Drown together

На следующий день они обнаружили, что переместиться в незнакомую локацию невозможно, если не дойти туда собственными ногами. Хиджиката настоял на том, чтобы пойти кратчайшим путём, что означало встретить всех возможных врагов. Животные защищали свою территорию, разбойники покушались на их скудное имущество (Гинтоки с ожесточенным упорством не желал отдавать запасы еды и тратил время на уничтожение претендующих на них NPC), случайно попадающиеся квесты задерживали и без того долгий путь. Хиджиката готов был орать каждый вечер, глядя на карту и отмечая, до чего ничтожно пройденное расстояние. Гинтоки потягивался и ложился рядом с огнём. Фигуры из пламени выходили у него всё лучше и лучше. Казалось, он готов ещё сто лет просыпаться и идти дальше, сражаться с игрушечными монстрами и пить ненастоящее вино. Хоть в реальном мире Хиджиката огрызался каждый раз, когда слышал, что они с Гинтоки похожи, сейчас он начинал понимать, что может предсказать движение своего спутника за полсекунды до того, как он начнёт двигаться. Сражаться бок о бок с Гинтоки было ему не в новинку. Они работали, как хорошо слаженный механизм, стоя спиной к спине и убивая десятки, сотни болотных тварей, повстречавшихся на очередном «я-знаю-короткую-дорогу» пути, предложенном Гинтоки. Один раз они набрели на дракона и долго уговаривали друг друга, что совсем не бояться, просто нет смысла нападать на здоровую тварь, не имея на неё квеста. Красивый медно-золотистый дракон дремал, сложив перепончатые крылья, и сопел совсем как ребёнок. Его тёплое дыхание опаляло их лица. – Э-э, нет-нет-нет, совсем не боюсь. Вообще не боюсь, – затараторил Гинтоки. Хиджиката кивнул и выпил зелье, помогающее бесшумно двигаться. Он начинал осваиваться в заковыристом фантастическом мире, но это не значило, что ему хотелось здесь остаться. Очередное подтверждение последнему наступило на следующее утро. *** Ветви невысоких деревьев искрились синевой. Эта местность была им незнакома, но ночь прошла достаточно спокойно. Гинтоки осваивал самостоятельный ремонт оружия: покупка нового в последнем городке оказалась ему не по карману. – Так и не надумал одолжить мне денег? – спросил он вернувшегося из леса Хиджикату. – Это нечестно, мир другой, а денег у меня всё ещё нет. Он сломал инструмент для починки меча и выругался. Сложив всё в инвентарь, повернулся к своему спутнику и упёрся рукой в бок, вопросительно наклонив голову. – Эй, ты чего? Голос Хиджикаты прозвенел необычно высоко. – Ты… ты и тут ничего полезного не делаешь, поэтому и дене… Я, – он замялся и прокашлялся перед тем, как признаться. – Я только что заметил, что у меня не хватает одной важной детали. – И какой же? – Гинтоки скривил губы в ухмылке. Он ждал этого момента с первого вечера, ждал, пока Хиджиката осмыслит и смирится с тем, что безвозвратно попал в игру и начнёт осваиваться. И, наконец, этот момент наступил. – У меня там, – Хиджиката показал на хорошо сидящие на нём кожаные штаны, – ничего нет. Того, что должно там быть. Понимаешь, мне нечего скрывать мозаикой. Он был так искренне и необычно для себя расстроен, что Гинтоки забыл все заранее придуманные шутливые фразочки и только пожал плечами: – Если тебе от этого станет легче, у меня тоже. Игра предназначена для детей, и почему-то создатели не озаботились даже мозаикой. Если вернусь, буду каждый день приходить к ним и рассказывать, как я обходился без… – Когда вернёшься, – резко перебил Хиджиката. – Не если, а когда. Гинтоки не ответил, он уже искал в инвентаре что-нибудь поесть, щурясь под утренним солнцем. Костёр зажёгся от демонстративного щелчка пальцев, хоть и с третьего раза. Хиджиката фыркнул и сел рядом с ним, чтобы позавтракать. *** Неделя сменялась неделей, один небольшой город – другим. Они встретили ещё пару драконов и едва унесли ноги от злобной гарпии, после которой Гинтоки неоднократно задавался вопросом, не попала ли в эту же игру хозяйка его дома. Перо гарпии переливалось у него на ладони. Должно быть, его можно было использовать для изготовления зелья или прокачки оружия – этого он не знал. Зябко поёжившись, Хиджиката поискал в инвентаре и отдал ему свои перья. – Выбрось их. Попробуй сжечь, от огня иногда лут выпадает. Гинтоки щёлкнул пальцами, и угасающий костёр снова ярко вспыхнул. – Жги сам, мне лень вставать. Во всей его фигуре, позе и манере речи было превосходство: заклинание Гинтоки освоил идеально и чрезвычайно этим гордился. Хиджиката пообещал себе освоить основы магии разрушения: соответствующая книга лежала в его инвентаре и требовала всего лишь пары часов на прочтение и столько же на практику. Почему бы и не сейчас, подумал он, бросая в огонь перья гарпии. Еда нужна для видимости, а базовые заклинания могут хорошо помочь в прохождении игры. Хиджиката не отказался бы от умения затыкать Гинтоки рот на пару часов. Или, на худой конец, сделать его невидимым. Тогда игра станет вполне сносной: за время их путешествия одни прекрасные пейзажи сменялись другими, красочными