Борьба за умы

Тревожные звоночки зазвенели в первый же день. На ужин в семье было не принято опаздывать, и потому ровно в восемь вечера, как и всегда, мы с родителями уже сидели за столом. Вальбурга нервничала, и потому раздражалась всё сильнее с каждой секундой задержки. По моей инициативе отец приказал Кричеру заменить цветовую схему в спальне Сириуса на гриффиндорскую — красно-золотую — расцветку, и Сириус, видимо, задержался там, разбирая свои вещи. Он спустился к столу на десять минут позже, но извинился, объяснив, что забыл домашнее расписание. Ужинали мы молча, но каждый размышлял о своём. После ужина мы прошли в гостиную, где родители, рассевшись по креслам, стали расспрашивать Сириуса о школьной жизни. Он показал свой табель с отличными оценками по чарам, трансфигурации, полётам и защите от тёмных сил, и пристойными оценками по прочим предметам. Отец, подобрев после таких новостей, похвалил Сириуса за то, что он, несомненно, первый если не на курсе, то на факультет точно… к несчастью, Сириус имел глупость уточнить, что лидерство и на курсе, и на факультете принадлежит Лили Эванс. Вальбурга, до того молчавшая, нахмурилась, а после — побагровела. — Сириус, — начала она нарочито мягким тоном, — ты ведь не хочешь сказать, что лучшей ученицей курса является какая-то дрянная грязнокровка? Братец, осознав свою глупость, почувствовал угрозу и, прикусив губу и вжав голову в плечи, покосился в мою сторону. Я отвернулся — мол, «я тебя предупреждал», и чуть поднял подбородок, говоря тем самым: «выкручивайся сам». — Маменька, дело в том, что она действительно способная ведьма! — начал быстро оправдываться Сириус. — Да, она магглорождённая, но ведь и тот француз говорил, когда мы у него были, что магглорождённые в последнее время стали сильнее! И если она сильнее, то только в учёбе, в бою-то она ничего не сможет применить! Вальбурга грозно сложила руки на груди и поглядела на мужа, намекая на то, что он должен высказаться. — Сын. Видишь, в чём дело. Чистокровным теперь нужно быть не просто сильными — мы сильны и без всяких Хогвартсов — нам нужно быть лучшими. Во всём. Или эта волна грязнокровок, магглов с палочками, снесёт наш мир и на его обломках сдастся магглам. Это сейчас понимают не все. Но ты, мой сын и наследник рода, должен это понимать. Сириус виновато опустил голову, слушая (или делая вид — я не был уверен) отца. — Да, отец. Я приложу все усилия. — И ты, Регулус, слушай и наматывай на ус. Вам предстоит стать теми, кто вернёт не только роду, но и всем чистокровным семьям их былое величие. И, когда ты окажешься в школе, Регги, тебе предстоит стать там лучшим. Самым лучшим, впереди всяких грязнокровок и прочих… — он запнулся, — недостойных. После этой фразы отец взмахом руки показал нам, что мы свободны, а сам продолжил, после того, как мы вышли, говорить с Вальбургой. Та, когда мы выходили, казалась не слишком довольной словами мужа. Сириус с довольным лицом хлопнул меня по плечу, когда мы поднялись наверх. — Этот дряной домовик сказал, что это ты предложил отцу поменять… интерьер, — запнулся он на секунду, — в моей комнате. — Да, — улыбнулся я в ответ. — Спасибо, брат! — Сириус порывисто обнял меня. Я обнял его в ответ, понимая, что сейчас ещё не всё потеряно. — Тебе спасибо за метлу, — усмехнулся я в его плечо. — Пустяки, — ухмыльнулся он в ответ, отпустив меня. — Пошли, расскажу тебе о Хоге. *** За лето пару раз наведывалась Беллатрикс. С Сириусом, к его досаде, она говорить не стала, лишь сухо поприветствовав в свой второй визит, в конце июля, как «первого Блэка на другом факультете», а вот с родителями — очень даже. Мы подслушали с братом, что Белла и её муж оказались в долгах — доходов от аренды нет, а её свёкр Николас Лестрендж закрыл для сыновей все счета, укоряя их за излишние траты на «дело Лорда», как она называла его родителям. Теперь, по её словам, исследования Лорда переместились в сферу увеличения