Лантана

На дворе уже третий день подряд стояла невероятно тёплая погода для середины марта. Жители Токио, благодарные такому подарку природы, сразу же сбросили с себя все тёплые куртки и пальто, однако природа не заставила себя долго ждать. Синоптики, ранее не предполагавшие такого изменения погоды, теперь со всех каналов телевидения в один голос вещали о том, что со стороны Тихого океана приближается тайфун, который будет сопровождаться сильной грозой. И действительно, после полудня по голубому небу начали проплывать тяжёлые низкие облака, которые вскоре сменились своими дождевыми собратьями. Свинцово-серые тучи, грозящие пролиться холодными дождями, полностью заполонили небосвод. Ближе к вечеру поднялся шквалистый ветер, который, подхватывая где-то пакеты и обёртки от закусок, проносил их по узким улочкам, попутно срывая головные уборы с недоумевающих прохожих. Все они спешили по домам, не желая быть застигнутыми грозой в пути; однако были и те, кто даже не обращали внимания на приближающуюся бурю. Баскетбольная команда старшей школы Сейрин, как всегда, усиленно тренировалась в спортивном зале под руководством одарённой девушки-тренера. Айда Рико пристально следила за каждым из игроков, раздавая дополнительные указания каждому, кто пытался хотя бы немного отлынивать. Однако начавшие уставать от усиленных нагрузок парни с большой неохотой подчинялись её требованиям. — Думаете, вы теперь лучшая команда Японии, если один раз победили на национальных соревнованиях?! — с вызовом спросила она, надеясь замотивировать игроков, которые вопреки её ожиданиям согласно закивали. Внезапно выхватив баскетбольный мяч из рук стоявшего неподалёку Изуки Шуна, она запустила его в толпу с кличем: «Ага! Ещё чего!». Мяч угодил прямо в голову капитана команды Хьюги Джумпея, да так, что с того слетели очки. Всё бы ничего: очки, упав с высоты роста Хьюги, не разбились. Однако им повезло оказаться на пути у изрядно разогнавшегося Кагами Тайги, который даже не заметил такой мелочи. Когда из-под ног тяжёлого форварда раздался громкий треск ломающейся оправы, в спортивном зале установилась жуткая, давящая тишина, которую через мгновение прорвал яростный рёв капитана: — КАГАМИ! Хотя Тайга был явно крупнее, он предпочёл не попадаться под горячую руку разгневанного Хьюги и попытался скрыться от него за спиной Ринноске Митобе, делая ставку на то, что зрение у капитана без очков очень слабое. Однако Кагами понял, что сильно просчитался, когда широкая ладонь Хьюги легла ему на плечо. — Ты думаешь, я совсем слепой, скотина? — с угрозой в голосе произнёс капитан, смотря прямо в глаза Тайги. Вся команда услышала, как Кагами нервно сглотнул, когда Хьюга схватил его за воротник спортивной формы и потащил в направлении раздевалок. Ребята сочувственно смотрели ему вслед, когда в голову капитана внезапно влетел ещё один баскетбольный мяч. — Вы мне тут подеритесь ещё! — воскликнула тренер, приходя в бешенство от того, что кто-то осмелился прервать тренировку. — Кагами, Хьюга! Десять кругов вокруг спортзала! Остальные… Рико обвела сердито взглядом всех парней, которые, воспользовавшись случаем, устроили себе незапланированный перерыв. Она хотела пригрозить и им тоже, но подскочила от неожиданности, когда рядом с ней раздался голос Куроко: — Тренер, может быть, не стоит отправлять их на улицу? Там сейчас, кажется, дождь пойдёт. — Куроко, ты можешь быть хоть чуточку замет… — И правда, — перебил тренера Шинджи Коганей, выглядывая на улицу через дверь. — Погода совсем испортилась. Он поёжился, когда в зал ворвался порыв холодного ветра. — А ведь вчера обещали, что целый день будет ясно, — включился в разговор Изуки. — Я с собой даже зонт не взял. Послышался одобрительный гул, и тренеру ничего не оставалось, кроме как отпустить всех пораньше — до начала дождя, чтобы никто из игроков не простудился. Однако она всё-таки задержала Хьюгу и Кагами, в наказание заставив их убрать разбросанные мячи и протереть