Это новый день

Все было готово к спуску. Я стояла перед нашей повозкой, которую вот-вот должны были закатить в лифт, и пыталась заставить ребра прекратить ныть. Только ничего у меня не получалось. Я вызвалась сама разбираться с ружьями. Никто из полицейских не собирался препятствовать моему намерению влезть в их повозки, и сама лейтенант Реган дала отмашку. Однако решимость, с которой я схватилась за ближайший ящик-футляр, мгновенно разбилась о боль в ребрах. Мне едва удалось подавить вскрик. Спина тотчас покрылась мурашками и холодным потом, в ушах зашумела кровь, и я привалилась к борту повозки. Ружье оказалось зверски тяжелым. «Шесть килограммов, четыре патрона», – припомнила я слова Каса. Это при том, что наши стандартные ружья весили килограмма три. Как мне стрелять из такой пушки?.. Кое-как подтащив к себе ящик по дну повозки, я подождала, пока боль слегка притупится, и открыла крышку. Может, веса добавлял этот вычурный футляр? Когда я взяла само ружье в руки, выяснилось, что оно весило немногим меньше, но его хотя бы можно было удержать. – Грузим это? Я вздрогнула, обернулась и обнаружила за спиной Гаспара, рослого парня с бритой головой из отряда поддержки. Он первым откликнулся на призыв лейтенанта Реган отправиться за стену и готов был помогать на любом этапе наших сборов. Он нахмурил кустистые брови и заглянул в раскрытый футляр. – Справишься с ним? Очень мудреное? Я невольно взялась за правый бок, глядя на ружье. Оно издевательски поблескивало красивой гравировкой извивающихся ветвей. Чтобы окончательно не потерять стойкость, я переключилась на заданный вопрос. – Да нет, обыкновенное, – нарочито уверенно отмахнулась я. – По техническим характеристикам оно похоже на наши ружья, зато чудо-патроны действительно необычные. – Я показала Гаспару маленькую деревянную коробку, лежавшую вместе с ружьем. – Всего четыре? – с сомнением отметил он. – Возьми побольше из других футляров, что ли. Я кивнула, во всех красках представляя, сколько усилий мне понадобится, чтобы перебрать с десяток неподъемных ящиков. – Я отнесу, – Гаспар закрыл крышку и закинул ящик с ружьем под мышку. – Тяжелое для ружья. Без футляра пять килограммов, на вскидку. Из-за него взять с собой мы больше ничего не сможем. – Но можно еще хотя бы пару пистолетов и ракетницу? Они много места не займут, – почти взмолилась я и с опозданием одернула себя. – То есть такой махины тебе мало? – Гаспар громко хмыкнул. – Какие девчонки лихие пошли. – Ну, а вдруг осечка… лучше подстраховаться, – замялась я. – Поступай, как считаешь нужным. Ты же у нас главный стрелок, – Гаспар хлопнул меня по плечу свободной рукой, и я покачнулась. – Только не увлекайся. И вот теперь я разглядывала полупустую повозку, куда загрузили ружье, два пистолета, несколько сигнальных ракетниц, патроны, аптечку и один резервный комплект газовых баллонов и лезвий – почти все это поместилось под двумя узкими скамьями. Мы должны были сохранить максимальную мобильность и оставить свободную площадку для выполнения маневров. Эта здравая идея заставляла только сильнее нервничать. Да, я продавила запасной вариант с одноручными пистолетами, но они не представляли серьезной угрозы для титанов. Придавливающее к земле снаряжение, которое я не могла не надеть на вылазку, лишний раз подтверждало, что сражаться мне будет гораздо тяжелее, чем обычно. А ведь еще придется держать это жуткое ружье, стрелять из него и терпеть наверняка приличную отдачу. Хоть бы его убойная сила и дальность стоили того. Я поправила ремни вокруг забинтованного бедра, потерла ребра и трижды выдохнула. В бою я непременно перестану обращать внимание на раны и со всем справлюсь. – Ну что, не передумала? – лейтенант Реган подкралась незаметно. Я оглянулась и наткнулась на ее хмурый, какой-то выжидающий взгляд. Что если она в последний момент принудит меня остаться здесь? Несмотря на дикий страх перед возросшей болью, перед тем грузом ответственности, что я готовилась взвалить на плечи, намного страшнее было сдаться. Впервые я в прямом смысле рвалась выйти за стену. – Нет, не передумала, – я покачала головой. Констатировала факт, по сути, для самой себя и сама же себе удивилась. – У тебя нет права на ошибку, Рутс. Ты это понимаешь? – сурово выговорила лейтенант. – Когда мы спустимся вниз, назад пути не будет. Отступить будет нельзя, облажаться – тоже. Ты обязана быть железно уверена в том, что делаешь. Меня передернуло от ее слов. Она требовала отсутствия сомнений и расшатывала мою психику, быть может, специально. Однако ее принцип «Либо не сомневаешься, либо никуда не лезешь» был не для меня. И со мной точно был согласен как минимум один человек.  – Я не могу ничего исключить, – сказала я, на что Реган мрачно усмехнулась, – и никто из нас не может. Но решение принимать все равно надо. Я не передумала. Наставления капитана Гарци в моей памяти с легкостью перекрыли наставления лейтенанта Реган. Должно быть, она это поняла. Ее черные глаза испытующе смотрели на меня несколько секунд, а потом она тряхнула волосами, из которых успела соорудить новый пучок, и протянула мне знакомый зеленый сверток. – Тогда переоденься наконец. Застегивая на груди пуговицу плаща Легиона разведки, я ощутила неожиданный трепет и готова была поблагодарить лейтенанта за это. – А не у той ли девицы ты выпросила плащ? – задумчиво спросила она. – В таком случае, ты абсолютно не умеешь выбирать друзей, Рутс. – У какой девицы? – У той высокой и широкой. Полицейской с кривым носом. Вот кто, оказывается, сдал меня лейтенанту в Тросте. Я могла бы и догадаться. Если бы не моя встреча с Цеей, возможно, Реган сюда так бы и не добралась. Нашу беседу прервало раздавшееся рядом покашливание. Это был тот молодой полицейский, назвавший Реган капитаном. Хотелось бы мне послушать загадочную историю о том, как она умудрилась перейти из полиции в разведку, да еще и с понижением в звании. Впрочем, с ее характером в этом не было ничего удивительного. А еще ее бывший сослуживец упоминал какую-то лечебницу… Да уж, жизнь у лейтенанта, похоже, была бурной. – О, ты как раз вовремя. Забери эту тряпку, – она грубо всучила парню мой плащ Военной полиции. – Я… – озадаченно начал он. – Можно мне с вами? То есть… – он прочистил горло и смял в руках плащ. – Я хочу отправиться с вами. – А родители отпустят? – язвительно фыркнула лейтенант Реган, намекая на его товарищей, сидевших неподалеку. – Я не такой, как они! – Ну, увидим, – равнодушно заключила лейтенант и больше не удостоила его вниманием. – Почему вы сомневаетесь во мне, – возмутился полицейский, – и при этом берете с собой каких-то побитых детей? Он стрельнул в меня недовольным взглядом, как будто в этой ситуации обладал большими правами, чем я. Я раздраженно поджала губы. Он хотел за счет нашей миссии удовлетворить свои амбиции, не иначе. А они у него, определенно, были гигантскими, потому что выглядел этот полицейский как лощеный аристократ: поджарый, с тонкими чертами лица и забранными в аккуратный хвост каштановыми волосами. Я не могла для себя решить, будет лучше указать ему на место и оставить на стене или взять с собой и посмотреть, как с него спадет спесь. – Тебя как звать-то, парниша? – спросил Вит, еще один член отряда поддержки. Он был рыжим, косматым, словно вчера вышел из леса, и выглядел неряшливо, но с заботой протянул мне руку, помогая залезть в повозку. – Отто Келлерман, – расправил плечи полицейский. – А лет сколько? – Девятнадцать. – Таки повезло тебе, Отто, в свои шестнадцать не встретиться нос к носу с титанами. Считай, отвел тебя кто-то… – Это не везение, а простой личный выбор, – встрял Имре, разведчик, который в пух и прах раскритиковал нашу с лейтенантом затею, но все равно решил в ней участвовать. Он закончил рационализировать положение ящиков в повозке, откинул со лба длинную русую челку и выразительно посмотрел на Вита. – А тебе лишь бы свой фатализм пропагандировать. – Полегче, Имре, – хохотнул подошедший к нам Гаспар, – он же ни слова сейчас не понял. – Смейтесь-смейтесь, пентюхи, – добродушно отозвался Вит. – Только не стоит с деревенскими шутки шутить. – Как-как ты нас назвал? – Имре приподнял брови. – Кажется, пришла наша с тобой очередь ничего не понимать, – Гаспар почесал бритый затылок. Я улыбнулась их дружескому обмену остротами. Наш отряд состоял из шести человек: я, лейтенант Реган, сержанты Гаспар, Имре и Вит и возница Гейл. Все, кроме меня, разумеется, были в отличной форме, имели за плечами боевой опыт, а главное – они поддерживали нас. Но я была уверена, что и другой состав был бы ничуть не слабее. В Легионе воинами можно было назвать всех, и они становились сильнее с каждой вылазкой, если та их не убивала. А еще любой разведчик за стенами способен был дать фору любому полицейскому. Я посмотрела на Отто сверху вниз из повозки. Он сцепил пальцы в замок и вновь выглядел смущенно. – Так и будешь тут стоять? – вспомнил о нем Гаспар. – Наши «дети» намного смелее тебя. Пожалуй, с такой командой было нестрашно ступить на землю титанов. Даже если я завалю свою задачу, мы не пропадем.