магического потенциала, и он собирала для этого сторонников, чтобы провести опыты. Прямым способом увеличения было многократное использование заклятия Круцио, а непрямым — получение Метки Лорда. Говорила она это всё с жутким воодушевлением в глазах, от которого становилось не по себе. Даже матушке стало жутковато — во время монолога Беллы, который она закончила просьбой денег, Вальбурга сидела, вцепившись ладонями в подлокотники кресла. Не дождавшись согласия, она предложила им помочь «прожекту» Лорда, став его участниками. Орион в ответ разразился пространной речью, что они уже не так молоды, чтобы участвовать в авантюрах, и у Беллы хватило ума оставить эту тему. Впрочем, на долго она не задержалась и вскоре покинула дом. В начале августа состоялся приём у Малфоев. Мы, разумеется, были туда приглашены. Все, даже Сириус. Этот приём должен был стать первым после того позорного суда над Альфардом, и, кроме того, мы должны были познакомиться с нашими наречёнными невестами, которых до того не видели. Приём же устраивался в честь юбилея Абраксаса, которому исполнялось шестьдесят лет. *** — Ну, как я выгляжу? — спросил Сириус, оправив в сотый раз свою парадную мантию. На наши костюмы ради этого выхода была потрачена грандиозная для таких покупок сумма в две сотни галеонов — при том, что обычные мантии для всех членов семьи стоили в два раза меньше. Что ж, мантии деньги оправдывали и сидели на нас, да и выглядели в целом, прекрасно. — Неотразимо, — звонко воскликнула Нарцисса, которую мы должны были сопровождать. А она — познакомить нас с девочками, которых уже видела. — Ха, ты не зазнавайся, — поддел я старшего брата, — а то так, глядишь, ещё подумаешь, что раз ты неотразим, то и невеста тебе не нужна. Эта шутка была на грани фола, но поскольку мы были братьями и вместе росли, а учебный год Сириус провёл на Гриффиндоре с традиционно пошлыми, жёсткими и неприличными, по его же рассказам, шутками, то она прошла незамеченной. Лишь Нарцисса покосилась на меня, поджав губы. — Пора, — сообщил примчавшийся сквозь стены Патронус отца, сокол. Родители тоже надели дорогие мантии, и решили не рисковать ими и не подниматься на второй этаж. Чем дороже и качественнее вещь, тем хуже на неё действует Репаро. Через пару минут мы всей семьёй уже стояли у камина. Друэлла и Цигнус тоже были здесь, выбравшись из Франции по случаю юбилея будущего родственника. В камин первым шагнул Орион, как глава семьи, затем Вальбурга, Цигнус, Друэлла, Нарцисса, Сириус и, наконец, я. Дома оставался только Кричер. Малфой-мэнор поражал своим великолепием белоснежного мрамора в парадном холле, где был установлен гостевой камин. Тут же, собственно, хозяева и встречали гостей. Было многолюдно, и мы, всей процессией, шли, раскланиваясь с Диггорри, МакМиланами, Гринграссами, Лестренджами и прочими гостями, также прибывшими семьями. Прямо перед нами, по всей видимости, прибыли Лонгботтомы, и сейчас старик Николас поздравлял старого делового партнёра. Мы замедлили ход — невежливо было стоять в очереди как для того, кто задерживает, так и того, кого задерживает. Торопливо прервав беседу с наследником Николаса, Фрэнком, четверокурсником Гриффиндора, Люциус устремился к нам, вернее — к Нарциссе. — Лорд Орион, леди Вальбурга, — почтительно поздоровался он, пожав руку отцу и прикоснувшись губами к руке матери. — Лорд Цигнус, леди Друэлла, — повторил он процедуру. — Сириус, Регулус, — холодно улыбаясь, Люциус дежурно подал руки и нам. — Моя дорогая Нарцисса. — Люциус, — притворно-холодно ответила кузина. — Вы прекрасно выглядите в этот вечер. — Как и вы, Люциус. Пара галантно приотстала. Родители, между тем, уже поздравили лорда Малфоя. Сириус тоже наскоро сказал пару поздравительных слов, и стоял в стороне. Я вовремя это обнаружил и едва не сел в лужу, поскольку отвлёкся на кузину. Абраксас внимательно смотрел на меня, будто ожидая чего-то необычного. Оценивая инвестиции, может