Я подарю тебе весну

      — Куда это ты так наряжаешься? Барский с интересом наблюдал за прихорашивающейся племянницей. Та уже с полчаса крутилась перед зеркалом, меняя наряды и доводя до совершенства и так безукоризненный макияж. В данный момент она с сомнением в глазах прикладывала к себе разноцветные платочки и хмурила брови в муках выбора.       — На свидание, конечно, — Кристина обернулась, расцветая кокетливой улыбкой, — Лёня пригласил меня в кафе. Я обязана быть неотразимой.       — Ты всегда неотразима, — Влад прикрылся газетой, пряча проступившее на лице удовлетворение. Значит, это произойдёт сегодня. Он уже неоднократно намекал Лео на необходимость расставить все точки над «i» в отношениях с Кристиной. Тот вроде и не возражал, но медлил, объясняя нерешительность желанием расставить эти точки максимально мягко, не травмируя самолюбие и чувства девушки. И с позиции заботливого родственника, Барский был с этим согласен, но нетерпение влюблённого требовало скорейшего решения вопроса — так, чтобы отпали последние сомнения, и Лео перешёл в его единоличное владение. Возможно, настойчивость наконец возымела действие, и Лео решился поговорить с Кристиной откровенно. Во всяком случае, Барский надеялся именно на это.       — На твоём месте я бы не рассчитывал особо на серьёзность этих отношений. Артисты — люди ветреные, а стиль их жизни предполагает множество соблазнов. Тот же Лёня наверняка окружён поклонницами и не упускает случая развлечься. Владу не хотелось врать, но как иначе подготовить девочку к грядущему удару — каким бы деликатным ни был Лео, её гордость всё равно будет уязвлена. Пусть запасётся хоть маленьким утешением.       — Хочешь сказать, я не выдержу конкуренции? — Кристина упёрла руки в бока, гневно раздувая ноздри. Барский философски пожал плечами.       — Почему? Выдержишь. Но нужна ли тебе эта борьба? Помяни моё слово: не сегодня-завтра твой Лёнечка найдёт новую красотку и в вежливой форме даст тебе отставку. Кристина задумчиво склонила голову к плечу.       — Странно, мне казалось, он твой друг.       — Друг, — раздражённо подтвердил Барский, чувствуя, что несёт его не туда, но затормозить не удавалось. — А ты — племянница. Как думаешь, кто мне дороже? Девушка прищурилась.       — Значит, считаешь, у меня нет шансов?       Вместо ответа Влад опять уткнулся в газету. В конце концов в его планы не входила ссора, а Лео сам заварил эту кашу, пусть и расхлёбывает. Кристина придирчиво изучила отражение в зеркале.       — В отставку, говоришь… Посмотрим. Барский вскинул взгляд. Эти нотки в голосе племянницы…       — Эй, детка, надеюсь, ты не натворишь глупостей? Та ослепительно улыбнулась.       — Что ты, дядя, я же умница, не так ли? Она мягко коснулась губами его щеки.       — Всё, побежала. Передать привет Лёне?       — Не стоит, — буркнул Барский, чувствуя неожиданный прилив ревности — чертовка выглядела обворожительно и явно собиралась штурмом взять сердце своего избранника. И как знать, так ли неприступно это сердце?       Вот же, ёшкин кот, дилемма — стараться уберечь родного человека от душевной боли и в то же время всеми силами способствовать, чтобы эта боль была причинена. Оставалось надеяться, что чувства девичьи будут задеты несерьёзно, и Лео разрешит дилемму со свойственной ему тактичностью. А сам Влад сумеет сохранить в секрете от Кристины свою истинную роль в истории.       И вот сейчас он ожидал возвращения племянницы с тревогой и нетерпением, желая убедиться, что решающее объяснение состоялось. Барский был почти уверен, что та вернётся подавленной или сердитой, и даже приготовил утешительную речь. Но утешение не пригодилось.       Дверь в прихожей хлопнула. Раздался дробный перестук шпилек по паркету и… Кристина впорхнула в комнату, весёлая, как птичка, мурлыкая какой-то легкомысленный мотивчик. Ни малейших признаков расстройства. Барский нахмурился. Неужели Лео малодушно промолчал? Тогда зачем они встречались?       — Как прошло свидание? — он недоверчиво изучал возникшую перед ним довольную мордашку, пытаясь отыскать следы притворства. Может, девочка просто хочет скрыть от него переживания. Кристина улыбнулась ещё шире.       — Замечательно. Очень романтично. Мы даже немного потанцевали. Она вздохнула мечтательно.       — Лёня такой классный… Барский ушам своим не верил.       — Романтично?! Классный?! Племянница посмотрела на него с недоумением.       — Ну да. И знаешь, дядя, — брови сердито сдвинулись, — ты ошибаешься. У нас с ним всё серьёзно. Если бы ты видел, как Лёня смотрит на меня, как ухаживает, как стремится выполнить любую мою прихоть, то перестал бы сомневаться. Я чувствую — он влюблён в меня, — Кристина горделиво вскинула голову. — Мы, женщины, угадываем это безошибочно. А тебе должно быть стыдно за попытку опорочить друга только потому, что тот не устраивает тебя в качестве моего бойфренда, — Она насмешливо прищурилась. — Что это — пресловутая «отцовская ревность»? Вот уж не ожидала от тебя.       Отцовская ревность?! Влада внезапно переклинило. Он не собирался ни делать, ни говорить ничего подобного. Но абсурдность ситуации, потрясение, а главное — возмутительная уверенность Кристины, что Лео чуть ли не влюблён в неё, полыхнули таким сокрушительным напалмом, что здравый смысл осыпался кучкой пепла, погребая под собой и присущую обычно осторожность. Хотелось только одного — сию минуту камня на камне не оставить от этого самодовольства и эфемерного благополучия. И разгорячённый мозг подсказал оружие.       — Послушай, девочка, я не хотел тебя расстраивать, да и ханжой казаться не хотелось. Но вижу, пора внести ясность по поводу некоторых аспектов, касающихся твоего драгоценного Лёнечки. Он сделал паузу, глядя с многозначительной суровостью. Губы Кристины сжались в напряжённую линию. «Заранее готова не поверить всему сказанному, — мысленно усмехнулся Барский. — Ничего, милая, у меня есть способ убедить тебя.»       — Ты думаешь, он весь из себя такой слуга искусства — артист балета, хореограф. Всё так. Но есть у нашего Лео ещё одно неофициальное занятие, неблаговидное настолько, что он скрывает его ото всех, а уж от девушек тем более. Впрочем, смотри сама, — он протянул телефон. — Я хочу, чтобы ты знала, кто вскружил твою бедную головку. Кристина заворожённо уставилась в экран, а Влад следил за её лицом, ожидая, когда первое недоумение сменится брезгливостью и возмущением. Оно и правда сменилось — широко распахнутыми глазами и восторженным «вау».       — Потрясающе! Фантастика. Он просто бог!       — Дура, — рявкнул Барский, вырывая трубку, — ты видишь только красивое тело и совершенно не представляешь, какой грязный и распутный образ жизни ведут эти стриптизёры. Алкоголь, наркотики, беспорядочные половые связи… Среди них, кстати, полно гомосексуалов. Может, не случайно Лёнька до сих пор не затащил тебя в постель и даже не поцеловал? Ты, как идиотка, вешаешься ему на шею, а он ничего не предпринимает. О-о-очень подозрительно. Скорее всего, женщины его не привлекают. Или ты конкретно. Щёки Кристины вспыхнули багрянцем. Она резко встала.       — Хватит, дядя. Не знаю, за что ты так возненавидел Лёню, но это отвратительно. Я не намерена выслушивать очередную грязь. Оставь нас в покое. Не лезь в мою личную жизнь! С каждой фразой тон голоса повышался. И последнюю реплику она уже почти выкрикнула на пороге своей комнаты, к которой метнулась словно фурия. Дверь с треском захлопнулась, но через секунду отворилась.       — И к твоему сведению, мы целовались, — донеслось с невыразимым презрением. Теперь дверь захлопнулась окончательно.       