***

С моей стороны было крайне самонадеянно думать, что я смогу справиться в одиночку: без снаряжения, оружия и помощи офицеров. Хорошо, что все сложилось так, как сложилось. Мы стремительно отдалялись от стены. В окрестностях не было замечено ни одного титана – видимо, всех привлекла битва за холмами. Солнце почти село и уже не слепило, по небу проплывали легкие облака, не обещающие дождя. Вечерние пейзажи были спокойными и тихими, воздух – приятно прохладным. Как будто все было на нашей стороне. Однако атмосфера вокруг нас сгущалась. Разговоры, веселье и бравада остались на стене. Я в одиночестве ехала в повозке, которой правил молчаливый Гейл. Он был одним из самых умелых возниц в разведке. Да и остальные члены нашего отряда тоже были не промах, твердо ведя своих лошадей вперед. Но я все чаще думала не о них, а о себе. Они ведь рассчитывали на меня, верили в мои силы, а я грозилась не сделать ни одного толкового выстрела и всех подвести. Мысли о том, что такие хорошие солдаты преуспеют со мной или без меня, больше не могли приободрить. Приклад ружья упирался в скамью у моего бедра. Я регулярно приподнимала ружье, стараясь привыкнуть к его весу на вытянутых руках, прицеливалась, примерялась к рычагу предохранителя, спусковому крючку, открывала и закрывала заряженный магазин. Но приходилось выискивать положение тела, в котором боль была бы относительно терпимой. – Пока все идет по плану, – ровно сказал Гаспар. – Титанов нет, препятствий не наблюдается, курс ясен. – Не расслабляйтесь! – лейтенант Реган как-то неловко дернула поводья, из-за чего ее лошадь заржала и замотала головой. Лейтенант тихо выругалась, но продолжила: – Чем дальше мы будем забираться, тем больше будет рисков. Мы не должны забывать, что появился новый разумный титан. Он, вероятно, напал на отряды и… – И я уже говорил, что не стоит воспринимать это как догму, – перебил Имре и переглянулся с ней поверх повозки. – Прошло несколько часов между тем, как он перелез через стену, и тем, как похитили Эрена. Они вообще могут преследовать разные цели. – Ладно, допустим, – повысила голос лейтенант Реган. – Я все равно считаю, что ты не прав, но главное сейчас другое. Наши люди в любом случае сильно пострадали. Мы как-никак говорим о территории Марии! Поэтому идея с повозкой – не ради желания Рутс пострелять, а ради эвакуации раненых, – она быстро посмотрела на меня. – Нам надо быть готовыми. У отрядов командора не было возможности никого спасать. А на обратном пути и у нас ее не будет. Это наш единственный шанс, пока титаны стянуты в одну кучу там. – Так точно! – хором ответили ей старшие разведчики, хотя до этого субординацию они не особо соблюдали. Я усердно прислушивалась к разговору, чтобы ничего не потонуло в моей глухоте, и все равно обращение ко мне лейтенанта Реган застало врасплох. Под ее взглядом я сглотнула. Было непросто определиться, радует или же тревожит то, что она не назвала меня основой плана. – Есть, – кивнула я ей. Мы погрузились в угнетающее молчание. Сколько раненых получится разместить на этом пустом пятачке повозки? Их действительно должно было быть очень много. Меня замутило от фантазий на тему их незавидной участи. Объединенные отряды не взяли с собой ни повозок, ни припасов, а между тем их ждал настолько смертоносный враг. Эрвин Смит снова непоколебимо шел напролом. И ведь нельзя было поступить по-другому. Возможно, раненых будет не так уж и много… – Извините, – этот тихий голос был еле различим за топотом копыт и шумом колес. Поначалу я подумала, что ослышалась. – То есть… Разрешите обратиться!  – Что у тебя приключилось, Отто? – спросил Вит, ехавший рядом с ним позади повозки. – Вы не ввели меня в курс дела, – громче заговорил Отто. – Что за новый разумный титан? В чем конкретно состоит наш план? Какой порядок действий при… при встрече с врагом? Взглянув на него, я поняла, что являюсь далеко не самым разболтанным звеном отряда. Отто вцепился в поводья мертвой хваткой, то и дело озирался в попытке контролировать периметр и одновременно пытался поддерживать зрительный контакт с офицерами. Отто больше не вызывал раздражения. Сложно было испытывать негативные чувства к человеку, который первый раз в жизни добровольно отправился во владения титанов. Пусть он, скорее всего, не понимал, на что подписался, и явно хотел что-то кому-то доказать, шансы умереть у нас теперь были примерно равны. – Внимание, отряд! Остановка! – резкий возглас лейтенанта Реган прервал Вита и Имре, которые наперебой объясняли Отто, что к чему, и заставил меня опрометчиво вскинуть ружье. Удержать его не удалось, и ствол ударился о борт повозки. Мне крупно повезло, что эта ошибка ни на что не влияла – титанов поблизости не наблюдалось. Но они однозначно здесь недавно побывали. На