I got summer on my mind

Ощущение собственной ничтожности достигло своего максимума, когда вслед уходящему по специальному поручению учителя Чжухону послышались смешки и очевидные недовольства аудитории. Чжухон не какой-нибудь особо одаренный ученик или любимчик публики, но иногда и ему очень хочется получить свою долю уважения, сочувствия и благодарности за то, что пытается быть хорошим. Не так уж и легко ему давалась учеба в старших классах, а отношения с одноклассниками и подавно не были идеальными, чтобы не думать об этом с пугающей регулярностью и не копить в себе по чуть-чуть, по крохе, обиды за мелкие непонимания и споры. Стремления сохранить и худой мир, и собственные амбиции уживались в нем с трудом, но, как это часто бывает, усилия не были оценены, а только как магнит притягивали препятствия.  Одно такое препятствие Чжухон ни в силу обстоятельств, ни в силу характера никак не мог переступить, и это тревожило его больше с каждым днём, занимая все мысли одним уже ненавистным именем — Ю Кихён. За тот год, что они учились вместе, Чжухон никак не мог понять природу выпадов в его сторону. Ю не упускал возможности бросить колкость или показать свое отвращение, словно Чжухон чего-то не достоин и ошибочно занимает чье-то место в классе, в школе, может, и в мире. Не прилагая особых усилий в учебе или школьной жизни, частенько нарушая правила и позволяя себе гораздо больше, чем другие, Кихён удивительным образом умудрялся оставаться на хорошем счету и, не боясь ничего, с презрением относился к таким, как Чжухон. Особенно к самому Чжухону, который искренне считал такое положение дел несправедливым и даже оскорбительным.  Всякий раз услышав произнесённое устами Кихёна его имя, Чжухон начинал закипать и не на шутку злиться, но больше ничего, совсем ничего не мог сделать, поэтому просто терпел и обращал ненависть на себя самого — однако, яростный Чжухон ему совершенно не нравился. Если бы он только был способен относиться ко всему проще или научиться себя отстаивать, думал он... Как бы не так. Неуместный смех и язвительность со стороны других ребят тронула куда меньше высокомерного взгляда Кихёна, который, ей богу, можно было даже не глядя поймать и прочувствовать. И это стало последней каплей. Чжухон закрыл за собой дверь и быстрым шагом направился в туалет — помыть руки, умыться, прийти в себя, потянуть заодно время, чтобы не возвращаться слишком скоро туда, где неприятно находиться. Стоило бы хоть раз сделать что-то против своего перфекционизма, забить на учебу, прогулять урок, позволить себе резко выразиться, солгать, вызвать жалость или перетянуть на себя всё внимание, как поступают время от времени другие. Но Чжухон не такой, у него не получится, потому что он... — Тряпка. Чжухону приходится в считанные секунды мобилизовать все свои силы, чтобы не потерять равновесие прямо у раковины. От услышанного голоса мурашки по телу бегут галопом, и если пренебрежительная интонация в голосе одноклассника неприятна, то суть содержания сказанного унизительна сама по себе. Кран закрывается несколько нервно, и Чжухону становится некуда убрать руки и собственную растерянность перед Кихёном, вальяжно навалившимся спиной на входную дверь. Понятно, что проигнорировать оскорбление всё ещё можно, но вот чтобы выйти в коридор, "препятствие" преодолеть необходимо. Чжухон сглатывает, так некстати начинает болеть живот, и ввязываться в разборку по-прежнему не хочется. А тот улыбается даже, довольный, ждёт ответных действий, которые Чжухон производить не собирается до последнего.  Выбора у него не оказывается. Это, по существу, его вина, что он не пошел в учительскую сразу — теперь будет выглядеть идиотом, которого отправили по поручению и не дождались, ведь Кихён его просто так не отпустит. — Дай пройти, — напирает, как может, Чжухон, и ему действительно не хватает решительности. — А то что?  Задиристость, кажется, у Кихёна в крови, и не Чжухону с ним тягаться. Нервозность нарастает непрерывно, и время нещадно ускользает. Нужно поторопиться и желательно поставить задиру на место, ответив максимально убедительно, и у Чжухона на это лишь одна попытка. — Пожалуйста, — только и произносит сдавленно он, на что Кихён звонко смеётся, искрясь. — Я думал, ударишь меня хотя бы, тряпка. Кихён хмыкает и скрещивает руки, не думая уступать. Чужие негодование и неисполненная договоренность его нисколько не волнуют, но что ему нужно конкретно от Чжухона, тот положительно не понимает. Зачем тот цепляется к нему без повода и каждый раз пытается унизить? Чем Чжухон настолько ему не угодил? Да, может, Чжухон не самый "обычный" парень в школе, но это не повод его унижать. По крайней мере, он сам так считает и всё-таки набирается смелости дёрнуть Кихёна за плечо. Тот пошатывается, и в его глазах явно блестит азарт. — Воу, полегче! — Кихён просто-таки счастливо улыбается, но сдаваться не намерен, поэтому, когда Чжухон делает шаг вперёд, толкает его и всем телом прижимает к стене. — Так у тебя всё-таки есть яйца? Чжухону крайне необходимо завершить всю эту ситуацию как можно тише, потому что он, правда, не знает, чего ждать в следующую секунду от разъяренного уже одноклассника. В то же время ему безумно неприятны его стереотипные слова, ведь тот факт, что ему интересны парни, не делает его девочкой. Это вовсе не повод вести себя с ним так. Вопреки слабым, но всё же сопротивлениям, кихёновы руки прижимают сильно, не давая шевельнуться и удрать. Кихён слишком близко, от этого не по себе. Что если он собирается его ударить или серьезно подставить? Будь Чжухон более конфликтным, уже бы сорвал эту самодовольную ухмылку с чужого лица, но всё, на что его хватает, это нервно выплюнуть раздражённое: — Отвали! Заминки хватает, чтобы выбежать из туалета, оставив чересчур довольного обидчика наедине со своей необоснованной агрессией. Чжухон, едва не запыхавшись, бежит, чтобы поскорее вернуться в класс, и в тот момент его уже мало волнует собственная неудачливость и мягкотелость, которая к этому привела. Его, вообще-то, и сам Кихён совершенно не волновал бы, не проявляй тот столько внимания к его довольно не примечательной среди всех персоне. Возможно, где-то в параллельной вселенной Чжухон бы даже ни имени, ни внешности его не запомнил, но в существующей реальности Кихёна в его жизни оказывается больше, чем хотелось бы, и это по-настоящему пугает и отталкивает его, не давая вообразить другие варианты, которые неожиданно верно могли бы обрисовать суть проблемы. Например, тот факт, что Кихёна невероятно бесит бездействие Чжухона в отношении обидчиков, его сосредоточение на учебе и стремление быть правильным, справедливым. Его неспособность за себя как следует постоять и выжить в этом суровом мире, потому что, Кихён уверен, ему неизбежно повстречаются ещё более жестокие люди в будущем, и они уж точно не будут такими милосердными, как Кихён. Они не позволят Чжухону убегать, потому что у них не будет к нему искренних чувств. Они не захотят, чтобы Чжухон стал сильным и свободным, независимым от чужого мнения. А Кихён... Кихён хочет. Кихён хочет, чтобы Чжухон ничего не боялся и, может быть, однажды посмотрел на него иначе.