пол во всём зале. В раздевалке было довольно шумно. Переодеваясь, парни обсуждали свои домашние задания, жалуясь на то, что их слишком много, а времени, чтобы выполнить их полностью, катастрофически не хватает. Не участвовавший в дискуссии Куроко уже собирался уходить, но остался, заметив на дне своего шкафчика неприметный, свёрнутый пополам белый лист бумаги. Взяв, он осмотрел его — на одной из сторон аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено его имя. Куроко развернул адресованную ему записку и пробежался взглядом по спрятанным внутри ровным строчкам. Коганей, заметив листок в руках у Тецуи, попытался смутить сдержанного парня. — Куроко-кун, неужели это признание от девушки? — смеясь, поинтересовался он. — Нет, — невозмутимо ответил Тецуя, пряча лист бумаги в карман и делая вид, что продолжает собираться. Безразличный вид Куроко и то, что никто не обратил на такое событие внимания, отбили у Коганея желание продолжать эту тему, поэтому он резко переключился на болтовню Кавахары и Фукуды о последних играх текущего сезона НБА. Тецуя вздохнул, ему срочно нужно было придумать вескую причину, чтобы задержаться. Записка гласила: «Куроко-кун, не мог бы ты остаться в зале после тренировки? Нужно поговорить наедине». Куроко действительно не соврал Коганею — хотя на листке не было указано имя автора, было не похоже на то, что им была девушка; к тому же этот почерк казался Тецуе очень знакомым. Когда имя его обладателя всплыло в голове, он отмахнулся от этих мыслей — это было слишком маловероятно. Но, даже если отправитель был неизвестен, Куроко не мог просто так проигнорировать просьбу. Тецуя безуспешно пытался выдумать какую-нибудь правдоподобную причину, чтобы остаться в зале одному, пока, сам того не подозревая, Изуки не подсказал идеальный выход: — Эй, а кто сейчас должен закрывать зал? — Сегодня моя очередь, — ухватился за возможность Куроко. — Я думал, что моя, — высказался Фурихата, со скучающим видом сидевший на скамейке. — Но, раз так, я лучше пойду, пока дождь не начался. Попрощавшись со всеми, он поспешил удалиться, так же поступили и другие. Когда в раздевалке остались только Куроко и Изуки, последний, уходя заметил: — Брось ты это, Куроко. Похоже, что Кагами и капитан там решили отношения выяснить, пока тренера нет — это явно надолго! — он усмехнулся. — Они и сами могут закрыть зал. — Мне не сложно, — заверил его Тецуя. — Ну, тогда как знаешь. Помахав напоследок, Изуки скрылся за дверью. Оставшись в одиночестве, Куроко вновь достал из кармана помявшийся лист бумаги. Ему было любопытно, о чём же будет тот разговор, о котором сказано в записке. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ввалились измотанные Хьюга и Кагами. — Запомни, ты должен мне новые очки! — заявил капитан, открывая дверцу своего шкафчика. — Да понял уже… — устало проворчал в ответ Тайга. Он рухнул на скамейку и сбросил с ног кроссовки, в то время как Хьюга вытащил из недр своей сумки ещё одни очки, абсолютно идентичные тем, что сломал Кагами. — ЧТО?! — за одну секунду на лице Тайги отразилась целая палитра эмоций, от полного недоумения до лютой ненависти. — Какого чёрта ты мне пятнадцать минут втирал, что это были твои любимые очки, если есть точно такие же?! — На всякий случай у меня всегда при себе есть запасные, — оправдался капитан, протирая линзы краем футболки. — Но было бы странно иметь запасные для запасных, не находишь? Пересиливая желание что-нибудь в него зашвырнуть, Кагами выпустил пар, ударив кулаком по соседнему шкафчику, а затем начал переодеваться, изредка злобно поглядывая в сторону капитана. Наблюдавший за всей этой ситуацией Куроко усмехнулся, и только тогда его заметили. — Куроко, ты всё ещё здесь? — удивился Хьюга. — Сегодня моя очередь относить ключ. — Понятно, но Кагами и сам мог его отнести. — Эй, а чего это сразу я? — возмутился Тайга. Его жалоба осталась без внимания, а Куроко только покачал головой. — Мне, правда, не трудно. Он