Всегда рядом

      The Winner Takes It All.*        Ты не расстаёшься с человеком, потому что любишь его. Но когда он уходит, ты такой: "Чёрт, а без него же лучше". (с) Льюис Хэмилтон **

             Чем ближе подходило время к концу сезона, тем меньшими становились амбиции Льюиса. Если поначалу он спал и видел свою сенсационную победу в чемпионате с огромным, просто неслыханным отрывом от соперников, потом постепенно стал думать только о том, как догнать и хотя бы на несколько очков опередить Себастьяна в общем зачете в финальной гонке Абу-Даби, а в итоге, когда пришло время Мексики и реальной перспективы взять досрочный титул, то единственным, чего хотел Льюис, было выиграть эту самую гонку, чтобы доказать болельщикам, команде и в первую очередь самому себе, что титул этот он в самом деле заслужил, а не привез себе на ошибках противостоящей ему команды. Но желания на то и есть желания, что порой ими и остаются.       Выиграть в гонке в Мексике Льюис, к сожалению, не смог.       Весь сезон маячившее где-то на границе подсознания предчувствие во всей красе сбылось в Мексике, настигнув Льюиса в лице Феттеля на первом же круге дистанции. Себастьян буквально вынес его с трассы, испортив тем самым гонку не только сопернику, но и самому себе. Следующие круги до финиша они оба отчаянно рвались вперед, наверх и к подиуму. Но ни один из них туда так и не приехал. И если для Себастьяна, возможно, четвертое место еще не казалось совсем уж провалом, то финишировавший на девятом месте с отставанием на круг новоиспеченный чемпион мира чувствовал себя на редкость паршиво.       Да, он взял титул досрочно. И да, это было не просто звание, а теперь уже четырехкратное чемпионство. Льюис мог бы и хотел собой гордиться. Он даже на какое-то время искренне порадовался, принимая поздравления от близких и друзей, приехавших поддержать его в этот важный уик-энд. Но позже, ненадолго оставшись наедине с собой в комнате отдыха под предлогом того, чтобы переодеться, он долго сидел, закрыв лицо руками, отчаянно пытаясь совладать с рвущимися на волю эмоциями. И чувства его в тот момент были далеко не самыми приятными.       Если Льюис ожидал, что с вновь присвоенным себе в борьбе против достойного противника титулом сможет, наконец, перестать чувствовать груз поражения прошлого года, то он чертовски сильно заблуждался. Прошлый сезон не только не хотел отступать, но, наоборот, обрушился на ничем не защищенное сознание Льюиса горным водопадом воспоминаний. Нико, его стремления победить, несломленная ничем воля чемпиона, которая словно бы передалась ему по крови от отца, борьба с ним на трассе и вне ее, которая никак не могла и близко сравниться с тем, что происходило в этом году с Феттелем, все это заставляло Льюиса испытывать совершенно определенные эмоции: как бы он ни пытался закрыться от них и переубедить самого себя, но не мог не признавать и дальше — он скучал по Нико. И не просто по человеку или другу, он скучал по их соперничеству, по тому уровню, на который Росберг, сам того не зная, заставлял Льюиса подниматься год от года, всё выше, всё дальше, словно бы не было физического предела у порой полностью изнуренного организма, будто бы не существовало мысленных преград в голове. Они были идеальной парой в команде. Льюис пытался и искренне верил, что с Вальттери будет нечто подобное, но ошибся и тут. Как можно было так сильно заблуждаться в течение всего года? Неужели он и вправду верил, что кто-то сможет сравниться с Нико? Он искал идеального напарника, сильнейшего соперника, сам не понимая, что раньше это был один и тот же человек, которого больше уже никогда не будет рядом в боксах команды.       