Борьба за умы

Большой красный паровоз, уже виденный мною два раза, грозно дымил, двигаясь вперёд и набирая ход. Я торопливо обнял матушку, пожал руку отцу и ринулся к вагону, из дверей которого на меня беспокойно смотрел Терри. В два прыжка я достиг вагона и, ухватив протянутую руку, запрыгнул внутрь. — Так и опоздать можно, — буркнул друг. — Родители не должны были зацикливаться на том, что делает Сириус, — я виновато пожал плечами и вошёл в коридор. — Какое купе наше? — Третье с того края, — ответил Терри. — Дааа, — протянул он после недолгого молчания, — твоему брату грозит выволочка. Я ничего не ответил, идя впереди Терри. Наконец, мы дошли до своего купе и вошли внутрь. Терри захлопнул дверь, а я, вытащив палочку, наложил самое сильное заглушающее заклинание. Он уселся напротив, удивлённо наблюдая за мной. — Они уже наказали его, — пояснил я, закончив. — Теперь я — наследник отца. Терри изумлённо поднял брови. Фактически, наследником мог быть кто угодно, но именно наследник указывался в магическом завещании и принимал контроль над финансами и недвижимостью рода в случае кончины главы. Ну, и должен был проводить необходимые ритуалы. Большая ответственность и большой престиж. — И ты готовишься? — Тем летом готовился, — беспечно махнул я рукой. — Сейчас-то что. Мы, вон, весь июль на море проторчали, я рассказывал. — Ага, — отозвался он, восхищённо разглядывая пейзаж городских окраин Лондона за окном. Пути, по который шёл Хогвартс-Эксперсс от вокзала, были общими, и проходили мимо разных заводов, над дорогами и пассажиры поезда могли, тем самым, узреть чужой мир. Я достал новый выпуск «Колдунишки», в котором рассказывалось о таком невиданном маггловском изобретении, как лифт. И о том, что Министерство уже исследует технологию, чтобы использовать лифт вместо широкой лестницы, по которой все ходили с этажа на этаж сейчас. Внезапно дверь открылась, и в дверях застыли явно не ожидавшие застать здесь кого-то мальчишки, трое пацанов в маггловской одежде. Один из них явно был старше нас, третьего-четвёртого курса, а двое других были, скорее всего, ровесниками. — А мы думали, тут никого нет, — растеряно сказал старший. — В коридоре ничего не слышно отсюда. Я чертыхнулся про себя, и взмахом палочки убрал заглушку. — Простите, — я попытался дружелюбно улыбнуться и не заржать, глядя на их лица. — Вы же тоже первокурсники, — догадался один из пацанов, шатен с карими глазами в зелёном свитере, — у вас нет нашивок на мантиях! — Верно, — осторожно проговорил Терри. Он до этого вообще не контактировал с магглорождёнными (не разговаривал-то уж точно), и, хоть и не придерживался столь же радикальных взглядов, сколь те же Лестренджи, но не «фанател» от них, как Уизли. — А зачем тогда вы переоделись? — недоумённо спросил второй. До старшего, между тем, дошло, что мы — не магглорождённые. — Вы чистокровные, да? — дрожащим голосом спросил он. — Да, и мы не кусаемся. И вас не съедим, — ответил я, добавив притворной сварливости в голос. — Проходите, коль пришли. Всё равно пустого купе больше не найдёте. — И правда, — поддержал меня Терри. Пацаны зашли и начали шумно облачаться в униформу школы, закрыв дверь. Старший мальчик, третьекурсник Блэйк, их земляк (все трое были из Уэльса и встретились на вокзале, когда младшие искали платформу), пытался показать мастер-класс, но отчего-то (Терри во всю ухахатывался над ним, смущая тем самым мальчика) у того ничего не получалось. Наконец, мне надоел их шум, и я взмахнул рукой, призывая к порядку. — Ну-ка