открывшемся рельефном пространстве, покрытом травой и кустарником, мы увидели около дюжины лежащих в отдалении друг от друга тел. Они неподвижно темнели в последних лучах заката. Но установить, кто из солдат жив, с такого расстояния мы не могли. Надо было спешиваться и проверять каждого, но тогда мы потеряем уйму времени. В горле пересохло. Наш план сыпался. И, кажется, не только я так считала. Лейтенант Реган нервно зарядила сигнальную ракетницу, выстрелила зеленым дымом и изо всех сил крикнула: – Есть кто живой?! Потревоженные ночные птицы взмыли в воздух с ближайшего куста, после чего тишина опять вступила в свои права. Мы замерли. Предстояло вынести решение и честно ответить на вопрос, зачем мы здесь. Если подбирать раненых, то дальше ехать было нельзя, пока мы не убедимся, что выживших нет. Если прорываться в эпицентр битвы, чтобы принять в ней участие, то… То это означало, что мы противоречили сами себе и обманывали не только живых, но и умирающих. Меня с головы до ног обдало ужасом. Он проник в легкие и закупорил дыхание. Умирающие, умершие… Вдруг среди них был Жан? Лежал где-то рядом и навсегда прощался с солнцем, пока мы бездействовали и ждали какого-то знака. Нет… Нет, он просто не мог так легко попасться и так мало пройти. Даже молодые разведчики были чрезвычайно сильны. Доказательством служило то, что на плащах большинства тел на поле я разглядела эмблемы с единорогами. Но что если Жан был жив и далеко отсюда сражался на исходе своих сил? Быть может, он в эту самую минуту искал поддержки и помощи, а мы застряли тут. Как мы могли знать наверняка? Как мы могли быть уверены хоть в чем-то? В глазах встали слезы, и сквозь их пелену я посмотрела на лейтенанта Реган. Она застыла, словно гончая, в ожидании малейшего шороха, который помог бы сделать выбор. Снова выбор… Ружье новейшей разработки оттягивало руки. Ужас смешался с безысходностью: все наше рвение могло оказаться напрасным. Я чувствовала, что Жана здесь нет, но было ли этого достаточно на самом деле? – Командир, – с предостережением позвал лейтенанта Гаспар. Она склонила голову. – Никто не отзывается, – пробормотал Вит и спрятал в ладони амулет на шнурке, который вытащил из-под ворота плаща. Лейтенант Реган вздохнула и глухо сказала: – Ждем еще минуту и едем дальше по маршруту. От этого приказа легче совсем не стало, хотя я ждала именно его. Или все же нет?.. – Подождите, – Отто звучал растерянно, – не лучше ли задержаться и посмотреть? – На это нет времени, – отрезал Гейл и повернулся к нему на козлах. – Мы не можем спасти всех. – Надо двигаться вперед аналогично командору Эрвину, – мрачно подтвердил Имре. – Но вы же говорили… Наша идея… – Отто подбирал слова, а я все крепче сжимала ружье, смаргивая слезы. Он тоже все понимал и мог озвучить то, что слышать не хотелось. – Мы же должны что-то сделать. Титаны могут нагрянуть в любую минуту… – Так вот в чем дело, – лейтенант Реган угрожающе обернулась и направила к Отто лошадь. – Если хочешь избежать встречи с титанами, так и скажи. Не обязательно прикидываться сердобольным мальчиком! Раз не готов вставать перед выбором, нечего было соваться. За стенами нет легких решений! Ее взрывам ярости не было оправдания, но их зачастую можно было понять. Ощущение безвыходности из-за собственных решений проще всего было спрятать за обидой или злостью. Которую лейтенант вымещала на новом раздражителе. Я вздохнула и прикрыла глаза. Вечернее безмолвие прошил отдаленный выстрел ракетницы. Одновременно с ним Гаспар громогласно воскликнул: – Двое семиметровых приближаются с юга! Мы дружно вскинули головы. Наверное, и сердца наши пропустили удар в унисон. Пара титанов чуть ли не бежала сюда, и только поле с погибшими на нем товарищами отделяло нас от них. Я вскочила. Волосы на затылке встали дыбом. Видеть таких резвых титанов, когда солнце почти село, было жутко. Но еще более жутко было осознавать себя как никогда слабой. Оказалось невозможно заранее подготовиться к этому моменту. – Вот дерьмо. Не обойдем? – сквозь зубы спросила лейтенант Реган и развернула лошадь. – Не получится. Они двигаются быстро и прямо по нашему маршруту. – Лучше бы они спать ложились. У нас тут нет ничего интересного, – цокнул языком Имре и полез под куртку за пультами. – Вит, откуда стреляли, заметил? – не переставая следить за титанами, осведомилась лейтенант. – Да. Вон дым. Совсем по земле стелется, не развеялся еще. Кое-кто живой таки есть. – Отлично. Ты, Гейл, Рутс и Келлерман отправитесь туда. Я, Гаспар и Имре разберемся с титанами. Я не успела толком ни испугаться, ни осмыслить их отрывистые реплики, как повозка сорвалась с места. Мы помчались на восток. Отвлечься на нашу группу титанам не позволили Имре и лейтенант Реган, взлетевшие в небо. Долго