Борьба за умы

Ко второй половине сентября уже начало холодать, хотя днём погода была ещё почти августовской. Я собирался на тренировку, когда в спальню влетел Терри, который до этого ходил смотреть на отбор в команду Райвенкло. Так получилось, что команда Райвенкло получила право провести отбор самой первой в этом году. — Рег! Рег! — Взбудоражено начал он, — ты не поверишь, кто установил новый школьный рекорд по ловле снитча вне матча! — А? — я отложил метлу, которую разворачивал из чехла, где она бережно хранилась. — Помнишь парня, который с нами в том году ехал в лодке? — спросил Терри. Я поднял бровь, пытаясь вспомнить, о ком он. — Ну, помню лицо. Швед какой-то, да? — Да! Тэд Криксонн, сын Олафа Криксонна! Который привёл Швецию к победе на Чемпионате в том году! Талант! — Терри распирало от эмоций. Он выглядел как настоящий Поттер, каждый из которых на протяжении столетий попадал на Гриффиндор. — Так, ну, он, видимо, хорош, да? — медленно обратился я к нему спокойным тоном. — Да, — ответил тот, уже успокоившись и слегка покраснев от возбуждения. — Тебе придётся нелегко, если вы встретитесь с ним во время матча. — Ха, это мы ещё посмотрим, — я поднял метлу и, наплевав на аккуратность, сдёрнул с неё чехол. Всё равно до отбора оставалась неделя, а мётлы членов команд хранятся в раздевалках в личных шкафчиках, где и форма. — Посмотришь на тренировку? — Пойдём, конечно посмотрю, — мы вышли из спальни. — Но только вот я не написал эссе по Чарам на завтра… А ты написал. Дашь списать? — он жалобно посмотрел на меня. В ответ я фыркнул и кивнул. Мы молча вышли из гостиной и пошли по коридору. Внезапно мне пришла в голову глупая мысль. — Терри, а ты не хочешь полетать по коридорам и лишиться пары сотен баллов? — ухмыльнувшись, спросил я. — Что… конечно, хочу! — понял он мою задумку. Я оседлал метлу, а он сел передо мной. Предельным весом для этой модели был центнер, но и я, и Терри были худыми подростками, и наш вес едва ли достигал восьмидесяти килограмм. Я оттолкнулся от пола, и мы полетели вперёд. Я решил направиться кружным путём к холлу, и пролетел мимо первой лестницы наверх, направляясь к длинной галерее в западной части подземелий. Разогнавшись до максимума в этом коридоре, перед поворотом я резко затормозил метлу, потянув древко вверх. Мы оба восторженно ахнули от того драйва, который испытали во время этого полёта. С лестницы, которой оканчивался коридор, послышались шаги, и мы спешно слезли с метлы, продолжив путь, как ни в чём не бывало. К нашему удивлению, на лестнице — на втором пролёте — нас уже ждали Сириус и компания, которые удивлённо смотрели на пергамент в своих руках. — Как? — поднял взгляд Ремус. — Что «как»? — не понял я. — Как вы так быстро оказались здесь? Питтегрю захихикал, поняв, в чём дело. Джеймс непонимающе посмотрел на него, и тот указал на метлу. — Ах, вон оно что! — засмеялся Джеймс. — А мы тут тестируем эту карту. Ну, Сириус тебе её показал, верно, Рег? — Да, было дело летом. Парни, а вы слышали о новом ловце Райвенкло? — Нет, — Сириус удивлённо поднял голову от карты. — А что с ним не так? — Он установил новый школьный рекорд по поимке снитча вне матча. — И кто же он? Или это она? — полюбопытствовал Джеймс. — Наш однокурсник, — нарочито пренебрежительно отозвался я, не дав Терри продолжать воспевать дифирамбы. — Тэд Криксонн. — Знакомая фамилия, — нахмурился Питер. — А, это же шведский квиддичист, гениальный ловец! — Все будто помешались на нём, — буркнул я, не сдержав эмоций. На самом деле, мне уже было несколько завидно, что этот Тэд так хорош. Сейчас квиддичисты Слизерина надеялись только на меня как на спасение кубка, но всё могло резко измениться после первого же проигрыша. — Темпус, — я взмахнул палочкой, которую теперь хранил в удобной кобуре на