Борьба за умы

Вернувшиеся из Европы родители, наконец, уладили свои дела и приступили к непосредственной подготовке нас к школе. Мы с Сириусом не попадали на запланированную свадьбу выпустившихся Люциуса и Нарциссы, которая должна была состояться в октябре, но ни я, ни он не переживали по этому поводу. В отличие от матушки, которая не упускала надежду найти Сириусу невесту «хотя бы из гриффиндорцев». Сам же Сириус — что поделать, пубертатный период, — безумно бесился от этого, что раздражало уже саму Вальбургу, которая срывалась на старшем сыне… На второй день и отцу, который теперь получил должность в Министерстве советником нового министра Гарольда Минчума «по социальной политике», надоело слушать ругань сына с женой, и я, как наследник, под его руководством в нерабочее время постигал книги по управлению родом. Минчум был его однокурсником, и потому озаботился окружением близких людей, ибо аппарат Министра после позорной отставки Шафика, пойманного на манипуляции магглами, был настроен к новому министру, до этого занимавшему пост главы Департамента Магических происшествий и катастроф, весьма недружелюбно. Тема с отставкой Шафика не муссировалась в газетах, и потому прошла мимо меня. Информация о приговоре бывшему министру была помещена на третью с конца страницу Ежедневного пророка в разделе «происшествия и курьёзы», где обычно публиковалась информация о всяческих недоумках из числа не получавших образование жителей Лютного, что подкидывали магглам портключи, выпускали каких-нибудь мантикор на поля Уэльса и прочего. Заинтересовавшись, я обнаружил, что по обвинению в «неправомерном использовании магии на магглах» отбывает наказание в Азкабане 18 человек из 26 заключённых. Это была немыслимая цифра для магического общества, но вполне понятная для меня — раньше, когда число чистокровных превалировало над другими, главы родов сами вершили суд среди своих родственников. Разбираясь в талмудах и свитках прошлых веков, которые мне «на изучение» предоставил отец и Цигнус, подгонявший кузена из-за смутных «ощущений о дурном будущем», я пришёл к выводу, что лишь треть информации полезна для меня. И даже не потому, что я не собирался проводить обряды на костях «девственников, обильно орошённых кровью девы», а потому, что все те сведения о взаимоотношениях уже столетие как устарели. Например, ни одна семья, кроме, может быть, Гросмонтов, уже не жила в замке, и уж точно ни одна семья не следовала «правилам встречи спешившихся всадников по случаю именин младших сыновей». Вопреки моим ожиданиям, большая часть книг, в отличие от «Научений» Финеаса Блэка, не содержала заклинаний и ритуалов. Когда я сообщил о своих выводах отцу тот, тяжело вздохнув, сказал, что выдал мне всю эту рухлядь, чтобы я проникся «духом настоящих магов», на сказках о которых вырос он сам. На чистокровных воинах, которые вели за собой в бой против маггловских легионов свои племена, — но как древние кельты соотносились с магами Средневековья он так и не пояснил. Мотивировал он своё желание тем, чтобы «изгнать из тебя, Регулус, маггловские веянья». Отец вообще был рациональным человеком, разве что родившимся на лет пятьдесят позже нужного. Он бы наверняка стал отличным прогрессором для мира магов в конце девятнадцатого века, но сейчас его взгляды, напротив, создавали излишнюю напряжённость между слоями общества. Тем более с его назначением на пост Советника Министра, созданного специально под него. Из-за моего досуга за книгами, матушка и Сириус отправились в Косой вдвоём, и заодно приобрели всё для меня. Вернувшийся Сириус долго сокрушался над тем, как ему стыдно перед однокурсниками за мать, — мол, та вела себя, как в Средние века, и едва не начала пытать маггловскую девочку, которая пришла в Косой с семьёй за покупками брата-первокурсника. О времена, о нравы. Хотя он, разумеется, преувеличивал, матушка и впрямь начала двигаться крышей на почве ненависти к магглам. *** Ночью в тот же день, когда все легли, я решил всё-таки развеять все свои домыслы и спросить напрямую, что у Сириуса в комнате делал Римус, когда мы все гостили у Поттеров. — Сири, — я просунул голову в дверь. Брат ещё не спал, и рассматривал какой-то кусок пергамента. — Рег? — он поднял голову