Средь шумного бала

      Так давайте уже вычислим его и отправимся домой! - Не забывайтесь, господин Штольман! Я здесь следователь! А Вы, если не обвиняемый, то свидетель! И Ваше дело давать показания, а не заниматься расследованием! – сухо сказал Шатунов и направился к двери. - Что же теперь делать? – повернувшись и прижавшись к мужу, спросила Анна со вздохом. - Проводить расследование, - ответил Яков.       Анна посмотрела на него удивлённо. - Я не хочу, чтобы он арестовал какого-нибудь очередного невиновного человека, - пояснил       Яков в ответ на её изумлённый взгляд. - Но это же против закона, - лукаво улыбнулась Анна. - Я – полицейский, моё дело расследовать. - Да, - серьёзно сказала Анна, - Ты – мой полицейский.       Она потянулась к его губам и вдруг резко отпрянула, услышав стук в дверь. - Господин Шатунов приказал вывести Вас из кабинета, - чётко сказал городовой, появившись на пороге. - Да уж, желательно поскорее найти убийцу! Мне не терпится скрыться от некоторых лиц, уехать домой и остаться с тобой наедине, - тихо пробормотал Яков, обращаясь только к Анне, когда они выходили из комнаты. - Дамы и господа! – управляющий домом Николаевой вышел в середину залы, привлекая к себе внимание гостей, - полиция проводит расследование по известному Вам делу и потому, не может отпустить Вас всех по домам. Думаю, что хозяйка дома была бы не против. Каждому из Вас горничные выделили по комнате, супругам одну на двоих. Располагайтесь! Надеюсь, что скоро это недоразумение закончится, и убийцу найдут! – с этими словами управляющий недовольно покосился на стоящих в стороне полицейских.       Гости облегчённо заулыбались, никому идея о ночёвке прямо здесь, в зале на стульях, не нравилась. Сейчас они даже были готовы забыть о своей ущемлённой гордости и ограниченной свободе. Горничные проводили всех по комнатам, полицейские дежурили возле дверей. Часы пробили полночь.       Анна с наслаждением откинулась на кровати. Какое счастье, что дом у госпожи Николаевой такой большой, а управляющий так гостеприимен! Анна почувствовала, что усталость в её теле сменяется приятной сонливостью. Она заметила, что, будучи беременной, стала быстрее и чаще уставать. Анне не хотелось говорить об этом мужу, но иногда это было просто необходимо, как, например, сегодня, во время танца. Воспоминания о госпоже Николаевой и ревности тут же обрушились на Анну. Она резко села, словно её облили ведром холодной воды, и нахмурилась. - Яков, - обратилась она к мужу, который возился с дверным замком, никак не хотевшим закрываться. - Да? – отозвался Яков, не оборачиваясь. - Яков, ну, подойди сюда, я прошу тебя! – тихо проговорила Анна. Замок щёлкнул, и Яков, наконец, обернулся к жене: - Аня, что с тобой?! – Яков кинулся к сидящей неподвижно жене, - Это дух?       Полупрозрачная фигура госпожи Николаевой, заламывая руки, умоляла Анну: - Она заберет у нее все! Не дайте ей забрать последнее, что у меня есть! Отдайте это Маше!       Дух растворился и исчез. Анна резко выдохнула, словно её ударили в живот, тело сотрясала крупная дрожь. - Анна! Ты слышишь меня? – Анна перевела взгляд на обеспокоенное лицо мужа. - Да, - выдохнула она и… разрыдалась у него в объятиях. - Что такое, Аня? Что случилось? – ещё больше разволновался Яков. - Яков, она любила тебя! – прорыдала Анна, - Как я! Я вдруг представила, что потеряю тебя, любимого человека или что ты будешь ко мне холоден…. Это ужасно! Мне страшно, Яков! Я боюсь потерять тебя снова!       Штольман ничего не говорил, а только прижимал её к себе, поглаживая по голове. У него тоже на душе был камень. Мысль о том, что госпожа Николаева любила его и страдала, не давала ему покоя. Яков отвлёкся от неприятных мыслей. Нет! Только она, девушка, которую он сжимал сейчас в своих объятиях, должна быть в его мыслях! Почувствовав, что она перестала вздрагивать, он испугался, но, услышав её размеренное дыхание, успокоился.       Он осторожно положил её голову на подушку и укрыл одеялом до подбородка. - Я люблю тебя! – прошептал он, зная, что она уже не услышит.       Штольман проснулся, осознавая, что что-то не так. Он быстро обернулся в сторону жены, но Анна спокойно посапывала на подушке в разметавшихся волосах. Такая спокойная и умиротворённая. Вдруг он услышал вопль. Яков вскочил и, быстро одевшись, выбежал в коридор. Он подбежал к раскрытой настежь двери и замер. В комнате лежала горничная, в животе её торчал нож, и кровь стекала на пол из раны. - Снова! – пронеслось в голове у Штольмана. - А, это опять Вы! И как Вам удаётся оказываться на месте преступления раньше полиции? – увидев Штольмана, недовольно произнёс Шатунов, подходя к двери в сопровождении полицейских.       «Порасторопнее нужно быть», - съязвил про себя Яков, но вслух ничего не сказал, нарочито вежливо пропуская грузного Шатуного в дверь. - Странно, что оба преступления в одной комнате, словно она проклята…, - негромко рассуждал вслух помощник Шатунова Красильников.       Штольману вдруг вспомнился его помощник Коробейников. Несмотря на все свои причуды и суеверия, Антон Андреевич стал для Якова не просто хорошим помощником, но и настоящим другом. В памяти Штольмана ещё были живы те воспоминания об искренней, неподдельной радости Коробейникова, когда Анна и Яков вернулись в Затонск. Неловко было осознавать Якову, что за всё это время пребывания в столице он так и не подумал о продвижении Коробейникова по службе. Его помощник – прозорливый молодой человек, схватывающий все тонкости работы практически на лету, мог бы стать неплохим полицейским. Яков пообещал себе не забыть об Антоне Андреевиче, когда всё это закончится, и обратил внимание на работу полиции.       Из-за двери Штольмана не было видно находящимся в комнате, и эта незаметность сейчас была Якову только на руку: быть может, из разговоров полицейских хоть что-то прояснится в этом запутанном деле. Шатунову Яков не доверял, он уже успел себя зарекомендовать как следователь крайне нерасторопный, к тому же, хватающийся за первую попавшуюся версию. - Красильников, доложите ситуацию по делу госпожи Николаевой! – потребовал Шатунов, внимательно осматривая нож. - Вследствие опроса гостей выяснилось, что алиби не имеется у двух гостей. Главной подозреваемой на данный момент является госпожа Штольман. Приехала в Петербург недавно из города Затонска с мужем. И ещё…, - полицейский замялся. - Что? – спросил Шатунов. - Говорят, она духов видит, медиум, вроде как, - смущённо пробормотал Красильников. Шатунов неопределённо хмыкнул. Штольман изо всех сил сжал кулаки, стараясь сохранять остатки спокойствия. Как же ему хотелось в тот момент задушить Шатунова! - А у кого ещё нет алиби? – продолжил расспрос следователь. - У госпожи Тихомировой. - И какой мотив? - Соперничество, спутника неподелили. - Тоже? - Ну, это же женщины, - позволил себе улыбнуться романтичный Красильников. - Не нужно мне рассказывать о женской сущности, Красильников! – неожиданно рассердился Шатунов. – Идите, расспросите гостей, может кто-то что-то слышал или видел этой ночью!       Штольман поспешил исчезнуть, чтобы не быть замеченным, справедливо полагая, что если его найдут за дверью, Шатунов станет подозревать Анну ещё больше. Яков вернулся в свою комнату. Анна всё ещё спала, её грудь мерно поднималась и опускалась, но дрожащие ресницы подсказывали о скором пробуждении. Якову не хотелось будить её, сейчас Анна была такой спокойной и умиротворённой, а проснувшись, вновь попадёт в этот кошмар. Дух убитой горничной обязательно постарается явиться и заморочить ей голову своими размытыми и неточными подсказками.       Вдруг дыхание Анны сбилось, она задышала более часто и рвано. Губы забормотали какие-то невнятные слова, она нахмурилась. - Нет! – вскрикнула Анна и проснулась в поту. - Всё хорошо! – Яков присел на кровать и прижал Анну к себе.       Сейчас ему казалось неправильным расспрашивать её о сне, ведь чаще всего они оказывались вещими, пусть сам Яков и отказывался в это верить первое время, но Анна заговорила первой: - Горничную убили, да?       Яков осторожно кивнул. - Она только что ко мне приходила во сне, сказала, что всё из-за денег. - В каком смысле? – не понял Штольман. - Ну, вот так, - пожала плечами Анна, - постоянно повторяла, что всё из-за проклятых денег. - Хорошо, я приму это к сведению, - кивнул Яков.       Анна позволила себе немного улыбнуться: - Хорошо, а тебе что-нибудь удалось узнать? - Шатунов по-прежнему подозревает тебя, - произнёс Яков и кинул на Анну мимолётный взгляд, - но есть ещё одна гостья, которая не находилась в зале во время убийства. Некая госпожа Тихомирова. - Странно, - протянула Анна, - зачем убийце дожидаться бала, чтобы убить госпожу Николаеву? Он мог это сделать когда угодно и где угодно. - Возможно, чтобы отвести подозрение…, много гостей – много подозреваемых. Я думаю, что мы не там ищем подсказку, - произнёс Яков, на что Анна ответила вопросительным взглядом. - Я думаю, что мы должны прочитать дневник госпожи Николаевой.