Начало

      Лучики света проникали сквозь сырую, холодную оземь, старые пятиэтажки и барственные высотки казалась смазанными, безжизненными, слитыми воедино, только теплые очаги домов из окон вносили разнообразие в безразличный пейзаж. Мягкая и тёплая ткань бежевого жакета пропускала завесу утреннего холода и сырости, чёрная ручка двери беспрекословно поддалась и я быстро ретировалась на теплое, кожаное сидение машины, где штурманом был человек, от которого бросало в дрожь сильнее, чем от любых морозов. — Привет, Катюх, в универ направляемся? — спросил Максим Карельский хрипловатым голосом.  — Да — я повернулась слегка влево, чтобы кинуть белую сумку на заднее сидение и увидела длинный свёрток замотанный в чёрной тряпке. Машину затрясло на яме, капельки на окне скатывались по мутному стеклу, мы подъезжали к мосту в растворенном молочном тумане. — Макс, а что это за скипетр валяется? — Чего? — густые брови сошлись на широкой переносице, он сбавил скорость — А так Саша сегодня приезжает — включились яркие фары и мы стали ползли, как черепахи, машину словно облепила сероватая и токсичная краска. Неужели кто-то научился правду говорить в нашей деревни. — Это я знаю, и что же там? Тубус с репродукцией Репина? — Макс увлеченно повернул налево, и мы оставили несколько машин позади, однако длинная пробка все равно поставила нас на место в скучавший поток машин, он ритмично отстукивал такт обгрызенным ногтем.  — Да какой там, парни хотели по приезду коньяк подогнать, со вчерашнего дня со мной — я наблюдала за его жилистыми, обветренными руками на чёрном руле и против воли вспомнила жизненный закат Космоса и Вити.  —  Понятно, пить будете? — начищенные чёрные ботинки нажали на педаль газа и мы проехали еще пару метров, кожаная куртка на несколько размеров больше положенного строго застегнулась под горло и только после этого товарищ вкрадчиво проинформировал: — Ну парни может, а я же не пью, ты же знаешь.        Да уж, лучше бы ты пил! — пришла на ум горькая мысль, ведь недаром в народе говорят: «Если человек не пьёт — либо больной, либо подлюка». А в его случае вероятно всё и сразу, он семимильными шагами завоевал Сашино доверие и получил незаслуженное уважение Фила, став в охране вторым человеком после Валеры. И это всего за несколько месяцев. Никто, абсолютно никто, после подлога с гранатой и перестрелок на даче у Космоса, не подходил к нашей семье так близко. Я не понимала, как бригадиры не видят амбициозный, брезгливый взгляд, вперемешку с ущемленным самолюбованием, из-под глубоко посаженных мертвенно-зелёных глаз. Парни словно были загипнотизированы его излишней услужливостью, как слепые и глухие ростовые куклы, а он же был в свою очередь словно тень, иной раз казалось, что Саша и вовсе забывает, что тот рядом. Машину отвезти? Легко. Обеспечить безопасную схему проезда? Пожалуйста. Убить кого-то? Уверена, вообще без колебаний исполняет. В связи с этим, я плюнула на теории и химерную философию с высокой колокольни и попросила Сашку присмотреться к нему получше, но все пылкие, аргументированные разговоры, дотошные, но мягкие уговоры и громкие скандалы вызвали скорее недоумение и обратный эффект.        Я постаралась зайти с другой стороны и поделилась лаконичными подозрениями с Валерой, попросила узнать побольше про Карельского, но друг, положив голову на руку, с вялым интересом изучал новый потолок, в конечном счете беззаботно заметил, что один софит перегорел и, отвлёкшись на миг, я уже увидела широкую спину друга, уходящего размашистыми шагами с документами на фонд. В спешке прощаясь, он, вытащил из внутреннего кармашка пиджака шоколадный батончик в красно-черной упаковке, покачиваясь с пяток на носочки, мягко попросил не переживать и не подвергать сомнением его работу и подарил сладость. Эхо сильной, волевой походки разносилось по «парадному», словно подводя точку.        