быть. Или, наоборот, ожидая какой-то выходки?.. — Лорд Малфой, — начал я, переборов сухость в горле, — присоединяюсь к поздравлениям. Пусть эти шестьдесят лет станут только первой половиной вашей жизни, — внезапно выдал я. По всем канонам стоило окончить фразу на первом предложении, но… «Остапа понесло». Отец изумлённо замер на мгновение, Друэлла прикрыла глаза, держа под руку мужа — наверное, проклинала меня за неспособность следовать этикету. Арбраксас изумлённо поднял брови, но, спохватившись, всё же вернул самоконтроль. — Благодарю за поздравления, наследник Регулус. Ещё никто не поздравлял меня, — слово «поздравлял» он выделил голосом, намекая на то, как грубо я нарушил этикет, — столь нетривиально. Он тонко улыбнулся и я отошёл, уступая место Нарциссе. Сириус же стоял и пялился на меня, будто ушибленный мешком. — Рег, — прошептал он мне на ухо, едва мы отошли вглубь зала, — он назвал тебя Наследником? Я не ослышался? Меня пробил холодный пот. Абраксас решил зачем-то раскрыть планы отца и дяди на меня — но кому? Сириусу? Но откуда он знал, что тот уже не Наследник? Или зачем вообще было это говорить, если слышали только мы, Блэки? — Н-ну, Сири, я случайно нарушил этикет, — замялся я, — и пропустил его слова мимо ушей. А что, он правда назвал меня Наследником? Может, перепутал? — с затаённой надеждой спросил я. — Не думаю, — со смешанными в голосе эмоциями отозвался Сириус. Ещё полчаса собирались гости, но вот, наконец, начался бал — и маги, будто магглы, закружились в танце. Первой парой бал открыли Люциус и Нарцисса, и выглядели они неотразимо. Родители тоже станцевали вальс и полонез, после чего отошли в сторону, а домовики подали игристые вина. Сириус успел зачем-то урвать один бокал игристого вина и даже выпить его, отчего его глаза (ну, ещё бы — двенадцать лет парню) приобрели блеск. Нарцисса, найдя нас, неодобрительно посмотрела на него, а потом повела знакомиться с возможной невестой, десятилетней Элизабет Хиггс. Немного после, видимо, представив его семье наречённой и самой девочке, она вернулась ко мне. Я же это время провёл за беседой с Фрэнком, которому было немного скучно здесь — куда увереннее он, по его словам, чувствовал бы себя, если бы здесь была его наречённая, Алиса Браун, но её семья не была приглашена. Видя возвращающуюся Нарциссу, Фрэнк покинул моё общество и направился к Питу Крэббу и Люциусу, которые обсуждали итоги квиддичного турнира в Хоге. — Готов, Регги? — улыбнулась Нарцисса. — Разумеется. Она повела меня вокруг зала, неторопливо и степенно ступая, чтобы я мог успевать за ней. Наконец, мы дошли до Бёрков. — Лорд Бёрк, леди Бёрк, — поприветствовала Нарцисса старших членов семьи. — Эдвард, — кивнула она парнишке-ровеснику Сириуса на вид, — Мариетта. Регулус Арктурус Блэк Я повторил ей слова, пожав руку Эдварду («Регулус», «Эдвард») и прикоснувшись губами к тыльной стороне ладони Мариетты. — Моя леди, — слегка улыбнулся я, наклонив голову. — Вы неотразимы. Щёки девочки слегка покраснели, а я предложил ей руку. — Благодарю, Регулус, — ответила она, приняв моё предложение пройтись. — Называйте меня Регом, моя леди, — ободряюще улыбнулся я девочке. Она была хороша собой, и явно относилась к «моему» типажу ещё из той жизни: красивое лицо, стройная фигура, светлые волосы и тонкие губы. — Может быть, перейдём на «ты», Рег? — предложила она, чуть сжав мой локоть. — Зови меня Мари. — Конечно, Мари. Неспеша продвигаясь по залу, мы собирали заинтересованные взгляды взрослых и подростков, а сами беседовали о пустяках — высказывали свои надежды и мечты о школьной жизни. Когда мы закончили круг, время уже перевалило за полночь. Решив выкаблучиться, я спровоцировал спутницу на вопрос о времени, после чего взмахнул рукой, наколдовывая беспалочковый невербальный Темпус. Мари поражённо охнула и поблагодарила. Это видел её брат, скорчивший недовольную мину. Я попрощался по всем канонам с ней и