Льюис был рад возможности поскорее убраться подальше с глаз "большого" мира. Идея побывать в Мачу-Пикчу — древнем городе инков, расположенном среди перуанских Анд, давно засела в его голове, а тут представился и шанс. Приурочив поездку к досрочно выигранному титулу, Льюис с друзьями отправился в Перу. Отключив телефон, без связи, без интернета, без каких-либо ожиданий, он впервые за долгое время чувствовал себя почти свободно.       Туристический сезон в Перу в это время года уже закончился, и если бы не плохая погода, настигшая Льюиса и его компанию в самый момент восхождения на Мачу-Пикчу, то все было бы совсем идеально. Но Льюис уже почти начал смиряться: если что-то касалось его самого, то идеально никак не получалось. Наверное, это был такой период, и нужно было просто подождать. Но ждать он не мог, а потому шел напролом, не важно, касалось это горы или чего-то другого. Он видел цель и рвался к ней, чего бы ему это ни стоило.       Когда, наконец, прекрасные руины древнего города предстали перед путниками, Льюис опустился на ближайший камень на самом краю обрыва, откуда открывался захватывающий вид на весь Мачу-Пикчу, и долго неподвижно сидел, глядя вдаль и размышляя о чем-то. Хотя, возможно, в его голове и не было никаких конкретных мыслей, лишь удовольствие от очередной достигнутой вершины, еще одной сбывшейся мечты. Он рефлекторно дернулся к карману, где раньше всегда привычно чувствовался телефон, на этот раз оставленный в чемодане в отеле. Льюис поймал себя на интуитивном желании сделать пару фотографий и поделиться ими не то что в Инстаграм, а отправить одному человеку. Он был точно уверен, что Нико бы оценил. Но проблема была в том, что ни телефона, ни возможности связаться с Росбергом у Льюиса не было. После всего, что произошло в их последнюю встречу, они снова не разговаривали.       — О чём задумался?       Рядом на валун присела Анна, давняя подруга Льюиса, с которой в последнее время он привык проводить довольно много свободного времени. Анна была замужем, но Льюис прекрасно общался и с ее мужем, и с совсем еще маленьким сыном. Он любил бывать в этой компании. В такие моменты казалось, будто Льюис и сам ненадолго обретал семью, такую, которой у него никогда не было.       — Кажется, я простыл, — Льюис показательно шмыгнул носом.       — Все мы тут не здоровы, — в ответ рассмеялась девушка, но тут же ее тон стал серьезным. — И все-таки? Что происходит? Если бы я не знала тебя, то подумала, что ты страдаешь из-за девушки.       Льюис повернулся к собеседнице и приподнял бровь в немом удивлении.       — Странные выводы...       Он вновь отвернулся, но уставился уже не на манящий пейзаж, а куда-то себе под ноги, словно бы там, среди обломков горной породы можно было найти нечто интересное.       — Знаешь, иногда, если рассказать, станет легче.       Анна не была из того сорта людей, которые лезли с расспросами и совали нос не в свое дело. Наоборот, очень тактичная и всегда ненавязчивая касаемо личных проблем, она была очень симпатична Льюису, и тому казалось, что именно сейчас он может хоть частично, но доверять ей.       — Я обидел одного человека, — он помолчал немного, затем продолжил. — Делал всякие глупости, говорил ерунду. Теперь, наверное, ничего не исправить. Не знаю, что делать. Раньше знал, что всегда могу отвлечься на гонки, но теперь даже победа ничего не значит в сравнении с тем, что я потерял.       