предплечье, которую мне подарила Мари ещё в апреле на день рождения. Часы показали почти семь часов, и потому, спешно попрощавшись с братом и его друзьями, я поспешил на тренировку. Терри остался с ними, но они все обещали прийти посмотреть на меня. Сейчас вообще не было заметно активной межфакультетской вражды. Чистокровные со всех факультетов здоровались друг с другом, поскольку все были друг другу родственниками. Вражда начиналась, когда дело доходило до того же квиддича, или до личных разборок. С другой стороны, конфликт Мародёров с тем же Снейпом, начавшийся с распределения Лили Эванс на Гриффиндор, не был конфликтом Мародёров со всем Слизерином и, тем более всех слизеринцев со всеми гриффиндорцами, да и Снейп на факультете был кем-то вроде отшельника. В прошлом году он почти не общался ни с кем, хотя в этом, вроде как, сдружился с Мальсибером, и то оставлявшим его каждый раз, когда в гостиную входил Розье. На стадионе наша команда уже летала. Когда я подошёл, — вернее, подлетел, — к границе поля, сверху спустился Флетчер. Он пожурил меня за опоздание, и направил в команду «синих» — все кандидаты и нынешние игроки были разделены на две примерно равные по силам команды. Ловцом «красных» был Розье, который смотрел на меня с холодным оскалом. Мадам Хуч, которая присутствовала на всех тренировках и отборах, свистком подозвала к себе игроков, и, после короткого инструктажа («Флетчер, если ты ещё раз отправишь бладжер в Донсона, то я лично буду ходатайствовать перед Слагхорном о твоей замене!») выпустила мячи в воздух. Это была вторая тренировочная игра, но две команды и столько народу на нашей тренировке присутствовало впервые. На трибунах сидели пара десятков человек, в основном слизеринцев. Оставив разглядывать зрителей, я сосредоточился на игре. Инстинкты потянули меня вверх, и, взмыв почти под облака, я увидел блеск снитча в лучах закатного солнца. По всей видимости, Розье ещё не обнаружил снитч, и я, направив метлу в пике, устремился к земле и к снитчу, зависшему над ней. Снитч, будто заметив меня, полетел куда-то вбок и вверх, и мне уже в считанных метрах от земли пришлось менять курс метлы. Неожиданно в метре от меня, где я должен был оказаться, песок взрыл бладжер, направленный кем-то из «красных» загонщиков. Я хотел было прокричать нашим загонщикам всё, что о них думаю, но вовремя передумал, вновь сосредоточившись на игре. Розье завис в десятке метров от меня, всматриваясь в вечернее небо. Я же заметил блеск снитча в паре метров за ним, и устремился туда. Снитч не двигался, и мне, разогнавшись под удивлённым взглядом Ивена, удалось схватить его. Мадам Хуч тут же пронзительно засвистела, уведомляя всех, что матч окончен, и огласила время длительности — четыре минуты двадцать секунд. Игроки медленно стали опускаться на песок. По лицам многих было заметно, что они только разыгрались, и были недовольны столь быстрым завершением. Мне же субъективно, как это всегда и бывает, казалось, что прошла уже вечность. — Поздравляю, — кисло пожал мне руку Розье, который, судя по всему, ещё имел надежду остаться на позиции ловца. — Регулус, ты молодец, — не дал мне поблагодарить за «отличную игру» соперника Флетчер. — Намного лучше Ивена. Считай, отбор ты уже прошёл. Но вот только тебе придётся поднапрячься и улучшить свои результаты. Ты, наверное, ещё не слышал, но у Райвенкло появился новый ловец, твой ровесник… Дальше я его не слушал, а молча кивал головой. Что ж, каждый матч обещал стать серьёзным испытанием… *** Отбор прошёл ожидаемо успешно. Жеребьёвка принесла мне неожиданное облегчение — в первом полугодии нам предстояло играть только с Хаффлпаффом. Две другие игры должны были состояться уже после Нового года. Помимо квиддича и учёбы, я теперь втайне по вечерам старательно изучал с трудом выписанную