I got summer on my mind

— Это фиаско, братан, — Хёнвон сочувствующе похлопал по плечу влетевшего в гримёрку Минхёка, сразу же растекшегося по столику с аксессуарами и закрывшего руками лицо, как будто это могло его спрятать от стыда. В ответ Ли только дёрнул плечами и сипло проскулил. — Вообще-то, это правда. У тебя же действительно большой член. И Хёнвон и даже Минхёк, силившийся не раздаться нытьем, посмотрели на главного вокалиста — тот менял одну футболку на другую, будучи абсолютно спокойным, подтверждая глупость, вылетевшую из не менее глупого рта глупого Хосока. «Наделил же господь друзьями», — пронеслось в голове у пострадавшего, и тот сразу вернулся к своей гордости проблеме, уложив голову обратно на ослабшие от шока руки. Масштаб победы трагедии так велик, что сейчас, будучи известным на весь мир, значение её переоценить сложно. Минхёк лучше других знает монбэбэ. Их мемы на просторах соцсетей — это ещё цветочки (а Минхёк повидал всякого контента). Страшные люди одним словом. Не стесняются же поглумиться лишний раз, шутя над ненавистными огурцами. «Черт…» — Минхёк бы пожелал сию же минуту вырыть себе могилку из этих злосчастных огурцов. А потом как-то «невзначай» вспомнил, на что походят эти зелёные чудовища, и взвыл вслух. — Черт… В гримёрку вошёл растрёпанный Чжухон. Он вёл за собой Чангюна, с которым он что-то очень громко и весело обсуждал, пока не увидел то, что раньше являлось их шумным и активным другом. — Хён, ты чего? Минхёк не подал признаков жизни. — Ты что, расстроился? — не унимался Чжухон. В ответ молчали. Чжухон встревоженно поглядывал на сгорбившуюся спину, перелезая через спущенные штаны. Кругом только шуршала одежда и звенели ремни. — Да брось, ты же его не показал, как соски весной… Ты ведь из-за этого? — ответ так и не последовал, — Ну, того, что сказал Вонхо-хён. Про то, что у тебя якобы большой, — все сконфуженно притихли. — Я имею в виду дрын. — Да Ли, блять, Чжухон! — все как один сравнялись с землёй от вопля Мина, и только Чжухон хлопал ресницами как ни в чем не бывало. — ЧТО ЗНАЧИТ ЯКОБЫ? Кихён прыснул в кулак, расправляя плечи и стряхивая несуществующую пыль со снятой и аккуратно сложенной одежды. Хенвон получил от него многозначительный взгляд, и оба едва держались от смеха в своем углу гиен. — Ты ведь тоже ходил со мной в ванную! — Минхёк от такой недооцененности подскочил прямо на кресле, цепочка, болтающаяся на столике зацепилась за его волосы, и он взвыл от боли. — Айщ! — Ну да… Но ты видел Шону-хёна? Тут старший, стоило упомянуть, завалился, следом за ним и второй крупногабаритный друг. Оба хлебали воду из бутылок. Минхёк тем временем весь помрачнел, потемнел и сдулся, ковыляя в противоположную от них сторону, прямо сидя на кресле. Кихён начал вспоминать другие, хоть и не столь примечательные, события с концерта, и как-то всё внимание плавно перешло в другое русло и к другим участникам, давая возможность Минхёку переодеться спокойно. На Хосока он даже не смотрел, повернулся к нему спиной и только чувствовал, как подгорает. Ох как подгорает озвученное место! — Да ладно тебе, хён. Младшенький пристроился рядом, скрупулёзно вылезая из влажной от пота одежды. — Теперь весь мир знает. Да что там мир — монбэбэ в курсе… На упоминании своего обожаемого фэндома Мин непроизвольно повысил голос, и там, абсолютно рефлекторно и ожидаемо, встрепенулся Хосок. Минхёк тут же притих. Стянутые джинсы были гневно брошены на спинку кресла, а попа, обтянутая черными боксерами, напряжена. Хосок прямо-таки не мог оторвать от неё любопытный взгляд. — И как мне теперь с ним разговаривать? Шипение почти растворилось в прочих звуках, но Чангюн все же разобрал в нем слова отчаяния. — Да как обычно. Будь ему благодарен за такую высокую оценку твоих параметров. Мин только и хмыкнул, успев уже натянуть свои шорты. Ему пришлось пройти к зеркалу и провернуться перед ним, чтобы не обнаружить, не дай бог, надписи «большой член» на одежде. Паранойя, что поделать. Всю дорогу до отеля Мин поглядывал за собой — как бы что-то куда-то не выставилось, так, на всякий случай. Он ведь не виноват в том, что природа его наградила не только друзьями-придурками, один из которых всё глаз с него не сводил, но язык за зубами держал, — вот уж не вовремя — исправно. До поры до времени. В номере отеля Минхёк сразу решил сходить в душ. Пока готовил свои средства для умывания, сосед прошмыгнул в коридор, там и пропал, а когда Ли уже в одних лишь трусах и с белым банным халатом в руках направился в ванную комнату, в номер зашёл Хосок. «Исчадие ада продало меня и даже глазом не моргнуло», — процедил про себя Минхёк, вставая прямо перед дверью, как есть. — Ты мыться собрался? — изумился старший. — А что я ещё могу делать, стоя в одних трусах перед ванной! Минхёк в чувствах развел руки в стороны, демонстрируя свое нижнее белье (и то, что под ним) уже второй раз за последние два часа, но тут же снова прикрылся халатом. — А ты что тут делаешь? — Я шел мимо и решил извиниться, — Хосок сделал шаг вперёд и прочистил горло перед речью. — Это случайность. Я совсем не собирался говорить, что твой член, кхм, большой, — запнулся, а потом затараторил, — то есть он, конечно большой, но я не хотел об этом говорить. Младший еле держал себя, чтобы не раздаться то ли криком, то ли смехом, сам же нахмурился. — Не работает, хён, не работает. — Как не работает? Я думал, у тебя там всё в порядке… — ИЗВИНЕНИЯ ТВОИ НЕ РАБОТАЮТ! Хосок чуть не подпрыгнул, но виду не подал. «И как возможно говорить такие глупости с серьезным лицом?» — спросил сам у себя Мин. — И что же мне тогда сделать? — Даже и не знаю… Минхёк отдышался, оглядел старшего сверху донизу и принялся думать. Репутация у него теперь самая красочная, но когда же ещё выпадет такой чудесный шанс воспользоваться своим размером положением? Ещё раз просканировав крупногабаритного и, скажем прямо, привлекательного, хоть и глупенького, хёна, Минхёк выпрямился и хотел уже сказать первое попавшее на ум, как Хосок вдруг попятился назад. — Тогда звони, как сообразишь… — Стоять! Своему строгому голосу удивился и сам Минхёк, а Хосок даже не успел возразить такому неуважительному тону, резко затормозил и уставился во все глаза. — Живо! — Мин кивнул в сторону ванной комнаты, подождал, пока Хосок прошмыгнет первым, и зашёл внутрь сам, закрывая за собой дверь. Характер наказания искупления сформировался как-то сам собой. «За большие проступки — большая расплата!» Теперь сгорать от стыда предстояло Хосоку. Или не от стыда?