Анна слушала внимательно, хоть и не смотрела в сторону друга. Лишь когда он снова замолчал, теперь уже, вероятно, закончив свою мысль, она подняла глаза и повернулась в сторону Льюиса.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб проблемы, — она улыбнулась одними уголками губ в надежде, что Льюис верно поймет ее слова.       — Не думаю, что мне представится шанс, — вздохнул он.       — Льюис, посмотри на меня, — Анна протянула руку и сжала пальцами его слишком прохладную даже для такой погоды ладонь. — Я и мой муж вместе довольно давно. И мы через многое прошли вместе, ты знаешь. Иногда нужно дать человеку второй шанс, а порой даже и третий. Если не доверять, не пытаться понять, то ничего не получится. Так бывает всегда и в любых отношениях. Если ты дорог кому-то, он тебя поймет и простит. Просто поговори с ним, дай шанс себе и ему выслушать вас обоих.       Она не переставала улыбаться, а Льюис замер, огорошенный ее словами. Ему показалось на миг, что она знает о НИХ. Знает о нем и Нико. Но скорее всего это было лишь совпадение, что в своей речи девушка употребила "он", а не "она", как если бы Льюис переживал из-за девушки. Переспрашивать он не стал, а лишь улыбнулся в ответ и тихо произнес:       — Спасибо, я попробую.       Они еще сидели какое-то время, глядя на древний город давно исчезнувшей цивилизации, пока их не позвали к импровизированному "столу". Прямо здесь на вершине, открытой всем ветрам, было решено устроить небольшой пикник. Дождь как раз перестал, и шумная компания с удовольствием собралась подкрепиться. Впереди их ждал еще довольно долгий путь назад, до города и отеля. Но Льюиса это совсем не тяготило. Он надеялся, что когда вернется и включит свой телефон, то непременно увидит там сообщение или пропущенные звонки от Нико, и тогда обязательно перезвонит, они поговорят, и все станет как раньше. Он клятвенно обещал себе больше не делать глупостей, продумывать каждый шаг и каждое свое слово, он не хотел больше ставить под какой бы то ни было удар его с Нико общение. Он дорожил этим человеком и понимал это, как никогда прежде. Вот только, вернувшись в отель вечером следующего дня и включив мобильный, Льюис в немом удивлении и даже немного в шоке обнаружил, что Нико ему не звонил.       Однако, вместо звонков и сообщений обнаружилось нечто более интересное. Среди прочих поздравлений, сыпавшихся со всех сторон земного шара, было одно особенное: Нико все-таки поздравил его в новой для себя манере, выложив ролик на канале в Ютуб. Всего минута видеоряда со стандартными фразами о том, насколько заслуженным являлся титул, какой сам Льюис молодец и как Нико сильно за него рад, показались Хэмилтону совершенно пресными и неживыми. Слишком уж экранный Нико отличался от себя настоящего, каким Льюис привык видеть его в реальной жизни. Но последняя реплика будто была сказана не на публику, а адресована лично Льюису:       — Скоро увидимся в паддоке Абу-Даби, а пока отдыхайте, — с экрана улыбалось до боли знакомое лицо.       Отчего-то Льюиса эти слова странным образом успокаивали. Раз Нико собирался приехать на последний Гран-При сезона, значит, оставалось только пережить Бразилию.       