Охота за тенью

Ветер посвыстывал в решетке радиатора, бросал на лобовое стекло привлекаемых ярким светом фар, насекомых и пыль; Баррикейд усиленно его чистил, с бешеной скоростью двигая дворниками. Тихо шелестели по асфальту шины, и все те же насекомые табунами разбегались из-под колес мчащейся машины. Наверное, Барри никогда не привыкнет к обилию в Техасе всяческой живности, а Кейд опять будет подкалывать его этим, когда дес в просительно-приказом тоне пригласит его в мойку. Хотя сам хитрожопый инженер тоже недолюбливает… низшую фауну. …После битвы в Мишн-Сити полискон нифига не деактивировался. Последних сил пронзенного и обожженного корпуса хватило на трансформацию, и полискар, словно побывавший в жерле вулкана, протиснулся в какую-то узкую щель между домами, где и отключился. Потом оффлайновый корпус вытащили люди и долго таскали со свалки на свалку, пока однажды автомобиль не попал в загребущие ручки одного не то механика, не то инженера. Этот типчик оказался оказался весьма… нетипичным представителем человеческой расы. Во-первых, он, несмотря на свои сорок три, являлся страшным разглидяем, и мог неделями жить в своем гараже, изобретая очередную ненужную хрень, питаясь при этом водой и воздухом, а в большую запертую дверь колотилась белобрысая девчонка с дурным характером, и требовала отдать ей ключи от машины или отвезти на вечеринку. И очень редко звучало требование поесть нормально. Во-вторых, Йегер конкретно так насел на десептикона, и не успокоился, пока не исследовал черно-серебристый корпус вдоль и поперек. При этом он умудрился (под мудрым руководством самого деса) починить его, и даже проабгрейдить, чем остались довольны оба. Десептикон остался на ферме Йегеров. В итоге, изобретатель мог спокойно заниматься работой, изредка вылезая на свет божий. А Баррикейд исполнял роль извозчика, няньки для Кейда и хорошего отпугивателя для многочисленных ухажеров Тессы, за что Йегер-старший был ему безмерно благодарен. До сих пор полискон был твердо уверен, что на Земле нет других десептиконов, только кучка автоботов. И тут вдруг появляется какая-то фемка, от который исходит натуральная аура убийцы, и заявляет, что она уже больше пяти лет живет с фиолетовозначным связистом, причем они если не друзья, то хорошие напарники точно. Это слегка выбило Барри из колеи, но несколько лет тесного общения с людьми не прошли даром, и он быстро сориентировался. Самым верными решением показалось отвезти эту Зэттэ к Кейду, и уже там спокойно все обсудить… Баррикейд через зеркало посмотрел на спящую на переднем пассажирском сиденьи девушку. Ее грудь чуть заметно вздымалась, а воздух с хрипом вырывался из горла. Смуглая кожа была иссечена многочисленными шрамами, черные, с абсолютно седыми висками, волосы едва доставали до лопаток. На щеках Зэттэ играл нездоровый румянец, и температура тела человечки все поднималась, давно перевалив отметку 36'6. Свет фонарей яркими пятнами быстро пробегал по лицу Сумрак, из-за чего она морщилась и сильнее зажмуривала глаза. Девушка зашевелилась и попыталась отвернуться, но ремни безопасности, обвившие ее, не давали пошевелиться. — Саунд, отпусти. — пробормотала Зэт сквозь сон, — И выключи, наконец, свет… Барри хмыкнул. Еще одно доказательство в копилку фактов о «Сумеречном дуэте». Зэттэ же, почувствовав, что движения по-прежнему ограничены, недовольно открыла глаза. Видимо, из-за жара и того, что она еще толком не проснулась, девушку захлестнула волна паники, когда она увидела пустое водительское кресло, темноту, нарушаемую бликами фонарей, и ощутив