ша! — воскликнул я, прерывая бедлам магглорождённых. — Сами вы, очевидно, мучиться до самого Хогвартса будете. Придётся вам помочь, — усмехнулся я. Терри заинтересовано уставился на меня. Повинуясь скорее инстинктивным движениям моей руки, мантии взмыли в воздух под дружный вздох мальчишек и опустились уже на них в правильном положении. — Круууто, — протянул Блэйк. — А мы так сможем? — Не думаю, — усмехнулся я. — Здесь талант врождённый нужен. Этими словами я задел мальчика за живое, и он насупился и сложил руки на груди. На его мантии красовалась эмблема факультета Хаффлпафф, как я заметил, где училось много магглорождённых, и это могло быть причиной такой реакции. — Все вы вот говорите, что талант нужен, — он явно передразнил кого-то, — а моя однокурсница Лили Эванс, тоже, между прочем, нормальная, из людей, утёрла нос всем вашим чистокровным. И даже этим чокнутым Блэку и Поттеру! — гордо закончил он, вздёрнув нос. Двое младших ребят тоже приосанились, чувствуя гордость. Терри захихикал в кулак, пытаясь замаскировать смех под кашель. — Он всё правильно сказал, почему ты смеёшься? — обижено ткнул пальцем на Терри шатен, которого звали Сэмом. Блондина, чем-то походившего на Драко Малфоя из известного мне фильма, звали Джимом. — Ну, как тебе сказать, — пересилил смех Терри, вмиг сделавшись серьёзным. — Наверное потому, что моя фамилия — Поттер, а его — Блэк, и эти «чокнутые» — братья нам? Блэйк посерел и отодвинулся от друга к двери, а его товарищи — от меня. Впрочем, Сэм тут же вскочил с сиденья. — Я вас не боюсь, ясно?! — Заявил он чересчур храбрым голосом. — Узнаю будущего гриффиндорца, — подмигнул я Терри. — Там ты с нашими братьями познакомишься поближе. — А вы? — отошёл от шока Джим. — Вы разве не хотите на Гриффиндор? Это же факультет храбрых и отважных, — передразнил он ещё более посеревшего Блэйка, растерявшего всякий авторитет в глазах пацанов из-за трусости, — да и братья ваши там. — Ну, — мы переглянулись, — я точно попаду на Слизерин, как и все мои предки и родственники, кроме Сириуса. — И я надеюсь, что попаду на Слизерин, — неожиданно заявил Поттер. — Вместе веселее, — улыбнулся он мне. Да и… Ну, не нравятся мне как-то остальные факультеты. — Всё решает Шляпа, — просипел Блэйк, но его все проигнорировали. Дверь открылась, и в проём просунулась лохматая голова какой-то девчушки. — Ага, Блэйк! Я так и знала, что ты опять малышей в свою гвардию вербовать пытаешься! Какой смелый, против Джейми Поттера выйти один боится, а других науськивать, — девчонка явно насмехалась над Блэйком. — Пошли уже, герой. Там Руни такой комикс притащил, закачаешься! Блэйк вышел, а за ним ушли и двое других ребят. — Ну, как тебе знакомство с магглорождёнными? — усмехнулся я, едва дверь за ними закрылась. — Я таким, как они, был лет в шесть, — подумав пару секунд, ответил Терри. — Шебутным, глуповатым, и невоспитанным, — он скривился, видимо, вспомнив тык в лицо от Сэма. — Вот не повезёт, если мы будем с ними на спаренных занятиях в зельеварне заниматься, — покачал я головой, отвернувшись к окну. — Они же всё взрывать будут… Терри молча вздохнул. *** До конца поездки нас никто больше не тревожил. Вечером поезд затормозил у Хогсмида, и ученики спешно покинули вагоны. Кто-то подшутил над детишками (поскольку это было в вагоне, где ехал Сириус, то, вероятнее всего, это он и был), что чемоданы надо тащить с собой, а встречавший на перроне распорядитель в ужасе закрыл лицо руками и, проклиная тупость детей, стал затаскивать вещи в вагон. В образовавшемся