Борьба за умы

Весь сентябрь мы, первокурсники, входили в режим школьной жизни. Признаться честно, нелегко было найти кабинеты даже по объяснениям портретов, некоторые из которых изображали наших родственников. Отдельную сумятицу вносили двигающиеся лестницы. Так, возвращаясь с Трансфигурации, которая стояла последней в тот день, мы с Терри и Квеном решили не дожидаться смены направления лестницы и пошли по незнакомому пути. Так и попали в заброшенную часть замка — многолетняя пыль, завалы мебели в кабинетах, куда никто не заглядывал сотню лет, странные исчёрканные полотнища, какой-то хлам под ногами… Будто домовики обходили это место стороной. И ученики, да и профессора. Так бы мы и блуждали там, если бы не наткнулись на Почти-Безголового Ника, который любезно согласился проводить нас до жилой части комплекса, попутно рассказывая байки про Сириуса и Джеймса. Вообще, только благодаря им он согласился нам помочь. Приведения — странные существа. Первый урок полётов (из шести за семестр — учебное расписание было очень странным) состоялся у нас на второй неделе октября. Мы занимались вместе с гриффиндорцами, как и на Зельеварении, Трансфигурации и Гербологии. На Защите-от-тёмных-искусств, которые временно в этом году преподавал сам аврор Вуд, мы занимались в паре с хаффлпаффцами, а на Чарах — с Райенкло к большой досаде Квентина. Мадам Хуч вышла на поле, где мы уже стояли, в спортивном «костюме», больше напоминающем трико, чем мантию. Это был первый раз, когда я увидел её трезвой в урочное время. — Первокурсники! — рявкнула она. — Мётлы — самое распространённое транспортное средство в магическом мире, не считая аппарации и каминов. Поэтому вам, как будущим магам, нужно уметь владеть ей. Те, кому полёты на мётлах будут даваться легко, получат от меня рекомендацию капитанам своих факультетских команд в конце второго семестра. Мы переглянулись с Терри, обменявшись небольшими усмешками. Джеймс рассказывал, как он на первом уроке полётов обогнал на метле самого профессора, за что она запретила ему даже пытаться взлететь и сняла кучу баллов, а также порекомендовала капитану Гриффиндора не брать Джеймса в команду. Тем не менее, за три дня до нашего урока с ней Джеймс и Сириус вошли в команду загонщиками. — Для того, чтобы оседлать метлу, нужно подчинить её своей магии, — продолжала вещать Хуч. — Это нужно сделать, выставив руку над метлой и скомандовав ей: «Вверх!». Беспалочковая магия на первом курсе? Для магглорождённых? Ха. Именно по причине сложности этого, самого первого, действия, магглорождённые почти не участвовали в играх как здесь, так и в большом спорте. И оценки за это не ставились. — Тренируемся без метлы, мистер Уизли. Биллиус Уизли был тощей версией одного из близнецов, которые мне помнились по фильмам. Рыжие волосы присутствовали, а по росту он возвышался едва ли не над всеми своими однокурсниками и присутствующими вообще, лишь немного уступая Линде с нашего курса. — Без метлы, мистер Уизли, я повторяю. — Биллиус пытался не призывать метлу и даже отнёс её от себя на пару шагов, но лишь он скомандовал «Вверх!» над пустым местом, метла тут же прилетела к нему в руку, ударив по ногам какую-то магглорождённую темнокожую девочку. — Вы когда-нибудь летали, мистер Уизли? — поинтересовалась Хуч, подойдя ближе. — Я д-да, — смутился тот, — я летал. — И как успехи? — Н-ну, профессор, это н–не мне судить. — Так, закончили тренироваться без мётел! — прервала профессор абсолютно бесполезное занятие, оборвав шум детей. — Встали к мётлам, — мы послушно сделали шаг вперёд, — подняли над ними правую руку… — она повторила действия, — «Вверх!» Метла плавно взмыла в мою руку. Мгновением позже Терри тоже держал в руках метлу. Мари, стоявшая рядом со мной, скептически смотрела на свою метлу, слабо трепыхавшуюся на земле. Квен с ужасом держал в руках древко метлы, в то время как «веник» лежал на земле, рассыпавшись. Линда тоже держала в руке метлу, спокойно и уверенно. У гриффиндорцев половина — чисто– и полукровные студенты — смогли поднять метлу. — Те, кто не смог поднять метлу с первого раза — продолжайте пытаться. Остальные — оседлали метлу вот так, — она села на древко, парящее в воздухе. — Это вы сейчас полетите? — ужаснулась шёпотом Мари. — Да. — Слава Мерлину, что я не полечу, — выдохнула она с облегчением. Мы оседлали мётлы, и, по команде профессора, оттолкнулись от земли, взмыв в воздух, — всего шесть человек: мы с Терри, и четверо из двенадцати гриффиндорцев во главе с Уизли. *** Юные маги