Безжизненная ниточка непонимания, связывала с макушки до пят, ярый пыл поутих, как жар в печи, разум взял верх. Сил и влияния, как не странно и не обидно — недостаточно. Надеяться можно было только на себя, предложения были не восприняты, да и что я могла противопоставить против незаменимого терминатора? На дворе творился кошмарный хаос, остановки были забиты стихийными рынками, на мутных клеёнках продавались ордена и кители, посуда и детские игрушки, старинные иконы и семейные украшения. На центральных улицах танцевали хип-хоп и жарили шашлыки, засыпая дороги разным мусором, а кому было не до веселья - выходили на паперть. Особенно было жалко пожилых людей, стоящих с протянутой рукой по колено в снегу на колком морозе, за которыми пристально следили здоровые лбы, одному такому Сашка руку сломал, выходя из гастронома «Москва», когда увидел, что тот на наотмашь ударил морщинистую, суховатую бабушку и опрокинул на шерстяной платок мелочь из пластмассового стаканчика, на её бледном лице полных слёз, отпечаталось столько боли, что сердце сжалось в узелок.        Не знаю, что потом Саша и Космос им сказали, но через минуту их и след простыл, а мы ей купили продуктов, дали денег, а я оставила свой номер телефона и адрес на всякий случай. Так как оказалось, что пенсию ей задерживали постоянно, коммунальные услуги подорожали, а единственный сын погиб еще пять лет назад в Афганистане, вот и предложили старушке такие молодцы «подзаработать» на хлеб с солью. И таких по стране было тысячи, даже если бы у неё были деньги, то за хлебушком в ларёк пришлось бы идти на рассвете и стоять в длинных очередях, так как продуктов практически нигде не было, как и магазинов. Зато словно издеваясь, триумфально красовались жёлто-красные Макдональдсы , а пустынные площади , очевидно уже бесплатно, заполнялись бывшими сторонниками Ельцина, которые требовали выплатить зарплаты, коих уже полгода в руках не держали.На проспектах светилось несчётное количество вывесок с новыми для народа англоязычными названиями, а фирмы с приставкой "Евро", стали синонимом качества и богатства, а наши заводы, компании просто закрывались, передел был страшный, как я понимаю. Сашка и дома то не появлялся, наверное из-за этого ему не было дела до женской интуиции, проверкам, подозрительности , он нуждался в крепкой команде и он её сколачивал, а безопасность доверил Валере. Только Пчёла сначала подсмеивался над Карельским, словно бойкий, запальчивый мальчишка, ловко ворующий у соседа спелую малину. Но и тут надежды не оправдались, это скорее была не подозрительность, а часть характера, он также и меня пытался доставать вначале, но в отличии от той ситуации Карельский не дал ответную реакцию, да и вообще никакую и вскоре надоел другу. Однако парадоксально, что при некой нелюдимости Макса, он стремился быть подчёркнуто человечным что-ли. Может этим и подкупал, тяжело рассмотреть завистливого врага, когда он твой друг. Существует одна мудрая пословица на этот счёт. «Хочешь победить врага — сделай его своим другом». Это был его девиз по жизни, образ, личина для окружающих, но как так можно хорошо играть? Что даже я мгновениями колебалась, что-то не до конца понятное было в этой фигуре, хотелось его ненавидеть, но от чего-то не получалось. Макс верно служит Саше и защитит не раздумывая, но только самоотверженность была до поры до времени. Почему он так и не смог ему ничего рассказать? Его бы Сашка не убил, теперь я точно в этом уверена, да… с Космосом и Витей разговора по душам бы не получилось, а Валера, Валера смог бы даже понять, расскажи ему всю правду целиком. И все таки, нелёгкий выбор оставался за мной.        В принципе было несколько вариантов убрать его из наших жизней, один из которых был просто подставить, Макса, но учитывая, что, тот всего лишь пешка, топорный инструмент, то дело было не в нём. Устрани его и появится кто-то другой, а так ситуация под контролем. Нужно было ликвидировать причину — Каверина. Однако даже избавившись от него сейчас — неизвестно, что еще будет, эдакий принцип домино, работал в обе стороны. А Владимир, как ни странно приведет Сашу к успеху, более спокойной, разумной жизни, осталось теперь только выжить , да и переиграть бывшего опера.Фархад был ещё слишком молод, необходимо прервать цепочку смертей, а Каверин так или иначе выйдет к бригаде. Сотрудник дорожно-патрульной службы в темно-зелёном мундире, взвинчено, разболтано помахал нам чёрно-белым жезлом, указывая свернуть направо в сторону парка культуры. Макс потянулся открыть окно, как с левой стороны заехала колонна массивных танков, в несколько раз выше нашей немецкой машинки. — Макс, поворачивай, объедим — он несколько секунд взирал на гусеницы, разрезающую бледную реальность, а я гадала, что ему чудится, что они навеяли.