столпотворении мы с Терри, взявшись за руки, чтобы не потерять друг друга, налетели на компанию Джеймса и Сириуса. — Сири! — воскликнул я, разглядев в полумраке сумерек лицо брата. — Рег, Терри, — поприветствовали нас по очереди четверо Мародёров. — Это Пит, — представил нам низенького Петтигрю Джеймс, — и Ремус. — Очень приятно, — улыбнулись мы. — И нам, — оскалился Петтигрю. Что-то крысячье проглядывалось в нём уже сейчас. — Как доехали? — спросил Ремус. Ответа он не получил, потому что над толпой школьников раздался звучный рёв Хагрида. — Первокурсники, сюда! Полувеликан уже сейчас имел окладистую бороду, топорщащуюся во все стороны, и грозный облик. Как и в книге (и в рассказах Сириуса) он провёл нас к лодкам, пока старшекурсники рассаживались по каретам. Никаких лошадей я там не увидел (Терри, насколько я мог судить — тоже), хотя вглядывался во тьму очень рьяно. Ну и чёрт с ними. В одной лодке с нами оказалась Мариетта, которую я заметил ещё на пирсе. И чересчур вежливо поздоровался. Она обрадовалась моему появлению, потому как была испугана кучей новых лиц. Четвёртым попутчиком оказался светловолосый мальчик-полукровка по имени Тэд. Тэд Кирксонн, как он представился. Уже в пути он (видимо, стосковавшись по общению) рассказал о себе всё, что мог. И то, что родился в Норвегии, и то, что отец его — шведский квиддичист, а мать — его английская фанатка, и то, что надеется попасть на Райвенкло, потому что хочет стать историком спорта… Куча бесполезной (или около того) информации, однако наличие таких амбициозных людей в нашем «выпуске» меня очень радовало. Мало ли, пригодится в будущем. Если пойдёт по плану. Доехали мы до Хогвартса через минут сорок после отплытия. За это время даже Тэд утомился говорить, и мы просто смотрели на великолепный замок, величественно возвышающийся на берегу озера, чёрная гладь которого завораживала. Головная лодка с Хагридом и ещё кем-то (всего их было десять штук, выстроившихся клином) уже причалила к пирсу Хогвартса. Чуть выше пирса, на каменных ступенях стояла Минерва Макгонагалл, ещё совсем не пожилая ведьма — но уже декан Гриффиндора и заместитель Дамблдора. — Профессор Макгонагалл, всё исполнил, как обычно, — отчитался Хагрид. — Они ваши. — Спасибо, Хагрид. Первокурсники, следуйте за мной! — она отошла чуть дальше, поднявшись с пирса, ожидая, пока все дети вылезут. Подав руку Мари, я помог ей галантно выбраться из лодки. На фоне чуть не упавшей в воду девочки из соседней лодки, где двое достаточно упитанных мальчиков стояли и не знали, как им выбраться, это выглядело как сцена из параллельной реальности. — Спасибо, Рег, — шепнула она. Вместе с ней и следующим за нами Терри (и Тэдом) мы оказались во главе колонны, сами того не заметив. — Хм, мистер… Блэк и мистер Поттер, — обратилась к нам профессор. — У меня будто дежавю. — Брат много рассказывал о вашем предмете, профессор, — дипломатично ответил я ей. — И только хорошее. — Не мудрено, если он лучший на курсе, — усмехнулась она, задумавшись на мгновение. Впрочем, самообладание быстро вернулось к ней. — Следуйте за мной. Если кто отстанет, то окажется не распределён и будет отправлен домой. Сурово. Но, как оказалось, действенно — дети (многие уже сориентировались ещё до её слов) окончательно собрались и двинулись по мощёной булыжником тропе к главным воротам замка. Хогвартс впечатлял. Нет, даже не так — Впечатлял. Внушал. Просветлял. Давал надежду. Лично для меня — на светлое будущее. Миновав внутренний двор, мы, вслед за профессором, оказались