и, при свете Люмоса, недоумённо уставился на меня. — Мне что-то не спится. Можно? — Эээ… Заходи, конечно. Смотри, — кивнул он на пергамент, когда я сел рядом с ним, — это Карта Мародёров. — Карта Мародёров? Что это? — Помнишь, ты зимой предложил нам создать артефакт свой? — Ну, да, ты ещё предложил идею карты, которая покажет приближающихся магов. — Вот она! — он с гордостью протянул мне карту. — Правда, мы ещё будем работать над ней осенью… — Ого, — я в восхищении уставился на пергамент. Видеть этот легендарный артефакт вживую было намного более чарующим, чем это могло показаться. Карта показывала Большой зал, Холл и другие помещения первого этажа. — Только первый этаж? — я добавил разочарования в голос, чтобы это звучало более правдоподобно. — Нет. Смотри, — он провёл пальцем по верхнему углу, где было написано «первый этаж», и изображение на пергаменте сменилось на «второй этаж». Я выпустил карту из рук, потому что у меня резко закружилась голова. Сириус тоже сдавленно охнул, и отбросил пергамент на пол. Я откинулся на постель, а Сириус лёг поперёк, головой на мой живот. — Что это было? — хрипло прошептал я. — Она очень магоёмка, — пояснил Сириус. — Джеймс работает над улучшением структуры, но туда потребуется влить много магии. Выкачать резервы мага поплоше, даже. — Хах, ну, у вас есть много однокурсников-полумагглов, — усмехнулся я. — Эх ты, Рег. Ничего ты не понимаешь, — Сириус вздохнул и провёл рукой по волосам. — Слушай, Сири, — я опустил руку на его плечо. — А что у тебя в комнате делал с утра Люпин в одних трусах? В тот день, когда мы уезжали. — А? — Сириус резко повернул голову ко мне, а потом установил заглушку, взмахнув рукой, и заразительно засмеялся. — Ну ты и придумал, Рег. Скажешь тоже. Мы просто дурачились несколько дней, и я по утрам заходил к парням и «Агуаменти» колдовал на них, обливая водой. Рем решил отомстить и пошёл с утра ко мне в комнату, сняв пижаму, потому что я мог её намочить, а тётушка Друэлла едва не испепелила взглядом Рема за мокрую мантию. Всё оказалось просто. Даже немного слишком. — Слава Мерлину. А я-то подумал… — Где ты такого набрался? Слизерин на тебя плохо влияет, — притворно нахмурил брови Сириус, копируя слова матушки с заменой «Гриффиндор» на «Слизерин». Мы снова засмеялись. — Ладно, голова вроде прошла, — приподнялся я на локтях. — Пойду я спать к себе. — Да оставайся, — махнул рукой брат. — Что такого? Мы с тобой и так почти не общаемся, а тут можем хоть всю ночь болтать. Всё равно скоро в школу, там снова не поговоришь… — Не, я не могу — стены гнетут, — отшутился я. Сириус сначала удивлённо посмотрел на меня, потом на стены, а потом расхохотался — шутка заключалась в гриффиндорской расцветке обоев. *** Двадцать восьмого августа я посетил Косой переулок вместе с отцом по праздному любопытству. Отцу нужно было в банк, и я смог лицезреть состояние наших семейных финансов. Они, как оказалось, «романсы» не пели, что стало результатом дел родителей в Европе, изрядно поправивших дела, но на мой век, очевидно, уже денег хватало едва-едва. В свои двенадцать я всё ещё не определился, к какому будущему я хочу привести магический мир, но уже понял окончательно, что войну пресекать не стану. Даже, наоборот, поспособствую тому, чтобы некоторые особенно рьяные сторонники Лорда, отбитые наглухо, закончили её не в директорском кресле — как тот же Каркаров, уже сейчас известный в Европе за провокационные лозунги и действия, а в Азкабане. С другой стороны, задачей было сохранение как можно большего числа достойных магов, которые могут пропасть в войне за зря. К примеру, я точно был уверен, что в реальности Роулинг, которую я читал, никакого Терри Поттера в живых на момент рождения Гарри не было. Да и сам он упоминался лишь вскользь, как сын Дореи и Чарльза. Значит, по всем лекалам ему суждено умереть в ходе войны или, даже, до неё. Этого я допускать не хотел. Косой Переулок с каждым годом становился всё краше. Дельцы, которые после закона Малфоя-Монтегю, продавленного ими из жадности, и принёсшего столько бед, стали в основном магглорождёнными, активно осваивали новые виды рекламы. Кричащие витрины, промо-акции, скидки и даже своего рода клубные карты стали нормой для «магического