надеялся, что ведёт себя не слишком странно и подозрительно. Ведь обычно каждый старался перекинуть эту обязанность на кого-то другого, потому что никто не хотел ждать до последнего. Но капитан, видимо, не обратил на это внимания, только пожал плечами, а затем, завершив сборы, попрощался и ушёл. В раздевалке их осталось двое. Скидав свои вещи в сумку, Кагами нацепил кофту и, оглянувшись на Тецую, направился к выходу из спортивного зала. — Идём, Куроко. Кивнув, Тецуя пошёл вслед за ним, однако у самой двери остановился и, притворившись, что потерял что-то, обратился к нему: — Кагами-кун, я, кажется, оставил свой проездной в раздевалке, так что иди вперёд — не буду тебя задерживать. — Я подожду, давай быстрее. — Кагами-кун, пожалуйста, иди! — твёрдо, делая акцент на каждом слове, произнёс Куроко. Ему уже порядком надоело то, что его незаметность не работала в то время, когда была так нужна. — Хорошо-хорошо… Да что ж вы все такие сегодня нервные?! — проворчал себе под нос Тайга и вышел из зала. Тецуя тяжело выдохнул. Выпроводить всех из зала оказалось не такой уж и лёгкой задачей, но всё-таки он справился и теперь был здесь совсем один. Он слышал, как за пределами стен зала воет поднявшийся к вечеру ветер. Ему даже показалось, что он слышит капли дождя, стучащие по крыше. Куроко посмотрел в окно — только показалось. Внезапно обнаружив, что его ладони вспотели, Куроко осознал, что сильно волнуется. Он не понимал, в чём была причина этого неожиданного беспокойства: в таинственной записке, её авторе или же в самом ожидании. Ведь ждать ему, возможно, придётся долго — тренировка закончилась намного раньше обычного, а тот, кто хотел поговорить, скорее всего, даже не подозревал об этом. Чтобы успокоиться, Куроко решил занять себя чем-нибудь. На ум пришло только одно — баскетбол. Пусть играть в школьной форме было не совсем удобно, это было всё же лучше, чем просто сидеть и наблюдать за тем, как тянется время. Сходив за мячом в комнату со спортивным инвентарём, он вернулся в тёмный зал. Куроко не видел причины снова лезть к рычагу и включать ламповый свет — скудного освещения сквозь небольшие окна вполне хватало для того, чтобы не споткнуться о собственные ноги. По залу эхом разнёсся глухой звук ударов баскетбольного мяча о пол, к которому затем добавился скрип обуви. Тецуя усмехнулся про себя. Тень играет в тени. Остановившись под корзиной, он забросил мяч, который, ударившись о щит и прокатившись несколько раз по кольцу, предсказуемо вылетел из него и, громко ударившись несколько раз о паркет, укатился в сторону. Когда Тецуя поднял мяч, полумрак спортивного зала прорезала полоска света из открывшейся двери. Он обернулся. — Акаши-кун. Появившийся в дверном проёме тёмный силуэт мог принадлежать кому угодно, но Куроко был твёрдо уверен в своей догадке. — Привет, Тецуя, — донёсся до него знакомый голос, перекрываемый звуком воющего ветра с улицы, однако Куроко понял, что его обладатель улыбается, и на его лице тоже расцвела улыбка. — Ты не удивлён? — поинтересовался Акаши, подходя ближе. Дверь за ним со скрипом захлопнулась, и в зале снова установилась тишина. Куроко почувствовал, что беспокойство буквально улетучилось, как только тот очутился напротив. — Я догадался по почерку. У меня не так много знакомых, которые всегда пишут так, точно подают заявку на конкурс по каллиграфии. Только ты и Мидорима-кун. Но мы с ним не очень хорошо ладим, поэтому я предположил, что это Акаши-кун. Хотя сначала сомневался, — он достал из кармана записку. — Почему ты не в Киото? Ещё целая неделя до каникул. — У меня есть одно срочное дело в Токио. — Какое? — ненавязчиво поинтересовался Тецуя. — Я не могу тебе рассказать. — Понятно. На мгновение повисла немая пауза, однако Куроко быстро нашёл, что спросить: — Где ты остановился? — Отец заказал для меня номер в отеле. — Ты мог бы остановиться у кого-нибудь из нас, Акаши-кун, — проговорил Тецуя. — Не думаю, что кто-то был бы против. А