Средь шумного бала

- Это же была Нежинская, да? Анна стояла в гостиной возле окна, скрестив руки на груди, весь её вид был мрачен. - Она приходила попрощаться,- как можно проще и спокойнее ответил Штольман. – Уезжает во Францию. - Во Францию? – на лице Анны промелькнула растерянность. - Да, наш поезд, кстати, отходит через час, так что тебе лучше поторопиться, - произнёс Штольман, проходя в гостиную. Анна ушла в спальню, а он так и остался сидеть в кресле, погружённый в свои мысли. Слишком долго он вёл свою игру, и сейчас чувствовал свою вину. Рассудком понимая, что действовал правильно, ради дела, но сердцем чувствуя, что Анна не доверяет ему полностью. Бесконечно любит, но не доверяет. Это вошло ей в привычку ещё тогда в Затонске, когда она удалялась от него при любом упоминании о Нине. Впрочем, её реакция была для него более чем понятна. Он сам готов убить любого, кто находился рядом, когда видел Анну в обществе князя Разумовского. Но как теперь вернуть доверие Анны? Как дать ей понять, что она единственная в его жизни, кого он по-настоящему полюбил? Как вылечить её израненную ревностью и горечью потери душу? Манька заходила по тёмной, сырой комнатке с низкими потоками, обводя взглядом свою небольшую банду. Кроме неё, в комнате находилось ещё три человека. Высокий громила по кличке Великан, лысый мужчина среднего роста, отлично умеющий управляться с ножом, по кличке «Рубль» и чумазый мальчонка-карманник. Это все люди, которых Маньке удалось собрать после выхода из тюрьмы, но она была довольна и этому. Для исполнения её плана человек было достаточно. - Я рассказала вам всё, что узнала от этой благородной из тюряги, верить в это или нет – ваше дело! Лично я считаю, что дельце предстоит выгодное! Ну что вы согласны идти со мной на дело? Получив согласие от всех членов своей банды, Манька довольно потёрла руки. - Ну что ж, тогда поступим так: ты, Колька, - обратилась она к мальчишке, - беги к дому Штольмана. Как только они выйдут из дома, возвращаешься сюда и докладываешь! И никакой самодеятельности! Ни Штольман, ни его жена не должны ни о чём догадаться! Яков вышел из дома и придержал для жены дверь. В одной руке у него был чемодан, а в другой – саквояж со шкатулкой. Держать драгоценности постоянно при себе было, пожалуй, самым безопасным шагом. Супруги сели в экипаж, и он тронулся. Анна привычным жестом сложила руки на животе. Он уже довольно сильно выступал, хотя под складками платья по-прежнему ничего не было видно. Анна до сих пор не могла поверить в то, что в её теле развивается новая жизнь – её малыш. Её и Якова. Да и представить себя матерью Анне тоже было непросто, слишком она привыкла к роли дочери и постоянной опеке родителей. Но стоило ей задуматься о малыше, как её посетил страх. Неведомого, необычного. Когда вокруг так много счастья и безмятежности, невольно начинаешь опасаться подвоха и озираешься по сторонам, с любой стороны ожидая тяжёлого удара судьбы. Повинуясь порыву, Анна потянулась к мужу и прижалась щекой к его руке. - Нет! – решила Анна, чувствуя, как страх отступает, - Пора уже принять то, что я жена и будущая мать, забыть тот страх недавней потери и жить новой, полной счастья, жизнью! - А всё-таки поездки на велосипеде бывают судьбоносными, - пронеслось в голове у Анны, и она счастливо улыбнулась этой мысли. Когда Штольманы наконец оказались в своём купе, Анна присела на диванчик и облегчённо вздохнула. Толкотня и шум на вокзале так утомили её, что сейчас она почувствовала себя плохо. Когда Анна выпила стакан воды, тошнота немного отступила. Поезд тронулся, за окном проплыли люди, вокзал, пейзажи города. Поезд набирал скорость, всё быстрее и быстрее удаляясь от Петербурга. Яков пошёл к проводнику заказать обед, а Анна осталась одна в купе. Вдруг она почувствовала присутствие духа и повернула голову. Госпожа Николаева стояла посреди купе. Почувствовав внимание Анны, она быстро заговорила, словно торопясь куда-то. - Уходи! Они идут сюда, хотят убить! – госпожа Николаева перешла на крик. – Скорее! Дверь купе резко отъехала в сторону, со стуком ударившись о стену. На пороге купе оказались три человека: женщина и два мужчины, по всему видно преступники. Они зашли в купе, лысый мужчина закрыл дверь. Анна вскочила со своего места. - Не дёргайся! – грубо выкрикнула женщина, направляя на Анну револьвер и сделав знак одному из мужчин. Тот, обхватив Анну за талию, удерживая на месте. - Где шкатулка? – спросила преступница и, не получив ответа, наотмашь ударила Анну по лицу. Из разбитой губы заструилась кровь, во рту появился солоноватый привкус. - Где шкатулка? – заорала женщина и снова занесла руку для удара, но дверь купе вновь открылась. Штольман молниеносно схватил Маньку за плечи, вытолкнул в коридор и ударил