Глава 3.
6 мая 2017 г., 21:47
Час первый. Реджина теряла сознание и приходила в себя, продолжая сражаться против галлюцинаций, физической боли и пронзающих тело спазмов. Каждый раз, когда она хрипло шептала имя сына, Эмма пересохшим горлом проглатывала слёзы. Каждый раз, когда Реджина, охваченная видениями матери, вскрикивала в страхе, она сжимала её ладонь в попытке утешить.
— Нет… — в какой-то момент простонала Реджина. Сейчас её голос показался совсем юным. — Пожалуйста, нет… Обещаю… Я буду хорошей, мама. Пожалуйста… — она дёрнула головой, и Эмма до крови закусила нижнюю губу.
Час третий. Каждый раз, когда глаза Реджины закрывались, а дыхание пропадало, Эмма щёлкала пальцами, вынуждая её сосредоточиться.
— Оставайся со мной, Реджина, — просила она. — Ты должна оставаться со мной, — а потом тараторила до потери голоса. Рассказывала забавные случаи из жизни налогового поручителя и истории криминальной юности. Эмма говорила всё, что приходило на ум, лишь бы удержать внимание Реджины и не дать ей уйти.
Час четвёртый. Эмма провела широкими круговыми движениями вдоль спины Реджины. Казалось, ещё немного, и тоже начнёт бредить. Она так долго сидела на кафельном полу, сгорбившись над Реджиной, что разболелась спина и онемела задница. Продолжая удерживать голову Реджины у себя на коленях, она время от времени протирала ей лицо влажной тканью. Повезло ещё, что ванна была относительно низкой, и она могла дотянуться до крана, не вставая.
Час шестой. Дыхание Реджины стало таким слабым и прерывистым, что Эмма боялась пошевелиться, опасаясь, что упустит момент, когда та перестанет дышать. Она опустила ладонь на её бок, чтобы чувствовать, как поднимаются и опускаются при дыхании рёбра.
— Давай, Реджина, — Эмма довольно бесцеремонно похлопала её по щеке, вынуждая открыть глаза и посмотреть на себя. — Ты должна бороться. Понимаешь? Тебя ждёт Генри. Ты должна выжить ради него. Я заставлю тебя рассказывать Генри о сексе. И давай смотреть правде в глаза, твоё чувство стиля по всем параметрам превосходит моё. Ты должна будешь помочь ему выбрать смокинг на первый выпускной. Скоро начнутся первые влюблённости, и я не знаю, как с ними справиться. Я вообще ничего не знаю, я была мамой пять минут, а ты с ним с самого рождения. Не вздумай умирать. Тебе нельзя. Хорошо? — Реджина рвано выдохнула и продолжила дышать.
И вот. Час седьмой. Сначала Эмма думала, что ей показалось, будто судороги пошли на убыль. Потом испугалась, восприняв это как плохой знак, сигнализирующий о том, что организм Реджины сдаётся. Пытаясь сдерживать слёзы, Эмма продолжала бормотать всякую бессмыслицу, и голос её становился всё истеричнее по мере того, как тело Реджины успокаивалось.
Но ещё через какое-то время, она поняла, что Реджине стало намного легче дышать. Каждый последующий вдох был немного глубже, спокойнее, ровнее. Эмма замолчала и прислушалась. Казалось, прошла вечность, прежде чем дыхание Реджины полностью восстановилось. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Эмма не могла сказать, как долго она сидела, прислушиваясь к её дыханию, и просила, просто молила, чтобы всё было хорошо. Её собственный взгляд затуманился от изнеможения, тело начала бить дрожь, когда Реджина наконец-то повернула голову и впервые за всё время, что они провели в ванной, смогла сфокусировать взгляд. Эмма прижала ладонь к щеке Реджины, отметив про себя, что температура практически нормальная.
— Хэй, — Эмма улыбнулась дрожащими губами.
— Хэй, — ответила Реджина. Первое произнесённое слово за последние пять часов. Голос её был хриплым, низким и таким красивым, что Эмма чуть не расплакалась.
— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она.
Реджина попыталась пожать плечами, поморщилась.
— Всё болит, — прошептала она. — Но… Мне кажется, самое худшее позади, — она выглядела несколько удивлённой, когда получилось провести пальцами по волосам, но усилие оказалось слишком велико, и её рука почти сразу безвольно упала.
— Ты будешь жить? — Эмма почти не смела надеяться.
Реджина ответила короткой улыбкой.
— Буду, — подтвердила она.
Эмма выдохнула с облегчением, не осознавая, что продолжает машинально смахивать с лица Реджины непослушные пряди волос.
— Хорошо, — сказала она дрогнувшим голосом. — Иначе, если бы ты умерла, мне бы пришлось тебя убить.
Реджина рассмеялась в ответ. И пусть её смех звучал еле слышно, всё-таки он был настоящий, тихим эхом отлетающий от кафельных стен. А ещё он — лучшее, что Эмма слышала за весь день.