в доме Мурасакибары-куна тебя встретили бы с распростёртыми объятиями, кажется, ты сильно нравился его старшей сестре. Акаши усмехнулся: — Эта симпатия всегда была связана с желанием подкормить меня сладостями. Она часто передавала их через Атсуши, однако тот съедал их прежде, чем доносил до школы. Сейджуро пришёл в замешательство, заметив, что Тецуя пристально, почти не мигая, смотрит ему в глаза. — Что? — Я думал, тогда на стадионе мне показалось, но ты действительно изменился. Куроко внезапно смутился и отвёл взгляд в сторону. Он закрутил в руках мяч, пытаясь сосредоточиться на нём. — Снова стал таким, как в средней школе. — Как в средней школе? — переспросил Акаши.  — Да, как в то время, когда мы ещё действительно были командой. Думаю, Момои-сан была бы рада узнать об этом, она сильно переживала за тебя. — Сацуки? Вы с ней до сих пор встречаетесь? — Мы не… — начал было Куроко, но Акаши его прервал. — Знаю-знаю, — он усмехнулся. — Это Сацуки до сих пор считает, что вы встречаетесь. Кстати, — Сейджуро решил сменить неудобную тему, — я хотел перед тобой извиниться. — За что? — растерялся Куроко, его руки, без остановки крутившие мяч, замерли. — Это была глупая идея найти тебе замену. Я уже попросил прощения у Маюзуми за то, что использовал его. Но теперь хочу извиниться и перед тобой. Сейджуро вежливо поклонился. — А-Акаши-кун… Тецуя выпустил баскетбольный мяч из рук и положил освободившиеся ладони на плечи своего бывшего капитана. Сейджуро поднял голову и направил взгляд своих пронзительных, точно таких же, как в первый год средней школы, глаз на Куроко, на лице которого выступил румянец. Тецуя совсем не привык, чтобы перед ним извинялись поклоном, и чувствовал себя крайне неудобно в такой ситуации. Тем более это был сам Акаши Сейджуро, что делало ситуацию неловкой вдвойне. — Н-не стоит кланяться мне, Акаши-кун, всё в порядке, — Куроко заметил странный блеск в глазах Сейджуро и убрал руки с его плеч, спрятав их за спиной. — Я знаю, что ты делал всё это только ради победы Ракузана, так что это не было чем-то подлым или тем, за что нужно просить прощения. Однако Тецуя решил скрыть, что из-за Чихиро Маюзуми понял, как ревностно относится к своему титулу Шестого призрачного игрока Тейко, и не собирается его никому уступать. Смутившись собственных мыслей, Куроко отвёл глаза в сторону. Выпрямившись и проследив за взглядом Тецуи, Акаши заметил укатившийся к стене баскетбольный мяч, который раньше в своих руках вертел Куроко.  — Сыграем? — спросил Акаши, подходя и подбирая его. Куроко кивнул и, пройдя к штрафной линии, принял защитную стойку. Как и ожидалось Тецуя не смог забрать у Акаши ни одного мяча, однако чувствовал себя замечательно. Капитан команды старшей школы Ракузан не давал ему никаких поблажек и относился к импровизированной игре крайне серьёзно, поэтому Тецуя тоже трудился на пределе своих возможностей. Спустя десять минут после того, как мяч впервые с глухим звуком ударился о паркетный пол, Куроко уже прилично вспотел. Школьная форма неприятно липла к телу, а голубые волосы лезли в глаза, но счастливая улыбка не сползала с его лица. — Между прочим, Акаши-кун, как ты смог подбросить записку в мой шкафчик? — спросил он, остановившись, чтобы перевести дыхание. — Кто-нибудь из ребят точно заметил бы тебя, если бы ты попробовал пройти в раздевалку через зал. — Пришлось сначала узнать расписание ваших тренировок у Сацуки, — Сейджуро тоже остановился и вытер тыльной стороной ладони выступившие капельки пота. — Я пришёл, когда в зале полным ходом шла тренировка клуба настольного тенниса, и попросил какого-то парня в перерыве подбросить записку тебе в шкафчик. — Ты мог сообщить мне по телефону: написать или позвонить. Державший в своих руках баскетбольный мяч Акаши раскрутил его на пальце: — В прошлый раз, когда я отправил тебе сообщение, наша встреча вышла не самой приятной. Зато пообщавшись с тем парнем, я понял, что ребята в этой школе тебя знают. И