в холле перед Залом, где уже собрались ученики старших курсов. — Ожидайте меня здесь, — командирским тоном приказала Макгонагалл и вошла в зал. Спустя какую-то минуту изо всех стен в холл повалили призраки — традиция, не иначе. Тут же раздался девчачий визг, дополнивший гомон малышей. Из толпы кружащих призраков прямо на меня спикировал Кровавый Барон. Ну, почти на меня. — Хм, кто это тут у нас? — грозно пророкотал он. — Регулус Блэк, барон, — представился я. — Блэк? Хм, хм. Предыдущий Блэк не почтил мой факультет присутствием. Может быть, у тебя получится? Хм, хм, — барон «ушёл» в пол. Кроме нас четверых это заметил какой-то смутно знакомый на взгляд мальчик, стоящий практически рядом. Макгонагалл вернулась в холл со свитком в руках, и всех тут же охватил мандраж. Мари, с которой мы всё ещё стояли под руку, сжала мой локоть в порыве волнения, — а на призраков отреагировала почти никак. — Когда я назову вашу фамилию, вы должны выйти ко мне и сесть на стул. Распределяющая шляпа укажет на ваш факультет, взглянув вам в душу. Процессия первокурсников вошла в зал. Четыре стола факультетов были заполнены студентами — но теснились только за столом Хаффлпаффа. Чуть меньше было на Гриффиндоре, ещё меньше — на Слизерине, и меньше всего — на Райвенкло. Зал приветствовал нас аплодисментами, но волнение лишь нарастало с каждым мгновением. Голоса в зале умолкли, и в тишине запела Шляпа. Пела она очень «так себе», и вслушиваться в слова я не стал. Что-то там про новое поколение магов и новую магию. И грядущие препятствия. Ерунда. Напротив, пока все слушали Шляпу или смотрели в пол, я оглядел зал. На меня заинтересованно смотрели несколько преподавателей, Нарцисса, Люциус, которые были на шестом курсе сейчас, некий черноволосый юноша с горбатым носом со стола Слизерина, сидящий в некоем отчуждении — Снейп, как я понял, — и, естественно, Сириус и его компания с Гриффиндора. Шляпа умолкла. Распределение началось. — Аркинстон, Сэм! — огласила Макгонагалл. Из середины колонны вышел мальчик, на котором от волнения не было лица, но он пытался криво улыбаться. — Гриффиндор, — едва слышно пробормотал я Терри и Мари, пока Сэм садился и профессор опускала шляпу на него. — ГРИФФИНДОР! — раздался громогласный рёв шляпы, и факультет Макгонагалл захлопал. Сириус рассказывал, что в Хоге была негласная примета (часто не работавшая) — факультет, на который распределялся первый первокурсник, должен был выиграть Кубок. — Акуми, Джо! — продолжила профессор. Прямо сзади нас вышел темнокожий мальчик, которому явно была велика мантия. Он спешил к стулу, и едва не споткнулся. — Ты следующий, — шепнула Мари. — Потом я. — РАЙВЕНКЛО! — возвестила шляпа. Едва аплодисменты стихли, Макгонагалл продолжила. — Блэк, Регулус! — зал затих. Многие помнили шок от распределения Сириуса, и с подвохом ожидали повторения такого сейчас. Я твёрдо выступил вперёд, с усилием чеканя шаг лакированными туфлями — это был писк моды магглорождённых в мире магов, который, что удивительно, принял отец и приобрёл нам с Сириусом такие же, специально зачарованные и подбитые. Сев на стул, я последний раз перед распределением оглядел зал. — Так-с. Блэк. Хм. Да. — что-то оценивал голос шляпы в моей голове. — У тебя больше общего с братом, чем ты думаешь. Моё сердце ухнуло в пятки. Нет, не может быть… — СЛИЗЕРИН! Я открыл глаза, ощущая себя самым счастливым человеком на свете. Счастливее в этом мире я был лишь однажды — когда поймал первый снитч. Хотелось петь и танцевать, но этого я позволить себе