её семьей, после чего они отправились к камину. Медленно направляясь к статной фигуре матери, которая о чём-то беседовала с Августой Лонгботтом, я обдумывал своё поведение с Мари. Девочка — даже девушка — мне понравилась, и я уже сейчас принял решение во что бы то не стало остаться в живых и продолжить род Блэков. С ней. Наверное. Тяжело рассчитывать внешность человека, исходя из его десятилетнего возраста. Вернувшись к семье, я застал мрачного Сириуса и Нарциссу, которая стояла с форменным «фейспалмом», прикрыв глаза ладонью. Сириус выглядел подавленно. — Ээ, Сири? Цисси? Что произошло? — Ну, кхм, знакомство провалилось, — отвёл глаза Сириус. Нарцисса тяжело вздохнула. — Дома расскажу. А у тебя как всё прошло? — Отлично! Мне кажется, если я ещё не влюбился, то обязательно влюблюсь в неё. Нарцисса хихикнула в кулачок, а Сириус лишь вздохнул. Отец и дядя вместе с жёнами, меж тем, тронулись в сторону камина, уже раскланявшись с хозяевами приёма. Зал наполовину опустел, а оставшиеся гости, видимо, предпочли аппарацию каминному переходу — ни у кого из них не было детей, которые аппарацию переносят традиционно плохо. Уже стоя около камина, я обернулся. Абраксас Малфой стоял у своего кресла, и говорил что-то сыну. Смотрел же он в тот момент на меня, и, поймав мой взгляд, едва заметно усмехнулся. *** Как оказалось, Элизабет Хиггс за те несколько лет, что прошли с момента заключения негласного соглашения между отцами семейств, несколько… изменилась. В сторону укрупнения форм. И сейчас, в свои десять лет, выглядела втрое шире меня, по словам Сириуса. И выше него самого. Подходя к семье Хиггсов, Сириус имел неосторожность сказать вслух Нарциссе, что надеется на более стройную даму, чем «эта толстозадая». Гриффиндор во всей красе, как Сириус сам честно признался. Та, обладая музыкальным слухом, услышала это, но не подала виду. Сначала. А потом, когда Сириус с округлившимися от ужаса открывшихся перспектив глазами предложил «даме сердца» прогуляться по залу, она, угрожая ему расправой, потребовала извиниться за «толстозадую», а после скоро возвращения к её родителям публично обвинила, что никакой помолвки с «этим Блэком» у неё не будет. На этом общение у них закончилось, и Сириус вернулся к родителям, откуда наблюдал за моим шествием по залу. По его словам, Абраксас лично подошёл и похвалил меня перед отцом и дядей за что-то — что конкретно, Сириус не расслышал. Так или иначе, на следующий день Сириуса ожидала взбучка, которую он принял совершенно спокойно. Матушка рвала и метала, кляла Годрика и Салазара, а потом ещё и Ориона за одно. Я даже спросил было у отца, почему вдруг появилась такая проблема с невестой, на что он лишь невесело усмехнулся и объяснил тонкости подбора брачных союзов. Чтобы ребёнок в брачном союзе вырос магически сильным, он должен быть правильно зачат. Это на подсознательном уровне понимали даже магглы, и потому столь важным было сохранение девушкой целомудренности до свадьбы — ребёнок, зачатый с первой (абсолютно первой) попытки имеет наибольший магический потенциал, среди всех возможных. А если подгадать по звёздам, когда конкретно выпадет усиливающая магию фаза Сатурна там, Венеры, Урана или Сириуса, который звезда, то потенциальный ребёнок будет едва ли не гением. Отец выдвинул собственную теорию, по которой число магглоролждённых увеличилось из-за множества случайных совпадений актов зачатия с сильными фазами тех или иных звёзд. А если это ещё и первый ребёнок… Для сильных чистокровных магов этот вопрос актуализировался ещё и потому, что для «правильного» вынашивания ребёнка у магов-родителей не должен существовать диссонанс тонких магодушевных материй. Я не до конца понял его объяснения, но основная мысль отца заключалась в том, что невесту для сильного мага подбирают едва ли не с рождения, и оттого выбор ограничен. Впрочем, в этом деле и без того много тонкостей, как позже подсказали мне книги из