***

      Прозвенел звонок и тяжелые двери открылись, выпуская словно рой, пёструю толпу шумных студентов с долгой пары. Сегодня был последний день установочных лекций у заочников и добровольному получению заданий на зимнюю сессию. Из моей группы, состоящей из тринадцати человек, было только трое студентов, включая меня. Весёлая, стройная и аккуратная женщина с длинной чёрной косой, Добрая Светлана Станиславовна, владевшая арабским и магрибской группой диалектов, тщательно следившая во имя справедливости: кто, как и какую получил оценку, не на шутку возмущалась произволом преподавателя, ведь он закончил пару на десять минут раньше и остаток времени с радостью посвятил диалогу на актуальные и вольные темы. Светлана обожала во всем соблюдать правила и возглавила нашу группу, став старостой и вождём её коллег, работавших в Министерстве иностранных дел, но судя по всему, четыре «коллеги» даже не знали об этом и тихонько работали в МИДЕ на должностях повыше.       Я же с энтузиазмом приступила к учёбе, преисполненной искренней уверенностью в собственных силах, ведь было не впервой и мой диплом в далёком прекрасном две тысячи семнадцатом году так безбрежно мерцал уже перед наивным взором, но все оказалось не так безболезненно, что тогда, что сейчас. Рефераты и доклады от руки не могли не «радовать», одна была отрада, данная специальность не была уже знакомой тропинкой в техническом мире или ответственной дорогой врачей. От мыслей о чертежах бросало в озноб, единственный доступный сейчас компас показывал бы стороны света. Я с ужасом представляла, как буду писать диплом и не понимала, за что так не воспринимают в Московском государственном институте международных отношений безобидные компьютеры. Сашка купил один стационарный ПК, он был пока без интернета и естественно поисковых систем, но печатать же можно было на нем. На кафедре несколько массивных памятников технического прогресса уютно покоились в пыльном уголке. Их прилежно презентовали на день факультета родители моего нового знакомого, Владислава, и других сообразительных, но ленивых студентов золотой молодежи, знания, которое нет-нет, да проявлялись, конечно когда они посещали установочные лекции. Значимые даты в истории отлетали от зубов, всемирная география и правила русского языка словно были у них перед глазами, и нехотя пришлось признать: в каких-то моментах, практически выпускница и далеко не троечница, могла едва ли дотягивать к их базе, да и преподаватели, даже самые молодые преподносили знания на уровне вредных, надоедавших периодами до тошноты, но добросовестных учителей, которых мы в двадцать первом веке называли «старой закалки или старой гвардией»        Двадцатиоднолетний парень, пасынок начальника главного управления внутренних дел города Москвы, поправил кожаный рюкзак и заправил светлые волосы под черные очки, как у Нео из Матрицы, и попытался длинными пальцами выхватить мой мобильник, но я ловко увернулась и продолжала набирать столь заветный номер. — Отойди хотя бы в сторону — он оттащил меня к зелёной стене и действительно, сумка перестала сползать с плеча и никто вскользь не толкал, а на ядовито-зелёном экране так и полз безразлично номер с любимым именем, но ответа не последовало, я с силой засунула антенну обратно и уже представляла, что я сделаю с этим абонентом, как перед лицом предстала, как подсолнух улыбчивая Светлана. — Эти телефоны облучают — уверенно заявила женщина и неодобрительно посмотрела на аппарат, как на лиходея из старых сказок, да былин. Пойдемте лучше покурим, а то так разнервничалась, дали аспиранта — она поправила золотую цепочку на загорелой шеи, разве он что-то может понимать в этой жизни? Света то белого не видывал. — Пошлите — мы быстро догнали толпу беззаботных студентов, разных форм обучения, среди которых я ощущала себя белой вороной в бежевом костюме и чёрных туфлях. На курилке возле корпуса, я смотрела, смотрела на окружающую молодежь и пришла к выводу, что выражение: «Мода вышла из моды» — это было самое чёткое описание тенденциям стиля тысяча девятьсот девяносто третьего года, она чутко выражала наше время. Взрослые люди стали, как взрослые дети, эйфория от открытия границ, референдум о независимости под соусом единства всех республик и в итоге развала колоссальной страны многим вскружила голову. Сбоку от нас стояли двое студентов, один был белобрысый, угловатый, как штырь, одетый в синие джинсы, которые крепко облегали лодыжки. Он представительно крутил кожаным портфелем вокруг себя, потом