газету «Международное обозрение». Втайне — потому, что газета издавалась на русском языке в Русской конфедерации, именно так называлось магическое государство на территории большей части Советского союза. Центром этой самой конфедерации был город Китеж, магический почти что мегаполис, где и печаталась газета. Выбор пал на неё, поскольку ни одно другое СМИ, посвящённое международным отношениям и политике в принципе на английском и русском (а знал я только эти два языка, и то, второй — тайно) не выходило. Пророк был жёлтой газетёнкой, посвящённой больше слухам и происшествиям в магической Британии, и даже на различные британские доминионы уже не распространялся. Эта тема меня заинтересовала после ещё летом подслушанного в Гринготтсе разговора отца с каким-то клерком-полукровкой из людей о том, что сторонники Лорда тренируются в поместье Лестренджей вместе с тридцатью головорезами из России. Разговор тот шёл о надёжности вкладов семьи — часть наших активов была вложена в производство ступ на территории Российской конфедерации, которое обещало стать прибыльным в Восточной Европе, где камины не прижились из-за больших расстояний, — и о том, насколько вероятен конфликт между магглорождёнными и чистокровными там. После этого я тайно отправил письмо от имени Артура Уизли в Россию и оформил на маггловский почтовый ящик Сэма подписку через подставной адрес в Москве. Сэм очень удивился моей просьбе пересылать мне приходящие посылки на имя какого-то Уизли, но пообещал попросить своих родных молчать. И вот, каждую вторую неделю он мне передавал толстую подшивку российских газет — причём он считал, что это не газеты, а какие-то ингридиенты для зелий, потому что летом мы, гостя у него, обсуждали с Терри свои планы по анимагии, которые временно забросили. В посылке же были в основном газеты маггловские, которые шли в комплекте для отвлечения внимания, — всяческие «Правды» и «Комсомольские листки». Интересным фактом оказалось устройство России — конфедерация делилась на волости, во главе каждой из которых стоял князь, член старшего — княжеского — рода, жившего в этих местах. При пресечении рода титул переходил ко второму по древности и так далее. Всего княжеских родов было пять десятков, как и волостей, занимавших территорию маггловских Украины, Белоруссии, России и Восточной Польши вплоть до Белостока, тоже магического крупного города. За Волгой начинались магометанские каганаты, где маги выбирали себе нового главу из старейшин после смерти предыдущего. Такими каганатами были Казань, Пермь, Яик, Астрахань, Сарай-Бату, Элиста и кавказские горства. Всё это было очень занятно, но меня интересовало, в первую очередь, международное положение в магическом обществе. Все четыре выпуска, которые у меня были, частично были посвящены «Третьему Салему» в САСШ и тому, как МАКУСА безуспешно борется с маггловскими охотниками на магов, в первую очередь, чернокожих. Колонка одного из редакторов, некоего Юрия Трубецкого, была каждый раз посвящена различным проблемам Ближнего Востока. Трубецкой писал, что маги в Малой Азии и Северной Африке вынуждены всё больше прятаться, поскольку магглы — правоверные мусульмане — продолжают пытаться уничтожить их. В общем и целом, складывалось ощущение, что при сохранении подобных тенденций маги, зависящие от магглов и потому интегрированные в их общество, действительно будут уничтожены, как вроде бы предрекал Гриндевальд. В связи с этим вставал вопрос: что делать магам? Одна из интересных статей, посвящённых этой проблеме, была опубликована в свежем выпуске, который я читал в свете Люмоса посредине предхэллоуинской ночи, зашторившись и отгородившись всеми известными барьерными заклинаниями. Её автором был Ганс Вальтер, профессор Мюнхенской Академии. Он приводил интересное исследование: все известные маггловские деятели последних нескольких десятков лет, начиная от Адольфа Гитлера и заканчивая Маргарет Тэтчер — магглорождённые сквибы. Согласно Вальтеру, они приходили к власти благодаря эмпатии и неявно используемым магическим силам, становясь авторитетам у «чистых магглов», что в русском выглядело как «чистые простецы». По этой теории обосновывалась «аристократия» магов в Европейских странах — родоначальниками этих «аристократических» семей были магглорождённые из аристократии, собственно, маггловской. Также профессор высказывал опасение, что магглорождённые первого поколения в случае открытого конфликта миров примкнут к «тому миру, откуда они родом». Решения этой проблемы он, к сожалению, не предлагал, оставив вопрос открытым. Когда я уже дочитывал статью, за бархатной зелёной шторой послышался какой-то шум. В спальне нас было трое, я спал на крайней, значит шумел Терри. Но отчего? Я быстро убрал газеты в безразмерный кисет, подарок Терри на прошлый день рождения, который был зачарован самим Флеамонтом, и аккуратно отодвинул портьеру. Там никого не было, но полог кровати Терри был откинут, и его там тоже не было. Я слез со своей кровати и прошёл на цыпочках к кровати Квена, который по вечерам тоже что-то читал — скорее всего, труды предков в области колдомедицины. Там Терри тоже не оказалось, хотя у меня были некоторые подозрения на счёт предпочтений Квена. В неярком свете минимального Люмоса я прошёл к двери в коридор, из которого можно было попасть в умывальню и мужские спальни третьего и первого курсов. Из умывальни, где помимо раковин также стояли душевые кабины, раздавался какой-то шум. Я двинулся в ту сторону, и, войдя в умывальню, увидел пижаму Терри, лежащую на полу. Кафель неприятно холодил ноги, но я всё же решил было подойти к кабине, откуда доносился шум воды, и узнать у друга, что случилось, но потом, перебрав возможные причины такого поведения, принял решение устраниться от этого и ушёл дальше спать. *** Хэллоуин прошёл буднично, как обычный день. Праздничный вечер, правда, был испорчен лично для меня обилием тыквы, но в остальном никто не жаловался и даже ничего не произошло. На второй неделе ноября меня после урока Чар, который был у нас последним в тот день, задержал профессор Флитвик, обескуражив тем самым — никаких проблем с его предметом у меня не было и, даже наоборот, я продолжал удерживать пальму первенства на потоке. — Профессор? — вопросительно произнёс я, когда все однокурсники вышли. Ещё во время пары я предупредил Терри, чтобы он меня не ждал. — Вы, верно, думаете, почему я вас оставил, верно, мистер Блэк? — улыбнулся полугоблин. — Дело в том, что у меня есть к вам одна необычная просьба. Я удивлённо приподнял бровь. Флитвик покивал собственным мыслям и продолжил. — Дело в том, что один из первокурсников вашего факультета, который мог бы быть преуспевающим в учёбе юношей, отчего-то отстаёт от всех остальных учеников своего возраста. Он худший в потоке, — внимательно посмотрел мне в глаза Флитвик. — Может, вы уже знаете, кто это? — Простите, профессор, но я не очень сильно интересуюсь делами младшего курса — став ловцом, я столкнулся с проблемой в виде Тэда Криксонна, вашего нового ловца, и много времени трачу на тренировки… Эта тема была достаточно отвлечённой, и мне по этикету не следовало заводить с преподавателем разговор о своих личных проблемах. Тем не менее, с Флитвиком у меня установились отличные отношения, и он приводил меня в пример всем курсам, к смущению Сириуса, который к четвёртому курсу скатился на весьма средние позиции в учёбе, посвящая время квиддичу и всяческим проделкам. — Да-да, — улыбнулся профессор, — я уверен, что ближайшие несколько лет кубок будет оставаться в моём кабинете. Тем не менее, у студента по имени Бартемиус