библиотеки Блэков. *** В двадцатых числах августа мы с Сириусом с дружеским визитом посетили Поттеров — Чарльза и Дорею, у которых с родственным визитом был Джеймс. Флеамонт, отец Джеймса, после того демарша дяди всё ещё был «на ножах» с отцом и дядей, и потому общение было неофициальным — и его, и наш отцы считали, что мы просто у кузена в гостях, и друг с другом не увидимся. Терри радостно приветствовал нас, посетовал на то, что в квиддич мы собираемся играть лишь раз в год, и заставил делиться старших кузенов историями из Хога. После этого все вместе мы вместе с Чарльзом отправились в Косой переулок и отведали мороженного в лавке Фортескью, которая недавно открылась. Наше появление произвело мини-фурор среди тех, кто стоял в очереди за мороженным после прочих покупок к школе (и Сириус, и Джеймс всё приобрели ещё в начале августа, едва получив письма из Хогвартса). По большей части в очереди стояли магглорождённые, а нам Чарльз, заплатив вдвое больше, получил заветные рожки вне очереди, что привлекло к нам неприязненные взгляды сразу нескольких пацанов в маггловских одеждах разных возрастов. Из-за этого я в очередной раз подумал о том, как чистокровные маги проигрывают борьбу за умы в обществе сейчас, и как больно это ударит потом. Ведь дело не только в эмансипации магов, на которой так настаивала в ещё не наставшем будущем Гермиона. Дело в образе мышления — тот же Рон Уизли, воспитанный в прогрессивной семье, с трудом колдовал до поступления в Хог, несмотря на столь именитых предков, от которых унаследовал действительно большую мощь. *** С самого первого сентября наступила сырая холодная осень. Провожая Сириуса, я умудрился простыть, что натолкнуло меня на мысль приготовить себе бодроперцовое зелье. Что ж, это был интересный опыт, и оно даже сработало, но потом меня долго рвало, терзало, галлюцинировало… словом, я отлично провёл время. Уже в октябре Сириус прислал пространное письмо мне, где рассказывал о «слухах про друзей Беллы», что ходят по Хогвартсу. Мол-де грядёт заговор чистокровных против обычных магов (под которыми Сириус имел в виду всех не-чистокровных), и что пора бы учиться защищаться. Он писал, что теперь помимо квиддича в Хогвартсе устроили дуэльный клуб внутри Гриффиндора по просьбе одного из старших старост, но в занятиях участвовали не только гриффиндорцы, но и студенты с других факультетов, кроме слизерина… Смысла этого письма я не понял. Вероятно, Сириус хотел меня переманить на другой факультет, не на Слизерин, но начал делать это очень топорно. Такая топорность вынудила меня вновь задуматься о будущей «борьбе за умы». Погибать я не планировал (и бесследно исчезать — тоже), поскольку не собирался давать никакому Лорду своего Кричера. Да и вступать в Пожирателей уже сейчас не очень хотелось — какая-то смутная была у них идеологическая позиция. До войны было ещё долго, но уже сейчас многие молодые чистокровные, не пытаясь найти себе место в изменяющемся мире, вступали в ряды этой смутной организации и… Делали что-то. Что — неизвестно. *** В декабре разразился ещё один политический скандал. Чистокровные группы в Визенгамоте (всё ещё мета-парламенте магобритании, а не только высшем суде) начали объединяться против Дамблдора и министерства, которое сейчас возглавлял некий Ричард Шафик, полукровка-бастард главы дома Шафиков, который был на ножах не только с отцом, но и всеми старыми семьями из-за налогообложения. Министерство уже контролировало треть голосов в Визенгамоте вместе со сторонниками Дамблдора, но большинство было всё ещё на стороне чистокровных, и Шафик решил провести аферу. Он уговорил Дамблдора, как председателя Визенгамота и вообще уважаемого даже оппонентами мага внести на голосование проект отмены прошлогоднего закона о запрете чистокровным магам иметь дела за Барьером — сейчас, спустя год, последствия принятия привели к тому, что даже обогатившиеся сначала Малфои и Монтегю оказались