Глава 4.
16 мая 2017 г., 21:42
Эмма проснулась спустя несколько часов от настойчивого жужжания своего сотового.
«Твою мать», — пронеслось у неё в голове. — «Твою мать».
Куда же могла его засунуть? На прикроватной тумбочке — пусто, хотя она хорошо помнила, как вынимала телефон из кармана…
Эмма виновато посмотрела на Реджину, но та продолжала безмятежно спать. В конце концов, сотовый нашёлся — под кроватью, хотя она понятия не имела, как он мог там оказаться. На дисплее высвечивалось имя «Мэри-Маргарет».
Эмма поспешила ответить.
— Привет? — прошептала она, выйдя на цыпочках из спальни Реджины в коридор.
— Эмма? — голос Мэри-Маргарет звучал взволнованно. — Где тебя носит? Я думала, мы собирались поужинать вместе. Я писала тебе сообщения, но ты не отвечала.
Эмма моргнула. Ужин? Она посмотрела на наручные часы. Восемь вечера. Божечки. В голове не укладывалось, что она обнаружила Реджину этим утром. По ощущениям — прошла вечность.
— Прости, — сказала она. — Кажется, я потеряла счёт времени.
— Где ты? — снова спросила Мэри-Маргарет.
Эмма закусила губу.
— Мм… У Реджины? — на том конце линии возникла тишина, из чего Эмма заключила, что явно не это ожидала услышать Мэри-Маргарет. Чувствуя, что надо бы объясниться, она продолжила: — Она, хм, плохо перенесла снятие заклятия с портала.
Последствия произошедшего были сильно преуменьшены, и Эмма с трудом сдержала рвущийся из горла истерический смешок. Она не была готова вдаваться в подробности.
Мэри-Маргарет продолжала молчать.
— В общем, — сказала Эмма, — я была с ней. Помогала.
На другом конце провода ещё мгновение стояла тишина, а потом раздался долгий вздох.
— О, Эмма. Знаю, что ты хочешь, как лучше, но на самом деле это не твоя забота. Иди домой. Генри весь день спрашивает о тебе, и я знаю, что Дэвид очень хочет тебя видеть… У нас совсем не было времени на семью. Ты должна быть с нами.
Эмма слегка ощетинилась на её собственнический тон. Не то чтобы она не хотела проводить время со своей семьёй… просто ситуация всё ещё подавляла. И она абсолютно точно не хотела становиться послушной дочерью из-за одного лишь чувства вины.
— Я пока не могу оставить Реджину, — сказала она. — Прости, что пропустила ужин. Я компенсирую вам это, обещаю. А сейчас мне пора, ладно? Поговорим потом, — и отсоединилась, не позволив Мэри-Маргарет возразить.
Она взглянула на дисплей и заметила кучу сообщений от Мэри-Маргарет, Дэвида и Руби. Упс. Вздохнув, Эмма убрала телефон в карман, а затем попыталась расчесать непослушные волосы пальцами. Со всем остальным она разберётся позже.
По правде говоря, Эмма должна была предвидеть, что её давно потерянная мама так просто этого не оставит.
Не прошло и десяти минут с телефонного разговора, как в дверь особняка позвонили.
Несколько раз.
— Срань господня, — беззвучно выругавшись, Эмма вылезла из кровати. Не факт, что у неё получилось бы заснуть, но она всё равно устроилась рядышком с Реджиной и попыталась расслабиться. Эмма всё ещё чувствовала себя опустошённой.
В дверь снова позвонили. Реджина слегка пошевелилась, но, кажется, не проснулась. Осторожно закрыв за собой дверь спальни, Эмма поспешила вниз, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы неожиданный гость, не дай Бог, ещё раз не нажал чёртову кнопку звонка.
Она распахнула дверь и почувствовала, что её щёки вспыхнули, а в груди разлилась нехорошая тяжесть. На крыльце стояли Мэри-Маргарет и Генри.
— Какого чёрта, ребята? — Эмма подпёрла плечом дверной косяк. — Одного звонка недостаточно?
— Я не хотела, чтобы ты нас игнорировала, — чопорно заявила Мэри-Маргарет. Когда Эмма ответила ей недовольным взглядом, она шагнула ближе и взяла её руку в свою. — Эмма. Милая. Мы беспокоились. Ты не пришла на ужин, а когда мне наконец-то удалось дозвониться до тебя, я узнала, что ты здесь… Ты должна понимать, какая это серьёзная причина для беспокойства.
Эмма сжала зубы и постаралась сохранить терпение.