наблюдать за ними у меня не вышло. Становилось все труднее и больнее удерживать равновесие в несущейся по ухабам и кустам повозке. Я обрушилась на скамью и уложила ружье на колени. – Смотри не вылети на поворотах! – крикнул мне Гейл, огибая возникшее на дороге дерево. Я действительно не знала, за что держаться и как удобнее разместиться, и только стиснула зубы, глотая злые слезы. Снаряжение на мне громыхало подобно ведрам с гвоздями, да и по весу и несуразности оно ощущалось так же. Эта трясущаяся повозка и собственное израненное тело заставляли меня чувствовать себя беспомощной куда эффективнее, чем любые непредвиденные обстоятельства. – Да, болтанка знатная! – гаркнул Вит сбоку. – А тот солдат молодчина. Смекнул выстрелить, хоть и невысоко. Нора, готовься принимать его! Отто, будь на подхвате! Вит подстегнул свою лошадь и обогнал нас. Я попыталась собраться, отложила ружье и подцепила аптечную сумку. Меня начинало тошнить, и я чувствовала, как каркас тела буквально расшатывается из-за тряски. Поэтому, когда мы пробились на открытую местность и я увидела Вита, нашедшего раненого, то совершенно не ожидала, что из низины прямо за ними выпрыгнет еще один семиметровый титан. Он перемахнул через выпавшего из седла Вита, как будто не заметил его, и теперь сокращал то ничтожное расстояние, что осталось до повозки. Гейл судорожно попытался сменить курс, Отто в панике завопил, а я запоздало схватилась за ружье. – Стреляй! Сейчас! – приказал Гейл и придержал лошадь. Мы остановились на ничем не перекрытом возвышении. Титан был уже близко и тянул к нам руки. Я встала и неуклюже повернула рычаг предохранителя. Мне показалось, что он стал еще туже, а ружье – еще тяжелее. Усиленно перенося вес на левую половину тела, я постаралась поднять ружье как можно выше и зажала приклад под мышкой, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках. Однако сделала только хуже, потому что приклад впился в верхние ребра и стало до одури больно. Я сжалась и кратко застонала. Прицел сбился, так что пришлось стрелять наугад – больше медлить было нельзя. Отдача пнула в плечо и чуть не вырвала ружье из рук. Траектория выстрела оказалась до безобразия низкой. Более того, пуля пролетела в нескольких метрах от титана. Она угодила в траву и разметала во все стороны комья земли. Некоторые долетели даже до меня, только это все равно был конец. Парализованная, я стояла в обнимку с ружьем и смотрела, как титан закрывает собой все больше закатного неба над нами. Повозка тронулась и куда-то дернулась – Гейл хотел спасти положение, отвести нас в сторону. А ведь это он принял решение доверить мне право на атаку… Мы выехали из-под титана, который почему-то не бросился за нами. Вместо этого он свалился мордой в траву. Вокруг его туши поднялась пыль, а над затылком взвился пар. Титан больше не шевелился. Я поняла, что произошло, когда прямо передо мной приземлилась лейтенант Реган. Кровь титана с шипением испарялась с ее перекошенного от гнева лица. Должно быть, от рукоприкладства ее удержало только появление рядом с повозкой других членов нашего отряда. – Все чисто, – сообщил Гаспар, забирая первое слово у лейтенанта. – Других титанов в округе не обнаружено. Хорошая работа. Они спасли нас. Убили тех двоих титанов и в последнюю секунду успели справиться с третьим. Я потрясенно выдохнула, опустила ружье, и приклад стукнулся о дно повозки. Без опоры колени совсем подкашивались. – Хорошая работа?! – Реган гулко дышала и сверлила меня взглядом. – Ты считаешь это хорошей работой, Рутс? Кто клятвенно заверял, что умеет стрелять? Кто напросился в отряд, хотя гремит костями при каждом шаге? Кто восхвалял эти чертовы ружья? Она ткнула мыском сапога в приклад ружья, за которое я держалась. Я неудачно оступилась, но проигнорировала боль. Как бы лейтенант ни старалась, она не могла окатить меня презрением хлеще, чем я сама. – Я предупреждала, что у тебя не будет права на ошибку. Этот идиотский выстрел мог стать для всех нас последним! – Командир, – вмешался Гаспар, – да девчонка сегодня впервые в жизни взяла в руки это ружье. Даже мне оно показалось тяжелым. Пристреляется еще. Лейтенант Реган ничего не ответила и резким движением отвернулась, но я видела, как мечутся ее глаза, вероятно, не успевая за мыслями. Да, я не могла ее осуждать – я тоже не знала, как мне быть дальше. – С самого начала идея со стрелком в повозке была сомнительной, – вздохнул Имре. – Но зато мы получили подтверждение, что это действительно мощные разрывные патроны. Теперь было бы неплохо использовать их по назначению. Я опустила голову под его красноречивым взглядом. У меня не было выбора – необходимо было срочно что-то придумать, пока никто не погиб под шквалом моих увечных решений. Или их отсутствия. Несколько