в трудной ситуации из-за выросших налогов. Иные семьи разорились, а молодёжь из них пошла грабить более состоятельных магов в Лютный. Шафик ставил на то, что сидящие в Визенгамоте маги не позволят Дамблдору стать светочем в глазах чистокровных и проголосуют против в ущерб себе, таким образом растеряв кредит доверия в глазах у обывателей. В сущности, так и получилось. В министерстве даже случилось несколько дуэлей — разорённые маги пытались отомстить «предателям» из старых семей, которые проголосовали против отмены. Малфой был легко ранен чьим-то Секо, а авроры, многие из которых пошли в этот департамент только из-за разорения семей (как тот же Бретон Вуд), даже не стали никого задерживать. После этого Шафик выступил с инициативой переноса части функций собрания Визенгамота на Министерство, и его поддержали многие. Так чистокровные маги сами лишили себя власти. — Рег, поздравляю, — с сияющими глазами начал Терри. — Надеюсь, мы окажемся на одном факультете. — Спасибо, Терри, — мягко улыбнулся я. — Я тоже на это надеюсь. Друг вручил мне книгу «всё об анимагии», что считалась запрещённой и уничтоженной уже пять десятков лет. Как-то в феврале я упомянул, что хотел бы научиться анимагии, которой может с лёгкостью овладеть и сам Терри, Блэк по матери, и вот теперь он принёс мне в подарок столь редкий фолиант. В нашей библиотеке его не было, поскольку предки считали анимагию «развлечением для детишек». Терри сразу засомневался, получится ли у него, но я быстро успокоил друга, рассказав, что декан Гриффиндора Минерва Макгонагалл на первом занятии перед первокурсниками обращается в кошку. Тренироваться мы хотели было начать уже сейчас, прямо в моё одиннадцатилетние, но талмуд быстро остудил наш пыл. Первые же страницы предупреждали, что анимагию нужно практиковать после 14 лет, чтобы «все магические фибры» успели сформироваться в достаточном образе. Впрочем, это не помешало нам просто почитать книгу, и обнаружить там рецепт зелья для определения анимагической формы — оно вызывало короткую галлюцинацию, в которой маг видел себя в облике зверя. Какого-то. Впрочем, рецепт был сложным и рассчитанным на два лунных цикла, а также нёс в себе дорогие ингредиенты и требовал особенных условий. Поэтому, после второй попытки перед его днём рождения, мы условились оставить это дело и вернуться к нему курсе на третьем, чтобы взять у профессора Слизнорта это зелье в качестве курсового проекта. Цисси рассказывала, что так можно. На день рождения Терри я подарил ему полярную сову по имени Букля (именно Букля, а не Хедвига, отчего Терри долго мучился под мой звонкий хохот, пытаясь правильно выговорить её имя — Букльйа). Ностальгия — ничего не мог поделать. И, хоть Терри (да и Джеймс тоже) не походили никак на запомнившегося мне Гарри Поттера из фильмов, выглядел он достаточно антуражно. В конце июня, по традиции, приехал Сириус, и мы всей семьёй провели июль на Лазурном берегу во Франции, на магической его части. Родители решили подарить нам с Сириусом такой небольшой праздник, обошедшийся нам в копеечку. По моим расчётам, Блэки стремительно беднели. В сейфах Гринготтса была ещё достаточная сумма, чтобы безбедно прожить года до восемьдесят пятого, но на дальнейшую жизнь уже не хватало. В принципе, примерно к этому времени, насколько я помнил, должны будут уйти из жизни родственники, начиная от Друэллы и кончая Кассиопеей, которая после скандала с распределением Сириуса отстранилась и от моего воспитания и, по слухам, проводила остатки жизни на Гаити с тамошними шаманами, устраивая кровавые жертвоприношения. Вернувшись из Франции, мы с родителями посетили Косой переулок, едва я получил письмо из Хогвартса. Список требуемого для обучения был достаточно скромен, а, например, те же учебники у меня уже были, но отец объявил, что Блэки могут позволить себе купить ещё учебников и всякого барахла. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.