японский для начинающих

/

      Полгода назад       @taeg995: привет, ты здесь?       @atuyxxx: привет, да       @taeg995: он сегодня дал мне листовку со своим именем и номером       @atuyxxx: и что ты собираешься делать?       @taeg995: пока не знаю. что посоветуешь?       @atuyxxx: позвони, в чем проблема       @taeg995: не могу. что я ему скажу?       @atuyxxx: слова сами найдутся, ты только позвони       @taeg995: позже       @atuyxxx: да как хочешь. и переставай выносить мозги всем вокруг       Тэен вяло перелистывает страницы в браузере, щелкает кнопкой мыши, сухо облизывает губы и разминает затекшую от многочасового лежания шею; воскресный вечер тянется неимоверно долго, как тугая жвачка, прилипшая к подошве. Глаза болят и щиплют; надписи на экране монитора сливаются в единый поток черно-белой неразберихи, мерцающей раздражающе ярко и навязчиво, а картинки мутнеют и куда-то плывут. Прямо вниз по монитору, к клавиатуре. Тэен кулаками протирает глаза, несколько раз резко моргает и вперяет взгляд в экран ноутбука снова.       Он никогда ранее не регистрировался на анонимных сайтах и вообще считал это полной дребеденью — переписываться с анонимами, потому что все они казались пустыми, чужими и далекими; но это же в них и притягивало словно магнит, поскольку вакуум этой дистанции, километров, разделяющих вас, отсутствие общих знакомых и какой-либо информации друг о друге раскрепощали и подбивали на откровение, к которому тебе наедине с собой было бы стыдно даже мыслью прикоснуться вскользь.       Он нашел собеседника в чате вдвоем, а потом они перебрались на другой сайт, где и продолжили общение; переписывались они хоть и не очень часто, но всегда подолгу, до самой ночи. Тэен рассказал ему о Джэхене, о том, как ему хотелось познакомиться (все-таки очень хотелось, правда, не совсем понятно зачем, он же не гей вовсе, а новых друзей заводить подобным образом более, чем странно, потому что уж слишком сильно пропитана насквозь эта ситуация глухим, беспросветно-глупым и наивным романтизмом), а позже и о дурацких листовках с номером и именем. Аноним этот относился к рассказам Тэена несколько холодно и равнодушно, но в то же время с неприкрытым любопытством; Тэена это не особо смущало, поскольку желание поделиться тем, что происходит с ним в последнее время, прожигало грудь изнутри. Аноним сначала советовал просто подойти и заговорить, а после новости о листовках — позвонить, какие же еще варианты? Но Тэен отвечал, что звонить он не собирается, но позвонить он хотел, да и как вообще со всем этим разобраться? Он был уверен, что у него ничего не получится, и руки сами опускались, а легкое дрожание где-то высоко в груди, под ключицами, делало дыхание прерывистым и тяжелым, как от неприятного, леденящего волнения.       Ему, наверное, было бы даже проще, если бы за него сам этот аноним позвонил, а затем сделал и все остальное, потому что сам Тэен даже номер набрать не мог. Потом листовки испарились (видимо, выкинул случайно), анониму писать он перестал, а тот в свою очередь тоже. Тэен даже забыл пароль от аккаунта за полной ненадобностью последнего.       Неделю назад       Пароль вспоминается сам собой, и Тэен осторожно вводит его в белое окошко. Аноним на сайте; Тэен долго не может решиться написать, но тот пишет сам.       @atuyxxx: ого, ты здесь       @taeg995: отходил ненадолго       @atuyxxx: на полгода.       @taeg995: были кое-какие дела, а по сути в моей жизни ничего особо интересного не происходило, вот я и не писал       @atuyxxx: следуя такой логике, сейчас что-то произошло, я прав?       @taeg995: я позвонил ему ... если ты все еще помнишь ту историю, конечно       @atuyxxx: помню, молодой пока, не склеротик и не маразматик       @taeg995: мы встретились, и он позвал меня на день рождения друга       @atuyxxx: вау, круто, и ты пойдешь?       Юта сидит на кровати, подобрав ноги под себя и попивая горячий чай с бергамотом; его таинственный друг-аноним объявился вновь и пишет о подробностях своей личной жизни.       @taeg995: пока не знаю, я не особо по таким мероприятиям       @atuyxxx: сходи, ниче же не теряешь       @taeg995: я подумаю       @atuyxxx: только день рождения раз в году и ждать шесть месяцев не будет       @taeg995: будешь меня до смерти корить этим?       @atuyxxx: why not       Юту больше забавляет эта ситуация, но лишь до момента, когда он вспоминает о том, что через несколько дней у его однокурсника Ёнхо День рождения. И Джэхен, его знакомый, сказал, что собирается привести туда своего нового друга.       На вечеринке Юта подходит к Тэену и понимает, что это он и никто иной. Именно таким он почему-то его и представлял. Тэен, конечно же, даже и вообразить не мог, что Юта и был тем самым анонимом, дававшим советы; он, наверное, закрыл бы лицо руками и убежал далеко-далеко, если бы узнал всю правду.       Юта, увидев Джэхена на следующий день, сразу понял, что с Тэеном у них что-то не так; он вообще помнил все очень хорошо, как тот в их ночных переписках пытался скрыть свои чувства под маской холодности и льдом безразличных слов, но сказать, что это получалось хорошо и убедительно, нельзя было. И любому стало бы понятно, что Тэен очень не хочет потерять Джэхена, он цепляется за него как только может, но каждый его поступок почему-то наоборот отталкивает, нежели притягивает. И если поначалу Юте было практически все равно, то теперь он не мог оставить это просто так, хоть это его никаким боком и не касалось. Он, сам того не желая, влез в отношения этих двоих, которые, как слепые маленькие котята, тычутся носами и никак не найдут друг друга.       У самого Юты в жизни еще более дурацкая белиберда происходит, и он сам бы не отказался, чтоб вместо него с ней кто-то разобрался. Он убеждает себя в том, что его поступки не имеют ничего общего со сталкерством, но понимает, что никаким другим термином их охарактеризовать не получается. Сычен покорил его сердце едва ли не в первый день их встречи в коридоре возле библиотеки, когда он, сонный и уставший, одетый в светло-бежевое пальто и в милой шапке набекрень шагал к выходу с тяжеленным портфелем на плечах. Юта придержал ему дверь; тот кивнул, что-то пробурчал в нос и улыбнулся. Этого, впрочем, хватило.       С тех пор коллекция фотографий, вещей и прочего барахла, каким-либо образом связанного с Сыченом, росла не по дням, а по часам, а между тем росло и это странное чувство, ни на что не похожее, ранее никогда не испытываемое, раздирающее когтями и царапающее наточенными лезвиями ножей. Поначалу это больше забавляло, но со временем перестало, и в какой-то момент ничего кроме страданий оно уже, увы, не приносило, потому что каждый день окунал Юту в омут беспросветной, словно июньская ночь, безнадеги и не отпускающего ни на мгновение ощущения пустоты, парадоксально наполненного до краев несказанными словами, от которых он чуть ли не захлебывался; но произнести он их не мог никак, даже будучи наедине с самим собой в пустой квартире, поэтому единственным выходом было ведение своеобразного дневника наблюдений. Он делал записи каждый день, когда видел Сычена, а видел он его каждый день, за исключением выходных. Только вот Сычен его видел, наверное, от силы раз в месяц, потому что постоянно зависал с Джэхеном, своим новым другом, а когда был один, то что-то тихо нашептывал, ходил вдалеке ото всех и витал невесомым перышком в облаках.       Юта пытался пару раз заговорить с Сыченом, но тот корчил милую рожицу и, отшучиваясь по-китайски, пятился куда-то в сторону, а затем убегал. И Юта, анализируя свои слова и действия, никак не мог понять, что же в них такого отпугивающего.       А потом случилось то самое; тусовка у Ёнхо, пьяный Сычен, Тэен и Джэхен на заднем сидении, когда все параллели пересеклись.       Юта открывает шкафчик и достает свои сталкерские сокровища; они лежат как-то странно, вразнобой, не так, как он их оставлял. Он быстро проверяет все файлы и папки, а потом открывает блокнот и видит, что тот не закрыт на заклепку. И в нем не хватает одной страницы — самой последней. Она вырвана наспех, неаккуратно и немного криво.       — Неужели ...       Нет, это ему не мерещится, к сожалению; страницы действительно нет, и подозреваемый в ее краже лишь один.       — Сычен, неужели ты нашел это, — Юта начинает понимать причину странного поведения Сычена, — но зачем ты здесь рылся ...       Юта должен спросить его слишком о многих вещах, которые-то в голове не умещаются; и его теперь даже не волнует то, почему Сычен здесь рылся, наверняка у него была на то причина.       Что он теперь обо мне подумает?

