Всегда рядом

Если вовремя не поцеловаться,       можно навсегда остаться просто друзьями. ©

      Иногда бывает так, что звучащая в наушниках музыка напоминает об одном конкретном человеке. Иногда бывает так, что место навевает воспоминания из далеко ушедшего прошлого. Иногда бывает так, что боишься столкнуться с кем-то лицом к лицу, и потому предпочитаешь на какое-то время скрыться. Для Льюиса все эти ощущения удивительным образом переплелись в одно, и все это происходило не где-нибудь, а в уже ставшим ему практически родным Монте-Карло.       Гран-При Монако всегда славился обилием приглашенных гостей, которые беспрестанно сновали в паддоке, прогуливались по питлейн, потягивали прохладительные напитки за столиками в гостевых моторхоумов. Льюис, обычно довольно контактный и открытый к общению, сейчас старался попадаться на глаза почтенной публике как можно меньше. Он четко знал, что среди особых гостей команды "Мерседес" есть один человек, который и без того занимал слишком много его мыслей последние несколько дней.       С той самой ночи, когда Нико притащил из клуба почти бессознательное тело Льюиса, они больше не разговаривали. Хэмилтон весь следующий день провел дома, стараясь привести себя в более-менее жизнеспособное состояние, а когда вечером получил от Росберга сообщение, в котором тот вежливо спрашивал, все ли с ним в порядке, также сдержанно ответил, что да, жив-здоров и не болеет. Что делать дальше, как смотреть Нико в глаза и как разговаривать, если тот вообще захочет вести с ним какие-то диалоги, Льюис не знал. Ему было стыдно — за свою несдержанность, за то, что не нашел лучший способ забыться, чем поехать в клуб и там жестко напиться, за те странные вопросы, с которыми он лез потом к Нико. А если Льюис не был уверен в том, как действовать и как себя вести, он предпочитал взять тайм-аут, чем именно сейчас и занимался, отсиживаясь в дальнем углу боксов своей команды и прячась за спинами инженеров, которые увлеченно о чем-то беседовали, глядя на экраны компьютеров. На Льюиса никто не обращал внимания, а он был этому только рад. Из своего укрытия, однако, он мог отлично расслышать диалог механиков, которые обсуждали появление Нико у боксов Мерседеса. Там же присутствовали гости Льюиса, и он, вероятно, должен был проявить куда больше внимания к вновь прибывшим персонам, но у него была заранее заготовлена отличнейшая отговорка — после неудачной квалификации Хэмилтон готовился к гонке и пытался сконцентрироваться на предстоящем сражении. Сейчас он был даже немного благодарен Вандорну за испорченную попытку в квалификации, а следовательно, и за старт с шестой линии на решетке. В последствии уже после финиша, Льюис вновь мысленно говорил спасибо Стоффелю, потому что оказаться на подиуме значило выслушивать вопросы Росберга, который с ослепительной улыбкой обращался к трем призерам Гран-при, а уж отвечать ему и подавно не было ни малейшего желания.       В тот день Льюису странным образом удалось так ни разу и не столкнуться с Нико лицом к лицу. После гонки он уехал домой так скоро, насколько позволяли обстоятельства. Уже было довольно поздно, стрелка настенных часов давно перевалила за полночь, а Льюис все никак не мог уснуть. Он сидел на диване в гостиной, не желая даже элементарно переодеться, неторопливо гладил дремавшего с ним рядом на диване бульдога Роско и рассеянно следил за стрелкой тех самых часов. Их ему подарил Нико на день рождения. Льюис как сейчас помнил свое тридцатилетие. Тогда Нико неустанно подтрунивал над ним, какой же Хэмилтон теперь стал старый. Можно подумать, тот сам был намного моложе. Льюис усмехнулся пришедшим на ум воспоминаниям. Удивительно, насколько ясно он все это помнил, насколько четко перед глазами всплывала картинка — Нико на пороге его квартиры с подарочным пакетом в одной руке и бутылкой шампанского в другой.       