I got summer on my mind

Минхёк смотрит на психующего Чжухона непродолжительно, без особого отклика в душе, и продолжает гуглить лёгкие успокоительные, продающиеся без рецепта. Ему откровенно похуй, и от этого даже немного неловко, но всё-таки похуй, потому что Минхёк, как и любой другой человек, по-своему заебался. А ещё заебался искать в себе силы для поддержки. Друг возмущен передрягой на работе и тем, как с ним обошёлся его парень. Стоит ли упомянуть, что у самого Минхёка отношений нет давным давно, и последний разрыв не был безболезненным, он не уверен, но предпочитает промолчать. А это, похоже, совсем не то, что нужно Чжухону. — И кому я, блять, всё это рассказываю? — сгоряча выдает Чжухон. И Минхёк уже знает, что будет дальше. Что бы он ни сказал, вызовет лишь раздражение, но утешать даже лучшего друга у него совершенно нет сил. В жизни постоянно происходит какое-нибудь дерьмо, в этом все до безобразного похожи: сегодня облажался один, завтра облажается другой. И почему-то всегда необходимо это комментировать. А что, если Минхёку нечего сказать? Он бездушная тварь или моральный урод? Он и не мать Тереза. Во всяком случае, не сегодня. Бывает и такое. — Поговоришь с Хёнвоном? Рано или поздно. Всё решится. Чжухон бьёт кулаком стену, и Минхёк случайно закрывает вкладку с нужным ему списком. Он просто сказал, что думает, что тут такого? И теперь придётся искать нужную тему в журнале браузера. Чертов Хёнвон. Следующие десять минут Чжухон надрывается о том, что, вообще-то, это Хёнвон виноват в их ссоре, и звонить он ему не собирается, что его не понимают и ему в пору бросить всё и всех прямо сейчас. Минхёк, конечно же, в таком случае необходим как свидетель, помощи ведь от него никакой, зря только другом называется. И ничего, что он предложил решение проблемы, его об этом не просили. Что ж. Пока Мин ловит тахикардию, Чжухон успевает выговориться, обидеться и уйти в ванную. Ещё пару месяцев назад Мин побежал бы за другом, сразу ли, через пять минут или десять, но сейчас он не побежит в принципе, и не потому, что за ним не побегут тоже. Просто он устал делиться эмоциями, брать себе чужие и быть тем, кто оказывается, по сути, правым, и по факту — не признанным. Он уже по опыту знает, что потом случится что-то ещё, и сегодняшнее дерьмо будет не так актуально. Через некоторое время оставленный неподалеку телефон Чжухона начинает звонить, и Мин уверен, что это Хёнвон. Быть ему идиотом, если будет вмешиваться, только бы унять чувство вины за безучастность. И он только и делает, что не обращает внимания. В конце концов, успокоительное он так и не подобрал, а заебаться снова ещё успеет.