не спеша вытащил пачку и благородно протянул сигаретку невысокому юноше в коричневом костюмчике свисающим на нём, как мокрая тряпка. Чёрные туфли у того были намазаны густо кремом, особенно у носков, на скуле виднелась короткая отметина синей ручкой. Он что-то бурно говорил, за щебетанием Александры мне было тяжело расслышать, но отголоски фраз, а потом и диалог удалось разобрать. — Центр перекрыт — радостно заявил, что пониже — Руцкий, вот увидишь, вернёт всё на свои места, хрен им, а не конституцию отменять, существующую со времен переворота, мы снова станем одной дружной страной! — казалось, что с каждым выпаленным словом у него вырастают белоснежные крылья за спиной. — Люди собрались уже у Белого Дома, никто не уйдёт и я после этой пары пойду! — Вася, ты дурак? — ответил ему скептически друг, — ты понимаешь, что мы хоть заживём как следует? Этот Руцкий сам и помогал в развале, а теперь остался за бортом, вот и зашевелился. Отлепились от нас все пиявки, радуйся — как маленькому ребенку громко начал разжевывать белобрысый. — Будем пользоваться западом, ты чего? — с удовольствием добавил он. — Там танки подгоняют, всех этих защитничков прав и свобод разгонят, если там и не оставят. Взгляд юного Че Гевары заострился, губы сошлись в тонкую полоску. — Тут будет большой вопрос кто еще и кем. Я уверен, что мы выстоим и Чубайс с Ельциным вот где у нас будет — Вася в запале сделал несколько резких, неприличных жестов бёдрами, которые резко контрастировали с его внешностью.  — Беловежское соглашение — слегка задахаясь, но не останавливаясь продолжил он — Филькина грамота. Они все предатели, кто будет жить? Сначала Империю развалили, сейчас Советский Союз, ты закономерности не находишь? Хочешь вот джинсы носить? Да на здоровье. — Ты ничего не понимаешь — снисходительно парировал его товарищ. — Хочешь и тебе подарю такие же? Хоть узнаешь, что такое нормальная одежда, нормальных людей — он показал на джинсики. — Спасибо за сигарету — Василий выкинул окурок и развернулся прочь. Вот тебе и разница во мнениях с более приземлённых точек зрения — мысленно усмехнулась я и вышла на парковку, как телефон наконец-то завибрировал. — Алло, Саша, как ты уже приехал? — из-за шума, я не могла расслышать ничего — подожди секунду, я в машину сейчас прыгну. — Алло, алло, ты меня слышишь? ты прилетел? — я еще раз посмотрела на продолговатые серебряные часы, вроде только должен приземлиться, как было приятно слышать его голос. — Да, я уже в офисе, Катюш. Связь дерьмовая, не мог дозвониться, хрен пойми, что у нас сегодня творится — раздраженно начал он. — Саша, в новостях показывали, что возле Белого дома собираются протестующие и техника для разгона, ОМОН всех загребает, ищут по всей Москве оружие и протестующих. Я Филу говорила с утра — неприятный треск раздался на той стороне, тревожный шум с грохотом заполнил тишину, которую прервал визгливый женский окрик: — Саша. Я перезванивала, набирала номера бригадиров, понимая, что это бесполезно. — Чёрт — трубка чуть в лобовое окно не полетела. — опять меня никто не услышал, да что за люди, Валера же сказал, что принял к сведению. Хотя голос у него был был довольно сонный, но раньше не получилось бы сообщить, как потом объяснять внезапно открывшийся редкий дар предвидения? — Что случилось? — Макс почесал указательным пальцем кончик носа. — Странно, я в пять утра проснулся, ничего по ящику не слышал — на каменном лице читалось недоумение. — Саша вернулся — это раз и кто-то их навестил — это два. Ты можешь связаться с охраной? —боковым зрением, на долю секунды показалось, что у него заиграли желваки. — Щас — он слегка привстал и в недоумении достал мобильник с кармана. — Тишина, я же только оттуда — коньяка на заднем сидении действительно не было. — Вдруг запиликала мелодия, на маленьком экранчике высветился номер «Ваня». — Не дёргайся, братву к входу и к дому Беловых, всё, скоро буду, — вкрадчиво и властно закончил разговор наш охранник. — Короче, приехали ОМОН и забрали… — Да, я слышала, — у него раздулись крылья носа, он мимолётом прокрутил серебряный перстень на грубом пальце. Наверное, сегодня в его тетрадки смерти появится ещё одно имя, но сейчас меня это не волновало. — Отвези меня домой сейчас и убери охрану, пожалуйста. Только внимание соседей привлечём. И через час жди — наберу, — на его каменном лице изогнулась каждая мускула, а у меня появился новый нехитрый план.       