слезинок скатилось по щеке, и я стерла их трясущимися пальцами. – У нас вообще-то раненый на подходе, – угрюмо напомнил Гейл через плечо. Мы двинулись навстречу Виту и раненому. Лейтенант Реган с силой оттолкнулась от борта повозки и вернулась к своей лошади. Я осела на скамью, покосившись влево, и с трудом вытянула поврежденную правую ногу вперед. Казалось, из меня будто выкачали что-то жизненно важное и я стала ощущать каждое из сломанных ребер. Они ныли и пульсировали, обжигая правый бок и грудь изнутри. – Эй, Отто, – окликнул Имре. – Может, ты как представитель полиции справишься с собственным ружьем лучше? Эй, ты слышишь меня? Я перевела затравленный взгляд на Отто. Тот сжался, весь скукожился и как-то неестественно сгорбился на лошади, которая, похоже, шла рысью сама по себе. – Я… мне… – пролепетал он и на этот раз даже не попытался взять контроль над голосом. Что ж, он только что пережил нападение титанов, которых наверняка прежде не видел. – Мне не приходилось иметь дело с такими ружьями… И… я после выпуска стрелял всего раз пять… – Да уж, – протянул Имре. – Ситуация патовая. А первую помощь оказывать приходилось? – Н-нет. – Значит, с сегодняшнего дня и начнешь. Перелезай в повозку. Будешь помогать Норе. Давай, я возьму твою лошадь, – Имре взмахнул рукой, подгоняя Отто. – Надеюсь, хотя бы с приводом тебе приходилось иметь дело. А то мало ли что? Мы все-таки за стенами, ребята. Я сидела напротив перепуганного до смерти Отто и думала, что хуже напарников, чем мы, для миссии вне стен нашему отряду было просто не найти.

***

После столкновения с титанами мы подобрали еще двоих раненых и делали все возможное, чтобы никого не упустить. Но реальность была уродлива и жестока: выжить за стенами удавалось лишь единицам. И то – с критическими потерями и, по сути, чудом. Большую часть убитых составляли полицейские. С каждым обнаруженным трупом, который чаще всего был на две трети съеден, Отто бледнел все сильнее и все глубже уходил в себя. Рядом с его подавленностью мне почему-то становилось проще думать и действовать. Я обрабатывала раны, делала многочисленные перевязки, фиксировала переломы и накладывала жгуты. Периодически пережидала болезненные спазмы в теле. И, пользуясь беспристрастной системой оценок Легиона, отмечала, что погибших было не так много, а процент разведчиков среди них был невысок. И никого из 104-го. Это частично, но обнадеживало – позволяло поверить, что Жан непременно выжил. Ведь он – шестое место в нашем выпуске, один из лучших в маневрировании, народный лидер, человек, неоднократно спасавший мне жизнь и убивавший на моих глазах титанов. А еще он пообещал встретиться после вылазки и поговорить, и именно для того, чтобы не дать ему нарушить слово, я полезла на стену, а потом и за нее. Только здесь мало было иметь великую цель. Надо было еще суметь до нее дойти. Я время от времени высматривала в подзорную трубу новых раненых и утопала в размышлениях. Что было правильно? Как на самом деле стоило поступать? Были ли какие-то варианты выхода из моего плачевного положения? Ружье с полированными деревянными вставками и тонкой гравировкой по металлу смотрелось инородно и нелепо, лежа в повозке возле меня. К собственному стыду, я предпочла бы никогда больше из него не стрелять. Я расписывалась в очередном фиаско. Однако стрелять действительно пока не требовалось. Титанов было подозрительно мало – те трое, по-видимому, являлись исключением. Встречавшиеся нам по пути редкие особи безразлично шли в одном и том же направлении. Мы ориентировались по ним как по карте или звездам и в напряжении ехали дальше. Сумерки уплотнялись, и температура воздуха падала. Я накрыла своим плащом одного из раненых и теперь ежилась от холода. Зеленые поля и долины начали перемежаться каменными грядами. Мы миновали порожистый ручей, окруженный невысокими скалами, и снова вышли на пустынную равнину. Повозка без труда скользила по ней. В любом другом случае это разнообразие и дружелюбие природы нашего края вызвало бы восхищение, но затишье на территории титанов никогда не предвещало ничего хорошего. Эти громадные, безмозглые твари каким-то образом постоянно умудрялись вырастать как из-под земли. Один как раз выскочил из-за камня в нескольких десятков метров от повозки и пустился бегом на юг вперед нас. – Да что там такое творится? – проговорил Имре. – Ничего хорошего, – озвучила мое мнение лейтенант Реган. – Гаспар, Вит, смотрите в оба. Мы уже близко. – Похоже на то, – согласился Гаспар, выпрямившись в седле. Он всегда оценивал обстановку первее всех. – Чем страннее и непонятнее выглядит ситуация, тем опаснее ее причина. – Нора, – Вит позвал меня с таким спокойствием, какого нам всем не хватало, – глянь-ка в свою трубку, будь другом. – Ты что-то