I got summer on my mind

Волны мягко стелятся по тёплому песку, шумят, даря успокоение и нежный, чуть заметный трепет, который не хочется никак описывать и, вообще предавать огласке. Хочется только слиться с атмосферой мягкого бриза, палящих солнечных лучей и шума прибоя где-то там, за пару десятков метров от кромки воды, и дремать, не думая ни о чем. Хенвон блаженно запрокинув голову назад, медленно и тягуче растянулся в своем шезлонге, сделал глоток прохладного, уже согревшегося под солнцем айс-ти и закрыл глаза. Тень от большого пляжного зонтика падала на его лицо и торс, оставляя худые бледные ноги, сильно выдающиеся за плоскость шезлонга, на растерзание палящим лучам. Контраст прохлады напитка, отчетливым морозцем оседающим по пищеводу, и теплого плотного воздуха, ласкающего чувствительную кожу, забавлял, заставлял пухлые губы растягиваться в довольной улыбке, и наслаждаться… Счастливое мгновение неги могло бы показаться вечностью, на которую Хенвон наивно рассчитывал, если бы не чьи-то откровенно неуклюжие ноги, что так удачно запнулись не о что-нибудь, а об одиноко стоящий шезлонг Хенвона. Конструкция качнулась, и стаканчик с чаем, аккуратно поставленный на подлокотник, упал, как и полагается ему в подобных ситуациях, выливаясь в песок и заодно отставленную рядышком пляжную сумку. Хенвон лишь успел подскочить на месте, открывая рот в недоумении и проводить взглядом бодро удаляющуюся фигуру накаченного парня с серфом в руках. Мелодия, что он насвистывал, преследовала Хенвона весь день, ознаменовав его как очередной неудачный. ___ — Ты только погляди на него… Солнце сияло нещадно, освещая всю линию берега настойчивым светом, но даже оно, пожалуй, не могло бы соперничать по своей силе с сиянием серфера, затмевающего собой все и вся на этом пляже. Одно его появление вызывало трепет уж если не у всех, то почти всех, кто попадал в зону его ослепительного очарования (а диапазон его действия и в самом деле довольно велик). Больше всех, по его собственному и притом недалекому от истины мнению, от этого очарования страдал мороженщик Ли Минхёк. — Он идеален… — шептал себе под нос Ли, пока его сосед, товарищ и в меньшей степени друг Ю Кихён сдерживал рвотные позывы, глядя на развернувшуюся перед ним сцену. — Меня сейчас стошнит! — морщился тот, усиленно натирая до блеска стаканы и пытаясь увернуться от ослепительного Вонхо и почти осязаемых чувств влюбленного в него Минхёка. — Достал со своими гейскими припадками! Но окрылённый Минхёк замечаний в свою сторону не слышал. Да и в любом случае близко к сердцу не воспринимал, потому что его друг хоть и гомофобия на словах, а на деле… Нет-нет, да и заглядывается на загорелого спасателя. Ну, естественно, лишь потому, что форма у него яркая и так удачно внимание привлекающая. — Когда же ты уже с ним познакомишься? — от души повертев в руках полотенце и вытерев пот со лба, поинтересовался Кихен у распластанного по стойке друга, с надеждой глядящего вдаль. — А что, переживаешь за меня? — Конечно. Уведут твоего качка, а ты с горя утопиться решишь, как я один справляться буду? Минхёк цокнул языком и закатил глаза. Ни капли сострадания в этой акуле напитков всея пляжа. Хотя в целом Кихен был прав, ведь вокруг Вонхо всегда была целая толпа девушек. Весьма хорошеньких притом. Одни сменяли других, но почему-то ни с одной из них Хосок не был замечен дважды… Интересно, почему же? Вид на берег открывался замечательный, только и наблюдай за красавцами-серферами в перерывах между работой. Кихён, конечно, в плутовсте Минхёка обходил, однако целиком и полностью свои тайные пристрастия скрыть не мог — не скупясь на ругательства, осуждал товарища, а сам все смотрел в сторону бухты, где дежурили два фигуристых спасателя, тот, что помладше, стажёр, а его хён, по скромному мнению Кихёна, бог в теле человека. Ну или просто — Бог. Кихён, вообще-то, атеист, но завидев Сон Хёну почему-то отчаянно хочет помолиться. — Абсент с ананасом, — перед Ки на столешницу падает с хлопком большая, что характерно, ухоженная рука, под ней крупная купюра, а ее обладатель, как выясняется тремя секундами позже, беспомощно наваливается на ограждение. Кихён морщится, узнав несчастного, и, не спеша приступать к выполнению заказа, продолжает заниматься своими делами. — Я бы порекомендовал ромашковый лимонад. Минхёк участливо закивал, оставив свое прежнее занятие и осмотрев клиента. Вид у него был, мягко говоря, помятый. Впрочем, таким он был почти каждый день с того момента, как Минхёк и Кихён вышли на работу. Никто не мог точно сказать, сколько же Хёнвон отдыхает на этом курорте. Судя