мне жаль, что в Тейко это было не так. С того момента, как закончился чемпионат и Сейрин заполучили Зимний кубок, прошло уже два месяца, а Тецуя так и не почувствовал никакой разницы от новоприобретённого статуса национального чемпиона (только тренировки стали намного жёстче). Но для него школьная слава была совсем не важна. Его сердце радовалось только от того, что он наконец смог достучаться до всего Поколения Чудес и вернуть им ощущение радости от самой игры. Не только от победы, но и от ощущения контроля над мячом, скрипа кроссовок, ноющих от напряжения мышц и всего остального из чего состоит баскетбол. — Зато не жалею я, — Тецуя улыбнулся. — Быть на слуху у всей школы, несомненно, приятно, но в коридорах меня по-прежнему никто не замечает. И если когда-нибудь кто-то, столкнувшись со мной, попросит прощения — значит я снова подвёл свою команду, рассчитывающую на поддержку невидимого Призрачного игрока. Куроко смотрел в глаза Акаши и видел в них что-то, что не мог описать. Было похоже, что он одновременно испытывает целую гамму сильных чувств, но старается их скрыть. Не разрывая зрительного контакта, Сейджуро внезапно бросил мяч, точно вызов, Тецуе. — Теперь твоя очередь нападать. Тецуя кивнул и толкнул в пол кончиками пальцев шероховатый мяч, очутившийся в его руках. Он сделал несколько шагов вперёд, не переставая его контролировать; Сейджуро стоял на месте, перекрывая путь к кольцу. Они очутились друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки и внимательно следили за действиями друг друга. Куроко хотел было использовать свой невидимый дриблинг, но Акаши уже знал этот приём, поэтому их противостояние снова завершилось бы парой дополнительных очков в копилку его соперника. Поэтому Тецуя решился использовать обманку. Мяч у него находился в левой руке, поэтому он решил податься туда же, а затем, резко поменяв ведущую руку, атаковать справа. Продумав стратегию, Куроко принялся действовать: он двинулся влево. Сейджуро, не использовавший свой Глаз Императора и, должно быть, не ожидавший от Тецуи уловки, последовал за ним, перенеся свой центр тяжести на правую ногу. Заметивший это Куроко, завёл ведущую руку за спину и рванул в противоположную сторону. Всё, возможно, получилось бы, если бы, перебрасывая за спиной мяч, Куроко его не потерял. Подобрав свободный мяч, Акаши без проблем забросил его в корзину из-за трёхочковой линии, а затем подобрал его под кольцом. — Ещё раз? — Да, — ответил Тецуя, сверкая полными решимости глазами. Он поймал летящий ему пас и снова перешёл в наступление. — Мы обязательно должны сыграть все вместе, — спустя несколько неудачных попыток пройти к кольцу заметил Куроко, когда Сейджуро в очередной раз попал в корзину, а затем добавил: — Снова! Акаши подошёл к своему временному сопернику и взъерошил его мягкие волосы. — Так и будет, Тецуя. Обещаю. — Я рад, что мы всё ещё друзья, — Куроко улыбнулся, — пусть на баскетбольной площадке иногда и забываем об этом. — Друзья, да? Лицо Акаши внезапно стало серьёзным, даже аура вокруг него изменилась. От такой перемены настроения у Куроко по спине пробежали мурашки. — Ты спрашивал, какое дело привело меня в Токио… Это не звучало как вопрос, однако Тецуя посчитал нужным кивнуть в ответ. — Я приехал, чтобы поговорить с тобой и уяснить кое-что для себя самого. — Акаши-кун, что я могу для тебя сделать? Куроко чувствовал себя беспокойно, он не мог понять, к чему клонит Сейджуро, поэтому просто ждал, пока тот ему всё не разъяснит. Но Акаши с объяснениями не торопился. Он вплотную подошёл к Тецуе — теперь их разделяло всего каких-то десять сантиметров, — слегка наклонился и со словами: «Мне нужно, чтобы ты простил меня за то, что я сейчас сделаю!», — накрыл его немного обветренные губы своими. Поцелуй был невероятно нежным и чувственным, но в то же время пылким и собственническим. Опешивший Куроко хотел было решительно отступить назад, но у него подкосились ноги, так что Акаши пришлось