торгового центра», в который превратился этот некогда элитный жилой район. «Гринготтс» открыл отделение в трёх маггловских кварталах, где магглы могли открыть ячейки для своих родственников или конвертировать валюту, из Лютного ушли егеря, — словом, магический мир стремительно поглощался маггловским. Страдали от этого, разумеется, чистокровные, которых с каждым годом становилось всё меньше — а «грязнокровок» было намного больше, чем думали влиятельные «эксперты» из числа чиновников: не все из них достигли одиннадцатилетия, чтобы стать формально магами. Во время прогулки по Косому, я издалека увидел большую толпу у какого-то магазина напротив лавки Олливандера. Подойдя ближе, оказалось, что «Чистомёт» открыл собственный фирменный магазин, где уже были доступны для покупки новые мётлы, «Чистомёт-74». Пожалуй, гонка Чистомёта и Нимбуса в совершенствовании мётел была единственным примером конкуренции в сфере магической промышленности. Впрочем, из Принцев, которые были монополистами в сфере торговли и изготовления на заказ дорогими зельями, оставался лишь старик Эйфур и Северус Снейп с матерью, которые на бизнес не претендовали. Это позволяло предполагать, что через пару лет здесь также развернётся борьба. С другой стороны, вымирание этой семьи больно ударит по качеству зелий, так что о том, положительно это или нет, оставалось только мечтать. В кафе Фортескью мы встретились с Бёрками. Мари, которая за каникулы на море загорела и похорошела, сопровождала в покупках своего брата-первокурсника, Эдварда, с которым я познакомился год назад на приёме у Малфоев, где я был представлен Нарциссой Мари и её семье. Эдвард был несколько рассеянным парнишкой, который отчаянно завидовал (это было слышно по речи) своему другу и кузену Альберту Бёрку Второму из средней ветви рода, отправлявшемуся учиться в Дурмстранг. Это объяснялось тем, что отец Альберта, Эдмунд, был поклонником Лорда, о чём говорила как-то Нарцисса, и являлся «учеником» Долохова, окончившего как раз Дурмстранг. Мы с Мари и так переписывались всё лето почти каждый день, но и сейчас у нас было много общих тем для разговора. Было забавно наблюдать за тем, как магглорождённые пацаны, которые звали своих подруг-однокурсниц в кафе на свидания, с завистью смотрели на нашу сторону, в то время как их спутницы — с умилением. Правда, причину этого умиления я так и не понял, хотя понял другое: до Хогвартса, например, в том же августе, магглорождённые должны проходить курс погружения в магический мир, чтобы не казаться тут дикарями. В отличие от моих витиеватых планов по «отделению от магглов», которые мне уже казались не столь адекватными, сколь раньше, это было вполне выполнимо. *** — Не сердитесь на Сириуса, — негромко сказал я родителям, стоя перед Хогвартс-экспрессом. — Просто… Он гриффиндорец, и его нельзя за это осуждать. За день до Хогвартса матушка решила помириться с старшим сыном. Тем не менее, её затея, как и ожидалось, провалилась, поскольку мириться она пришла с претензиями. Сириус, конечно, старался держать себя в руках, но дело дошло до того, что он пообещал Вальбурге «съехать из этого дома, где всё пропахло вековой тиранией попирателей свободы». Это был даже не идеологический конфликт, как могло показаться, а конфликт двух чересчур горячих темпераментом характеров. И если Сириус таким был, можно сказать, с детства, то Вальбурга сильно поменялась после всех невзгод, обрушившихся на Блэков за эти несколько лет. Успокоившись было после того, как Сириус заперся магией в комнате, Вальбурга пристала к отцу по поводу свадьбы Нарциссы. Цигнус окончатльно отошёл от дел после того, как поссорился с Абраксасом — тот не пригласил ни его, ни нас на очередной приём, и вся тяжесть забот по организации легла на наших родителей. Собственно, в прессе, где в Пророке уже была опубликована дата торжества, некий Райтер (у меня были все подозрения, что это лишь псевдоним) написал заметку о том, что Блэки на самом деле уже десяток лет пляшут «под дудку» Малфоя, купившего их с потрохами. В доказательство приводился брачный контракт между Цигнусом и Абраксасом, который оставался в силе, даже когда Альфард и Абраксас были политическими оппонентами в Визенгамоте. У меня тоже были сходные