I got summer on my mind

      «День должен удаться», – думает Хёнвон, заканчивая с утренними процедурами умывания и улавливая манящий аромат выпечки с кухни.       Пока он в предвкушении шаркает в своих теплых тапочках до своей цели, ему оказывается приятно заметить исключительную чистоту и порядок в доме, от души наведенный его дорогой второй половинкой: все вещи расставлены с удивительной точностью, не имеют и намека на пыль, и даже лица с фотографий в рамках будто смотрят в благодарность с особым дружелюбием. Только-только вальяжно поворачивая в столовую, Хёнвон уже ожидает услышать непринужденную музыку по радио и увидеть на столе минуту назад приготовленный с любовью завтрак. Он уже заранее счастливо, слащаво даже, улыбается и получает ровно то, о чем думал.       Его ждет омлет с ветчиной, апельсиновый сок, свежесваренный кофе и сдобные булочки только из духовки. Вишенкой на торте оказывается приветливо улыбающийся Кихён, в своем желтом фартучке поверх пушистого голубого костюмчика и в белой повязке на голову, изящно заканчивающий хлопотать на своей замечательной и прямо-таки кукольной кухне.       – О, доброе утро, дорогой! – приветствует он мужа.       Хёнвон искренне довольствуется. Картина до дрожи наичудеснейшая. Некоторую боль в скулах от несдержанной улыбки Хёнвон замечает лишь тогда, когда, уже расположившись, пытается уплетать приготовленную для него еду, отчего немного коробится в своем чрезмерно счастливом выражении. Кихён замечает и эту, казалось бы, незначительную деталь, - тут же подрывается к Хёнвону и начинает внимательно всматриваться в его заспанное лицо.       – Всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?       Не успевает Хёнвон ответить, как на него нападает приступ кашля. Кихён сразу же твердо, но аккуратно похлопывает его по спине, а потом, когда наконец кашель проходит, начинает массировать широкие плечи.       – О, дорогой, - с беспокойством тянет он, – тебе нужно больше заботиться о своем состоянии. Ты слишком много работаешь!       Немного нахмуриться для убедительности и покивать в ответ кажется Хёнвону хорошей идеей, хотя вряд ли он действительно перетруждается. Прикосновения Кихёна настолько умиротворяют его, что он замедляется сильнее прежнего и едва ли продолжает завтрак, обращаясь к своим фантазиям, которые, впрочем, стоило бы приберечь на более позднее время. Словно прочитав его мысли, Кихён поворачивается к нему лицом и становится откровенно игривым.       – Тебе ведь еще нужны силы, чтобы уделить время мне, не так ли?       Хёнвон не смог бы поспорить, даже если бы хотел, но что ему остается делать, когда Кихён такой совершенно милый и заботливый, ко всему прочему еще и весьма соблазнительный, говорит подобные вещи? Пожалуй, только повиноваться, ну, или, может, чуточку властвовать, воспользовавшись положением… А впрочем…       Хёнвон просыпается от резкого звука. Неподалеку хлопнула с грохотом дверь, а потом шаги, чьи-то голоса… Сон прервался крайне неприятно, но что более неожиданно для него, так увлекшегося происходящим там, под головой холодная столешница, вокруг хор каких-то несогласованных звуков, целый букет разных запахов и притом не самых аппетитных. Сонливость уходить вовсе не собирается, а усталость еще больше накатывает. Мышцы затекли – подняться и лень и почти невозможно, и вдруг вот – кто-то хлопает несколько раз ладонью по столу прямо у Хёнвона перед носом.       – Подъем, Че Хёнвон, – холодно произносят вдогонку.       Перед Хёнвоном стоит на удивление не в чудном желтом фартучке и вовсе даже не его Кихён! От воображаемого дружелюбия, кокетства не осталось и следа, дерзкая укладка заменила милейшую повязочку на голове, а куртка и кожаные брюки пушистую пижамку… Кихён смотрит по обыкновению нагло и слегка раздраженно, и Хёнвон не знает, что расстроило его больше всего – отсутствие красивого фона или прехорошенького Кихёна.       – Что орать-то… – с досады процедил Че и тут же закашлялся, практически дублируя свое видение.       Вряд ли он ожидал бы теперь чего-то другого, но всё же был несколько обескуражен милосердием друга. Кихён так сильно стучал рукой по его спине, что тот чуть не испустил дух.       – Тебе бы… Витамины попить, что ли, – избегая демонстрации беспокойства, снисходительно подметил Ю, отстраняясь на безопасное расстояние. – Нужно выдерживать нагрузки.       – Мне бы тебя хотя бы выдержать… – прокряхтел Хёнвон неожиданно даже для себя.       – Чего?       Подведенные ярко глаза Кихёна, и без того вселяющие уверенность, сузились в презрении и немало, надо сказать, напугали впечатлительного Хёнвона. К счастью, драки не произошло, так как визажист пригласила Хёнвона для нанесения макияжа. Всем собой Че ожидал, что как минимум подкола в течение подготовки к выступлению в свой адрес не избежать, но каково было его удивление, когда ему в руки вложили банку газировки и пачку чипсов со словами:       – Подкрепись, а то у тебя лицо такое одухотворенное, что вот-вот в обморок упадешь.       Закончив свой акт благотворительности, Кихён привычно усмехнулся, хрустнув парочкой украденных из пачки чипсов, и подмигнул, вздернув подбородок.       Хёнвон непременно бы закатил глаза, если б уже не сделал этого для процедуры нанесения теней, и, пожалуй, даже не смог не улыбнуться, понимая, что настоящий Кихён пусть не в умопомрачительно прелестном образе и вовсе даже не его, но иногда, как и во сне, бывает хоть чуть-чуть, но милым.       «А день все-таки, – думает Хёнвон, попивая газировку, – удался».