тростью по голове. Манька обмякла. Выбив из руки одного из мужчин револьвер, он также обездвижил его. Рубль, державший Анну, толкнул её на Якова и, выхватив револьвер, направил его на Штольманов. Яков осторожно задвинул Анну за спину, незаметно нащупал в кармане висящего за его спиной пальто револьвер. Рывок, два выстрела…. Рубль рухнул замертво, на лбу его виднелась дыра от пули, а Штольман начал медленно оседать, зажимая рукой бок. Последнее, что он увидел, испуганное лицо, склонившейся над ним Анны…. Анне показалось, что время превратилось в песок и утекает сквозь пальцы…. Вот уже вечность по её щекам текут потоки слёз, а по пальцам струится алая тёплая кровь…. «Врача! Пожалуйста, врача! Не умирай, прошу тебя! Живи, пожалуйста, живи!» - постоянно срывались с её губ слова, смешанные с рыданиями и переходящие в шёпот. Перепачканными в крови руками она обхватывала его лицо, гладила по волосам, сжимала ладонь. Столпившиеся вокруг люди качали головами, перешёптывались и сочувственно опускали глаза. - Ну, пожалуйста, помогите! Позовите врача! – обратилась к толпе Анна. - Врач уже едет, ближайший город далеко..., - отвечали люди, разводя руками. Наконец из города приехали врач и полиция. Полицейские увели преступников, а врач склонился над раненым. - Рана серьёзная? - дрожащим голосом спросила Анна у доктора. Тот посмотрел на неё очень внимательно и произнёс: - У Вашего мужа крепкое здоровье, все будет хорошо! Главное, постарайтесь не волноваться! В Вашем положении это вредно! - добавил он, кинул взгляд на живот Анны и торопливо крикнул доктор санитарам: - Носилки! Анна попыталась восстановить сбившееся дыхание. Ей показалось, что доктор сказал неправду. Так бывает, когда люди хотят скрыть горькую действительность. Мысли в сознании Анны носились с головокружительной скоростью, и всё равно все они возвращались на круги своя и превращались в одну только мысль, стучащую в висках, мысль, которую хотелось высказать, от которой можно было закричать: Не умирай, молю тебя! Без тебя жизнь станет пустой! Ты заберёшь всё с собой! Не станет ни меня, ни духов, ни родителей, ни дяди, ни Затонска, ни Петербурга! Мой мир разрушится, сгорит дотла в огне потери! Я не переживу этого! Не оставляй нас! Живи! Анна поспешила к экипажу, куда уже перенесли её раненого мужа. Она и не заметила, как экипаж оказался в городе, она давно уже перестала видеть и ощущать то, что происходит вокруг, чувствовать время и температуру, её бросало то в жар, то в холод, но всё внимание Анны было сосредоточено на бледном лице мужа… Спустя несколько минут Анна сидела на скамеечке возле двери в операционную. Она испуганно дёргалась от каждого дуновения, вскакивала на ноги, ходила по кругу, тёрла в исступлении своё лицо. Сил совсем не осталось, ни душевных, ни физических, но и сидеть на месте она не могла. Скрипнув, дверь в операционную открылась, и доктор вышел оттуда, вытирая полотенцем руки. Анна снова вскочила и подошла к нему. - Как он, доктор? – голос Анны немного охрип от долгого молчания. - Ну что, - начал доктор, - состояние Вашего мужа тяжёлое, но стабильное. Рана не опасна, но кровопотеря очень велика. При должном уходе Ваш муж встанет на ноги и очень скоро поправится. Главное, соблюдать постельный режим. - Спасибо, доктор, - лицо Анны немного просветлело. – Можно мне к нему? - Можно, - кивнул доктор. - Но Ваш муж всё равно пока находится под наркозом,.. продолжил было он, но дверь палаты уже закрывалась с другой стороны. Анна осторожно присела на стул возле постели Якова, словно боясь нарушить его сон. Она взяла его еле тёплую ладонь в свою и вздохнула. На душе было так тяжело, что и плакать уже было невозможно. Ей так хотелось, чтобы муж поддержал её, успокоил, улыбнулся ей…. Вдруг Анна встрепенулась. Саквояж со шкатулкой! Где он? В этой суматохе она даже не заметила, куда он делся. Увидев саквояж стоящим возле неё, Анна облегчённо выдохнула. Видимо, она всё это время носила его с собой, даже не замечая этого. Размышления Анны прервал голос медсестры. - Простите, но сейчас позднее время, мы не можем оставить Вас в палате, - по голосу было слышно, что ей неловко говорить это. - Можно ещё немного? – умоляющим тоном попросила Анна. Ей вдруг показалось, что если сейчас она покинет Якова, то больше никогда его не увидит. - Простите, но я должна закрыть двери больницы - покачала головой медсестра. – Но завтра приходите хоть на весь день, - обнадёживающе улыбнулась она. Анна встала и покорно вышла из палаты. Проходя по одному из коридоров больницы, она случайно увидела свое отражение в зеркале. Спутанные волосы, на лице видны следы крови, глаза уставшие и печальные. Выйдя из дверей больницы, которые за ней тут же закрыли, Анна вдруг поняла, что ей совершенно некуда идти…