мысли, пока отец, будто прочтя их в один из вечеров в июле, перед очередным отъездом, — хотя, будет точнее сказать «телепортацией» куда-то в Западную Сибирь, где уже было утро, объяснил, что «политика всегда оставалась политикой, Регулус. Семья — святое дело для любого чистокровного мага, и Абраксас с самого детства Люциуса подбирал сыну лучшую по всем параметрам невесту. Лучше твоей кузины не было никого». Впрочем, это, скорее не опровергало, а лишь подтверждало выводы репортёра. Что ж, у меня уже сейчас были планы на племянника — в книжной реальности он вырос заносчивым гордецом, который полжизни бесился из-за того, что Гарри Поттер затмил его своей славой. Матушка отвернулась, фыркнув — она так и не смогла понять Сириуса, — а отец лишь покачал головой. — Мы постараемся, Регги. — Он положил руку на моё плечо и сжал его, наклонившись к уху. — Абраксас говорит, что Белла начала вербовать к своему Лорду школьников. В Хогвартсе может быть неспокойно. Будь аккуратен, сын, — прошептал он, и отпустил меня. Эта информация была новостью, и я изумлённо воззрился на отца. Тот лишь печально улыбнулся и подтолкнул меня к поезду. — Счастливого пути, — улыбнулась Вальбурга, будто на секунду преобразившись в молодую себя. — Спасибо. Я отошёл от родителей, которые тоже сместились от поезда, и вошёл в вагон, левитируя за собой на маленьком расстоянии от земли тяжёлый сундук. На меня удивлённо косились — обычно школьники таскали сундуки своими руками, ну, или левитировали их «Мобиликорпусом» с помощью палочек на старших курсах. Я же, вспомнив благодаря визиту к Сэму о тележках из супермаркетов, натренировался в свободное время удерживать сундук на очень небольшом расстоянии от земли и левитировать его за собой, управляя его перемещением с помощью палочки, спрятанной в рукаве. Палочка вообще оказалась намного более полезной, чем беспалочковая магия. Практически никакой концентрации для простых заклинаний не требовалось, и если без неё даже я был не способен одновременно идти и руководить движениями предмета, то с ней я мог ещё и говорить с кем-нибудь на отвлечённые темы, не опасаясь уронить сундук. В вагоне, где мы заранее условились встретиться, уже сидели Терри и Квен, тоже подтянувшийся и несколько повзрослевший за лето. — О, Рег! Привет, — весело улыбнулся парень, обнимая меня. — А ты подрос! Как каникулы прошли? Терри рассказал, что вы в итоге съездили к этому Сэму. Понравилось у дикарей-то? — Ха, Квен, что же ты с ходу-то вопросами засыпаешь, — ухмыльнулся я в ответ. — Разве это поведение приличного мага? — Да ладно тебе, аристократ, выпендриваться. Я, вон, летом был в Польше — там колдомедики бранятся как налётчики из Лютного! И это нормальное поведение. — Так то Польша, — улыбаясь, вступил в разговор Терри, пока я погружал багаж на верхнюю полку. — Мы-то с вами в Британии, колыбели цивилизации. — Это тебе кто сказал? — не понял шутки Квен. — На маггловском телевидении такие мысли высказываются. — Теле-где? — Ну, это как газетные колдографии, — принялся объяснять Терри, — только в прямом эфире. — Эфире? Пока Терри безуспешно пытался объяснить другу, что такое телевизор и как он работает, я вышел в коридор. До отправления Хогвартс-экспресса оставалось ещё несколько минут, и ученики на платформе спешно прощались с родителями. Моё внимание привлекла семья, только вышедшая с аппарационной площадки. Отец семейства, явно чистокровный мужчина с прямой осанкой и рублёными скулами, вместе с женой, бледнокожей женщиной лет тридцати, которой явно нездоровилось, провожали в Хогвартс сына, похожего на отца, но одновременно выглядящего более злым. Именно злым. Присмотревшись, я понял, что где-то этого мужчину видел. Пока я вспоминал, кто это такой, мать попрощалась с сыном, поцеловав его в щёку под недовольным взглядом мужа, и мальчик, таща за собой сундук, пошёл к поезду. — Привет, Рег, — окликнул меня кто-то сзади. Обернувшись, я увидел улыбающегося Биллиуса Уизли и ещё нескольких гриффиндорцев. Билл сильно вытянулся за лето, и теперь был явно самым высоким на курсе. Я пожал ему руку, и Уизли в сопровождении однокурсников, которые со мной не поздоровались, пошёл дальше. Уизли рассказывал им, что у его брата родился второй сын, которого