широкие ремни, лишающие свободы действий. Зэттэ дернулась, но ничего не изменилось. Она рванулась еще раз, пытаясь освободиться. Кресло жалобно скрипнуло от столь энергичных телодвижений. — Эй! Прекрати дергался! — рыкнул Баррикейд. Сумрак, услышав голос другого меха, а не Саундвейва, вроде успокоилась, но ненадолго. Воспоминания жгли. Они, словно дикий ураган, бесновались внутри, разрывая и ломая хрупкое душевное равновесие. Начинающуюся истерику было не остановить. Из посеревших глаз убийцы потекли горячие слезы. — Бар… Баррикейд, остановись… — она рвано втянула сухой воздух, пытаясь удержать бурю внутри себя хотя бы на несколько минут. — Остановись и выпусти меня!.. — Чего ты голосишь, глупая?! — вознегодовал десептикон, — И не смей мне приказывать! — Шлак, остановись, придурок, меня сейчас накроет!!! — она сорвалась на крик, ощущая, как тело начинает колотить крупная дрожь, а внутренности скручивает в тугой ком. — Ты хочешь, чтобы я разбила стекло и выпрыгнула на ходу? Баррикейд выругался и съехал с дороги. Ремни втянулись, и мех трансформировался, выталкивая пассажирку на траву. Он недовольно глянул на нее, а Зэттэ затряслась еще сильнее, когда увидела алую оптику. Девушка упала на землю, впилась в податливую почву пальцами, выдирая пучки травы, и тихонько завыла, смотря широко открытыми глазами прямо перед собой, но ничего не видя. Ее трясло, как эпилептика в припадке, так что зубы выстукивали барабанную добь, а сердце птицей заходилось в груди, стараясь вырваться и улететь в небо. Вскоре дикий, почти животный вой сменился глухими рыданиями, а те перешли в судорожные, на грани стонов, всхлипы. Сумрак перевернулась на спину и расфокусированными глазами уставилась в темный, усыпанный яркими каплями звезд, небосвод. Она тяжело дышала, и все еще цеплялась пальцами за траву, словно это была последняя ее связь с миром и собственным рассудком. Где-то внутри поселилась горечь. Она переливалась в легких горячим плазменным шаром, обжигая горло, заставляя кровь кипеть. Голову одновременно разрывало изнутри, но тут же сжимало ее в тисках боли и отчаяния. Все тело ломило, суставы выкручивало, и хотелось просто закрыть глаза и погрузиться в приятную тьму, абсолютно пустую, где нет этой боли, ненужных мыслей, долбящих черепную коробку; где нет этой горящей багровым заревом оптики, пристально наблюдающей, как корежит человека. Черно-серебристый десептикон с удивлением смотрел на девушку, от которой исходили волны густого, липкого страха, настоящего ужаса, что заставляло инстинктивно поджимать антенны, а механизмы — трансформировать пушки. Кейд, много повидавший за ворны войн и не понаслышке знавший о последствиях встречи с Саундвейвом, первый раз увидел у человека такую реакцию. Это было странно. И страшно. — Эй, что с тобой? — хриплый голос кона нарушил тишину. Сумрак рваным, словно мышцы ей не подчинялись, движением повернула к нему голову. Уголок губ резко дернулся вверх, из-за чего лицо стало напоминать гротескную маску, творение сумасшедшего скульптора. — Все… нормально… Теперь — нормально. — она прерывисто вздохнула и медленно, будто в замедленной съемке, поднялась с земли. — Это бывает, и не только у меня. Называется психологическая травма. Когда-нибудь, возможно, я приду в норму… но не сейчас. — Поехали. — Он ничем не выдал своего волнения. — Только не пристегивай меня больше, это бесит. — она мастерски держала себя в руках, загнав все в глубину разума и закрывшись толстой ледяной коркой отчуждения, напускной бравадой. Все-таки она человек, и пока еще живой. Пока еще.