по тому, что все успели его хорошенько запомнить, прошло не меньше трёх недель, однако если взглянуть на его обычное агрегатное состояние, то можно понять, что этот отдых явно даётся ему с трудом. Ему частенько не везло, и как говорит он сам — каждый день что-то обязательно портит ему настроение, и это злит его. Злит, как правило, до той самой кондиции, когда хочется выпить чего-нибудь высокоградусного, но каждый раз все заканчивается одинаково. Вот и в этот прекрасный солнечный день Хенвон выпивает свой коктейль не глядя, практически залпом, только потом кривится и собирается начать перепалку с барменом. — То ещё дерьм… — не успевает он закончить, как Минхёк быстро соображает и указывает пальцем на табличку, висящую под навесом, где маркером написано, что выражаться в пределах фуд зоны строго запрещено. Клиент недовольно смотрит на Кихёна, но тот лишь гордо улыбается. Он уверен, что его рецептура, разработанная специально для Хенвона, самая полезная и бодрящая. Двойная порция корня имбиря и перца чили ему точно не повредит. Хенвон будто бы читает гадкие мысли бармена и строго стучит пальцем по стойке. — Сдача. Минхёк тихо хихикает, пока Кихён делает вид, что не понимает, о чем речь, но в конце концов, пихает друга локтем, и тот отдает Хенвону несколько купюр. В этот момент солнце скрывается за облаками, и пляж словно примеряет мрачноватый кофейный фильтр, отчего и без того угрюмый Хенвон становится мрачнее. Кажется, и сегодня боги отдыха и развлечений не на его стороне. Прогноз не обещал дождей и шторма, но отсутствие яркого освещения вот уже несколько дней подряд разочаровывало даже оптимистичного Минхёка. Он снова расположился, уложив голову на руках, и уставился в сторону берега, тяжело вздохнув. Повисло унылое молчание, и Кихён вдруг, на удивление самому себе, стал первым, кто его прервал. — Чего приуныли? — присвистнул он. — Лето или не лето, в конце концов! Широкие плечи Хенвона поникли, и он закутался в рубашку получше, почувствовав слабый ветерок. — А что ещё делать… — Как что… — Ки помедлил, задумавшись, но потом продолжил так, что на него уставились две пары пораженных глаз. — Готовиться к вечеринке. — Что? — Да, вечеринке. А вы что, не знали? Бармен был немного растерян и активно жестикулировал, не ожидая такого внимания к своим словам. Он хмыкнул и скрестил руки на груди. — Конечно не знаете. Это ведь мероприятие для вип персон. Тут-то оба заинтересовались. Минхёк придвинул свой стул поближе к рассказчику, Хенвон полностью развернулся в его сторону. Кажется, им было интересно. — Это будет крутое событие, знаете ли. Но пойти туда можно только по особому приглашению. — И как же его достать? — спросил Минхёк, хмурясь. — А его… — Ки замешкался, подхватил сироп со столика, переставил его в другое место, и продолжил. — Его нужно заработать. Точно! Нужно выполнить все задания и в конце получить приглашение. — Так что за задания? — скривился Хенвон. — Задания — секрет. Ты узнаешь о них, когда назовешь пароль каждому из боссов миссии. Кихен замолк и медленно наклонился к клиенту, осторожно шепча на ухо: — Пароль — тропическая ночь. Услышанное очевидно произвело на Хенвона впечатление, глаза его загорелись, так что, получив одобряющее похлопывание по плечу, он встал со своего стула, расправив плечи. — И кто же первый босс? Кихён лишь кивнул в ответ в сторону спасательной вышки, и Хенвон тут же направился туда. — Хэй, я чего-то не знаю? — обиженно пробубнил Мин, сверля глазами почему-то так ярко улыбающегося товарища. — Почему ты мне сразу не сказал? — Потому что я это только что придумал. — Чего? Придумал? — Ну, а что… Было так скучно, а теперь, кажется, взбодрится! Повеселится немного. Минхёк взглянул в сторону удаляющегося Хенвона и хихикнул, прикрывая рот ладошкой. Что ж, и им будет весело, хоть и немного жаль беднягу. Кихён залился краской. Он улыбался и был доволен своей шалостью, но все же немного нервничал из-за своей спонтанной лжи. Что же теперь будет происходить на их спокойном пляже? И чем все закончится? К середине дня стало совсем прохладно, ветер поднялся, и многие в разочаровании покинули пляж, оставляя простор для действий смельчакам, ловцам больших волн. У Минхёка и Кихёна поубавилось клиентов, зато насладиться мастерством Вонхо им удалось в полной мере. Спасатели были на стороже. А прокат яхт временно приостановился — Чангюна, заведующего этим делом, поймало вдохновение, и он решил, что должен посвятить некоторое время написанию своей новой песни. Он ещё не продумал детали, но название уже вертелось на языке. Это определенно должна быть «Тропическая ночь».