Средь шумного бала

      Анна подошла к столу и, подняв книжечку, с волнением раскрыла её. Буквы заплясали перед глазами, она зажмурилась на секунду. Наконец она разобрала написанное. На каждой странице стояла дата, а под ней аккуратным мелким почерком написан текст. - Дневник госпожи Николаевой,- догадалась Анна и замерла, не решаясь читать. Вторгаться на страницы личной жизни человека, пусть и с его разрешения, казалось немыслимым, чудовищным. Анна взглянула на Якова, тот выжидающе смотрел на неё, ожидая действий с её стороны. - Сейчас речь идёт не только о расследовании дела, но и о моей свободе, нашей семье…, - подумала Анна, - Нужно сделать это хотя бы для мужа и нашего малыша. Сосредоточившись, она вновь раскрыла дневник на последней заполненной странице и начала читать: 23 марта, Воскресенье. «Сегодня ко мне пришла Н. и сразу чуть ли не с порога заявила мне: - Он вернулся в Петербург! Завтра он будет у тебя на приёме… Я сразу поняла, о ком она говорит, и замерла от волнения. Мне захотелось смеяться и плакать одновременно. Он приехал, вернулся! Я увижу его у себя! Во мне всколыхнулась такая волна чувств, эмоций, мыслей, что я не сразу расслышала последние сказанные Н. слова. - Он придёт со своей женой, - повторила Н. с усмешкой. Сказать, что мои надежды рухнули тогда нельзя, я никогда не надеялась выйти за него замуж. Но мысль о том, что любимый мною человек полюбил другую женщину, отравляла изнутри. Наверняка, он даже не помнил меня, моего имени. Будучи галантным со всеми дамами, он оказывал всем одинаковые знаки внимания, я не стала исключением, он был со мной вежлив и внимателен, но в тоже время холоден и безразличен. - И тебе даже не интересно, кто она? – спросила Н., и, хотя она улыбалась, я увидела в её глазах грусть и злобу. Я отрицательно покачала головой. Конечно, мне было интересно узнать о ней больше, но я отчетливо осознавала, что это доставит мне только боль. - Её зовут Анна Миронова, он познакомился с ней в Затонске. Говорят, что она видит духов. Спиритизмом занимается, - сказала Н., проигнорировав мой жест, и фыркнула. - Ты в это не веришь? – спросила тогда я. - Нет, придумала всё это, чтобы его удивить, внимание привлечь…. - И заставить жениться? – не дала ей договорить я, грустно усмехнувшись, - Ты же знаешь, его невозможно заставить что-либо сделать. Не сумела ты удержать его у своей юбки…. - Да я тебе так скажу: не нужен мне твой Штольман, - зло проговорила Н. и быстро вышла из комнаты, доказывая обратное. - Она страдает, как и я, - поняла я тогда. Весь следующий день я готовилась к предстоящему приёму: выбирала платье, причёску, украшение, мне очень хотелось выглядеть самой красивой для него. Я всё ещё пыталась вести войну, хотя уже подписала акт о капитуляции. Надеялась победить…. Это был уже второй удар судьбы за последнее время, который поднял во мне такую волну горечи и отчаяния. Мечты разбились, я потеряла подругу, разочаровалась в любви. Мужа я никогда не любила, уважала, но не любила…. А после его смерти появился он, словно надежда на то, что жизнь продолжается, но теперь…. Единственное, что ещё удерживает меня на этом свете, э то Машенька. Моя отрада, моё спасение…» Анна подняла на Якова наполненные слезами глаза. - Что, Анна? Что такое? – спросил Яков. В ответ Анна протянула ему раскрытую книгу: - Прочитай, - сказала Анна, видя его нерешительность. Яков взял в руки книгу и быстро прочёл написанное. - Как же так, Яков?! – спросила Анна, когда он дочитал, - Мы смотрим на человека, он улыбается, разговаривает, и мы думаем, что он абсолютно счастлив…. А оказывается, что на душе у него буря, мы были совсем рядом, но не догадались об этом. А ведь она любила тебя! Яков подошёл к Анне и прижал её к себе. - В жизни так бывает, Анна. Без любви люди страдают, полюбив, продолжают страдать. Любовь – это всегда страдание. Анна подняла на него глаза, она никогда не слышала от него таких слов. Неужели он тоже страдал из-за неё? В коридоре послышались шум и приближающиеся шаги. Яков быстро спрятал дневник. - Его нельзя показывать Шатунову. Если раньше его выводы основывались только на домыслах гостей, то сейчас ему в руки попадёт прямая улика против тебя. Шатунов вошёл в кабинет, потирая руки. - Ну что, господин Штольман? Вы добыли свои «неопровержимые» доказательства? – спросил он. В его голосе слышалась усмешка. - Не то, чтобы неопровержимые, но эти доказательства Вы не сможете проигнорировать. И сомнения у Вас возникнут, - спокойно ответил Штольман. - Ну-с, показывайте, - сказал Шатунов. - Как Вы бы описали картину преступления? – спросил Штольман. Для Шатунова этот вопрос оказался неожиданным. - Эээ, ну…, преступник вошёл и, когда госпожа Николаева обернулась, он ударил её канделябром по затылку, - наконец сказал следователь. - Но преступник вошёл уже когда госпожа Николаева находилась в кабинете, верно? Ведь здесь негде спрятаться, - сам же ответил на свой вопрос Штольман, - Значит, госпожа Николаева находилась в кабинете, вошёл убийца. Госпожа Николаева его знала, так как впустила его в кабинет. А теперь идите сюда, - подозвал следователя Яков и подошёл к полке, - что Вы здесь видите? – спросил он, указывая на пыльную поверхность самой верхней полки. Следователю пришлось пододвинуть к полке стул и взобраться на него. - Ну, пыль, - без интереса проговорил Шатунов. - Нет, вот же, следы от канделябра, он стоял здесь, - раздражённо ответил Яков. - И что? Штольман взглянул на него как на сумасшедшего. - Да нет, ничего. Просто Анна Викторовна, перед тем как убить госпожу Николаеву, пододвинула к полке стул, взобралась на него, взяла канделябр, слезла и ударила госпожу Николаеву по затылку. Причём, проделала это так быстро и тихо, что госпожа Николаева ни разу не обернулась, - язвительно сказал Штольман. Нет, решительно Шатунов выводил его из себя. - И всё? Это все Ваши доказательства? – спросил Шатунов, слезая на пол. Яков сжал кулаки, стараясь не злиться, хотя ему уже хотелось обрушить на кого-нибудь волну гнева. Анна подошла к нему и осторожно тронула за рукав. Яков вздохнул. - Платье, при таком ударе кровь брызнула во все стороны, оно могло испачкаться. И подол. Лужа крови почти у самой двери. Убийца, совершив такое страшное преступление, не стал бы обходить лужу крови по стеночке, чтобы не испачкаться. У Анны Викторовны платье чистое, никаких следов крови нет. - Вы могли её стереть, - неуверенно проговорил следователь. - Нет, - отрицательно покачал головой Штольман, - Кровь отмыть то не так уж и легко, а стереть практически невозможно! Я предоставил Вам достаточно фактов, и пока мы с Вами здесь разговариваем, убийца находится в доме! Так давайте уже вычислим его и отправимся домой!