Я не разуваясь, в одежде быстро пробежала в кабинет Саши и открыла дубовый ящик в столе. Мне нужна была записная книжка в ней находился номер офицера КГБ. Уж не думала, что сама позвоню ему, я старалась отгонять все мысли прочь, было мало времени, главное успеть. Ладонь уже вспотела под ребристым, тяжёлым телефоном без чехла, на пустом белом листе в клеточку, посередине, черной ручкой, размашистым почерком был неподписанный номер. Пальцы ног похолодели, голос пропал, я сглотнула и набирала цифры, словно наблюдая со стороны за всем. Мучительный гудок, потом еще один и я услышала спокойный голос: — Да. — Здравствуйте, Белова вас беспокоит, вы можете говорить? — голос не дрогнул, в принципе уже не плохо. — Здравствуйте, Катерина, чем обязан? — все также ровно продолжал служащий. На стеллаже среди фолиантов Саши, мерцал золотыми буквами корешок книги «Миф о Сизифе»  — Сегодня в офис к Александру Белову нагрянул ОМОН, ничего не объясняя, забрали его и друзей, я подумала, что вы знаете — наивно, с грустью и расстройством проговорила я, вкладывая в каждое слово растерянность с нотками паники. Индифферентное безмолвие вдруг наполнилось профессиональной выгодой. — Нет, я не слежу за вами, с чего вы взяли? — все также взвешенно уточнил офицер. —  Предположила, что вы как-то еще сотрудничаете , да и я только вас знаю, время неспокойное, а вы, насколько я понимаю, отвечаете за безопасность государства и граждан,— я лепетала все, что приходило на ум, осознавая, что он вряд ли мне поверит, но это неважно. Раздался смешок  — Вы так думаете? Ладно, подумаю о сотрудничестве. Всего доброго, Катерина — на той стороне послышались гудки. — Нет, я так не думаю, но вам это знать необязательно. Вот отлично, ничего не уточнил даже — сказала я в пустоту и плюхнулась на диван в зале. Я смотрела на темно-серую декоративную штукатурку и десятки софитов, зажигающихся от моей руки и удовлетворенно, мимолётом отметила, что ремонт все-таки закончился успешно. Спальня лучше выглядит без приклеенных газет на стенах и лампочки Ильича, а на новеньком белоснежном паркете приятно не натыкаться на валики и прочие опостылевшее атрибуты «реновации» квартиры. Легкая мебель была расставлена по трем комнатам, а кабинет, Сашка решил сделать с деревянными фресками и гарнитуром из красного дерева, возле окна поставили кожаный диван. Кухню сделали функциональной, разделив зону барной стойкой, однако Саша сначала был против, заявив, что это больше напоминает клуб, но все-таки потом согласился. Мы отдали дань моде девяностых, но обошлись без крайностей, которые сейчас были везде. Нам предлагали сделать 3Д полы с масштабными красными розами или люстру под три килограмма с огромными софитами вокруг неё, а арки, вообще ставили куда только можно, но нас не удалось уговорить, точнее меня.       Так , теперь нужно приступить ко второй части плана. Я попросила Максима заехать в ресторане «Узбекистан», чтобы он успел заказать шашлык из говядины, после купить в магазине по мелочи: несколько бутылок вина для меня и Пчёлы, водку для Космоса и Фила, хороший коньяк для Саши и Фары, шоколадный торт для Валеры, он обязательно захочет чего-то сладкого, и фрукты для общего благовидного фона. А сама приступила к накрытию стола, радуясь, что Карельский не задаёт лишних вопросов, бывает многофункциональным и тоже любит вкусно поесть, а значит знает нужные магазины. И тут сама острый нож на ногу чуть не уронила. Еще через два часа, белая новая скатерть украсила прямоугольный столик. Фрукты были вымыты и поставлены в хрустальную вазочку, сухая колбаса с сыром была привлекательно нарезана, бутерброды с красной икрой намазаны, соленья выставлены, жаренные, сочные кусочки говядины дожидались своего часа, картофельное пюре разогрето, а мясной салат наоборот размораживался, я сомнительно окинула взглядом последние блюда и пришла к выводу, что порции могут быть маловаты с таким количеством алкоголя и людей, но в данном случае это будет скорее плюс, чем минус, да и готовилась изначально к приезду мужа, а не дорогих друзей, но ладно, имеем, что имеем, попробуем не кнутом, так пряником встретить дорогого гостя. Макс всё это время молча сидел в углу на кухонном стуле и переключал каналы. — стало не по себе, как-то это не по человечески. Привез продукты, видит накрытый стол, а в итоге вряд ля пригласят, да и нам еще ждать неизвестно сколько — Давай может пообедаем? — А, нет, спасибо — он несколько оробел, снял чёрную шапку и повертел в руках. — Всё нормально, Макс, угощайся, нам еще ехать и ждать неизвестно сколько — я поставила тарелку с угощениями и включила чайник. Как прозвенел настойчивый дверной звонок — тот сразу дёрнулся в сторону двери. — Не надо, я сама открою — мягкие тапочки шуршали по белому паркету, я внутренне чертыхалась, кого еще принесло, будь оно не ладно. — Привет, Катюш — Ольга поправляла блестящие волосы, придерживая энергичную двухлетнюю малышку с двумя задорными светловолосыми хвостиками на любопытной головке в розовом демисезонном комбинезоне с мишками, чтобы та хоть немного постояла на месте. — А мы к тебе в гости, а то ты куда-то пропала — сказала она и быстро прошмыгнули в коридор — кого-то они мне напоминают. — Катя, включишь мне мультики, пожалуйста?  — пролепетала Софийка и посмотрела на меня упрашивающими голубыми глазками, и одномоментно захотелось ей включить все мультики мира, только бы она была счастлива, но я перевела взгляд и с тяжёлым сердцем сказала Оле, что мы с Максом — я указала на огромные ботинки на полу — едим к Татьяне Николаевне покупать новый холодильник, так как Саша сам не успевает и у ребят там какой-то аврал в фонде, с налоговой проблемы, да и скорее всего он будет дома глубокой ночью, если будет — на всякий случай добавила я. Улыбка немного потускнела, она наклонила голову — Да? Я Вите с утра легко дозвонилась и он ничего не говорил. — крестница наклонилась уже вниз снимать малюсенькие кроссовки. — Сашка сегодня прилетел и сразу с аэропорта поехали разгребать дела, проверка внезапная оказалась, связь ужасная, постоянно обрывалась, а потом вообще телефон перестал ловить. Ольга в смятении кивала, стараясь сделать вид, что все нормально — Хорошо, тогда ты заходи сама к нам, мы скучаем. — Обязательно, — я обняла их и проводила до лифта, наблюдая как коричневые дверцы с лязгом закрываются. Переминаясь с ноги на ногу на просторной лестничной клетке, подбадривая себя и приглушая совесть, я мысленно прикинула, что скорее всего уже можно действительно выезжать, так как прошло уже более трёх часов и федерал скорее всего нашел их. Он же не уточнил место следственного изолятора, а я и не спешила говорить.— Макс, поехали! — через час, объездными и окольными путями, мы приехали к старейшему следственному изолятору. Само здание в самом начале выглядело, как трехэтажная крепость. От колон отлепились куски желтоватой, грязной штукатурки, плесень и сырость окутала основания, узкие окна, как в темнице, практически не пропускали солнечного света. Само сердце Бутырки было, как квадрат, вместо рва, был обнесён белый, бетонный забор, не хватало только бойниц. Даже мучительно было находиться рядом, не говоря уж чтобы туда заходить , мы отъехали на задний двор к чёрному выходу. — Зачем мы сюда приехали? — Макс смотрел на здание и кривился, таким эмоциональным, не приходилось еще видеть, такая реакция была мне по душе, — На экскурсию, — пошутил я, но все таки рассказала, что ждём парней и будем их встречать. На языке у него вертелся явный вопрос «А ты здесь зачем?». Однако как-то наплевать, главное, чтобы Саша согласился поехать домой и нормально всё обсудить, в более дружеской обстановке. Конечно о наркотиках в Москве и речи не было, но если исключить эмоции, ночь в СИЗО, то на спокойную голову легче найти альтернативные решения. Я подошла к углу металлического забора и закурила, смотря издалека на железный козырёк, стараясь не представлять, какая будет их реакция. Но в любом случае Володенька останется в темнице сырой и ничего своим длинным носом не разнюхает, а если даже выйдет, то на последнем этаже он вряд ли что-то сможет "считать" с закрытыми шторами. Только если память не изменяла, он Фару знал ранее. Откуда только? Макс на корточках с фонариком осматривал заднее колесо. Когда на улице стали наступать, как четыре всадника апокалипсиса, тёмно-багровые сумерки с холодным ветром показались знакомые лица. Фарик из-за всех сил вдыхал морозный воздух, Космос, сгорбившись, крепко затягивался сигаретой, словно впервые в жизни, Пчёла, напротив распрямился, с отвращением смотря на ступеньки, и озабоченно стирал невидимую пыль с драгоценного пальто, Фил в помятом костюме указывал на тюрьму и явно возмущался, но Космос схаватил его за край рукава и тянул подальше от угрюмого места. А Сашка достал телефон и уже было хотел набрать, как пристально повернул голову влево и заметил приближающуюся машину. Александр стоял, слегка наклонившись в нашу сторону, белый плащ развивался на ветру, на губах играла легкая напряжённая улыбка. Я быстро выбежала и обняла слегка изумленного мужа, два месяца все-таки не виделись, в глазах плескалась радость