Конечно, ему не понадобилось много времени, чтобы раскаяться в необдуманном порыве. Реакция Кристины была более чем предсказуема — влюблённые девушки склонны к идеализации, и любая попытка очернить избранника влечёт лишь усиление упрямства. А запреты только разжигают жажду их нарушить. Как же он вдруг забыл об этом? Родственные чувства или чувства совсем иного рода, что ли, с толку сбили? Впрочем, сути это не меняло. Совершённая ошибка — полбеды. Хуже, что понять происходившее не удавалось.       Барский говорил правду, он не был фаталистом. Но с того вечера, когда случайно проезжая мимо, по некоему наитию, тормознул у клуба, в стенах которого когда-то подвизался Лео, Влад стал не столь категоричен в отрицании высших сил, влияющих на человеческие жизни.       Иначе как судьбой ту встречу не назовёшь. Ведь он мог не остановиться, или приехать получасом раньше или позже. И всё — пути разминулись, и, может, не сошлись бы никогда. Но звёзды или случай всё-таки свели их, подарив ещё один шанс. И Влад его не упустил.       Он не торопил событий. Ему пока достаточно было того, что он видел в глазах Лео, того, что он так тщетно искал в них прежде. Эти глаза были красноречивее эмоций, а поцелуи говорили больше, чем слова. Нет, они ещё не стали близки. Хотя Барский без труда угадывал и внутренний огонь, и отклик тела Лео, что-то удерживало того от откровенного признания, что-то вызывало неуверенность, заставляло сохранять дистанцию.       И Барский подозревал, что дело тут в Кристине, точнее, в двусмысленности отношений с ней.       Сегодняшняя ситуация выбила из колеи. Впервые он признал присутствие некоего диссонанса между Лео, чьи мотивы и поступки были как-бы очевидны и понятны, и тем Лео, что вырисовывался из рассказов племянницы. Погрешность вроде незначительная, не резавшая глаз, но нарастающая раз от раза и вот вдруг превратившаяся в ощутимое противоречие. Ухаживания, «он влюблён в меня» и — о, да! — «мы целовались»… Кто и где внёс эту погрешность, иными словами солгал? Лео? Кристина?       До этого момента Барский успешно игнорировал невнятные звоночки, приписывая их нестандартности проблемы и не до конца улёгшемуся беспокойству. Он верил интуиции и верил Лео — тот так же, как и он, хоть и не столь открыто стремился возродить былые отношения. Его чувства, возможно, ещё не до конца раскрывшиеся, зажатые сомнениями, были, тем не менее, для Барского как на ладони, и он с трудом обуздывал собственные, высчитывая, сколько осталось до окончательного падения бастионов. Это не было самонадеянностью — он чувствовал Лео, как себя. Так казалось…       Так, может, лишь казалось? И на самом деле это согласие встречаться, и якобы ответное желание — всего лишь дымовая завеса, хитрая уловка, чтобы, усыпив бдительность, продолжать крутить роман с Кристиной? Нет, чушь какая-то! И всё-таки… Почему племянница так уверена, что ей отвечают взаимностью? И неужели они правда целовались? Когда — до того вечера или позже? Может, даже сегодня?!       Во рту внезапно стало кисло. Едва утихший гнев снова накатил волной, сметая только восстановленное самообладание. Невозможно успокоиться, пока он не получит хотя бы мало-мальски вразумительного объяснения этих нестыковок и подозрительных моментов. Рука, уже с минуту машинально нащупывавшая мобильный, вынырнула из кармана. На заднем плане пискнул здравый смысл с призывом отложить дознание, но нетерпение и ревность быстро загнали его в дальний угол. Барский жаждал правды немедленно. Лео ответил сразу, словно ждал звонка.       — Слыхал, ты прекрасно провёл сегодняшний вечер, — голос Влада источал благожелательность. В трубке послышалось осторожное покашливание.       — Ну… в целом да. И тишина. Продолжения не последовало.       — Сказано, как я понимаю, ничего не было, не так ли? А что тогда было? Чёрт, он не собирался упрекать, но прозвучало раздражённо. Лео замялся.       — Я действительно планировал поговорить с Кристиной, но… Она была так радостна, так воодушевлена… У меня язык не повернулся. Да и потом, Влад, я подумал… — он явно колебался, — стоит ли так радикально решать проблему? Со временем Кристина сама убедится, что никем, кроме как друзьями, мы стать не можем, и успокоится. И я, поверь, сумею быть ей просто другом, она поймёт…       — А целовал ты её тоже исключительно по-дружески? — не церемонясь перебил Барский, не сумев сдержать просочившегося яда.       — Цело… — Лео осёкся. Ну же, отрицай, возмутись. Рассмейся, наконец! Только не молчи. А вырвавшиеся на волю демоны уже несли его дальше.       — Ты же целовал её, да? Может, ещё что делал? Решил сыграть на оба фронта?       — Влад! — резкий окрик отрезвил, как пощёчина. — Я сделаю вид, что не слышал этого. И нет, я не целовал Кристину и, конечно, не позволял себе ничего большего. Откуда вдруг такие мысли? Боже, стыд какой! Он, железобетонный Барский, скатился в истерику. Но никогда — никогда! — ему не доводилось чувствовать себя столь уязвимым.       — Прости, — Влад порадовался, что собеседник не видит пылающих щёк, — сам не знаю, не бывал прежде в таких переделках. Отбивать любовника у собственной племянницы…       — Отбивать… — казалось, Лео был озадачен. — А ты уверен, кого именно собираешься отбить? Барский напрягся.       — Что ты имеешь в виду? Голова гудела от путающихся мыслей. Молчание и недомолвки раздражали. Он не способен был сейчас разгадывать загадки.       — Короче, — Владу вдруг почудилось, что необходимо срочно реанимировать пошатнувшуюся репутацию, — я прошу, нет, теперь требую — не встречайся больше с Кристиной ни под каким предлогом, как бы она ни плакала и ни умоляла. Пора закончить всё бесповоротно. Обещай мне.       — Это единственное, что тебя волнует? — Барский не обратил внимания на странную интонацию.       — Да, как ничто другое.       — Так волнует, что ты готов изображать влюблённость, лишь бы изолировать Кристину от меня? Влад даже не понял сразу смысл вопроса, а уразумев, утратил связность речи.       — Ты как… Что ты. Ты что, с ума сошёл?! Как такое можно было вообразить? Лео усмехнулся.       — Почему нет? Ты же приписывал мне попытку мести, вот и я вправе подозревать у тебя нечистые мотивы.       — Бред полнейший. Я люблю тебя… — Признание вырвалось спонтанно, безотчётно. Он сам был ошарашен — не так мечталось произнести эти слова, не по телефону. Не в качестве оправдания. Но чёрт с ним — сказано, так сказано. Вот только… Спиной он вдруг почувствовал неясное движение и резко обернулся. Под аркой кухни замерла Кристина. Сколько времени она уже стояла там, и как многое услышала? Последнюю фразу точно. Надо было спасать положение.       — Э… Галочка, извини, я перезвоню, — Барский торопливо нажал отбой.       Губы Кристины кривила ехидная улыбка. Но ни вопросов, ни комментариев не последовало. Подчёркнуто не глядя на застывшего родственника, она продефилировала к холодильнику, налила соку и также безмолвно удалилась, даже не пожелав спокойной ночи. «Обиделась, — констатировал Барский, провожая её взглядом. — Ничего, это не проблема. Только бы она ничего не разболтала Лёне».       Спохватившись, он повторил набор последнего номера, но тот уже стал недоступен. «И тут косяк, — Барский с досадой вспомнил свою неумелую попытку конспирации. — Да что за день такой сегодня?»       Ладно, завтра, всё завтра. Он поговорит с Кристиной и успокоит Лео. В конце концов, главные слова он произнёс, и, может, тот, кому они предназначались, их всё-таки услышал… Но почему-то верилось с трудом.       Объяснение с племянницей Влад решил отложить на утро, как известно, более мудрое время суток. Но у судьбы были другие планы. В рань-раннюю субботний сон был прерван звонком и экстренным вызовом на работу. А вернувшись после обеда, он обнаружил квартиру пустой. Лишь на тумбочке в прихожей белела записка. «Уехала на дачу к друзьям. Буду в воскресенье вечером.»       