Льюис потом почти даже не помнил, что именно происходило на трассе в Сан-Паулу. Он вылетел в квалификации, стоило лишь только стартовать. Замерев на несколько долгих секунд в кокпите покореженного болида, не отвечая по командному радио, Льюис просто пытался сообразить, что же пошло не так. Куда делась вся его сосредоточенность, как он допустил столь досадную ошибку, и почему все мысли его так или иначе были уже далеко за пределами "Интерлагоса". Вернувшись в боксы, он долго извинялся перед инженером и механиками. Тем предстояло реанимировать болид к завтрашней гонке, предоставить Льюису машину, способную бороться за позиции при старте аж с пит-лейн. Но Хэмилтон был даже в какой-то степени рад такому исходу событий. Авария и провал в квалификации вернули ему своего рода азарт, желание обгонять, прорываться, побеждать и доказывать. А когда чуть позже, будучи в своем номере в отеле, Льюис услышал звонок, а на дисплее высветилось долгожданное имя "Нико", он и подавно уверился, что эта авария стоила своих последствий, если заставила даже мистера "Я-не-хочу-разговаривать" Росберга вдруг позвонить.       — Привет, — послышался немного напряженный голос в динамике телефона.       — Привет, — почти таким же тоном ответил Льюис, стараясь ничем не выдать своего излишнего волнения.       — Что это было сегодня на трассе? Ты в порядке?       — Да, все хорошо, спасибо, — Льюис был удивлен проявлению столь внезапного беспокойства о своей персоне. — Ошибся, вылетел... С кем не бывает.       Он пожал плечами, словно бы это действительно не было чем-то из ряда вон выходящим. И правда, почти привычное для него дело — стать чемпионом мира, а потом слить пару гонок до конца сезона. Нико, должно быть, это тоже помнил, потому что сказал:       — Просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы.       Льюиса так и подмывало ответить что-нибудь в духе: единственная моя проблема – это ты. Но он сдержался.       — Не будет, — Льюис сам удивился, как уверенно прозвучала эта фраза. — Зато завтра будет шанс весело провести пару часов, обгоняя всех подряд. Почти как раньше в картинге... Помнишь?       — Да уж, — Нико легко рассмеялся. Напряжения в его голосе больше не чувствовалось. — Тогда ты всех вздёргивал даже с последнего места на старте.       Льюис помолчал, улыбаясь, мысленно возвращаясь на более чем пятнадцать лет назад.       — С тех пор мало что изменилось, мне кажется, — задумчиво проговорил он и тут же подумал, как на самом деле он не прав. С тех пор изменилось многое. Почти всё.       Нико ничего не ответил. Льюис с минуту вслушивался в тихое дыхание на том конце, после чего уже не так уверенно спросил:       — Ты приедешь в Абу-Даби?       — Что? — словно вырванный из каких-то своих мыслей переспросил Нико. — А, да, конечно. Я буду там.       — Тогда увидимся? – пытаясь не сильно демонстрировать излишнюю заинтересованность, спросил Льюис.       — Да, почему нет, — достаточно уклончиво ответил Росберг, и тем не менее, это было согласием. — Удачи тебе завтра. Береги себя.       — И ты...       Нико первым скинул звонок.       Льюис убрал телефон от уха и положил перед собой, бездумно глядя на еще горящий подсветкой экран мобильного. Он был и рад, и одновременно взволнован предстоящими событиями. В душе жило и крепло предвкушение чего-то особенно приятного. Хотелось, чтобы предчувствие сбылось, но наученный горьким опытом Льюис не обольщался. Как правило, если он предвкушал полностью удачное на его взгляд развитие событий, всегда что-нибудь шло не по плану. Так и сейчас он боялся даже предполагать, что именно ждет его на заключительном этапе в Яс-Марине.       В итоге гонка в Бразилии действительно прошла лучше, чем кто бы то ни было мог ожидать. Блестящий прорыв Льюиса из конца пелотона аж до четвертого места и ощущение непередаваемого восторга, словно он и вправду смог вернуться назад, в свое полное ожиданий и приятных надежд картинговое прошлое.       