назвали в честь какого-то маггла, который установил, что все люди произошли от обезьян. С изумлением я понял, что речь идёт о втором сыне Артура, Чарли, и подивился тому, как быстро летит время. Паровоз дал протяжный гудок, указывая на скорое отправление, и я обернулся к окну. Вновь сосредоточившись на платформе, я не увидел того мальчика, но зато увидел стремглав бегущих к вагону Мари и её брата, которые к тому же были без сундуков. Я пошёл к двери, которые автоматически закрывались за минуту до отправления, чтобы помочь забраться своей будущей невесте и её брату. — Мари, — я подал девушке руку, и та благодарно улыбнулась. — Эдди, — мальчик руку принимать отказался, и попытался забраться сам. В тот момент, когда он поставил ногу на подножку, поезд тронулся, и мальчик едва не упал, но на этот раз я его принудительно ухватил за руку и помог забраться. — Эванеско, — вздохнула Мари, направляя палочку на брата. Смазочное масло, в котором он испачкался, пока пытался забраться, пропало. — Спасибо, — Эдвард покраснел и отвёл глаза от нас. — Ты найдёшь товарищей? — спросила Мари, явно копируя тон матери. Я едва заметно усмехнулся. — Да, найду, — буркнул мальчик. Не оглядываясь, он пошёл в тамбур и перешёл в соседний вагон. Мари пожала плечами, и мы прошли в купе. *** Всю дорогу до Хогвартса мы весело обсуждали свои летние каникулы. Мари, в отличие от Квена, быстро поняла, что такое телевизор — может, она даже видела его во время каникул, этого мы так и не поняли, — и теперь все вчетвером, вместе с присоединившейся Линдой, которая оставила своего жениха Розье, потешались над Квеном, который, уже нарочно, продолжал изображать из себя непонимающего. В Хогсмиде, после сумерек, как это всегда и происходило, поезд остановился, и ученики спешно покинули вагоны. Хагрид вновь зазывал первокурсников, и Мари внимательно проследила уже из кареты, запряжённой «никем» — но я-то знал, что там были фестралы, к которым относился несколько напряжённо после того инцидента, — как Эдди сел в лодку и даже помог какой-то девочке забраться туда же. Вскоре кареты тронулись, и мы поехали по дороге, уже знакомой нам с Терри по вылазкам в Хогсмид. Размышляя над этим летом, я понял, что сбежать из замка мог каждый, и наблюдение поставлено из рук вон плохо, — ну, или Дамблдор сознательно поощрял не только Мародёров, но и меня, надеясь переманить на свою сторону. Как и ожидалось, прибыв к замку, мы, покинув кареты, сразу были отправлены в Большой зал. В толпе мы натолкнулись на Сириуса и компанию, с которыми успели перекинуться парой слов, прежде чем те увидели Снейпа и направились прямиком к нему «мстить за весну». Едва мы расселись по факультетским столам, в зал вошла профессор Макгонагалл и прошествовала к преподавательскому столу. Она прочла себе под нос какое-то заклинание, и перед ней, — второкурсники всего зала тут же повскакивали с мест, чтобы получше разглядеть происходящее там, — появился стул со Шляпой и свиток с именами поступающих. Взяв его, она прошла обратно, к выходу, и через пару минут снова вернулась в зал уже с колонной первокурсников. Шляпа запела какую-то песню, а я, машинально взяв в руки бокал, оглядывал со своего места, примечая всяческих кузенов пятого колена и прочих интересных личностей. Тот парнишка, которого я видел на станции, тоже был здесь. В отсутствие отца он преобразился в его точное подобие, и теперь вызывающе оглядывал зал. — Рег, — дёрнул меня за рукав сидящий слева Квен. — Не пей, — прошептал он. Я обернулся, всё ещё держа кубок в руке, и краем глаза заметил напряжённый взгляд Снейпа, направленный на меня. Тот тут же отвернулся. — Что такое, Квен? — Принюхайся. От Польского нектара пахнет так же, как от тыквенного сока в твоём стакане. Польским нектаром называлось зелье, которое вызывало мгновенное прочищение желудка «с двух сторон», едва только жидкость попадала в организм. Не доверять Квену у меня оснований не было, и я отставил бокал, уставившись на Снейпа. В том, что это скорее всего он, сомневаться не приходилось, и то, что тот побледнел, было лишним доказательством. Я быстро трансфигурировал из пыли и грязи, принесённой нами в зал, перо и клочок пергамента, и быстро написал там короткое послание Снейпу: «Не