Крауч большие проблемы с моим предметом. И не только с моим — профессор Макгонагалл жаловалась на то, что юный мистер Крауч уделяет на её уроках время всяческим проказам над магглорождёнными с Хаффлпаффа, и абсолютно не умеет управляться с палочкой. Моя просьба, мистер Блэк, как вы могли догадаться, состоит в том, чтобы вы подтянули мистера Крауча до пристойного его врождённым способностям уровня. — Я сделаю всё, что в моих силах, профе… — Важно понимать, мистер Блэк, — перебил меня полугоблин, — что отец мистера Крауча будет претендовать на пост министра, и потому просил директора в приватной беседе поспособствовать тому, чтобы он закончил курс успешно. — Хорошо, профессор. Всего доброго, — я почтительно наклонил голову и вышел. Ситуация складывалась интересная. Чистокровный Крауч не был глупым или слабым — я пару раз наблюдал в гостиной, как он безмолвно и не пользуясь палочкой взаимодействует с окружением — поправляет книги, отряхивает мантию, призывает перо. Я на первом курсе делал точно так же, но никаких проблем у меня не возникало. В раздумьях я не заметил, как пришёл из-за лестниц не к спуску в подземелья, а к заброшенному женскому туалету на втором этаже. Сириус рассказывал, как они пугали здесь Плаксу Миртл на первом курсе, и именно по завываниям Миртл я опознал это место. Пользуясь случаем, я вошёл в столь неприятное помещение, залитое водой и покрытое плесенью. Миртл восседала на колоннах умывальников, стоящих по центру. Вообще весь антураж помещения очень напоминал то, что было в фильме. — Привет, Миртл, — привлёк я её внимание. — Что? — прервала она свой негромкий вой и раскрыла лицо, которым упиралась в свои ладони. — Кто ты такой? Зачем тебе навещать плаксу Миртл и ещё и здороваться с ней? К Миртл приходят только для того, чтобы над ней поиздеваться! Ты тоже хочешь издеваться! Получай! — она сорвалась со своего места и нырнула в один из унитазов, подняв столб брызг. Я закрылся рукавом мантии, впервые порадовавшись, что ношу мантию, а не благопристойный костюм. — Постой, Миртл! — попытался я было воззвать к её разуму, но в ответ был вновь окачен водой. Решив не искушать судьбу, я попятился назад и покинул туалет. Выйдя, я снял с себя мантию, оставшись в одной рубашке и брюках, которые ежедневно одевал под недоумевающими взглядами Квена. Терри уже привык за два года, а вот у Квена в глазах всегда читался вопрос «Зачем?». Мантия, несмотря на водотталкивающие чары, была вся мокрой, и высушить её у меня не получилось. На ум пришло какое-то заклятье, которое Миртл могла успеть наложить ещё при жизни, и которое продолжало действовать вплоть до нынешнего момента. Кратчайшая дорога до подземелий проходила через холл мимо Большого зала, и потому я продефилировал в почти, что маггловских обтягивающих брюках и рубашке на глазах у всего Хогвартса. С точки зрения школьных правил это никак не регламентировалось, а с точки зрения этикета было весьма пошлым — но я всё ещё был подростком двенадцати лет, и мог не опасаться за свою репутацию. Дойдя до гостиной я первым делом пошёл было переодеваться, но Терри и Квен, которые делали эссе по Зельям за столом, не дали мне прохода. Мне пришлось объяснить, что я задумался и дошёл до туалета Миртл. Он был, в своём роде, притчей во языцех, и вопросов не возникло. Переодевшись, в коридоре у спальни я столкнулся с Барти Краучем, который как раз шёл в гостиную, что-то напевая. — Привет, кузен, — я преградил ему дорогу. — Как твои дела? — Эээ… Привет, — смутился он. — А что такое? — Профессор Флитвик попросил меня помочь тебе с учёбой, — мальчик тут же покрылся красными пятнами. — Пойдём в библиотеку, поговорим там, если ты не возражаешь. — Мне не нужна помощь, — твёрдо сказал Барти, опустив глаза в пол. — Я докажу всем, что сам могу