***

Солнце медленно поднималось над горизонтом, облачая мир в мягкий свет расплавленного золота. Над землей густыми облаками клубилися белесый туман. Сквозь это молочное марево пробивались клинки света, они широкими полотнами ложились на покрытую бриллиантовой росой траву, на мягкую фиолетово-коричневую землю, на темную поверхность асфальтового покрытия. Прохладный воздух приятно охлаждал разгоряченный корпус, а солнце щедро бросало алые пятна на черно-серебристый металл. Все же, подумалось Баррикейду, а чем-то Земля опережает многие миры. Например, непередаваемо прекрасными видами, когда огромный раскаленный шар звезды, уже многие тысячи лет греющей эту органическую планетку, огромной багровой каплей закатывается за широкую линию горизонта; или когда мохнатые тучи, плотным одеялом закрывшие небо, вдруг разрывает лиловая ломаная линия молнии… Это можно перечислять до бесконечности, и все равно останется множество неизведанного, прекрасного, оставляющего свой оттиск в глубине Искры. Зэттэ тоже смотрела, но не замечала ничего вокруг. После ночной истерики, она словно застыла, превратившись в фигурный кусок льда, который не возьмет ни один нож или лазер. Зато ненавистный пожар эмоций потух, сменившись сухим бесчувственным спокойствием. Это… было приятно. Особенно после всего. Баррикейд свернул на грунтовую дорогу, уходившую в золотисто-зеленое поле, где вдалеке лениво вращал лопастями старый ветряк, и виднелись несколько крыш. Похоже, именно там живет этот десептикон. Полискон въехал на широкий двор и мягко затормозил. Дверь небольшого, слегка обшарпанного, но уютного домика, открылась, и на пороге появилась невысокая девушка лет пятнадцати-семнадцати. На лице ее можно было прочесть недовольство и раздражение, а светло-серые глаза метали молнии. — И где ты был? — уперев руки в бока, сходу взяла быка за рога она. Зэт слегка забеспокоилась, настолько дерзко и неуважительно эта девчонка обращалась с инопланетной машиной для убийства. Даже она не часто могла позволить себе такое с напарником. Напарником… Это слово, такое знакомое, значимое, теплое и спокойное, снова обернулось уколом боли и ощущением песка в глазах. Нет, так нельзя. Она слишком привыкла к Саунду, но это непозволительно. Пора уже осознать, что все хорошее в ее жизни заканчивается гораздо быстрее, чем плохое. — И тебя туда же. — удивительно равнодушно отозвался десептикон, выпуская Сумрак из салона. Он, не трансформируясь, покатил к большому ангару, окруженному ровными штабелями какого-то металлолома. При этом он непрерывно сигналил. Зэттэ без особого интереса осмотрелась, кивнула девчонке и прошла за десептиконом. — Кейд!.. — девица поперлась следом. Она что-то бубнила, но словесный поток пролетал мимо ушей и аудиосенсеров. Зато из дверей ангара показалась голова. Лохматая голова. К голове прилагалась помятая, насколько заросшая и заспанная физиономия. Красно-голубые глаза зашарили по территории, пытаясь отыскать источник шума. Когда размытое черно-белое пятно было идентифицировано, как знакомый десептикон, в глазах загорелось узнавание. — А… Баррикейд. Не думал, что ты вернешься так скоро. — ляпнул мужик, выбираясь из гаража полностью. По внешнему виду сего субъекта можно было сразу определить его род занятий — механик. А если еще учитывать и какие-то необычные, но явно высокотехнологичные фиговины, коих в гараже было привеликое множество, еще и изобретатель. Идеальное сочетание… — Здравствуйте, я Кейд Йегер. — предоставился мужчина, протягивая перемазанную в какой-то смазке руку. — Зэттэ. — девушка без сомнения бы оторвала протяную конечность, но ее могли неправильно понять. Пришлось коснуться другого человека, как бы это мерзко не было. — А… — только открыл рот Йегер, но тут Баррикейд с шумом трансформировался и, не обращая больше внимания на людей, продефилировал в гараж. Изобретатель и Сумрак меланхолично проследили за его шествием и, не сговариваясь, направились в дом. Надо же узнать, почему Зэттэ теперь здесь, да и самому Кейду пора проветриться.

***

— Прайм, что здесь творится? — мех обернулся. На площадке стояла Шарлотта Миринг и грозно взирала на полнейшее безобразие внизу. А там рекеры, при полной поддержке Рэтчета и других автоботов, раскурочили насколько вертолетов и танков, притащили какие-то грязные металлические ошметки, еще нечто, не поддающееся описанию… И теперь из всего этого собирали… что-то. Страшное и смешное одновременно. При этом весь, до самых перекрытий крыши, ангар был загажен так, что даже срач после грандиозной межвидовой попойки в честь победы казался легким творческим беспорядком. А главное, у всех было такое воодушевленно-счастливое выражение фейсплейтов, что Миринг сразу захотелось сделать какую-нибудь гадость. — О, не о чем беспокоиться. — с подозрительным спокойствием ответил Оптимус. — Просто рекеры решили немного размяться… Шарлотта замерла. Покраснела, потом побледнела. Начала тихо шипеть, а в воздухе ощутимо запахло озоном. К счастью, полковник Леннокс вовремя утащил ее в кабинет, и взрыва не произошло, но и без того быстрый темп работы ускорился до невероятных скоростей. — Так что это за хлам такой, Оптимус? — спросил вышедший из-за контейнеров Сэм (он успел вовремя спрятаться от грозной начальницы). — Этот, как ты выразился, хлам является основой для нашего нового корабля. — буркнул Уиллджек. — Но зачем?! — Ну должны же мы когда-нибудь покинуть эту планету. Тем более… — Не надо. — остановил его Лидер. — Людям пока рано знать. И даже тебе, Сэм. На это парень только пожал плечами и, немного обиженный, пошел на полигон, где мог спокойно потренироваться с другими солдатами под присмотром Айронхайда.