не мог. Под громкие аплодисменты слизеринцев, некоторых райвенкловцев и — едва ли не самые громкие — Сириуса я прошёл к столу факультета. Лишь когда я сел, гомон затих. — Поздравляю, — улыбнулся юноша со значком старосты, на вид лет пятнадцати. — Я — Гленн Бэддок. Удивительно, как порой совпадают имена — Бэддока Гленном назвала автор одного из фанфиков, прочитанных мною ещё в той жизни. — Спасибо. Меж тем, церемония продолжалась, и вновь раздались аплодисменты со стола Слизерина. Рядом со мной села Мари, вся святящаяся от радости. Я невольно залюбовался её профилем. А что будет через пяток лет? — Крессвелл, Дирк! — ХАФФЛПАФФ! — Гленн, — обратился я к старосте, с неким предубеждением глядя на тыквенный сок, — скажи, а есть какие-нибудь другие напитки? Тот пожал плечами, пока зал аплодировал очередному гриффиндорцу. — Я читала, что можно обратиться к домовикам Хогвартса, — привлекла моё внимание Мари. — Давай попробуем, — шепнул я ей. — Калтон, Рикард! — вторил мне голос Макгонагалл. — РАЙВЕНКЛО! Пока «синий» и «зелёный» столы аплодировали, я сосредоточился на том, как к домовикам обращались герои фанфиков, которые я читал, раз уж вспомнил о них. На ум ничего не шло лучше, чем просто постучать по столу и попросить чаю. На удивление, это сработало, и бокал с тыквенным соком сменился на чай и у меня, и у Мари. — Спасибо, — выдохнул я. Распределение продолжалось, и практически никто не обратил внимания на мой трюк, кроме, может быть, Бэддока. — Маклаген, Тибериус! — ГРИФФИНДОР! Обернувшись, я поймал взволнованный взгляд Терри, и ободряюще показал ему большой палец, которому меня «научил» Джеймс, набравшийся у магглорождённых своего факультета. — Как думаешь, куда будет распределён твой друг? — Терри? Надеюсь, на Слизерин, — ответил я Мари. — Надеюсь, вы поладите. — Поттеры всегда были гриффиндорской семьёй, — с сомнением ответила моя собеседница. — У него в роду сам Годрик, не думаю… — Поттер, Терринальд! — Сейчас и узнаем. Зал затих, пока Терри торопливо шёл по направлению к шляпе. Он сел на стул, и Макгонагалл опустила шляпу. Прошло секунд двадцать, прежде чем Шляпа открыла «глаза». — Тяжёлый выбор, — будто нехотя призналась она. — СЛИЗЕРИН! Зелёный факультет заликовал. Студентов, ожидающих распределения, оставалось едва ли треть от начального числа, а первокурсников было лишь двое — я и Мари. Ну, и Терри теперь. — Сметвик, Гарольд! — огласила профессор следующее имя. Из оставшегося числа вышел высокий мальчик с тёмными волосами, отдалённо напоминающий того Сметвика, который принимал роды у матери. — РАЙВЕНКЛО! — провозгласила шляпа мгновенно, и профессора переглянулись, будто с облегчением делясь хорошей новостью. — Сметвик, Квентин! Очевидно, оба мальчика были кузенами, поскольку в них просматривалось сходство, но Квентин был похож на того Горация сильнее, чем Гарольд. И именно он вслушивался в мой разговор с Кровавым бароном перед распределением. — СЛИЗЕРИН! Терри, уже добравшийся до стола и севший напротив меня, изумлённо захлопал вместе с остальными. Квентин поспешил к столу факультета, высматривая, очевидно, нас. — Он сказал, что непременно поступит на Слизерин, — поделился Терри, пока Квентин огибал сидящих. — Хм, — нахмурилась Мари. — Наверное, тому есть причина. Мальчик, меж тем, дошёл до Терри и, осведомившись жестом, свободно ли место рядом с ним, сел, получив утвердительный ответный жест. — Квентин, — представился он нам, слегка наклонив голову. — Старший внук младшего сына главы рода от среднего сына, — пояснил он