японский для начинающих

/

      Сычен немного мечется между тем, чтобы отказать Доену и тем, чтобы предложить пойти всем вчетвером — к тому же, Доен и Юта неплохие друзья, и вряд ли ситуация из-за этого станет напряженной.       Но что, если Юта хотел пойти только с ним одним?       Мысли вертятся в голове вразнобой, и Сычен рассматривает даже такой вариант — сходить с ними в разные дни. Проблема только в том, что фестиваль длится один день. Неувязочка выходит. Придется идти вчетвером.       Юта, как Сычен и ожидал, не в восторге; Доен тоже. Они оба говорят, что да, все порядке, я не против, но голоса у них скрежетали, как шестеренки в старых механизмах. Сычен чуть не поседел за недолгие минуты разговора.       — Да что вам все не так? — Сычен озлобленно нажимает кнопку блокировки на телефоне, бросает его на кровать, а следом падает сам, заставляя пружины скрипеть. — Сдался же я всем.       Ему не то чтобы неприятно внимание, нет. Он, наверное, просто не привык к тому, что люди действительно хотят с ним общаться. Ему сложно доверять людям, и, как бы он ни пытался построить с кем-то доверительные отношения, все разбивалось о камни его недоверия и боязни быть в конечном итоге обманутым и отвергнутым. Так, как это было однажды в средней школе.       Прошло уже больше пяти лет, а шрамы от ожогов остались до сих пор; осталось и чувство в груди, осознание того, что он недостаточно хорош для того, чтобы люди дружили с ним просто так. Не потому, что им надо списать домашку, не затем, чтобы разболтать всем его секреты, а после выставить на посмешище. Он хотел, чтобы люди дружили с ним без каких-либо корыстных причин и — после — воткнутых в спину ножей.       Из мальчика для битья в средней школе он превратился в типичного изгоя в старшей. И больше из-за собственного отчужденного поведения и нежелания с кем-либо контактировать и завязывать дружбу — не близкую, о такой и речи не было — а хоть какую-нибудь.       В университете все потихоньку начало меняться. Сычен сразу заметил Джэхена, и он показался ему хорошим. Но смелости заговорить первым не хватало, и их свел лишь тот случай с книгами спустя полгода — так и завязалась их дружба. Сычену, по правде, было страшно, но, в конце концов, из школы здесь не было никого. Поэтому он мог вести себя, как хотел.       Несмотря на то, что поначалу было очень страшно, Сычен нашел в себе смелость открыться Джэхену, потому что он знал, что настоящую дружбу можно построить только на доверии и ни на чем другом. Общение ему было необходимо, словно кислород, особенно после стольких лет пребывания в собственноручно свитом коконе замкнутости и одиночества. Ну, не собственноручно — некоторые люди все-таки помогли. И они с Джэхеном действительно подружились.       А потом появился Юта — они впервые встретились в темном тесном коридоре одного из учебных корпусов. И Сычен чувствовал к себе со стороны старшего совершенно иное отношение, не такое, как, например, было у Джэхена. Это были совсем иные чувства и намерения, и из-за того, что все это у Сычена было впервые, становилось лишь страшнее, и земля будто начала уходить из-под ног. Сычен сам был не против пообщаться с Ютой — Юта красивый и очень похож на персонажа какой-то манги, пускай и яойной — но неуверенность, в плюс ко всему приправленная боязнью снова быть отвергнутым, била ключом, и единственное, что мог тогда сделать Сычен — игнорировать старшего и притворяться, что он, учась в Корее в высшем учебном заведении, не знает по-корейски ничего, кроме "здравствуйте", "извините", "я вас боюсь" и "до свидания". Но Юта был настойчив, хоть и не навязчив. Он знал эту тонкую грань, и Сычен, по сути, ни в чем его даже упрекнуть не мог, потому что японец не делал ничего из рук вон выходящего.       Потом был этот дурацкий прокол на Дне рождения Енхо, когда Сычен переборщил с алкоголем (ну, ему вообще-то пить нельзя нисколько), и после этого он начал чувствовать себя перед Ютой в долгу. Пока на следующий же день он случайно не нашел прибежище отпетого, отчаянного сталкера. И тогда стало уже совсем не смешно.       Сычен много думал о том, что же подвигло Юту на подобное, потому что просто так он ни за что бы не сделал такого. Ну, и ежику было бы понятно, что все это не просто так, и вырванный Сыченом листок с душераздирающим признанием в любви был тому подтверждением.       Но если бы Юта действительно его любил, то, наверное, уважал бы его личное пространство, а не вот это вот все.       Сычен уже чувствует, что эти несколько часов, проведенные в компании Тэиля, Доена и Юты будут, наверное, бить током, словно они под напряжением.