учиться. — Ты, разумеешься, будешь учиться сам. Я лишь хочу помочь тебе в этом… — Не надо мне помогать! — мгновенно вышел из себя тот. Психика у юного Крауча уже страдала. Он протиснулся мимо меня и вышел в гостиную. Его крик никто не слышал, поскольку я накинул заглушающее, и потому никто не обратил на него внимания. Я проследовал за ним, и увидел, как тот выходит из гостиной. Впрочем, мой план последовать за мальчиком, чтобы уличить момент и всё-таки узнать, в чём дело с его магией, тут же столкнулся с препятствием. — Регулус, — позвал меня Гленн, сидевший со своими друзьями-шестикурсниками на диване в углу, — не мог бы ты уделить нам пару минут? — Ммм… Да, конечно, Гленн, — я прошёл к ним и сел в предложенное кресло. — Слушай, — начал какой-то незнакомый мне юноша, сидевший по правую руку от Бэддока, и по лицу напоминавший ирландца, — ты сегодня прошёл без мантии через пол-Хога, верно? — Это так, — я склонил голову, ожидая наводящих вопросов. — А в чём ты был? — вопросительно поднял брови этот юноша. — В смысле, на ногах у тебя были одеты какие-то необычные штаны… — Это брюки. Маггловское изобретение, — нарочито небрежно ответил я. — Маггловское? — озадачено переглянулись юноши. — Никогда бы не подумал, что магглы могут додуматься до таких красивых предметов одежды. Я развёл руками. — А где ты приобрёл такие… брюки? — В магазине мадам Малкин в Косом. В этом году они поступили в продажу благодаря инвестициям отца, и в благодарность мы получили несколько пар для меня и Сириуса, — это было правдой, но Сириусу брюки не понравились, поскольку «слишком жали». Отец, правда что, инвестировал не сам, а с помощью того самого клерка в Гринготтсе, который управлял нашими финансами. Гоблинам отец отчего-то не доверял. — Спасибо, Регулус, — поблагодарил меня Гленн, показывая тем самым, что больше у них вопросов ко мне нет. Признаться честно, я не ожидал, что это вызовет хоть какой-нибудь интерес. Впрочем, время было потеряно, и найти Крауча теперь не представлялось возможным. Я всё же вышел из гостиной и пошёл в библиотеку, куда, как мне передала Линда, ушли мои друзья вместе с Мари. По пути я встретил Биллиуса Уизли, который что-то прятал под доспехи. — Уизли, а что ты делаешь? — поинтересовался я, подойдя к нему со спины. — А?! — вздрогнул тот. Распрямившись, парень задел головой доспех, и раздался оглушительный грохот. — Чёрт тебя дери, Блэк! — раздражённо воскликнул Уизли, повернувшись и потирая ушибленную голову. — Так что ты делаешь? — повторил я вопрос. Откуда-то будто из-за стены послышался шум. — О, нет, — страдальческим голосом пробормотал Билл. Мгновение спустя из стены вылетел ни кто иной, как Пивз, школьный полтергейст. Это был, можно сказать, его дебют передо мной, потому как за первый курс я ни разу не встречал это создание. — Ха-ха! Чистокровные колдуны опять что-то замышляют против беззащитных магглов! Берегитесь, грозный Блэкки натравит на вас свою армию доспехов! — пронзительно закричал Пивз, выписывая в воздухе кругаля. Лишь только я потянулся за палочкой, как полтергейст, струхнув, влетел в пол, оставив на месте прохода след от навозной бомбы. — Эванеско, — буркнул Уизли, махнув рукой. Брызги навоза исчезли с его мантии и с пола. — Теперь Пивз разнесёт эту сплетню по всему замку, — усмехнулся он, повеселев. — Плевать, — равнодушно ответил я. — Интересно, на кого подумают — на тебя или на твоего брата? Как думаешь, Блэк? — Я думаю, что мы оба готовы отстоять честь семьи и уничтожить это исчадие зла раз и навсегда, — ответил я. — Кстати, ты не подскажешь, где Сириус? — Он и его дружки ушли к раздевалкам, — махнул рукой Уизли, доставая палочку. — Спасибо. Уизли промолчал, сосредоточенно левитируя части доспеха для того, чтобы получить целостную фигуру рыцаря. Я обошёл его и пошёл дальше по коридору.