— Ладно, — сдалась она. — Ты права. Понимаю. Я должна была позвонить раньше, — с тревогой оглянулась на лестницу и, открыв дверь шире, жестом предложила им войти. Ей не хотелось, чтобы Реджина проснулась и никого не обнаружила рядом. — Давай присядем, ладно? И поговорим… обо всём, о чём пожелаешь, — Эмма с сомнением покосилась на Генри. Она не была уверена, что хочет посвящать сына во все подробности. — Слушай, пацан. Может, побудешь гостеприимным хозяином и принесёшь нам воды? Или… Готова поспорить, Мэри-Маргарет не откажется от какао, если оно есть.
— Есть, — ответил Генри. — Но мне нельзя готовить.
— Вчера ты приготовил просто отличное какао, — заверила Эмма. — Уверена, у тебя всё получится. Пожалуйста?
Генри с подозрением посмотрел на неё, как будто понимал, что по какой-то причине от него пытаются избавиться. Но когда Эмма приподняла брови, вздохнул и развернулся в сторону кухни.
— Ладно. Но пока я не вернусь, не рассказывай ничего интересного!
После того, как сын ушёл, Эмма отвела Мэри-Маргарет в гостиную. Женщина огляделась, вероятно, всё ещё не до конца веря, что находится в доме Реджины.
— Не хочешь рассказать мне, что ты здесь делаешь? — спросила наконец она.
— Я тебе говорила, — выдохнула Эмма, стараясь говорить спокойно. — Реджина… заболела… после всей этой фигни с порталом. Утром я пришла поговорить о Генри и нашла её… хм. Неважно. Я осталась помочь.
— На весь день?
«Ты даже не представляешь», — подумала Эмма.
— На столько, на сколько потребуется, — просто ответила она.
Мэри-Маргарет внимательно посмотрела на неё, явно чувствуя, что Эмма не рассказывает ей всей истории.
— Это очень мило с твоей стороны. Но, золотце, Реджина действительно не твоя забота. Ты не обязана о ней заботиться.
— А кто обязан? — парировала Эмма. — Слушай, я знаю про ваши… разногласия. Но нравится тебе или нет, она — мама Генри.
— Ты — мама Генри, — твёрдо сказала Мэри-Маргарет.
— Мы обе его матери. С моей стороны было бы неправильно считать иначе. И поскольку Генри — моя забота… что ж, Реджина в какой-то степени тоже становится моей заботой. Особенно теперь, когда у неё больше никого нет. Кроме того, — продолжила она, пытаясь придать голосу немного лёгкости, — я — спасительница, верно? Разве спасение людей не входит в мои обязанности?
Мэри-Маргарет изумлённо изогнула брови.
— По-моему, в твои обязанности входит спасать людей от неё.
Эмма улыбнулась.
— Ну, в таком случае я беру на себя ответственность расширить список своих обязанностей. Ладно тебе, — протянула Эмма. — Мы спасли её от Рэйва…
— И попали в Зачарованный Лес!
— … и от разъярённой толпы, собиравшейся линчевать её после падения проклятия. В чём разница?
Всё ещё взволнованная, Мэри-Маргарет покачала головой.
— Не знаю, Эмма. Откуда ты знаешь, что это не очередная уловка, чтобы усыпить твою бдительность и сблизиться с Генри?
Эмма вспомнила, как Реджина лежала на холодном полу и дрожала, как грустно улыбалась. Я умираю, мисс Свон.
— Поверь мне, — мрачно сказала Эмма. — Это не уловка, — Мэри-Маргарет всё ещё смотрела недоверчиво, и она всплеснула руками. — Реджина поглотила смертельное заклятие, Мэри-Маргарет! Ради нас. И ты… Боже. Что оно с ней сделало… — осёкшись, потёрла лоб ладонью.
— Что оно с ней сделало?
Этот вопрос, полный ужаса и отчаяния, задала не Мэри-Маргарет, а, кажется, Генри. Эмма вскинула голову и поражённо уставилась на сына. Он стоял в дверном проёме с обещанной кружкой какао в руках.
«Дерьмо», — подумала Эмма, размышляя, как много Генри слышал.
— Моя мама в порядке? — спросил Генри, широко распахнув глаза.
Эмма открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Боже. Не так она собиралась объяснять происходящее Генри.
— Пацан… — беспомощно протянула она.
Глаза Генри наполнились слезами. Фарфоровая кружка упала на пол, разлетаясь осколками в разные стороны. Какао растеклось по светлому паркету. Мальчишка развернулся, бегом бросился через весь холл и, скрывшись в кабинете Реджины, громко хлопнул дверью.