//

      Сычен неделю уже как не ходит в универ, ссылаясь на плохое самочувствие, слабость и головную боль. Джэхен не особо верил ему на слово, но докапываться и выяснять правду, потому что у Сычена даже голос изменился, и не в лучшую сторону. Джэхен подозревал, что виной всему — Юта.       На телефоне — ни одного пропущенного; Сычен время от времени бросает на экран мимолетные, даже испуганные взгляды, и он сам разобраться не может — ждет он звонка или нет. В том, что Юта обнаружил пропажу, Сычен не сомневался ни секунды. Он каким-то образом чувствовал это. И несчастный листок из блокнота, уже мятый и потрепанный, напоминающий тряпку, все-таки мерцал этими ужасными словами про любовь, никак не стирающимися (можно было просто выбросить этот дурацкий, не дающий покоя, в прямом смысле разрушающий жизнь листок, но у Сычена рука не слушалась каждый раз, когда он пытался это сделать). И он перечитывал эту одну-единственную строчку день ото дня, будто надеясь, что слова или хотя бы буквы изменятся, но этого не происходило.       Если поначалу головная боль была лишь отговоркой, то теперь это претворилось в жизнь, и виски болели так же сильно, как на то утро после пьяной бешеной вечеринки. Сычен набрасывает на себя куртку с капюшоном и выползает из дома, чтобы слегка проветриться; он идет к аллее, ведущей в парк, и, не обращая внимания ни на кого из прохожих, медленно бредет, воткнув в одно ухо наушник.       — Что с тобой?       Юта? Почему он здесь? Неужели опять следит? Сычен вспоминает запись из дневника в которой говорилось о том, что Юта проследил за ним до его дома и теперь знает адрес. Пульс учащается, а в горле пересыхает.       Сычен, не оборачиваясь, начинает бежать к пешеходному переходу, чуть не сбивая прохожих; он лавирует между тормозящими, сигналящими машинами и перебегает на другую сторону дороги. Неудачный шаг, поребрик, падение.       — Сычен!       Юта, тоже не обращая внимания на сигналящие машины, с бешеной скоростью перебегает дорогу вслед за Сыченом и наконец догоняет того.       — Ты в порядке? Сильно болит?       Сычен старается не смотреть на Юту и едва заметно кивает, корчась от боли и держась рукой за разбитое в кровь колено, где даже джинсы порвались.       — Давай я помогу тебе встать.       Выхода нет, и Сычен, по-прежнему немного отворачиваясь, кладет руку Юте на плечо и недоверчиво облокачивается. Юта крепко хватает его за спину и помогает подняться; Сычен случайно опирается на больную ногу и тихо вскрикивает.       — Даже не знаю, о чем мне тебя стоит спросить, — говорит Юта.       — Да ни о чем. Дальше я сам пойду, — фыркает Сычен, а у самого на глазах слезы наворачиваются не то от боли, пронзающей колено, не то от обиды.       — Постой, — Юта не дает Сычену вырваться, хоть тот и пытается очень упорно и настойчиво, — ты даже шагу сделать не можешь.       — А ты ... — повышает голос Сычен, — уйди, пожалуйста. Мне не хочется тебя видеть. И вообще находиться рядом.       — Я все смогу объяснить, правда! — вскрикивает Юта, — а ты, между прочим, рылся без спросу в моих вещах. Не хочешь ничего сказать?       — Нет, и от тебя слышать ничего не хочу, — тихо плачет Сычен; хоть и глаза почти сухие, только в уголках виднеются маленькие слезы, голос дрожит и ломается. — Уйди, пожалуйста.       — Зачем ты вырвал тот листок?       Сычен закрывает глаза и мучительно вздыхает; и дело даже не в разбитом колене, хотя и в нем тоже. Но он согласился бы разбить себе и второе колено, лишь бы не встречать никогда Юту и не знать об этом дурацком блокноте.       — Просто так.       — Ну, это странно, делать подобное просто так.       — А зачем ты делал все это? Это тебе не кажется странным? — у Сычена уже голос срывается на дохлый крик. А еще он по-прежнему чуть ли не лежит на Юте, потому что идти самому не получается. Ужасное чувство, потому что сейчас как никогда ранее он осознает свою полнейшую беспомощность — и душевную, и физическую, и сложно сказать, камень которой из них давит сильнее.       — Раз уже все зашло слишком далеко и смысла врать нет, то ответ ты знаешь.       — Ну ...       Сычен не знает что сказать, правда не знает; и Юта уже не пугает его, скорее, он просто не чувствует ничего по отношению к старшему.       — Я знаю, что поступал не очень хорошо. И вещи я могу вернуть.       — Да не нужны они мне, — отвечает Сычен. — И да, не спрашивай сейчас, куда идти, потому что ты и так знаешь, где я живу.       Они идут до дома молча, изредка бросая друг на друга мимолетные, но тяжелые взгляды.       — С-спасибо, — тихо говорит Сычен, когда они подходят к подъезду.       — Я помогу тебе подняться.       — Нет, не надо. Я на лифте.       — Точно?       — Да.       — Ну, тогда ладно. Тебе не надо помочь обработать рану?       — Нет, говорю же. Я сам справлюсь.       — Будь осторожен.       Они так и стоят и продолжают молча смотреть друг на друга, не отходя ни на шаг. Сычен чувствует, что должен сказать хоть что-то, а Юта чувствует, что сказал, точнее, написал уже слишком много, и вообще пора уже уходить. Тут Сычен, прихрамывая, подходит к Юте и осторожно, будто боясь ошпариться, обнимает и слегка, практически невесомо касается губами щеки.       — Еще раз спасибо. Сам бы я не дошел.       А затем, неловко, но довольно быстро прыгая на одной ноге, Сычен подбегает к двери и забегает внутрь, оставляя Юту стоять совершенно ошарашенного.