— Думаешь, ты готова прилечь в каком-нибудь другом месте? — спросила Эмма и, дождавшись, пока Реджина кивнёт, добавила: — Хорошо. Давай тебя поднимем.
Она помогла Реджине сесть, немного выждала, позволяя ей собраться с силами, а потом подняла на ноги. Реджина навалилась на неё всем телом, позволяя отвести себя в спальню. К тому моменту, когда они добрались до кровати, у бывшей королевы было такое ощущение, будто она пробежала марафон. Она закрыла глаза, а Эмма накрыла её и подоткнула одеяло.
Эмма нахмурилась, заметив, что Реджина снова дрожит.
— Подожди, я принесу несколько одеял, — из бельевого шкафа в коридоре она ещё прихватила пару подушек. Когда Эмма вернулась в спальню, Реджина открыла глаза и изогнула бровь. Просто удивительно, как сардонически она умудрялась выглядеть, даже не поднимая головы с подушки.
— Считаешь нужным опустошить весь мой бельевой шкаф, дорогая?
Эмма улыбнулась.
— Это же я, а я по-другому не умею, — насмешливо сказала она, и видит Бог, улыбка Реджины в этот момент была самой ослепительной вещью, какую только можно было себе представить. — Некоторые для меня, — пояснила она.
Реджина слегка нахмурилась.
— Ты не обязана оставаться. Ты и так сегодня сделала больше, чем требовалось. Со мной всё будет хорошо. Если хочешь, можешь идти.
Эмма поджала губы и посмотрела Реджине в глаза.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила она.
Реджина смерила её долгим взглядом.
— … Нет, — в конце концов, призналась она, всё ещё слишком уставшая, чтобы соврать.
— Вот и хорошо, — Эмма расстелила два одеяла на кровати Реджины, подоткнула вокруг неё, а третье накинула себе на плечи. Затем бросила подушку в стену и уселась на пол, таким образом, чтобы оказаться лицом к Реджине.
Реджина недоверчиво уставилась на неё.
— Мисс Свон, — первой мыслью Эммы было возразить, что после всего пережитого она просто обязана называть её по имени. Но в этих двух словах было столько «Реджининого», что на неё вдруг нахлынуло облегчение, ведь Реджина жива. Слава Богу, она выжила. — Что, скажи на милость, ты делаешь?
— Одалживаю одеяло и подушку? — виновато поинтересовалась Эмма, словно это какое-то особенное постельное бельё, которым ей нельзя пользоваться.
— Я про пол, мисс Свон. Сколько часов… ты провела в моей ванной?
— Восемь, — ответила Эмма. — Наверное.
— Восемь часов. Ты по меньшей мере заслужила кровать. На первом этаже есть прекрасная гостевая.
Эмма закусила губу, не зная, как Реджина воспримет следующие её слова. Та не сводила с неё вопросительного, немного уставшего взгляда, и Эмма сглотнула.
— Я боюсь уходить, — шёпотом призналась она после долгой паузы. — Даже в спальню на первом этаже. Я не могу… Я… Мне нужно видеть, что ты дышишь, — добавила и сама удивилась своей откровенности.
Отчасти Эмма ожидала услышать в ответ грубость и почувствовала, как лицо вспыхнуло от смущения, когда перехватила долгий, нечитаемый взгляд, в котором опять же было столько «Реджининого», что у неё никак не получалось насытиться.
— Значит, оставайся здесь, — сказала наконец Реджина.
— Именно это я и делаю, — отозвалась немного озадаченная Эмма. Не спеша поправила наброшенное на плечи одеяло, прислонилась спиной к лежавшей у стены подушке. Из груди Реджины вырвался вздох. Эмма подумала, что она бы обязательно закатила глаза, если бы не считала, что действие отзовётся новой болью.
— Нет, дорогая. Я говорила про кровать. Здесь достаточно места для двоих.
— Я… Серьёзно?
Реджина кивнула и закрыла глаза.
— Надеюсь, ты не пинаешься и не утягиваешь на себя одеяло.
Эмма встала, немного потопталась в нерешительности, а потом, приблизившись, легла на свободную половину кровати.
— Ты можешь накрыться одеялом, мисс Свон.
Эмма всерьёз задумалась о том, что перед ней какая-то модифицированная версия Реджины. Вспыльчивая, оборонительная, враждебная Реджина, с которой она была знакома, ни за что на свете не позволила бы провести ночь в своей постели. Не то чтобы она жаловалась. Всё-таки, лёжа рядом с Реджиной, достаточно близко, чтобы слышать, что та дышит, Эмма впервые за сегодняшний день смогла по-настоящему расслабиться.
— Спасибо, что не умерла, — прошептала она и вскоре забылась тревожным сном, убаюканная размеренным дыханием Реджины.