Эмма повернулась и пристально посмотрела на притихшую Мэри-Маргарет.
— Ты, — она указала на пол, — разберись с беспорядком. Уверена, где-то здесь должны быть полотенца и мусорное ведро. А я разберусь с остальным, — поднявшись с дивана, Эмма стиснула зубы и последовала за Генри.
Она осторожно постучала в дверь, прежде чем войти в кабинет. Генри сидел на одном из диванов с красными от слёз глазами.
— Мне нельзя здесь находиться без маминого разрешения.
Эмма моргнула. Она ожидала совсем не этих слов. Возможно, Генри выбрал кабинет не просто так, и это своего рода дерзкая провокация в надежде расшевелить Реджину, чтобы она пришла и накричала на него.
— Я думаю, один раз не страшно, — заверила Эмма. Затем пересекла кабинет и села рядом с сыном на диван. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
«Чёрт возьми», — мысленно выругалась Эмма. Она понятия не имела, с чего начать этот разговор.
В конце концов, Генри заговорил первым.
— Моя мама умерла? — спросил он, с трудом сдерживая слёзы. — Это ты от меня скрываешь?
— Что? Нет. Генри. Нет. Конечно, она не умерла.
— Но она умрёт? — Генри избегал смотреть ей в глаза. Он выглядел таким маленьким, таким беззащитным…
— Ох, пацан, — у Эммы сердце разрывалось на части при виде его лица. — Нет. Она не умрёт.
— Ты врёшь, — Генри с трудом сглотнул и с вызовом посмотрел на неё. — Ты просто говоришь то, что говорят все взрослые в таких ситуациях.
— Не вру.
Генри смерил мать недоверчивым взглядом. Она вздохнула.
— Откровенно?
Генри испуганно кивнул.
— Ладно. Твоей маме было очень плохо. Это правда. Она находилась на пороге смерти, но выстояла. Я не буду тебя обманывать… она всё ещё очень больна. Ей потребуется время, чтобы прийти в себя. Я останусь здесь, чтобы проследить, как она справляется, но смею тебя заверить, смерть ей больше не угрожает.
Генри всхлипнул, и Эмма потянулась к его руке.
— Знаешь, что помогло ей выстоять? — мальчишка покачал головой, не сводя глаз с кофейного столика. Эмма пальцем приподняла лицо Генри за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Ты, — сказала она. — Она боролась, потому что не хотела оставлять тебя.
Глаза Генри наполнились слезами.
— Она даже не знает, что я люблю её. Она могла умереть, а я бы так никогда и не сказал, что всегда любил её.
— Она знает, пацан, — сказала Эмма. Генри вздохнул. — Уверяю тебя, она знает.
— Я могу её увидеть? — тихо поинтересовался он. Эмма представила, как бледная Реджина, совсем не похожая на себя, лежит в кровати, и почувствовала нарастающее беспокойство. Как бы Генри ещё сильнее не занервничал. Но, взглянув на его дрожащие губы, поняла, что не может сказать «нет». Что бы она не говорила, Генри не поверит, что Реджина жива, пока не увидит её собственными глазами.
— Да, можешь. Но только веди себя тихо, хорошо? Думаю, она ещё не проснулась.
Генри молча кивнул. Он послушно взял её за руку, и они вместе поднялись на второй этаж. Возле двери, ведущей в спальню Реджины, Эмма снова поймала себя на мысли, какой её сын всё-таки маленький. Учитывая все те безумства, через которые им пришлось пройти, очень легко забывалось, что Генри всего лишь ребёнок.
Эмма не знала, то ли они вели себя слишком громко, то ли Реджина обладала чем-то вроде шестого чувства, когда дело касалось сына, но как только они вошли в спальню, её глаза распахнулись.
— Генри, — выдохнула Реджина. Она приподнялась на локте, и сердце Эммы сжалось от того, сколько усилий потребовало это простое движение.
— Мам! — Генри бросился к ней. Реджина слегка поморщилась, когда он сжал её в объятиях, но отрицательно покачала головой, заметив, что Эмма собирается вмешаться. Она крепко обняла его одной рукой. — Я думал, ты умерла, — пробубнил он ей в шею.
Реджина успокаивающе поглаживала Генри по спине.
— Я в порядке, милый, — прошептала она, прижимая его крепче. — Я в порядке.
Наблюдая за взаимодействием матери и сына, Эмма не могла отделаться от ощущения, будто вторгается в что-то очень личное. Она улыбнулась Реджине, прошептала одними губами: «Я через минутку вернусь». И, выйдя из спальни, отправилась вниз, чтобы закончить разговор с Мэри-Маргарет.
