I got summer on my mind

Жизнь в общежитии полна сюрпризов лишь до тех пор, пока все его жители крепко-крепко не притерлись, с годами не привыкли и не надоели, наконец, друг другу до неожиданного смирения. В конце концов, даже самые противные привычки становятся чем-то неотъемлемым в жизнях участников бесконечной череды конфликтов и примирений. Или не все?

___

Чжухон находился в гостиной с планшетом и колой в руках, когда это случилось в многомиллионный раз — Кихён отчитывал неродивых согруппников за неряшливость в собственных комнатах, в которых Кихён почему-то не мог не появляться хотя бы раз в пару дней, чтобы обнаружить очередной бардак. И если Хену с Чангюном старались конфликт погасить ещё на стадии зарождения, то Хенвон и Минхёк защищали свой беспорядок до победного. До победного ора Кихёна, конечно же. — Сколько можно повторять? Убирайте за собой! — раздражённо пилил главный вокалист других менее главных, но не менее возмущенных вокалистов. — Вот именно, за собой! — отвечал Минхёк. — Только я несу ответственность за свой беспорядок, не суйся в него! — Неужели попкорн кончился? — заявился в гостиную к Чжухону Чангюн. — Этот концерт обещает быть долгим. Чжухон усмехнулся, ничего не ответив и продолжая читать электронную книгу. И как ни странно, дикие вопли из коридора его нисколько не смущали, потому что почему они вообще должны его смущать? За четыре года совместной жизни он научился буддийскому спокойствию и ещё много чему… И он бы искренне пожелал Минхёку усвоить, что уделанная в пух и прах кухня — это всё-таки не его личный беспорядок. Тогда, может, и в общежитии стало бы спокойнее и тише. — И тарелку за собой помой, а! Оу… И всё-таки в какой-то момент ворчание хёна стали вполне себе неплохой музыкой. Чжухон чувствовал блаженное умиротворение, слыша возмущение Ки на повышенных тонах. Это как звуки старой заезженной, но такой любимой джазовой пластинки, услышав которые понимаешь, что ты дома, что тебе комфортно и уютно. Наверное, с Кихёном иначе и быть не может. Бумс — и Кихён появляется на пороге облюбованной рэп-лайном комнаты в его любимой для уборки олимпийке. Дверь опасно ударяется о стену, но парень тут же придерживает во избежание повреждения. Аккуратность, мать её. Не успевает старший закинуть удочку в очередной скандал за оставленные пачки от чипсов и крошки от этих же самых чипсов на столике, как макнэ подхватывает, будто бы между делом, большую часть из них и улепетывает подальше от греха. Но грех, кажется, только и ждёт, чтобы его спровоцировали. — Я не мешаю? — предельно спокойным низким голосом спрашивает Чжухон, убирая ноги с прохода и пропуская согруппника в малиновых хозяйственных перчатках к кучке оставшегося мусора. Кихён медленно оборачивается к источнику вопроса и, чувствуется, как крепко матерится про себя. — Погоди, — Чжухон не даёт ему раскрыть рта, чтобы услышать о себе много нового, и хватает за запястья, притянув поближе к себе. — Ну что ещё? — устало тянет вокалист, и Чжу замечает бегущую по щеке капельку пота — тот явно переутомился. — Может, отдохнёшь? И Кихён охает, прежде чем стереть рукавом влагу со лба. Постоянные уборки и разбирательства выматывают его безумно, но он не может не, ведь это его привычка. А ещё он быстро раздражается, и это обратная сторона такой начищенной до ослепляющего блеска медали, которая мешает ему свыкнуться с образом жизни некоторых сожительствующих индивидуумов. Может, он бы и не утомлялся так сильно, закрой он на подобные выходки глаза. — Кто же тогда уберет здесь? — надломленным усталым голосом протестует Кихён, но руки рэпера держат сильно и вырваться не дают. Чжухон, не выпуская старшего, поднимается и становится на одном с ним уровне, успокаивающе улыбаясь и переступая с ноги на ногу, пытаясь подобраться поближе к заключённому между ним и стеклянным столиком парню. Он его не боится и в чем-то с ним даже согласен, и самое главное, не может удержаться от собственной прихоти. — Кто-нибудь, кому приспичит, — выдыхает он и приближается к ничего непонимающему Кихёну, дыша тому в губы с улыбкой на собственных, а потом легонько целуя. Кихён успевает только зажмуриться, а потом расслабиться, хоть и поверить не может — зачем Чжухон это сделал? — Ты чего? — Пытался тебя успокоить. Рэпер усмехнулся, пока Кихён чуть не поперхнулся то ли от услышанного, то ли от произошедшего. Но эффект воспроизводится наилучший. Когда Чжухон отстраняется, Кихён перестает испепелять взглядом окружающее пространство, снимает перчатки и, пытаясь прокашляться, сипло спрашивает: — Может, посмотрим какой-нибудь фильм? Чжухону этого хватает, чтобы захватить с собой планшет, все ещё обалдевшего согруппника и отправиться в свою комнату, потому что идея действительно огонь. Как, к слову, и та, что закончилась поцелуем. Чжухон с детства расстроенным и уставшим членам семьи дарил поцелуи, отчего всем становилось легче. Это вошло в привычку, просто Кихён до сих пор об этом не знал, но уже внутренне готовился сделать приятной традицией, ведь губы Чжухона оказались такими тёплыми и мягкими… А ещё Чжухон был чертовски мудр. На следующее утро в гостиной не было ни малейшего следа пребывания проблемных участников группы. Кто-то вычистил все до последней крошки. Кто-то, кого приспичило, и это был не Кихён. Всё-таки сюрпризы иногда случаются.