заметил? – с напором спросила у него лейтенант. Вит не ответил, и я просто молча выполнила просьбу. Сначала сквозь окуляр не было видно ничего, кроме холмистого рельефа, деревьев и камней, к тому же в сумерках видимость существенно ухудшилась. Однако повозка съехала с пригорка, и я увидела темное пятно, движущееся вдоль земли нам навстречу. Наши отряды! – Вижу их! – задохнулась я, складывая подзорную трубу и убирая ее в сумку на поясе. – Километрах в десяти. – В восьми, – поправил Гаспар и достал клинки. – Через десять минут будут здесь, – Имре зачесал назад волосы и последовал его примеру. – Если, конечно, мы будем стоять на месте. – А за ними-то титан, – прищурившись из-под рыжей взъерошенной челки, заключил Вит. – Здоровый. Метров пятнадцать. – Один? – хмуро уточнила лейтенант Реган. – Это кто-то из людей. – Вернее, из оборотней. – И не поспоришь, Вит. Всем приготовиться! Где оборотень, там и целая толпа титанов. В этой череде уверенных выкриков неожиданно было услышать Отто, о котором все успели позабыть: – А что мы намерены делать? Мчавшаяся к нам колонна уже хорошо просматривалась. Она успешно оторвалась от гигантской, нескладной тени, оказавшейся Бронированным титаном. Он действительно был один, а это означало чуть более благоприятный расклад, чем мы полагали. Но именно в тот момент, когда лейтенант Реган собралась ответить Отто, Бронированный рванулся вперед и что-то метнул в воздух. На землю между нами и отрядами, перелетев через всю их колонну, упал титан, будто был пушечным ядром. А сразу за ним – еще один и еще. Облако пыли, отсюда казавшееся нестрашным, на деле поглотило всех и полностью отрезало нам обзор. Мою кожу стянуло мурашками, а рот раскрылся в немом крике. Бронированный бросал титанов наперерез отрядам. Он загонял их в окружение и лишал возможности ориентироваться. – Какого черта?! – воскликнул Гаспар и дернул свою лошадь назад. – Он это серьезно? – Твою ж мать! – вторил ему Гейл, накручивая поводья на руку, чтобы скорее затормозить. Когда мы остановились, то поняли, что тихо больше не было. Мы сами дышали тяжело и шумно, наши лошади устало всхрапывали, но превыше всего были крики. Они доносились из расползающегося все шире облака пыли. Это было километрах в четырех, но их уловила даже я и подскочила со скамьи. – Он так извращенно пытается задержать их, – пробормотал Имре. – Наверное, они смогли отбить Эрена. Я вглядывалась в клубы пыли, всей душой желая увидеть, как сквозь них прорываются неудержимые отряды. Ну же, у вас почти получилось! Вы загнали Райнера и Бертольда в угол, им нечем крыть. Вы со всем справились! Однако за оседавшей пылью проступал лишь хаос в рядах солдат. Строй был разбит и со всех сторон облеплен титанами. Как будто этого было мало, Бронированный швырнул еще одного. Тот приземлился ближе к нам и пропахал по траве около сотни метров. Но проворно поднялся на ноги и, разгоняя пыль, избрал своей целью нас. – Вот урод! – прорычал Гаспар. – Пятиметровый прямо по курсу! – Ну? Что делаем? – Гейл на козлах наклонился и уперся локтями в пружинящие колени. – Надо таранить и ехать на подмогу! – решил Вит и вновь сжал свой амулет. – Командир? – позвал Имре. У меня в голове стоял гул. Почему-то подумалось, что лейтенант Реган тоже его слышала. По ее окаменевшему лицу я поняла, что пора было браться за ружье. – Слушайте мой приказ, – объявила она. – Гаспар и Вит, вы поедете вперед. Уберете эту помеху и вольетесь в отряды командора Эрвина. Я вас догоню через две минуты. – Есть! – два сержанта без раздумий пришпорили лошадей и помчались к пятиметровому. – Имре, – продолжила лейтенант, – раз ты взял на себя запасную лошадь, то ты отвечаешь за сопровождение. Прикрывай повозку, Гейла и наших рядовых. Вы возвращаетесь к стене. Мои глаза распахнулись, и я повернулась к Реган вместе с ружьем, почти не почувствовав его веса. Что это еще такое? Мы же достигли цели, и теперь лейтенант так просто разворачивала меня? Мы же договорились, поняли друг друга, сразу оценили риски, так в чем сейчас было дело? Я придумала этот план и должна была выполнить его до конца! Я продвинулась так далеко за стену! На нас наступало сумасшедшее количество титанов. В эту самую минуту они калечили и убивали людей, а меня трясло – но вовсе не от страха. – Есть, – кивнул Имре. – Нет, – одновременно с ним сказала я. Лицо лейтенанта исказилось в знакомой гримасе раздражения и злости. – Рутс, это приказ. Включи голову, прочисти уши и запомни наконец, что это такое! – она предсказуемо распалилась, но затем в ней что-то изменилось. Ее ярость словно отхлынула куда-то вглубь черных глаз. Поза перестала казаться замершей перед броском, а голос зазвучал хладнокровно: – Бронированный будет и дальше творить свое безумие. Такие, как он, приманивают