оказались совершенно не амбициозными существами. Ни у кого не было даже стремлений или мечтаний. Магглорождённые были счастливы тем, что они — маги и готовы были проводить время за чтением колдокомиксов — новой продукции от журнала «Колдунишка». Маги же более родовитые считали, что им всё предначертано судьбой, и что-либо делать не нужно, оставив пустить всё на самотёк. «Чему бывать, того не миноватЬ». Даже Терри был фаталистом, чего уж говорить о других магах. Среди старшекурсников были амбициозные ребята, но их амбиции заключались в присоединении к Лорду, который был кем-то вроде национального героя. Амбиций, направленных на то, чтобы вытащить магическое сообщество из беспробудного Средневековья, куда оно само себя загнало, не было ни у кого. И это была не только «местная», но общемировая тенденция, насколько я мог знать из скудной колонки «международных новостей» в Пророке. Например, китайские маги, согласно этой колонке, всячески сопротивлялись магглам и саботировали развитие страны с помощью диверсий. Русские маги, которые с трудом восстановились после войны, постоянно раскрывали заговоры чистокровных по свержению маггловского правительства на той же территории и установления там Империи, подобной той, что пала в семнадцатом. На Кубе магглы просто свергли магов-правителей острова с помощью огнестрельного оружия и советских борцов с магами из числа сквибов — и теперь там магам было даже опасно появляться. По всему миру маги отчаянно сопротивлялись магглам, их экспансии, но сопротивлялись допотопно, так, как делали это их предки, в отличие от магглов, оседлавших научно-технический прогресс. Незадолго до Хэллоуина я начал делать примерные наброски плана по политическому и социально-экономическому развитию магической Британии. И… у меня ничего не получалось. Маги попросту ничего не производили, и если раньше я думал, что у магглов закупалась только еда, то теперь… В обширной Хогвартской библиотеке в открытом доступе лежали самые разнообразные книги. В том числе и «теория экономики» германского учёного фон Штейна. В книге раскрывалось, что маги для жизни берут всё у магглов, и чем больше маги будут брать, тем быстрее магглы их обнаружат и уничтожат. В открытую, а не как на Кубе, прикрываясь лозунгами о борьбе с капитализмом. Для того, чтобы создать стимул для развития экономики, нужно создать спрос на что-то. У магов спроса на что-либо не было. Магия одновременно обеспечила начальное превосходство над магглами, а потом — отставание, которое никак нельзя было перебороть. Вообще теперь вся идея с отделением магов — сначала британских, а потом и всего мира — от мира магглов, которую я придумал ещё в детстве, теперь выглядела блеклой. Никто этого не хотел. Даже Лорд. Это было не нужно. Всё вместе это загнало меня в унылую тоску, разбавленную раздумываниями над тем, что можно сделать, и для чего вообще делать что-то. *** Квиддичный турнир начался в этом году с разгромной победы Гриффиндора над Хаффлпаффом. Сириус и Джеймс показали себя отличными игроками, и с их помощью команда вырвалась вперёд. На трибуне мы с Терри честно болели за грифферов к вящему неудовольствию Квентина, который придерживался неприязненных взглядов. Тем не менее, сильно он не возражал, и компанию нам составил, хотя мог и остаться — на улице была мерзкая промозглая погода. На Хэллоуин пришло известие о смерти тётушки Друэллы, и Нарциссе позволили покинуть Хог на время похорон. Ежедневный пророк выпустил обширный некролог, проплаченный Абраксасом, где восхвалялись все умершие за последнее время именитые маги, а не только Друэлла. На её похоронах Белла впервые выпустила в небо чёрную метку. Кроме того, на одном из фото я увидел мистера Риддла, который что-то говорил утешающе мистеру Розье, своему новому сподвижнику и брату тётушки. Ивен Розье, учившийся на два курса старше, после этого также стал ярым фанатом Лорда, и при каждом удобном случае задирал магглорождённых вместе со своим другом Мальсибером. Из-за него количество баллов факультета резко сократилось, но ни увещевания декана, ни угрозы Люциуса, старшего старосты, не принесли должного эффекта. Год шёл сумбурно. Вместе с друзьями мы заняли уверенно «пьедестал почёта» по всем предметам — нас хвалили все преподаватели, а Квентина даже один раз Флитвик поставил в пример его кузену, что вызвало приступ эйфории у мальчика. Близилось рождество, до которого были сыграны ещё два матча: Слизерин против Райвенкло, окончившийся победой Райвенкло, которые поймали снитч — ловец из Розье был никудышный, но остальные кандидаты были и того хуже, и Гриффиндор против Слизерина. Здесь было тяжёлое сражение, а команды были одинаково плохи. В итоге через два часа торчания на морозе под ледяным ветром и в буране победа была присуждена Гриффиндору, который вёл к этому моменту на десять очков (счёт был триста двадцать — триста десять), а снитч был пойман только через полчаса при участии профессора Флитвика. В гостиной Розье оправдывался, что ему мешала погода, охотники и загонщики другой команды, но ему в итоге никто не поверил. Капитан команды, друг Люциуса Эдуард Лимус выразил надежду, что в следующем году я стану ловцом и принесу команде несколько побед. *** На Рождественские каникулы ни я, ни Сириус желания погостить дома не высказали — Сириус и так оставался здесь, в Хоге, на протяжении прошлых двух лет без возвращения домой, и я решил не прерывать традицию. Терри, напротив, уехал, хотя до последнего думал над тем, чтобы остаться. В итоге от первого курса Силзерина в замке остался я один, а всего оставалось не больше пятнадцати слизеринцев, среди которых был Снейп. Со всей школы в замке осталось полсотни студентов, меньше пятой части от общего числа. Сириус позвал меня со своей кампанией в Хогсмид — они-то могли туда попасть. Я сразу догадался, что речь идёт о использовании мантии Джеймса, но виду не подал. Джеймс со всей серьёзностью установил заглушающий барьер в библиотеке, где мы сидели, и рассказал о своём маленьком секрете. Он объяснил, что Питеру мать не подписала разрешения, и он был вынужден прокрадываться в Хогсмид под мантией. Я намекнул на то, что в школе есть различные потайные ходы, которые можно использовать, но по их взглядам понял, что парни уже используют их для… других целей. В итоге второго января мы с Петтигрю, несколько мерзким, на мой взгляд, парнишкой, проводив компанию, выбрались с помощью мантии в деревушку. Уже там, смешавшись с толпой, мы разоблачились и нагнали парней. И Люпин, и Петтигрю, несмотря на моё предубеждение, оказались нормальными ребятами. Не чопорными и не злыми на весь свет, как те же Малфой и Снейп, не показно-жестокими, как Розье и Мальсибер, — просто нормальными ребятами. В их компании было приятно находиться, но я чувствовал, что немного чужд им. Парни накупили разных вредилок для проказ в Хогвартсе, и на обратном пути они проговорились о том, что называют себя Мародёрами. — Джейми, а у вас какой-нибудь артефакт собственный? — А? — Какой артефакт, Рег? — Ну, вот, в «Трёх Мушкетёрах» мушкетёры тайно объединились с помощью часов, — я говорил про магическую версию книги, — а вы тоже, как мушкетёры. — Хорошая идея, Рег! — Сириус хлопнул меня по плечу. Мы ещё говорили о чём-то, пока не подошли к воротам Хога. Только тогда мы спохватились и залезли под мантию, едва не попавшись на глаза новому завхозу, Филчу, работающему всего пару лет. Уже в Хогвартсе, в малой гостиной на втором этаже, над холлом, Сириус выдал идею карты, по которой можно будет видеть приближающихся людей. Перед отбоем я их оставил, вернувшись в своё общежитие, а парни продолжили это обсуждать — с мантией они могли не бояться патрулей. *** Во втором семестре профессору Слагхорну, у которого мы с Терри были лучшими учениками, вздумалось разделить нас, чтобы «подтянуть других» к нашему уровню. На первом же занятии оказавшийся в паре со мной Сэм Аркинстон перенервничал и уронил в котёл с бодроперцовым зельем собственную палочку (!!!), из-за чего тот, словно бомба, мгновенно сдетонировал. Пришёл я в себя в больничном крыле под стенания с соседних коек, отгороженных ширмами. Первым, что я увидел, было обеспокоенное лицо Люпина, склонившегося надо мной. — Парни, он пришёл в себя! — радостно сказал он. — Рег! — меня тут же за руку схватил Сириус. — Мы волновались за тебя. Как ты себя чувствуешь? — Всё… нормально. Давно я тут? — Неделю, — вздохнул Джеймс. — Пускать стали только сегодня, но и до этого, — он усмехнулся, — ты выглядел плохо, словом. — А что другие? — Слышишь стенания? — Да, слышу, а кто это? — Это недоумок Аркинстон. Родители подняли бучу, и теперь его могут исключить — палочки у него теперь всё равно нет. — И поделом ему, — пробурчал молчавший до того Петтигрю. — И зачем таких набирают? — Лили тоже магглорождённая, — напомнил ему Ремус. — Не начинай, а? — прервал спор Джеймс. — А где Терри? — спросил я. — Он выписался на второй день. У вас сейчас гербология, и он на паре. Ты, кстати, можешь шевелить левой рукой? Я послушно пошевелил рукой и