Внезапный звонок в дверь выдернул Льюиса из водоворота воспоминаний, в который тот уже почти ушел с головой. В такой час гостей он никаких не ждал, а потому сначала подумал и не открывать вовсе, но какая-то сила или интуиция заставила его подняться с дивана и выйти в коридор.       За дверью стоял Нико. С бутылкой шампанского в одной руке и собственным телефоном в другой.       "На этот раз без подарка..." — мелькнуло в голове Льюиса, отчего он невольно усмехнулся.       — Не видел тебя сегодня на подиуме, а так хотелось устроить тебе интервью, — Нико улыбнулся в ответ. — Можно?       — Входи, — Льюис пожал плечами и сделал шаг в сторону, шире открывая дверь.       Нико прошел мимо него в квартиру. Льюис почувствовал шлейф аромата знакомого парфюма и, закрывая дверь, успел подумать о том, что почему-то вовсе даже не удивлен появлению бывшего напарника у себя на пороге в столь поздний час. Он вошел в гостиную следом за Нико, на ходу захватил из бара пару бокалов и вернулся назад на диван. Роско уже не было рядом. Пёс без особого интереса оглядел гостя и отправился в спальню, где, вероятно, развалился на постели и, довольный, уже засопел.       — Иногда мне кажется, что собаки куда умнее людей, — глядя в ту сторону, куда с минуту назад отправилась собака, проговорил Нико. — По крайней мере, с биоритмами у них намного лучше, чем у нас.       — Мои собаки точно умнее, — ухмыльнулся в ответ Льюис и поставил бокалы на столик у дивана. — Для меня это очевидно, ты знаешь.       — Я помню, — Нико кивнул и, помолчав несколько секунд, взялся за шампанское. — Поливать друг друга, думаю, не будем?       Несильно встряхнув бутылку, он посмотрел на Хэмилтона. Тот сидел, откинувшись на спинку дивана, и выглядел абсолютно расслабленным. В ответ он только лениво покосился на Нико, словно бы говоря: "Давай, попробуй — рискни". Нико очень хорошо помнил, как еще пару лет назад они могли понимать друг друга без слов, переговариваясь одними взглядами. И, наверное, это умение никуда не делось, потому что стоило ему только поднять бровь, делая удивленное выражение лица, как Льюис тотчас же встрепенулся и весь повернулся к нему.       — Нет, ты не посмеешь, ты же не настолько безумен, чтобы залить мне новый белый диван своим сомнительным пойлом, — быстро-быстро заговорил тот, впервые за долгое время заставив Нико сожалеть, что английский ему не родной. — Ведь не настолько? Или настолько?!       Нико встряхнул рукой еще раз, и еще. Льюис замер на месте, почти завороженно наблюдая за тем, как начинает пениться шампанское внутри бутылки. Одно плавное движение пальцев, и пробка легко выскользнула из горлышка, а уже через мгновение прозрачная жидкость наполнила бокалы. Нико взял оба, один протягивая Льюису.       — Вот уж не думал, что тебя так волнует диван, — несмотря на серьезный тон, его глаза смеялись.       — Просто он и правда новый, — Льюис взял бокал из его рук и отвернулся, словно бы задетый всем происходящим. Конечно, он прекрасно знал, что Росберг никогда не сделал бы ничего такого в его доме, что могло не понравиться Льюису. А Нико знал, что Льюис знает, поэтому не стал больше заострять на этом внимание, а тронул своим бокалом бокал Хэмилтона и сделал глоток. Льюис сделал то же самое.       Холодное шампанское приятно прошлось по горлу, отвлекая от всякого рода мыслей. По первому бокалу выпили молча. После того, как Нико налил еще раз, Льюис заговорил:       — Не самый удачный уикенд, — произнес он, следя глазами за пузырьками, которые поднимались от дна стакана.       — Хочешь поговорить об этом? — спросил Нико без особого интереса. Он был уверен, что разговор на этом не задержится, и оказался прав.       — Нет, — Льюис отрицательно покачал головой. — Лучше расскажи, как сам? Что нового?       Нового у Нико было немного, точнее почти ничего. Но он начал рассказывать что-то незначительное о своей недавней поездке в Германию. Льюис слушал, иногда кивал, вставляя ироничные замечания, и сам не заметил, как разговор затянул их обоих, бутылка почти опустела, а часы внезапно известили о приближении середины ночи.       — Черт, уже так поздно, — встрепенулся Льюис, до этого сидевший абсолютно расслабленный и даже сонный.       — Мне, наверное, пора, — Нико потер лицо рукой, стараясь прийти в себя и вынырнуть из захватившей его неги. Он невольно подумал, что давно уже не чувствовал себя где-либо настолько хорошо и спокойно.       — Жалко только, ты так и не устроил мне обещанное интервью, — Льюис засмеялся, вспомнив причину, по которой Нико решил наведаться к нему с бутылкой вина на ночь глядя. Он встал и потянулся, краем глаза наблюдая за Нико, который уже тоже поднялся с дивана.       — В общем-то, это еще можно исправить, — ответил тот, возвращая Льюису взгляд. — У меня не так много вопросов. На самом деле, всего один.       — Какой же? — Льюис повернулся к нему, так что теперь они стояли прямо напротив друг друга.       — Что с тобой происходит? — тон Нико мгновенно стал серьезным, словно бы не он еще минуту назад во всю шутил и смеялся. — И сейчас я имею в виду не твои неудачные гонки.       — А что тогда? — Хэмилтон напрягся, но не двинулся с места, продолжая смотреть в глаза не то другу, не то... Он никак не мог определить для себя, как же воспринимает Нико.       — Почему ты ограждаешься от меня? Я стараюсь вернуть хотя бы часть того общения, тех взаимоотношений, что были между нами. И если раньше этому мешало бесконечное соперничество, то теперь его нет. Но иногда мне кажется, что чем больше шагов я делаю навстречу, тем сильнее ты отдаляешься. Почему? Я же чувствую, что-то происходит, но не понимаю, что. Может, объяснишь мне причину, почему мы не можем быть друзьями и общаться, как прежде?       Льюис смотрел на него несколько секунд, словно собираясь с мыслями, силясь найти ответ, который вдруг для него самого стал таким осязаемым, почти очевидным. Наверное, нечто особенное было в том шампанском, или пора было уже просто перестать бояться и обманывать самого себя.       — Я могу тебе объяснить, — он кивнул. – Хотя и не имею на это права. А ты можешь сразу потом уйти и ничего не говорить, я сам пойму.       Нико сосредоточенно кивнул, приготовившись слушать. Но слушать ему не пришлось.       Легкое опьянение приятно кружило голову и убирало почву из-под ног, когда Льюис сделал шаг навстречу. Нико не успел даже ничего сообразить, когда сначала почувствовал горячее дыхание совсем близко у лица, а потом мягкие губы Льюиса коснулись его собственных. Всего на мгновение, возможно, несколько секунд, и тот отпрянул, делая пару шагов назад.       В тот момент для Нико перевернулась целая Вселенная. Время замерло, остановилось, а потом побежало еще быстрей, разгоняя по венам мгновенно выплеснувшийся адреналин.       — Надеюсь, больше не нужно ничего объяснять, — проговорил Льюис совсем тихим, несвойственным для него голосом. – Теперь можешь уходить.       Нико не двинулся с места.       Превозмогая неловкость ситуации и собственную скованность, которая вдруг резко навалилась на весь организм, Льюис поднял глаза и посмотрел на стоящего напротив мужчину. В глазах Росберга он ожидал увидеть все, что угодно, кроме, должно быть… Удовольствия?       — А что, если я не хочу уходить? — также тихо проговорил Нико и сам сделал шаг навстречу.