//

      Сычен так волнуется, что приходит на двадцать минут раньше. Раньше приходит и Тэиль. Неловкости начинаются с первой же секунды, и старший, желая разрядить обстановку, покупает Сычену огромную сахарную вату. Юта и Доен приходят вместе, вроде как улыбаются, даже не очень натянуто, а вполне естественно, и Сычену начинает казаться, что все, вероятно, не так уж и плохо.       Юта с первой же минуты перебирается поближе к Сычену, чуть отпихивая Тэиля, и говорит:       — Мы с Сыченом хотели бы посмотреть фейерверки, а перед этим сходить в тир. Увидимся после, ладно?       Ни Сычен, ни Тэиль, ни Доен не успевают сказать ни слова, как Юта резко берет Сычена под руку и уводит прочь.       — Зачем ты это сделал?       Юта чуть виновато опускает глаза, но уголки его губ хитро приподняты.       — Я хотел пойти только с тобой, разве непонятно?       Сычена передергивает. Ему очень страшно, и он сам не знает почему. Юта крепко держит его за руку и куда-то ведет сквозь толпу. А Тэиль и Доен, наверное, по-прежнему там и стоят, не говоря друг другу ни слова.       — А я пообещал Доену-хену, что пойду с ним и Тэилем-хеном.       — То есть, ты выбрал бы Доена вместо меня?       Они идут в тир, как и хотел Юта; Юта предлагает Сычену выстрелить пару раз, но тот отказывается, и Юта стреляет сам. Он несколько раз попадает и выигрывает две мягкие игрушки. Обе он отдает Сычену, а потом влажно шепчет ему на ухо:       — Ты видел, как я стрелял? То же самое ты сделал и с моим сердцем.       У Сычена перехватывает дыхание, и ему сложно держаться на ногах. От шепота Юты у него буквально начала кружиться голова. Наверное, потому, что он никогда ранее не был ни с кем так физически близок, и даже этого невинного шепота хватило, чтобы выбить его из колеи. placebo – bosco       С Ютой Сычен чувствует себя в безопасности — странно, наверное, Юта ведь сталкер, но Сычену очень спокойно, когда старший держит его за руку. Юта мог сделать с ним что угодно, когда Сычен был пьян, но он отвез его к себе и уложил в кровать. Неужели Юта действительно его любит? Любит просто так, ни за что и за все одновременно? Разве можно полюбить человека, почти его не зная? Сычен смотрит на Юту и вспоминает все свои недостатки — за что его можно полюбить? Ему хочется спросить об этом Юту напрямую. Но тот наверняка лишь рассмеется, шепнет что-нибудь слащаво-романтичное на ухо и будет делать вид, что никакого вопроса и не было. Но он от этого не испарится.       — Сычен-а, ты ведь не обижаешься на меня за то? — Юте, кажется, самому хочется обо всем этом поговорить.       — Нет, все хорошо. Но мне хотелось бы, чтобы ты не делал такого впредь.       — Я делал это только потому, что не мог приблизиться к тебе иными способами.       — Да, хен ... хен, почему именно я?       — Почему что?       Юте смешно, и Сычен искренне не понимает, почему старший так реагирует на его, казалось бы, довольно серьезный вопрос. Сычен теперь не знает, как спросить — почему именно он что? Почему ты влюбился в меня, Юта? Почему в меня? Я что, правда тебе так нравлюсь? Я ведь не сделал даже ничего ...       — Я, кажется, понял. Я сам не знаю ответа, Сычен-а. Скоро начнутся фейерверки. Ты же хочешь на них посмотреть?       Сычен кивает.       Они успевают к самому началу. Народу собралось очень много, и им приходится пробираться сквозь толпу. Юта чуть приподнимает Сычена, чтобы тому было лучше видно. Младший поначалу противится, но после перестает.       — Я буду ждать сколько угодно, — произносит Юта, когда фейерверки подходят к концу.       — Ждать чего?       — Того момента, когда ты сможешь ответить на мои чувства, — отвечает старший, а затем добавляет, — не обязательно положительно. Так, как ты посчитаешь нужным.       Неловкую романтику прерывает Тэиль, который, как оказалось, потерял Доена почти сразу же и все это время плутал вокруг да около, пытаясь найти хоть кого-то. Они вместе ищут Доена, телефон которого выключен, и находят его лишь спустя полчаса в одном из тиров.       Вчетвером оказывается не так уж и плохо. Юта покупает молочный коктейль, делает глоток и отдает его Сычену. Тот недовольно морщится, но берет в рот эту же трубочку.