нам, будто мы ожидали этого пояснения. — А Гарольд — кузен. Из «нормальной» ветви. Видимо, мальчику было не с кем поделиться этим вопиющим фактом, и он сразу вывалил эту информацию на нас. — Ургхарт, Линда! — СЛИЗЕРИН! — Уизли, Биллиус! — ГРИФФИНДОР! «Надо же, знакомая фамилия… В честь него назвали Рона, вроде как». — Распределение окончено! — торжественно провозгласил Дамблдор, поднявшись со своего места и выйдя к кафедре. Выглядел он внушительно и действительно производил образ могучего волшебника. Могучего Светлого и Доброго волшебника. У меня его облик вызвал ассоциацию с дедушкой Морозом из советской мифологии — настолько лучился он Светом и Добротой. Некоторые старшекурсники скривились от слов директора, будто их заставили съесть лимон. Неудивительно, что уже сейчас курс Дамблдора вызывал такое отторжение у чистокровной молодёжи. Стараниями прогрессистов из числа министерских чиновников, — в том числе и под влиянием Дамблдора, — у них не было возможности реализовать себя. Магглов грабить было уже запрещено, да и вообще нарушение Статута стало намного более жёстко наказываться, дело поднимать тяжело, кутить — не на что, поскольку маги только теряли накопления в последние годы, да и не где, ведь немногочисленные игорные заведения, которые держали старые семьи, те же Ургхарты, тоже разорились. Бунт безработной сильной молодёжи в любом случае был делом времени, но кто-то (вероятно, Беллатрикс и другие сторонники Лорда, который уже начал собирать сторонников под антимаггловские лозунги) указал на «козла отпущения», виновного во всех бедах. Им стал Дамблдор, и опекаемые им магглорождённые. Они-то, в отличие от Благородных и Могучих наследников родов, не гнушались идти в чиновники, в клерки, в банкиры и даже в продавцы, и зарабатывать там деньги. Во что выльется ненависть чистокровных к тем, кто ещё вчера были «низшими созданиями» в их глазах, знал только я — но не нужно быть политтехнологом, чтобы предсказать неизбежность такого конфликта. — Напоминаю всем студентам, — продолжал, меж тем, Дамблдор, — что Запретный Лес закрыт для посещения студентов, и каждый, кто попытается проникнуть туда, рискует лишиться жизни и баллов для факультета. Отбор в квиддичные команды пройдёт на первой неделе октября, а в сентябре студенты могут тренироваться со школьным инвентарём по расписанию, которое можно узнать у декана. Квиддич был отдушиной серых школьных будней, и это заявление было встречено всеобщим ликованием. Дождавшись, пока зал успокоится, Дамблдор продолжил, огладив бороду. — Не буду вас дольше томить. Да начнётся пир! — он взмахнул палочкой, и на столах, где до этого скромно стояли бокалы для напитков с тыквенным соком, появились горы различных яств. Неспеша поглощая бифштекс, я размышлял над тем, откуда Хогвартс получает столь гигантские запасы еды — маги привыкли есть много ради восполнения магических сил, а активно растущие в период полового созревания маги привыкли есть очень много. Сириус летом съедал в два раза больше меня, хотя ему было всего тринадцать. Весьма вероятно, что закупается продовольствие у магглов — это очевидный выход, но ведь это убивает рыночные отношения в среде магов! Британия магическая сейчас вообще была паразитирующим придатком Британии обычной. Придатком, который грозит превратиться в опухоль, — а маги наверняка пропустят момент обнаружения того же Косого почти в центре Лондона спутниками магглов, — которую магглы решат удалить. По всему миру. Договорятся против общего врага и нападут, чтобы обезопасить