других титанов, так что у него всегда под рукой будут снаряды. Повозка, да еще и с ранеными, не сможет быстро реагировать и уворачиваться. Мы не предусмотрели этого. А командор не зря приказывал ехать налегке. Посмотри на этот разгром и пойми, что здесь все твои преимущества будут бесполезны. Признать ее правоту оказалось проще, чем свое поражение. Я вдруг впервые увидела в ней командира и молча опустила взгляд. Дуло ружья по-прежнему бессмысленно смотрело в небо. – Ты – солдат, который выполняет такой же приказ, как и прочие. Не запори его, – лейтенант Реган отвернулась и приготовила лезвия. Она сосредоточила все внимание на титанах, подбиравшихся к нам с флангов. Они продолжали подтягиваться сюда со всей Марии. Вот черт, мы тратили драгоценное время! – Есть, – мой ответ догнал лейтенанта уже на пути к ее первому титану. В тот же момент Гейл ловко развернул повозку и пустил лошадь во весь дух. Обратно к стене. – Слава богу, – выдохнул Отто, сполз со скамьи на пол и спрятал лицо в ладонях. – Да пошло оно все! – выпалил Гейл. – Я кататься просто так не нанимался. Если бы не нужно было везти вас, то я… Он замолк и курс не поменял. Я продолжала стоять в полный рост. Мы вроде бы должны были удаляться от сражения, но оно распространилось дальше, чем я думала. На точке, где мы разъехались, собралось целых пять титанов, которых отвлекала лейтенант Реган. Это было очень близко. Она завалила одного и атаковала второго, но трое других просто так отказываться от своей добычи не собирались. Память сковало картиной из прошлого, на которой навсегда отпечатался неравный бой капитана Гарци. – Имре! – воскликнула я. Он скакал рядом с повозкой и выглядел очень встревоженно. – Надо помочь. – Нельзя, – сказал Имре, оглянувшись назад через плечо. – Это иррациональный порыв, а мы должны следовать приказу. Я не стала спорить. Вместо этого села, сняла ружье с предохранителя и попробовала прицелиться. Это оказалось еще труднее, чем в стандартной стойке. Чертыхнувшись вслух, я продвинулась ближе к вознице. – Гейл, сбавь скорость! – крикнула я почти ему в ухо. Он смачно выругался, но лошадь придержал. Я отстегнула УПМ и почувствовала, что движения стали намного легче. Взяв пример с Отто, я съехала со скамьи вниз и распласталась на свободном от раненых участке дна. Правой ногой я уперлась в скамью, а спиной – в высокий борт у козел. Теперь под прикладом была жесткая опора, на которую можно было переложить тяжесть ружья. На согнутое левое колено лег достаточно длинный ствол. Я тут же твердо зафиксировала на мушке непропорционально огромную голову титана, который подкрадывался к лейтенанту Реган сзади. Пока повозка еще не слишком оторвалась от них, угла и дальности полета пули должно было хватить. Я без колебаний надавила на спусковой крючок. Титанью голову разнесло на кровавые куски и раскидало по веткам ближайших деревьев. Отдача в этот раз оказалась не такой неистовой, и я быстро переместила колено вместе с дулом в сторону. Выстрел – и еще одна цель лишилась головы. В третьего титана я бы уже не попала, но его добила сама лейтенант. Мы уносились прочь, и через пару секунд она скрылась из вида. Три патрона из четырех были потрачены. Два из них были использованы по назначению. Из пересохшего горла вырывалось неровное дыхание. Ребра болели от неудобного положения. В лопатки вреза́лись доски борта. Колено через штаны обжигал раскалившийся ствол ружья. Крепко сжатые пальцы задеревенели. На вспотевшем лбу саднил шов. Я словно вернулась в тело откуда-то издалека и привыкала к нему заново. В ушах грохотала отзвучавшая очередь выстрелов. Я огляделась. Отто зажимал голову руками, полубезумно таращился на меня и шевелил губами – либо он делал это беззвучно, либо я просто ничего не слышала. Стоило об этом задуматься, как звуки окружающего мира ударили по левому уху. Кто-то кричал, что-то гремело, зато колеса нашей повозки больше не стучали. Я вспомнила о Гейле и Имре. – У меня получилось, – просипела я, неловко вставая, и повторила четче: – У меня это получилось. – Сложно было не заметить, – я еще не видела Имре таким ошарашенным, он даже на мешающие пряди волос у своего лица не обращал внимания. – Это, конечно, вряд ли их убило, но время мы однозначно выиграли. Ты молодец! – Да… Н-но почему мы остановились? – подал голос Отто. Его плащ съехал вбок, некогда опрятная прическа была безнадежно растрепана, а сам он – до предела шокирован. Однако он тоже поднялся. Никто из нас троих не ответил, похоже, думая об одном и том же. Взгляды Имре и Гейла почти синхронно обратились ко мне. Их бледные лица, заметно осунувшиеся за последние часы, были одинаково серьезны. – Ты сможешь повторить? – спросил Гейл. Я посмотрела на ружье у своих ног. Теперь оно не казалось нелепым. – Смогу.