обхватить парня левой рукой, чтобы тот не упал. Своей правой ладонью он дотронулся до мягкой щеки Тецуи, не собираясь выпускать парня из своих объятий. Ошеломлённый Куроко перестал сопротивляться и внезапно, сам того не ожидая, поддавшись настойчивому поцелую, приоткрыл рот. Он почувствовал, как тёплые губы Сейджуро растянулись в улыбке. — И всё-таки ты нравишься мне, Тецуя! — с долей грусти в голосе произнёс Акаши, не отстраняя лица, а затем едва ощутимо провёл большим пальцем по губам Куроко. Тецуя неожиданно отшагнул назад. Акаши не стал его удерживать в своих руках, заметив, какой бледный оттенок приобрело лицо парня. — А-Акаши-кун… — только и смог вымолвить Тецуя, неотрывно всматриваясь в глаза друга. Куроко чувствовал себя очень странно — его как-то неприятно потряхивало, кислорода в воздухе было недостаточно, а сердце громко стучало в груди, грозясь пробить рёбра и вырваться наружу. Акаши же, в отличие от него, выглядел совершенно спокойным. Они бы ещё долго так стояли, непрерывно наблюдая друг за другом, если бы внезапно Сейджуро не развернулся и, прихватив свою толстовку, которая лежала неподалёку на полу, размеренным шагом не покинул бы спортивный зал. Ошарашенный Куроко, не посмев остановить его, ещё долго не двигался. Он видел, как Акаши Сейджуро повернулся и вышел из зала, как его силуэт исчез за тяжёлой железной дверью, как та со скрипом и грохотом закрылась за ним. Он прислушался. Хотя было слышно только, как ветер гулко завывает на улице, представив образ уходящего Акаши в своей голове, Куроко смог отчётливо услышать звук его шагов. Закрыв глаза и вытерев со лба холодный пот, Тецуя попытался убедить себя в том, что произошедшее не было реально. Но все его тактильные ощущения, ещё чувствуя прикосновения Акаши, просто кричали об обратном. Он был уверен, что отвращения к тому, что произошло, не испытывал, однако для него это было слишком неожиданно. Он провёл подушечками пальцев по щеке, которой ещё недавно касалась шершавая из-за многочисленных тяжёлых тренировок ладонь Акаши, и почувствовал, как горячая кровь прилила к бледному лицу. И всё-таки ты нравишься мне, Тецуя! Тяжело вздохнув, Куроко бессильно осел на пол. Он понятия не имел, что ему теперь следует делать с этим неожиданным и нечестным признанием…

***

Выйдя из спортивного зала и оставив Тецую там одного, Сейджуро быстрым шагом покинул территорию старшей школы Сейрин. За то время, что они провели вместе, играя в баскетбол, сумерки уже опустились на город. На улицах стали зажигаться фонари и вывески магазинов, автомобили освещали своими фарами дорогу, по которой то и дело ветром проносило бумажный мусор, и слепили случайных прохожих. Людей, идущих по улице вместе с ним, Акаши не замечал, они казались ему лишь серыми расплывчатыми силуэтами, бесцельно и безвольно слоняющимися у него на пути. Направляясь к ближайшей станции, он был глубоко погружён в свои собственные мысли, лихорадочно обдумывая, что натворил. Сейджуро вдруг почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И, хотя на улице стало явно на пару-тройку градусов холоднее, он не был уверен, что причина в этом. Сегодня он планировал только поговорить с Тецуей, не упоминая ничего о чувствах, в которых сам ещё не разобрался, чтобы не пугать парня. Мне нужно, чтобы ты простил меня за то, что я сейчас сделаю! Их сегодняшняя встреча была продумана до мелочей, Акаши наперёд знал, что может сделать или даже подумать Тецуя. Поначалу всё шло по задуманному, но когда Куроко так искренне произнёс слово «друзья», в Сейджуро проснулись собственнические чувства. Ему внезапно захотелось показать этому парню, что тот для него намного больше, чем просто друг. В тот момент, когда сильные чувства затуманили гениальный мозг, идея поцеловать его казалась хорошей. Но, как оказалось, не достаточно… Акаши не хотел признаваться себе в том, что он сам всё испортил, но те широко распахнутые глаза, ошарашенный взгляд и бледная, точно только