себя. *** — Пир окончен! — провозгласил Дамблдор через полчаса, когда количество еды на столах заметно уменьшилось. — Занятия начинаются в понедельник, — сегодня была суббота, — а расписания старосты получат у деканов. — Ребята, — обратился к нам Гленн, пока старшекурсники покидали зал, — я — Гленн Бэддок. Ваш куратор. Если есть какие-то вопросы ко мне — задавайте. К сожалению, вас в этом году всего пятеро, поэтому… Впрочем, неважно, — оборвал он свои мысли. — Не отставайте! Вслед за старостой мы вышли из-за стола и присоединились к толпе, которая ожидала выхода из зала — первокурсники Хаффлпаффа устроили пробку из-за того, что одного из них вырвало тыквой. И, разумеется, никто не рискнул применять заклинания — правилами же запрещено. Стиснув зубы, Гленн молча смотрел за тем, как староста-ровесник с другого факультета пытается что-то сделать с вопящей малышнёй под хохот других студентов над ним, язвительные замечания слизеринцев и гриффиндорцев. Райвенкловцы успели покинуть зал почти всем факультетом. Обернувшись, я обнаружил, что преподаватели куда-то ушли через боковую дверь, а оставшаяся молодая мадам Хуч увлечённо поглощала спиртные и помогать не собиралась — выгнанная с позором год назад из «Манчестерских Медуз» спортсменка так и не оправилась от потери и, судя по рассказам Сириуса, к преподаванию относилась сквозь пальцы, уделяя гораздо больше времени алкоголю. — Долго будете ещё толпиться? — крикнул откуда-то сзади кто-то из гриффиндорцев, судя по голосу — Питтегрю. — Да, да, точно, — поддержали его голоса других студентов. Разоравшийся первокурсник, которого продолжало рвать, спровоцировал цепную реакцию, и теперь рвало и второго студента, вроде как второкурсника того же факультета. Вроде как — потому что магглорождённых никто не запоминал в лицо. Выйти же мешала толпа, собравшаяся из уже вышедших студентов, которые решили посмотреть шоу. — Ну не тупизм ли? — нарочито громко спросил я у Терри, подмигнув ему. — Действительно. Неужели никто не может им помочь? — Как сказал один русский мудрец: «Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам», — продекларировал я с ухмылкой на лице. Секунду спустя я уже пробил локтями дорогу к эпицентру суматохи. Пол был изгваздан рвотой с кусочками еды — мяса, картошки, мякоти той же тыквы. В довершение фантасмагории посредине лужи стоял на коленях мальчик-первокурсник с красным лицом и страдал. — Экскуро, — я взмахнул рукой без палочки, красуясь перед студентами. Раздались поражённые (а кое-где завистливые) вздохи. Лужа и грязь на руках и мантии мальчика исчезли. — Санацио, — проговорил я, уже достав палочку. На то, что это сильно поможет, я не рассчитывал, но кое-что это поправить должно было. — Эй, староста, как тебя? — Смит, — угрюмо отозвался тот. — Так вот, Смит, отвёл бы ты этого парня в медпункт. С этим справишься? — Что здесь происходит? — раздался голос декана Гриффиндора. Студенты расступились, и она подошла к нам. — Приоре Инкантатем, — она мгновенно направила палочку на мою палочку, которую я не успел убрать. — «Санацио», — прошипело эхо моего голоса. — Минус пять баллов со Слизерина за нарушение запрета на колдовство в коридорах, — удовлетворённо произнесла она. Слышавшие её слизеринцы теперь смотрели на меня несколько враждебно. — Десять баллов Слизерину за помощь товарищам с другого факультета, — раздался голос декана Спраут. — Спасибо, мистер Блэк. Эх, если бы все студенты относились к моим магглокровочкам так же хорошо, как вы, — сокрушённо покачала головой