и удивление, он меня нежно поцеловал и потом только спросил: — Чё ты здесь делаешь? — Космос поправлял галстук и складки на пиджаке, Пчёла ухмыльнулся, по-моему особо не понимая, что происходит, забыв о верхней одежде, а Валера обошел нас и направился к Максу. — Узнала, что вы здесь и позвонила нашему знакомому, — последнее слово я значительно выделила и Саша, нахмурив брови , поджав нижнюю губу, махнул головой, явно поняв о ком идет речь, не став развивать при всех эту тему и всем видом показывая другим не уточнять. — Вот решила вас встретить, — в горле пересохло — Сашка говорил, что ты прилетишь. Я обратилась к Фархаду, который был очевидно ошарашен любезным приёмом России, хотя по-моему его ничего не смущает и не волнует, кроме задания родственников — ты обещал заглянуть в гости — я сделала лицо отчаянной домохозяйки, стараясь не потерять последнюю каплю самоуважения, Сашка смотрел на меня снизу в вверх, как на линейку с единицы до десяти, парни переглядывались. — Вау, какой приём, а мы думали сухарями будем ужинать — заявил Виктор и почесал затылок, смотря на стены тюрьмы. Саша цокнул на того и обвёл всех взглядом — это провал, мелькнуло в голове, ожидаемо в принципе, но неожиданно Сашенька поддержал идею и пригласил всех к нам. — Сафет, я хотел еще с тобой поговорить — сказал ему Фарик ровной с такой же интонацией, какой я объяснила их вызволение. — Знаю, Фара, успокойся, поговорим. Фил, — он посмотрел мне за спину — ну что, погнали? — Да сейчас машина подъедет, Сань, а мы куда? — он тяжело посмотрел и уверено скомандовал — домой ко мне. И в офис позвони, пусть уберут все там. — Сафет, — повторил Космос. — А как моё имя будет по вашему? — Как и у нас, — ответил вместо него Валера — дурак. — Да пошёл ты, —парировал Космос Юрьевич Холмогров        В такой дружной обстановки мы ожидали машину, среди затоптанных листьев и непривычного веселья в этом дворике, как тихо отворилась старая дверца и величавой походкой вышел грузный, лысый мужчина в солнечных очках. Он не обратил на нас ровным счётом никакого внимания, как и второй человек, заботясь только, чтобы не отстать и подлаживаться под шаг начальника. А вот Каверин напротив замедлил шаг, медленно подтянул галстук,а потом и вовсе остановился поправляя шарфик. Редкие волосы на макушке торчали во все стороны, но нелепым его нельзя было назвать, зеленые глаза, как у Макса просканировали толпу и остановились на мне, словно желая заглянуть в самую душу, вывернув её наизнанку и прочитав все планы . Я моментально перевела взгляд на Холмогорова, который несколько напрягся, дёрнул ногой и тяжело упал на заднее сидение машины. Володя прошёлся рядом, приподняв широкий воротник со всех сторон, будто бы фокусируюсь и замыкаясь на какой-то мысли. Любопытно, сколько ему лет? Он выглядел гораздо старше, чем я помнила.

***

Через час Пчёла заскочил домой, я ему передала разговор с Олькой и вернула ухмылку, а тот сердечно поблагодарил. Остальные сидели на кухне, осторожно обсуждали сегодняшний день, Фарик все посматривал на Сашу, переминаясь на стуле, я через полчаса ускользнула на балкон, скрестив мысленно пальцы и оставила дверь приоткрытой, ожидая громкого ухода гостя, но Фары с криками не было слышно, а значит есть шанс договориться. Обхватывая пальцами холодноватый бокал белого-полусладкого и переживая за Джураева в голове не укладывалась мысль. Ну неужели его действительно убьёт семья , если он и дальше будет гнать наркоту мимо России? В темноте вдруг раздался многоголосый, доверительный шепот.Я плавно переместилась на кресло и напрягла слух насколько можно. —Белый, ты понимаешь, если товар на этой недели не пристрою, то решать вопрос они будут. Мы теряем в три раза больше, чем могли бы получать. — Ё-моё, Фара, я с упорством идиота тебе в сотый объясняю, только транзит, новые пути почти открыты, поднимем еще больше партиями—Таллин, Вильнююс и Варшава .Обожди, Фара. Ты тоже мой брат, но я менять поля не буду. Когда тебе ответ нужен? — Два дня есть, — спокойнее ответил друг. — Ну и всё, больше и не надо, завтра маякнут насчёт дороги, и можешь давать ответ. — Ладно, хрен с ним, попробуем — я выдохнула, со всей силы и тут же спохватилось, шаги приближались. Я подпрыгнула и замерла на месте, как вкопанная, сосредоточено смотря в пустоту. — Не замёрзла, родная? — Саша взял плед и накинул мне на плечи — что ты здесь делаешь? Фара снял с себя свой шарф и положил сверху пледа. — Дарю, спасибо за гостепримство. У нас первая жена считается самой главной и самой мудрой. Я чувствовала, как Сашка в темноте подавляет смешок. — Спасибо большое, мне не сложно. —  не став комментировать их традиции из-за уважения к другой культуре, но в нашей стране, если женщина узнает, что есть еще какие-то жёны, то может остаться вдовой.        