***

      Нико прилетел в Абу-Даби в довольно смешанных чувствах. Последний раз он уезжал отсюда победителем. Теперь действующим чемпионом был уже не он. Но, признаться честно, Росберга мало волновала судьба титула. Гораздо больше терзали разум бывшего гонщика его собственные мысли и воспоминания. Каждый шаг отдавался в голове потоком образов и спектром чувств. Тот же отель, в котором он провел почти бессонную ночь перед последним Гран-При прошлого сезона. Тот же паддок, куда пришел перед квалификацией, а потом и перед гонкой, почти не чувствуя немевших от волнения пальцев рук. Боксы команды, где одну половину раньше занимал его болид, вокруг которого вертелась бригада механиков. Теперь же там главенствовал Вальттери, а из команды, которую Нико был искренне рад повидать, часть персонала сменилась, так что некоторых людей он попросту не знал.       Казалось, всё было как раньше, и одновременно совершенно не так. Прогуливаясь по побережью, где ровно год назад было принято окончательное решение закончить выступать в Формуле-1, Нико вдруг ясно ощутил, что как раньше уже не будет. Будто бы до этого момента где-то в глубине подсознания еще сидела призрачная уверенность, что всё еще можно вернуть. Теперь же эта тонкая ниточка, соединявшая его с прошлым, окончательно разорвалась. Хотел он того или нет, но больше был не властен над происходящим. Жизнь шла своим чередом, пилоты сменяли друг друга, команды боролись за кубки и титулы, но Нико больше не принадлежал миру автоспорта. По крайней мере не в той роли, в которой привык видеть себя прежде.       Всё вокруг было чуждым ему, и Нико сам чувствовал себя далеким от происходящего. Он смотрел на проносящиеся мимо трибун по трассе болиды с незнакомого ему прежде ракурса, как один из множества посетителей Гран-При, и не чувствовал прежнего интереса к исходу гонки. Возможно, причиной тому было отсутствие борьбы за титул, а может быть, он просто не мог сосредоточиться. Но, как только гонка завершилась и состоялось торжественное награждение призеров, Нико поспешил покинуть трассу, отправившись в отель. Ему просто необходимо было побыть одному, привести мысли и чувства в порядок прежде, чем снова выйти на люди. А сделать это так или иначе пришлось бы. И причиной тому была запланированная встреча с Льюисом.       Они договорились встретиться в ресторане. Инициатива исходила от Хэмилтона, и Нико в который раз не стал ему возражать. Льюис заверил, что больше не хочет ничего выяснять, а приглашает его просто поужинать вместе, как в старые добрые времена. Нико не был в восторге от этой идеи, но все-таки согласился. Тогда он еще был только на пути в Абу-Даби и уж точно не мог предположить, в какой раздрай придут его мысли за этот уик-энд. Теперь ему не хотелось ничего. Не видеть людей, не слышать залпы сотен тысяч салютов над трассой, не ходить на ужин и вообще собрать скорее чемодан и покинуть Арабские Эмираты. Нико чувствовал, что прошлое, которое так долго держало его, именно сейчас способно отступить, сдаться перед будущим, которое, он был уверен, хоть и будет невероятным образом отличаться от того, что было раньше, но будет от этого не менее насыщенным и прекрасным. Только нужно было принять это решение, окончательно разорвать путы, сдерживающие его. Но мог ли он это сделать? Нико не знал.       Тем временем где-то в паддоке трассы сидел еще не успевший переодеться после традиционного обливания праздничным шампанским Льюис и бездумно смотрел в телефон. На экране высвечивалось окно сообщений, в строке "Кому" был набран номер Нико, а ниже начато сообщение о том, не могли бы они перенести встречу. Пальцы быстро скользили по виртуальной клавиатуре, набирая текст, стирая и снова печатая. Льюис сам не знал, чего хотел от этой встречи, зачем вообще позвал Нико на ужин и уж тем более, зачем тот согласился. Терзаемый самыми противоречивыми чувствами, он так и не отправил несчастное сообщение, склоняясь к варианту, что вежливее было бы позвонить.       Решение так и не было принято.       

***

      В одном из залов многочисленных ресторанов отеля среди почти полностью занятых столиков выделялся один. К нему не подходили официанты, а метрдотель вежливо приглашал посетителей занять другие места. Стол был зарезервирован для двух особых гостей. Кто именно были эти люди, персонал точно не знал. Возможно, у кого-то планировалось свидания, особенный вечер для двоих в спокойной и романтичной обстановке. Или деловая встреча, коих в рамках Гран-При проходило великое множество. А может, просто пара старых друзей, которые решили выпить и поговорить за жизнь. Служащих ресторана не интересовала столь подробная информация о клиентах. А потому никто не заметил ничего странного в том, что забронированный столик продолжал пустовать весь остаток вечера.       Никто из двух ожидаемых гостей так и не появился.