///

      Тэен не знает, лучше ли ему в новом городе; наверное, нет. Он до боли во всем теле скучает по Джэхену, ему плохо физически. Ему нужны его губы, его руки, его прикосновения, его слова, их совместное времяпрепровождение, их неправильная дружба; Тэен готов называть это как угодно. Он даже готов признать, что влюблен в Джэхена; не как в друга, в конце концов, как в парня, в кого угодно. И он чувствует себя дураком из-за того, что ему понадобился почти год, чтобы это осознать, потому что с самого начала он ощущал себя плененным каждым словом Джэхена, каждым его прикосновением. И он был на небесах, когда младший поцеловал его в машине.       Но теперь все сложнее в сто раз, потому что Тэену зачем-то приспичило кинуть младшего в черный список, удалить его номер (да какой в этом смысл, если он его помнит наизусть и скажет за пару секунд, если его разбудят ночью) и уехать в другой город. И он не знает, что из этого глупее всего.       Он может вернуться в любой момент, но не знает, как смотреть младшему в глаза и как признаться во всем, что он чувствует. И он не вынесет отказа. Ему бы хотелось стереть память им обоим и никогда вообще не встречаться. Ему хотелось бы не брать тогда листовки. Но листовки взяты, номер набран. И вообще, они делали много вещей похуже, когда напивались дома у Тэена, играли в компьютерные игры, а потом целовались до боли в деснах, возбуждающе приятно лаская друг друга языками.       — Если ты хочешь вернуться, возвращайся, — говорит сестра, видя, что Тэен не может найти себе места все эти три месяца, пока живет здесь. — Я тебя не буду держать.       — Я поступил не очень хорошо.       — Не думаю, что извинения и разговор по душам не помогут.       — Да?       Тэену попросту непонятно, как лучше появиться — написать в мессенджере, прийти домой, позвонить, прийти в универ. Или просто не возвращаться обратно и постараться втоптать свои чувства в землю, будто их и не было. У Тэена раньше было нечто похожее, но каждый раз, когда он думал, что это настоящие чувства, оказывалось, что ничем большим, чем мимолетным увлечением, подобные эмоции назвать нельзя. Он редко скучал по людям, почти никогда, но эти три месяца без Джэхена похожи на ад на земле, где он не может целовать любимые губы, держать его за руку и просто быть рядом. Тэен никогда бы не подумал, что станет таким зависимым, как обычный человек.       — Как вы познакомились? — спрашивает сестра.       Рассказать про листовки? Сестра вообще думает, что это девушка, и Тэен боится сказать о том, что на девушку объект его воздыханий не похож даже издалека. Даже смутно. Вообще никаким боком.       — На вечеринке. Это вышло случайно. Ничего серьезного.       — Ты что-то мне не договариваешь, — смеется она, но ничего не выпытывает, потому что знает Тэена. — И что же ты такого ужасного сделал, что со стыда уехал в другой город?       — Я думал, что мы друзья, но оказалось, что нет. Я боялся ...       — Чего?       — Признаться в своих чувствах. Даже не ему, а себе.       — Ему?       Тэен хочет ударить себя по рту и отрезать язык. Но прежде поцеловать Джэхена еще пару раз.       Сестра желает удачи, кем бы ни был его возлюбленный, и говорит, что лучше ехать обратно и говорить обо всем, пока не поздно.       Тэен заходит в чат и открывает страницу Джэхена. Впервые с того момента, как они переписывались в последний раз — Тэен просто боялся, что Джэхен кинул его в черный список в ответ. Но этого не произошло.       Прошел почти год с их первой встречи. На улице тот же самый октябрь с холодными дождями, и Тэену кажется, что года и не прошло. Те листовки были вчера. Именно такое у него ощущение.