что выпавший снег, кожа, отпечатавшиеся в памяти, делали всё предельно очевидным. На станции Сейджуро засунул замёрзшие руки в карманы толстовки и подумал, что дома, в Киото, сейчас, должно быть, не так холодно, как в Токио. Он нащупал в своём кармане несколько монет и пару бумажных купюр. Достав их, понял, что имеющейся суммы хватит даже на такси до отеля. Не желая мёрзнуть на открытой станции в ожидании поезда, который, судя по расписанию, должен был приехать только через двадцать минут, Акаши отправился ловить машину. Подойдя к широкой оживлённой дороге, он вытянул руку; не прошло и пары минут, как перед ним остановился маленький жёлтый автомобиль. Удобно разместившись на заднем сидении, Сейджуро назвал таксисту, которому на вид было лет пятьдесят, название отеля и уставился в окно. За ним быстро начали сменять друг друга высотные офисные здания, небольшие магазинчики и обычные жилые дома. Спустя пять минут после того, как они отъехали от станции, Акаши обнаружил, что таксист часто поглядывает на него через зеркало заднего вида. Он решил сделать вид, что не замечает, однако ещё через пять минут игнорировать это стало очень сложно, поэтому Сейджуро в ответ пронзительно уставился на мужчину. Их игра в гляделки продолжалась недолго — едва встретившись взглядом со своим пассажиром, таксист тут же возвращал его обратно на дорогу. — Можно задать Вам вопрос? — немного погодя поинтересовался он, снова посмотрев на Акаши. Сейджуро вскинул правую бровь. Ему было интересно, о чём хочет спросить его этот мужчина, поэтому он кивнул. — Вы не выглядите как студент, скорее как старшеклассник, — таксист неловко засмеялся, — поэтому я подумал, что Вы, должно быть, хотите поступить в Тодай, раз остановились неподалёку? Сейджуро усмехнулся — его план определённо сработал. Он специально выбрал отель рядом с Токийским университетом, чтобы Акаши-старший не прознал о том, для чего на самом деле его сын приехал в Токио. Сейджуро сказал ему, что всерьёз рассматривает вариант поступления в университет Токио, и поэтому хочет лично поприсутствовать на некоторых лекциях, чтобы оценить качество предлагаемых там знаний и уровень компетентности профессоров. По другим причинам Акаши-старший вряд ли бы отпустил сына из Киото до окончания учебного года, а, узнай про них — любым способом вернул бы сына домой. — Да, — ответил Сейджуро после небольшой заминки, поддерживая легенду. — В Тодае лучший юридический факультет в стране. — Вы приехали из другой префектуры? — Я из Киото. — Но ведь университет Киото, как и Токийский, считается лучшим в Японии, — мужчина удивился. — Разве Вам не хочется быть ближе к дому и семье? Акаши задумался. На самом деле он ещё даже не рассматривал реальные плюсы и минусы обучения в университетах Киото и Токио. Весь прошедший год его волновали только баскетбольные тренировки и сражения с членами Поколения Чудес на площадке. А теперь ещё и Куроко. Однако ответ именно на этот вопрос лежал для него на поверхности: — Токио нравится мне больше. Я жил здесь с рождения и до поступления в Ракузан… — Ракузан? — переспросил таксист, перебив Акаши, которому данный поступок показался верхом бескультурья. — Эта та самая школа, баскетбольная команда которой — абсолютный фаворит любых соревнований — в этом году уступила новичкам из Токио? Мой младший сын все уши прожужжал мне про этот Зимний кубок. Он смотрел финал по телевизору, а потом долгое время ворчал, что команда Сей-как-же-их-там выиграли нечестно, и им просто повезло. Хотака очень любит баскетбол хотя сам им не занимается… На секунду Сейджуро ощутил себя квалифицированным психологом, к которому день за днём десятками приходят люди и рассказывают о своей скучной жизни с надуманными проблемами, лишь бы чувствовать себя хоть сколько-либо значимыми. — …Я уже тысячу раз пытался уговорить его хотя бы попробовать, а он всё отказывается, — невозмутимо продолжал мужчина, нередко отвлекаясь от дороги, чтобы взглянуть на