Ни «привет», ни «целую» — Кристина по-прежнему дулась на него. Барский смутно помнил, что эта поездка действительно обсуждалась несколько дней назад, вот только кто эти друзья, и где находится дача в памяти не всплывало. Обеспокоенный, он набрал номер племянницы, но телефон молчал. Заглушив на время тревогу, попытался дозвониться до другого объекта головной боли. Но Лео тоже не откликнулся.       Так и набирая поочерёдно их обоих и не получая ответа, часам к шести Влад был уже основательно на взводе, переживая как за пропавшую Кристину, так и за обиженного любовника, вбившего себе в голову невесть что и теперь, очевидно, упрямо страдавшего от собственных фантазий.       Барский бесился при мысли, что его искренние чувства — явные, как ему казалось, в каждом слове и поступке — можно было принять за убогое лицедейство во имя ещё более низкой цели. Но побушевав, вынужден был признать, что некоторые обстоятельства вполне могли натолкнуть Лео на подобные умозаключения. Обидно, да, что его сочли способным на такую подлость, но определённая доля вины лежала несомненно и на нём. Пора положить конец всем недоразумениям — если Лео нужны доказательства любви, он знает, как их предоставить. Наконец, после чёрт знает какого по счёту звонка, племянница соизволила взять трубку.       — Кристина! Слава богу. Почему ты не отвечала? Барский разрывался от злости и облегчения.       — Извини, — в голосе не было ни малейшего раскаяния, — забыла телефон в сумке.       — С кем ты? Где? Почему вчера не предупредила о поездке?       — Вчера? — девушка язвительно рассмеялась. — Вчера у нас были другие темы разговоров, припоминаешь? И кстати… Я обсудила с Лёней предъявленные тобой обвинения и могу заверить — ни к алкоголю, ни к наркотикам он не имеет никакого отношения.       — Ты что, — от ужаса он перешёл на шёпот, — передала ему мои слова?       — Ну да, — Кристину, похоже, ничто не смущало. — Как иначе я могла выяснить правду?       — Идиотка, — чуть слышно прохрипел Барский. «Сам идиот» — оглушительно рявкнуло в голове.       — Что касается последнего обвинения, Лёня готов на практике опровергнуть твоё заблуждение.       — Что это значит? — Барский уже подозревал, что сейчас услышит.       — Это значит, что я собираюсь лично убедиться, кого Лёня предпочитает в сексе. Так понятнее? И прежде, чем деморализованный Влад подобрал слова, добила окончательно.       — Впрочем, можешь уточнить детали у него. Передать трубочку?       — Он что, с тобой?!       — Да, рядом. Поговоришь?       Мысли Барского метались, как рой обезумевших шмелей. Неужели это могло быть правдой? Нет, конечно нет! Ехидная малявка решила зло пошутить, поквитаться за вчерашнее унижение. Глупая девчонка!       — Поговорю, — с угрозой процедил он и онемел, услышав через секунду голос Лео.       — Влад?       И таким холодом и равнодушием повеяло от этого короткого обращения, что Барский мгновенно понял — всё правда. Он, его Ленька, был сейчас там, слушал их разговор, как ранее, видимо, выслушал излияния Кристины, с эпитетами и в красках описывающей недавние высказывания дяди. Не сложно было представить, что испытал Лео, уже отравленный сомнениями, получив такое вроде как безусловное подтверждение двуличности любовника. Зерно упало в подготовленную почву — услышанное совпадало с его собственными подозрениями. Но неужели обида была так сильна, что он решился на подобное? Или это всё-таки месть, наконец достигшая апогея? Барский не желал в это верить, но и другое толкование не укладывалось в голове.       — Лео, ты с ума сошёл? Как можно было даже допустить мысль, что все те гадости я произносил всерьёз? Ты же знаешь, в чём истинная цель.       — Знаю, — как камень кинул.       — Ну и?.. Надеюсь, вся эта чушь про доказательства — не более чем шутка. Ты не можешь…       — Почему? Почему? Он спрашивает, почему не может переспать с Кристиной?! Действительно не понимает?!       — Потому, что… ты не любишь её. Лео хмыкнул.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю, — упрямо повторил Барский и тут же горько рассмеялся. — Хотя кому я говорю — тебе же для занятий сексом не обязательно любить. Голос в трубке покрылся инеем.       — Спасибо, что напомнил. Всего хорошего.       — Нет, Лео, стой. Пожалуйста, — Влад уже молил, — ты же не хочешь этого. Совсем холодно.       — Ещё аргументы есть? «Есть. Я люблю тебя.» Но этого говорить нельзя. Один раз уже сказал — ничего не изменилось. Это не аргумент.       — Пожалуйста, ради нас… Трубка опустела. Дурак. Нет никаких нас. И никогда не было.       Кристина вернулась, как и обещала, под вечер воскресенья. Всё время до её возвращения Барский провёл в компании двух противоборствующих страстей — ярости и надежды. Ярости от собственного бессилия и надежды, что двое самых любимых им людей не совершат ошибки, которую он ни простить, ни оправдать не сможет.       Долгожданный хлопок двери вынес Влада в прихожую.       Племянница выглядела как обычно, даже не краснела. Взглянула прямо, вскинув подбородок, и усмехнулась, как показалось Барскому, со скрытым торжеством.       — Всё прошло чудесно, — словно отвечая на незаданный вопрос, — я так счастлива… По лицу расплылась мечтательно-блаженная улыбка.       — Так что, милый дядюшка, авторитетно заявляю — с Лёней всё в порядке. О-ля-ля, — она шаловливо цокнула язычком, — более чем в порядке.       — Значит вы… Вы… это? — выговорить страшное не удалось.       — Ну конечно да! — Кристина сделала удивлённые глаза. — Я думала, ты понял. Она небрежно чмокнула его в щёку, проходя мимо: — Надеюсь, обойдёмся без нотаций. И не беспокойся, мы предохранялись.       Племянница деловито прошлёпала на кухню, а Барский так и прирос к стене. Вот и всё. Конец иллюзиям. Не остановили Лео ни его просьбы, ни признания в любви. Он сделал то, что, видимо, и планировал с самого начала. Отомстил жестоко и беспощадно. И к чертям сердце, разбитое уже дважды. Теперь окончательно.       Влад метнулся в комнату в поисках мобильного. Сейчас… Сейчас он скажет, спросит… Нет. Этот разговор не для телефона. В лицо! Глаза в глаза, чтобы видеть… Нет, невозможно, ещё хуже. Не в состоянии он сейчас смотреть на Лео. Влад обречённо рухнул в кресло. Значит, всё-таки телефон… Пальцы до боли сжали трубку.       — Никогда, Лёня… — что за жалкий хрип? где холод? где презрение? — Никогда больше не попадайся мне на пути. Иначе я за себя не отвечаю. Он не дал ему сказать ни слова. Хватит лжи. И себе он тоже больше лгать не будет.       Стемнело, но Влад так и не зажёг света. Словно приклеенный, сидел во всё том же кресле, отрешённо слушая, как Кристина хозяйничает в квартире — треплется с подружками, щёлкает каналами телевизора, шурует на кухне. Словно ничего не произошло. И события, только что изменившие его жизнь, никак не повлияли на привычную для неё манеру поведения и безмятежность духа. Она любила, верила, что любима, и знать не знала, да даже представить не могла, какая чёрная, бездонная трясина засасывает сейчас сидящего в соседней комнате мужчину. А если бы знала? Посочувствовала, раскаялась, отказалась бы от своей победы? Вряд ли.       Молодость безжалостна, счастье эгоистично. Влад не ожидал сострадания. Он взрослый, состоявшийся мужчина. Не раз и не два переживал крушение надежд. Переживёт и сейчас. Вот только каждое новое «переживание» давалось всё мучительнее. И что-то подсказывало, что нынешнее станет последним. У всякой стойкости и оптимизма есть лимит. И эта любовь вычерпала все остатки.       Темень наползала, словно высасывая кислород — почему-то стало трудно дышать. Может, виной этот странный обруч, сдавивший горло? Он сто лет не плакал и сейчас не собирался. «Жизнь продолжается». Так ты любишь говаривать, Лео? Проклятый Лео, Лео-предатель… А чёрт с ним, плачь!