всеми пальцами. — Вот здорово! — воскликнул Сириус. Проходившая мимо мадам Помфри пригрозила ему пальцем. — Она даже не ничего не сказала вам? — Она сама сказала, что сегодня ты очнёшься. Зелья какие-то подействовали. — Ну и славно. Мы, наверное, тоже пойдём, — декан не потерпит нашего прогула, — извиняющимся тоном сказал Сириус. — Выздоравливай, братишка! Они и правда ушли, оставив меня размышлять. Я мог шевелить всеми конечностями, и боли не чувствовал — в общем-то, значит, всё было нормально. Колдовать я тоже мог, и палочка была цела. Заглянувшая миссис Помфри рассказала, что взрыв котла зацепил почти всех однокурсников, но я и виновник торжества Сэм — единственные, кто остаётся сейчас здесь. Кроме того, она сказала мне отправить родителям письмо о том, что я пришёл в себя и «вердиктом» гриффиндорцу, которому грозило отчисление, если того пожелают Блэки и, в частности, я. Я поднялся с места и, немного прихрамывая из-за затёкших ног, обошёл ширму. Сэм лежал на кровати, тупо глядя вверх. Он перестал завывать, и теперь лишь молча плакал. Судя по опухшим щекам, это продолжалось уже давно. — Уйди, — всхлипнул он, заметив меня. — Сэм, — начал я как можно мягче. — Мои родители погорячились, когда подали прошение о твоём отчислении. Он ничего не ответил, а мой взгляд упал на газету, Ежедневный пророк, раскрытую на странице с колдографией отца, что-то говорящего в Визенгамоте. Я потянулся к газете, и, взяв её, погрузился в чтение. Статья, подписанная именем Риты Скитер, что было само по себе занятно, повествовала об обвинительной речи Ориона Блэка в Визенгамоте, где заочно рассматривалось дело «о нарушении техники безопасности при создании магоэнергетических жидкостей» магглорождённым студентом первого курса С. Аркинстоном. На мой скромный взгляд процесс был абсурден — судить, если на то пошло, должны были преподавателя, который не обеспечил безопасность, а не мальчика-первокурсника. Примерно те же мысли изложила и Скитер, добавив, меж тем, что палочку мальчик уже утерял в процессе инцидента, и наказанием может быть лишь исключение, и всё зависит от позиции лорда Малфоя, «представляющего Блэков и некоторые другие семьи в суде». Дочитав, я заметил, что мальчик больше не плакал, а только всхлипывал носом. — Сэм, — продолжил я. — Им не стоило поднимать такой шум из-за пустяка. Твоя оплошность, конечно, могла стоить нам жизни, но тебя не за что винить — ты родился и вырос там, где такая ошибка не считается смертельной. И никто из нас, чистокровных, выросших в этом мире, не застрахован от того, чтобы совершить такую же ошибку в твоём мире, у магглов. — Мой мир здесь, — буркнул он. — Сядь, пожалуйста, — спокойно попросил я его. Сэм послушно сел рядом со мной, свесив ноги с кровати. — Объясни, зачем ты кинул палочку в котёл. — С чего ты взял, что я её нарочно кинул? — вспылил мальчик. От его недавних слёз не осталось и следа. — И всё же, — я посмотрел ему в глаза, отчего тот смутился и покраснел. — Мы поспорили с Виком, — заговорил после минутной паузы, наконец, он, — что я смогу снять с вашего факультета тридцать баллов, подставив тебя. Я знал, что Слизняк поставит тебя ко мне в пару. — Профессор Слагхорн, Сэм. И как, доволен результатом? На что хоть спорили? — Он даже не проведал меня, — сник Сэм. — Чистокровный выродок, — мальчик снова был готов заплакать. Видимо, он нервно вымотал себя до предела за эти дни. — Давай так, Сэм. Ты мне поклянёшься в том, что никогда не применишь магию против меня и моих потомков, а я поклянусь защищать тебя, и наш конфликт будет исчерпан. Ещё и друзьями останемся. Идёт? После прочтения статьи у меня сложилось решение сразу нескольких проблем. Во-первых, наличие однокурсника с другого факультета, который наверняка во время войны попадёт в Аврорат и окажется по другую сторону баррикад, будет очень полезно и для меня, и для него. Во-вторых, Сэм сможет приютить меня, если вдруг я решу летом отправиться в маггловский мир для чего-нибудь глупого — например, посещения парка аттракционов. В-третьих, Сэма можно будет использовать как подставное лицо для раскрутки в политике, и тайно руководить через него каким-нибудь отделом министерства. Если вдруг это будет нужно. Да и, в конце концов, мне было немного жаль этого симпатичного мальчика, который оказался в шаге от сломанной судьбы. — Что мне нужно сделать? — спросил он, подняв голову. — Дать мне Непреложный Обет. Подумай об этом до завтра, и я отправлю родителям сову о своём решении, которое будет зависеть только от тебя.