Мы покурили, я еще посидела в тишине, не веря успеху, а вернувшись на кухню, увидела, как сонный Валера пьёт кофе с тортиком, Пчёла с Космосом чокаются, ой Оля будет недовольная, особенно если увидит машины, припаркованные во дворе, благо её окна выходят на другую сторону. Саша с блокнотом и погрустневшим Фарой тихо переговариваются и тот в итоге кивнул, пожав руку. — О, Катюша — сказал Пчёла и поднял прозрачную рюмку в честь меня. — за тебя! Спасибо за поляну и что не сдала, наш человек. — Повезло тебе, Саня — добавил Космос. — Я в курсе, родной— он оторвался от записей, забрал у меня фужер и потянулся за чёрной бутылкой, вскоре наполнив бокалы — За тебя, родная. Щеки страшно начали гореть и совершенно не от алкоголя. В итоге в этот вечер друг остался у нас на ночевку, обсуждая до трёх часов ночи что-то с Сашей, я проводила остальных и без сил заснула. Утром лениво убрала завалы посуды с остатками еды со стола, сходила в душ, достала рассол и приготовила блинчики, хотя они больше получились пышками. Через полчаса, раздались звуки воды и вскоре вышел с мокрой головой Сашка. Тёплые руки обняли за талию: — я соскучился, маленькая моя — прошептал он и поцеловал в шею. — Я тоже, любимый, не оставляй больше меня так надолго. Как там Маями? — я повернулась и наслаждалась его прикосновениями, улыбкой, теплом. — Дома лучше, ты рядом, моя девочка — он замолкает и притягивает еще ближе, дотрагивается тёплой рукой к лицу, целуя чувственно и медленно. Я отвечаю, не смея отказать, тихо шепча: — У нас же гости.  Сашка запускает руки в волосы: — мы ему не помешаем, иди ко мне. — и легко поднимает над землей. Кусочки одежды слетают на пол, я чувствую спиной еще теплую простынь, касаюсь ладонью вздымающуюся грудь с татуировкой, он поцелуем пересекает все точки и линии, золотое, холодное кольцо на мужской руке будто оставляет красные следы на бёдрах, тяжёлое дыхание разрывает небрежный шелест упаковки презерватива.  — иди сюда — сдавленно шепчет он, вжимает в кровать еще крепче, грубо и ласково затягивает в поцелуй. Держа мои руки вверху, дразня, играя, увлекая за собой, из-под опущенных ресниц жадно смотрит на меня, а я стараюсь не закричать от удовольствия.        К вечеру тепло проводили Фархада, обещавшего навестить нас через денёк, муж взял выходные на несколько дней. Весь вечер мы провалялись, параллельно болтая об учебе, общих делах, целях, политической ситуации, я осторожно предложила дать охрану Фарику, танки по городу все-таки ездят, просто для спокойствия и Саша сказал, что сразу приставил двух ребят и тот по-моему даже был не в курсе. Также сразу посыпались вопросы , как я решила позвонить федералу, что говорила, как говорила, но по Саше уже было видно, что всё он сам знает и очевидно сопоставляет факты, а еще муж наблюдательно попросил в следующий раз согласовывать организацию таких «праздников», хотелось ответить, что в целом я была бы не против согласовать, однако чисто физически, вряд ли бы получилось в данной ситуации, но довольная реализованным планом, я согласно улыбнулась.       На следующее утро мы собрались к Татьяне Николаевне, Макс привёз багаж, я спокойная и окрылённая упаковывала подарки, привезенные для мамы состоящие из кофе, сиропа кленового, арахисового масла, и уже раздумывала, как с ней посетить кардиологию, потому что,сама она не пойдет, молча , как партизан о здоровье. Мне же Сашка подарил туалетную воду «Chanel Platinum Égoïste», пахнущей кедром и лавандой, малой купил мягкого Микки-Мауса и куклу Барби, а себе приобрёл жуткую оранжевую рубашку, в которой сам приехал. — Кать, ты не видела мои носки? Две пары только взял— Саша их постоянно куда-то прятал, а после самозабвенно искал. — Возьми в спальне, в тумбочке, я только несколько дней назад тебе купила. — Да блин, а куда старые исчезли — негодовал тот, но пошёл в спальню, как раздался звонок мобильника и на экране высветился «Космос». Я позвала мужа, но тот не услышал. Я нажала зелёную кнопку мобильника, чтобы попросить подождать, в надежде, что сейчас Сашка не сорвётся на работу, как от одного оглушающего вердикта дар речи исчез и сердце остановилось: «Саня, беда— нервно проговорил Холмогоров — Фару убили в Горького и товар забрали, он все таки пошёл против нас»