей работа во втором штабе. Я посмотрела на нее из-под сползших на брови бинтов. Она пыталась казаться брутальным солдатом, а на деле отыгрывалась на мне за собственные шалившие нервы. – Вам совсем не страшно, лейтенант? – я подавила в себе язвительную интонацию и сжала перебинтованную ладонь. – Тебя, что ли, бояться? – она смерила меня долгим взглядом. А потом опять повернулась к дороге. Мы замолчали, и вокруг нас сразу же стала сгущаться топкая атмосфера ожидания, в какой же момент опасность все-таки явит себя. Это оставалось лишь вопросом времени. Пока ни один титан нам не встретился, но от этого было еще более жутко. Когда они появятся? Сейчас? Из-за этих деревьев? Или из-за того холма с примятой травой? За гулом в правом ухе мне постоянно мерещились их шаги. – Мы едем прямо к ним, да? – молчание и бесконечное созерцание лугов и солнца, степенно ползущего к горизонту, в конце концов стали непереносимыми для меня. – Не волнуйся, рядовой, – в разговор впервые вступил сопровождающий нас солдат. Он говорил так, будто хотел успокоить не столько меня, сколько себя самого. И я жадно вслушивалась в каждое слово. – Солнце уже садится, к тому же их встретили прямо на месте. Бойцы Гарнизона с пушками и наши лучшие ребята со второй базы. Впереди нас отряд поддержки, он пошлет сигнал, если заметит титанов. Как видишь, никаких сигналов нет. Мы можем и вовсе не нарваться ни на кого. До Троста ближе всего, а у нас раненые, которым нужна совсем не полевая медицина. – Вы сказали о второй базе, сэр. Это та самая, где находятся новобранцы? Она что, на юго-западе? – Да. Я вжалась в борт повозки, а потом резко повернулась влево, в ту сторону, где осталась наша основная база. Голова закружилась, но я упрямо продолжала гнать пелену с глаз, пока не увидела мчащиеся за нами повозки с ранеными. Легион разведки… Что же, Жан сейчас на передней линии обороны? Неподготовленный и деморализованный?.. В животе заскребло плохое предчувствие. Нет, он всегда способен взять себя в руки. Он непременно справится, если придется драться. И остальные справятся, они же все вместе. И Микаса наверняка тоже с ними. Тогда у титанов и шанса не останется. Я сделала три своих коронных выдоха и сжала кулаки на коленях. Сердце продолжило трепыхаться, как бабочка, пойманная в ладони. А как же Эрен и его способности?.. Тут я вспомнила, что рассказал мне Жан. Йегера как раз должны были передать в центр, туда же должен был направиться командор, а капитан Леви получил ранение в схватке с Женской особью. Мы остались беззащитны, брошены, и сейчас жалкие, ничего не понимающие остатки Легиона ехали навстречу титанам. Я вдруг с опозданием поняла, что все это время до меня пыталась дозваться Реган. – Простите? – сглотнув, я постаралась придать голосу естественности. Реган с недоверием приподняла бровь, но ничего не сказала. – Виновата, я задумалась. Если и существовал правильный вариант ответа, я выбрала не его. Реган скривила рот. Чернота ее глаз стала вязкой и неподвижной. Пряди темных волос, обрамляющих лицо, спутались и висели сосульками. Я не любила, когда люди напоминали мне титанов. – Ты в курсе последних новостей? – заговорила она пугающе воодушевленно. – Женская особь, та самая пятнадцатиметровая аномальная, оказалась человеком. Самым обыкновенным. Представляешь, она явилась на правый фланг вместе с кучей титанов, потому что думала, там находится Йегер. Но его предусмотрительно отправили в центр строя, а всем участникам вылазки была дана разная информация о его местонахождении, – улыбаясь, Реган с внимательностью голодной собаки следила за моей реакцией. – Я смотрю, ты это не впервые слышишь. Прекрасно. Интересно же, кто ей поведал о Йегере? Скажешь, интуиция? Возможно. Но на правом фланге ведь оказалась ты, такая тихая, неприметная и удивительно живучая, – с ее лица вмиг осыпалась маска, и черты стали жесткими и острыми, – чего не скажешь о твоих отрядах. Ты приложилась головой и получила пару синяков, а они все погибли! И капитан… Что, неужели скажешь, что ты здесь совсем ни при чем?.. Она замолчала, словно подавилась или рывком проснулась, в знакомой манере оставив после себя стеклянный звон в ушах. – Реган, – предостерегающе высказался наездник за спиной. Лейтенант же, не обращая внимания на сослуживца, на собственные волосы, упавшие ей на нос, тяжело откинулась назад. – Ага, – безразлично отозвалась она и прикрыла глаза ладонью. Я сидела неподвижно, вцепившись в край своей скамьи пальцами. Все мышцы ныли от тугого напряжения. Я не проронила ни звука. В голове гремели ожесточенные слова Реган. И ее рука ведь уже не в первый раз тянулась к клинку. Потому что… Потому что, кажется, я подозревалась в сговоре с Женской особью.

***

На закате мы прибыли в Трост, по пути так и не увидев ни одного титана. Может, потому что держались юго-востока, может, потому что нас хорошо подстраховали. Однако въезжала я во внутренние ворота, сидя как на иголках, с постоянным ощущением, что вслепую гуляю по комнате, набитой титанами под завязку. Неужели теперь, куда бы я ни попала – внутрь стен или за их пределы, – я являлась тем, с кем рано или поздно расправятся? Из повозки мне помог вылезти сопровождающий, а не Реган, которая стремительно унеслась куда-то сразу после остановки. Мне уже было все равно. Я смотрела только на непривычно чистую брусчатку под сапогами. В этом городе я всегда была обречена. – Как считаете, мои товарищи живы? – поначалу я не хотела задавать этот вопрос, но, встав на ослабевшие ноги, я словно угодила в эмоциональную яму. Хотелось надеяться, что Мэри нет на этой полуразоренной улице и она не увидит меня такой. – Не об этом тебе сейчас надо думать, – вздохнул без упрека солдат и осекся. Видимо, понял, что абсолютно нереально сейчас найти какую-либо другую мысль. – С ними отличные разведчики, они не позволят новобранцам рисковать собой. Ничего большего он не мог мне сказать. Слабое утешение, беря в расчет то, как многого я, очевидно, не знала. Например, кем я являюсь для поддерживающего меня сейчас человека. – Сюда. Раненым выделили барак, – это вернулась Реган. Она не сказала ни слова после той сцены в повозке и вела себя отстраненно. По-видимому, она осознала, что могла наговорить лишнего. Вся эта ситуация недосказанности, косых взглядов и угроз навалилась на меня так, что я только затравленно взглянула на лейтенанта, когда она сдавила пальцами мое предплечье. – Я сама дойду, спасибо, – заверила я, еле ворочая языком, и высвободила руку. Реган демонстративно отошла в сторону. Хромать было больно и тяжело – я жевала губы, сжимала и разжимала холодные ладони. И в конце концов упала как подкошенная прямо на улице. Правое бедро отнялось, а потом словно угодило на раскаленные угли и чересчур быстро обрело чувствительность. Я дышала широко раскрытым ртом, уткнувшись в брусчатку, на которой темными пятнышками отпечатывались капли пота. Вскоре меня подхватили под руки, подняли и уложили на неясно откуда взявшиеся носилки. Я сохраняла ненужное сознание и беспорядочно вертела головой, видя то порыжевшее закатное небо, то заваленную набок толпу зевак. Все-таки хорошо, что Мэри здесь нет.