наживай себе врагов, Принц-полукровка». Повинуясь взмаху моей палочки под столом, пергамент сложился в маленького журавлика, которые я так любил складывать в той жизни, и, спорхнув, полетел кружным путём к четверокурснику, скрываясь от бдительных взглядов преподавателей под столом и за спинами студентов. Между тем, распределение уже началось, и я даже успел пропустить, как Эдди был распределён на Райвенкло, чему Мари была очень удивлена с одной стороны и рада с другой. В этом году старостой первокурсников был уже не Гленн, перешедший на шестой курс, а Джералдьд Цедвин, тощий юноша из молодой семьи, возглавлявший рейтинг своего курса. — Крауч, Бартемиус! — огласила Макгонагалл, и из колонны вышел тот самый мальчик. Только сейчас всё в моей голове соединилось в цепь. Отца мальчика я видел в Гринготтсе, с ним поздоровался отец, и на одной из полос Пророка. Крауч-старший недавно занял пост главы департамента Обеспечения Магического правопорядка, — об этом писали в газетах. А Крауч-младший в юношеском максимализме должен будет вступить в Пожирателей и участвовать в пытках Лонгботтомов… Хотя из него, последнего наследника чистокровного рода с тысячелетней историей, мог бы получиться отличный союзник. Пока я рызмышлял, Крауч уже был распределён на Слизерин и успел дойти до нашего стола. — Кузен, — улыбнулся я мальчику. Тот сначала непонимающе уставился на меня, а потом опомнился, и улыбнулся в ответ. — Кузен. Мы знакомы? — Я Регулус Блэк. Наши семьи связаны много столетий. После таких слов мальчик приосанился. Другие слизеринцы, слушавшие нас, стали одобрительно перешёптываться. Распределение продолжалось. На Слизерин попало ещё пятеро первокурсников, которых я не знал — некие Уоррингтон, Вокхолл, Грей, Матильда Шафик, симпатичная девчушка, которая, как мне показалось, понравилась Терри, и Макс Монтегю. Едва распределение закончилось, — мне показалось, что оно прошло быстрее, чем в прошлом году, — Дамблдор выступил с короткой речью, напомнив студентам о том, что Запретный лес посещать нельзя, и что отбор в квиддичные команды состоится в конце сентября. Вторая новость заинтересовала меня намного больше, чем первая, поскольку я собирался участвовать в отборе в команду на позицию ловца. Я точно помнил, что Регулус Блэк и так был ловцом, как минимум, один год в конце семидесятых, когда команда выиграла все матчи и завершила турнир на первом месте, и собирался увеличить количество кубков для факультета. *** Учебные дни потянулись своей скучной чередой уже со второго сентября, поскольку первое выпадало на воскресенье. Новых предметов у нас не прибавилось, и оттого недели были ещё более скучными. Для меня, во всяком случае. Я был прав, когда подумал, что Терри понравилась юная девица Шафик, и теперь он проводил свободное время, пытаясь понравиться ей. Насколько я мог судить по его обмолвкам, Чарльз, его отец, уже был на полпути к заключению брачного контракта, поскольку Матильда удивительным образом хорошо подошла к Терри по астрологическим показателям. Линда и Мари восприняли невесть откуда взявшуюся симпатию Терри по-разному. Линда (и её отец), как рассказала мне на Зельеварении Мари, рассматривали Терри как «запасное поле», если контракт с Розье распадётся, и потому отнеслись к девочке с предубеждением: всё шло к тому, что заносчивый Ивен, который в четырнадцать лет возомнил себя «мачо», останется без невесты. Впрочем, и сама Мари отнеслась к Матильде прохладно: девочки были слишком разными. Квен, напротив, завидовал Терри: ему, как дальнему внуку главы рода, предстояло искать невесту самому, и велик был риск остаться в одиночестве на всю жизнь или быть изгнанным из рода за мезальянс. Впрочем, скучные будни скрашивались вечерними тренировками вместе с командой. Новый капитан, загонщик Феликс Флетчер, дядя которого отбывал срок в Азкабане за применение магии на магглах, смог достичь компромисса со мной и Ивеном, чтобы тому остаться в команде, пусть и не на позиции ловца. Таким образом, если я отберусь, в сборной оставалось лишь одно вакантное место — вратарское. Ранее его занимал выпустившийся вместе с Нарциссой и Люциусом Джо Ллойд, в то время как капитан Лимус был вторым загонщиком; теперь на его место должен был перейти Ивен.