Акаши. — Только и делает, что в компьютер играет. Странные нынче дети пошли… Вот старшая моя дочка совсем не такая была. Она всегда в школьных клубах пропадала. Бывало, поздний вечер уже на дворе, почти ночь, а она только из школы возвращается. Я за неё тогда сильно переживал, думал: лучше бы дома сидела, а теперь понимаю, что это ещё хуже. Поражённый болтливостью таксиста Сейджуро заметил, что тот как-то странно на него поглядывает, точно ждёт ответа на какой-то вопрос. Он мысленно повторил его длинный монолог и, зацепившись за единственную тему, которую мог обсудить, сказал: — Сейрин победили заслуженно, но в следующем году Ракузан обязательно возьмёт реванш. — Вы видели этот матч? — спросил мужчина, явно недовольный тем, что из пассажира слова приходится буквально клещами вытягивать. — Наблюдал большую его часть. Сейджуро снова задумчиво уставился в окно, однако глубоко погрузиться в свои мысли у него не получилось: таксист, представившийся Ямадой-саном, не замолкая ни на секунду, болтал о своей семье, любимом спорте, даже о погоде на завтра и иногда задавал вопросы Акаши, на которые по большей части получал односложные ответы. Вскоре жёлтый автомобиль, проскрипев тормозами, остановился у левой стороны дороги прямо напротив отеля, в котором Сейджуро остановился. Расплатившись с Ямадой-саном, который сделал ему скидку и вручил визитку со своим личным номером, он вылез из машины. Улица встретила его гулким шумом сильного ветра, который насквозь продувал одежду, заставляя ёжиться от холода при каждом новом порыве. Натянув на голову капюшон толстовки, Сейджуро перешёл улицу и замер перед самым входом, когда почувствовал вибрацию телефона в своём кармане. Даже не взглянув на номер, он ответил на звонок. — Сейджуро, — раздался из динамика слегка искажённый голос его отца. — Здравствуй, папа. — Как у тебя… — Знаешь, — ровным голосом перебил его Сейджуро, — тебя очень плохо слышно. Я перезвоню, когда вернусь в отель. Кстати, я был приятно удивлён, обнаружив, что у Токийского университета такой невероятно большой и удобный кампус. Мне здесь понравилось — хорошая атмосфера для учёбы, так что думаю поступать сюда. Скоро вернусь домой и смогу сосредоточиться на целенаправленной подготовке к вступительным. — Отлично… — Извини, — словно не услышав реплики отца, продолжил он, — больше не могу говорить. Не дожидаясь, пока тот что-нибудь ответит, Акаши нажал на кнопку сброса. Посмотрев на высветившуюся на экране надпись «Вызов завершён», он вернул телефон обратно в карман. Сейджуро не любил врать — ложь претила ему, а врать отцу было неприятно вдвойне. Какие бы личные чувства он не питал к Акаши Масаоми, этот человек его вырастил и дал всё, что только можно получить в этом мире — за это Сейджуро его безмерно уважал. Его слова, однако, не были полностью лживыми: он действительно решил поступать в Токийский университет. Сейджуро не волновало, что он предпочёл Тодай университету Киото совсем не по тем причинам, которые только что озвучил отцу: Акаши был твёрдо уверен в правильности своего выбора. Больше всего в последние несколько лет своей жизни он жаждал свободы от контроля Масаоми, и самостоятельное проживание в Токио могло ему это дать. Сейджуро едва заметно вздрогнул, когда небо прорезала яркая вспышка жёлтой молнии и раздался оглушительный грохот грома. Подняв голову, он увидел, что тяжёлые серые тучи плотным железным полотном затянули небосвод, не пропуская и лучика света закатного солнца. Первая крупная дождевая капля, пролетев до земли сотни метров, приземлилась на серый асфальт, окрасив его в более тёмный цвет. На долю секунды небо в очередной раз вспыхнуло, а затем ещё одна холодная капля упала на лицо Сейджуро и скатилась по щеке, оставив за собой блестящую дорожку, точно слеза. Надеюсь, Тецуя не попадёт под этот дождь, пронеслось у Акаши в голове, когда он открыл входную дверь и зашёл внутрь отеля под несмолкаемый вой ветра и нарастающий звук льющейся с неба воды.