профессор. — Идём, Дирк, — скомандовала она. Наконец, пробка рассосалась, и мы пошли к общежитию, которое располагалось в подземельях. Мы шли медленно, не торопясь, чтобы успеть запомнить дорогу через лабиринт коридоров, и успели пропустить вперёд всех остальных студентов. В одном из тупиков Бэддок остановил нас у стены, напротив которой висел потухший факел, в то время как остальные горели исправно. — Это — проход в комнаты нашего факультета, — сообщил он. — За дверью скрывается гостиная, место, где студенты могут собраться вместе и провести свободное время, а также делать задания. Если нужна литература, то можно воспользоваться библиотекой на третьем этаже. Книги поможет найти библиотекарь, миссис Пинс. — А как попасть в гостиную? — задал очевидный вопрос Терри. — Нужно приложить руку к стене, — Бэддок проиллюстрировал слова действием, — и произнести пароль. Он, к слову, меняется каждые две недели. — И какой пароль? — подала голос молчавшая до этого всю дорогу Линда. — Парселтанг. Стена, служившая дверью, никуда не исчезла, но рука Гленна погрузилась внутрь камня и он смело шагнул вслед за ней. Такого пути в гостиную я не мог припомнить по прошлой жизни и прочитанным книгам, и лишь отметил, что совпадения не всегда точны. *** — Рег, какую кровать выберешь? — ухмыльнулся Терри, входя в спальню. То, что нас оказалось всего пятеро из сорока поступавших, несколько (даже не несколько, а очень сильно) расстроило декана Слизнорта, посетившего нас через пару минут после захода в гостиную. Слизнорт пришёл через камин и пару минут разорялся на разнообразные темы, плавно переходя от одной темы к совершенно другой. Тем не менее, настроение он нам поднял. Квентин, просто Квен, оказался компанейским мальчуганом, несколько помешанным на собственном комплексе неполноценности — он, его отец, дед и родной дядя обучались на Слизерине, в то время как вся остальная семья почтенных колдомедиков, обеспечивающих медициной все чистокровные дома Англии и Франции (а один из братьев деда Квена вообще лечил инфанту Испании на постоянной основе), обучалась на Райвенкло. А теперь, когда его кузен-сверстник Гарольд поступил на Райвенкло, Квен окончательно распереживался, хотя и старался не показывать виду. Как только я оставил Мари, она тут же нашла общий язык с Линдой и через пару минут они уже, казалось, общались как давние подруги. Впрочем, другая девочка была несколько холодна в общении со мной и другими пацанами. Что касается старших курсов, то нас все приняли спокойно. Нарцисса поздравила с «успешным распределением», а Люциус пообещал передать отцу, что его ожидания оправдались. Только вот чьему отцу я так и не понял, — тон Люциуса мог быть истолкован и как упоминание моего отца, и как напоминание о своём. Единственным, кто на меня (и на Терри, по понятным причинам) смотрел косо, был Снейп. На него обижаться было бесполезно — Принц-полукровка и так уже был побит судьбой: в свои неполные четырнадцать он был хорош лишь в зельях, талант к которым унаследовал от матери и других родственников. В зельях и дуэллинге, который, судя по репликам Мальсибера, сидевшего неподалёку от нас в Зале, подтянул летом. — Вот эту, — я, улыбнувшись, кивнул на дальнюю ото входа кровать. Терри тут же занял соседнюю, оказавшись между моей кроватью и кроватью Квена, который немного расстроился. Мы приняли водные процедуры и улеглись по постелям — усталость неожиданным комом свалилась на нас. — Завтра надо сходить в библиотеку, — пробормотал я сквозь наступающий сон. Мне никто не ответил.