и детально прорисованными. Прозрачная вода в бескрайних озёрах, высокие горы с белоснежными вершинами, безобидные животные, мелькавшие тут и там, когда они шли по лесу, – всё это заставляло забыть о нереальности мира. Ненавязчиво убаюкивало. – Тебе снится что-нибудь? – спросил Гинтоки с набитым ртом. Хиджиката отвлёкся от попытки поджечь кучку сложенных конусом веток, и вместо них вспыхнул ближайший куст. – О, да у тебя получается! – Получилось бы, если б ты не мешал. Нет, я не вижу снов. А если бы видел, то о том, как мы вернёмся в мир, где есть майонез и где я не вынужден проводить всё время с тобой. Хворост затлел и тут же погас. Хиджиката грязно выругался и отбросил книгу. – Похер, скоро дойдём до конца карты. А там мне не нужно будет щёлкать пальцами и строить из себя рыцаря. – Ага, – Гинтоки улыбался своим мыслям и не особо его слушал. *** По вечерам Хиджиката бесился от невозможности идти в темноте и, чтобы не тратить время совсем впустую, учил простые заклинания. Оставив попытки поджечь веточки, он увлёкся созданием простых иллюзий – и здесь открылся целый набор развлечений. Он создавал из воздуха предметы из реального мира и смеялся над недоумевающим взглядом Гинтоки. Спустя пару месяцев Хиджиката освоил телепортацию на десять шагов в любую сторону и постепенно увеличивал расстояние. Это выматывало и порой приводило к неожиданным результатам, но он не переставал пытаться научить Гинтоки чарам перемещения. Ленивый самурай делал вид, что учится, но только делал вид. – Это сократило бы нам путь! – А не боишься оказаться посреди моря? – зевнул Гинтоки после очередной неудачной попытки. Магия разрушения оставалась его сильной стороной. Остального, кроме владения двуручным мечом, он старался не касаться. Так, подталкивая друг друга, общаясь и переругиваясь, они достигли засыпанных снегом краёв, что означало: предел рядом. Северо-западный край карты лежал за цепью гор, на обход которых ушло ещё несколько дней. В это время Хиджиката втройне материл Гинтоки и его нежелание выучить магию перемещения. – Зато я умею так, – Гинтоки зажёг шар белого света, озаривший его лицо и окрестности. – Мы можем идти ночью. Хиджиката замолчал и проверил карту. Оставалось совсем немного. Он закусил губу и посмотрел вперёд. – Тогда пошли. *** Когда забрезжил рассвет, они оставили позади последних живых существ. Потом исчезли деревья и кусты. Впереди сияло загорающееся солнце, за спиной садились две одинаково огромных луны. Хиджиката перешёл на быстрый шаг, потом побежал, оставив Гинтоки позади. Его сияющие белые доспехи ритмично стучали при каждом шаге и жалобно звякнули, когда Хиджиката с разбегу ударился об ничто и упал навзничь. – А ты ждал, что током ударит? – спросил подошедший Гинтоки. – Это никому не надо, и за этим барьером ничего нет. Гинтоки потыкал прозрачную стену пальцем и сел, опираясь на неё спиной. Хиджиката ощутил сильное желание закурить и чуть не заорал от невозможности это сделать. Он вскочил, пнул невидимый барьер ногой, выхватил меч и полоснул пространство перед собой. Это ни к чему не привело, и тогда он попытался сделать то же самое, но медленно. Шаг, ещё шаг. И бесцветная твёрдая пустота, через которую не пройти. «Вы достигли конца карты», загорелось золотыми буквами перед ними. – Да я понял, чтоб вас всех! – Хиджиката набросился на стену и бил её, пока от превосходного магического меча не осталась одна рукоять. Гинтоки погладил стену ладонью и кисло улыбнулся. – Смотри, Хиджиката-кун, совсем светло стало. Солнце светит, и будет светить, пока мы здесь. А когда оно сядет, я зажгу ещё один светящийся шар, и буду зажигать их, сколько потребуется. Хиджиката закатил глаза, но промолчал. – Я бы пошутил про шары, но это ты у нас мастер тонкого юмора. – Куда мне до тебя, – Гинтоки встал на ноги и отряхнулся. – Так и будешь тут сидеть? Если пойдём сейчас, к вечеру выйдем к тем пещерам, помнишь, ночью там ещё… – Помню. Хиджиката встал, отвернулся от цели, к которой шёл так долго, и энергично пошагал вперёд, выпрямив спину. *** До вечера Хиджиката не произнёс ни слова, а единственного попавшегося им тролля уничтожил единственным выпадом короткого клинка, на время заменившего привычный меч. Но когда ночь опустилась на заснеженную долину и они дошли до череды глубоких и относительно тёплых пещер, Гинтоки не выдержал: – Я хочу в главный город. Когда-нибудь нас вынут из этой игры. Прошло всего несколько месяцев, так что это может произойти в любой день. Раз мы не можем сами выйти отсюда, давай хотя бы повеселимся. Там бары не хуже, чем в Эдо, я слышал… – Мы победим главного босса. – Чего? – Раз есть игра, значит, есть сюжет. В конце есть главный босс. Победишь – всё, конец игры. Гейм овер, можно жить дальше нормальной жизнью! Хотя, – он злобно глянул на Гинтоки, перебирающего книги по основам телекинеза, – тебе и тут неплохо живётся, я смотрю. – Я тебя внимательно слушаю, – пронудел Гин. – Предлагаешь уничтожить главного босса, угу. – У меня есть жизнь, ленивая ты жопа! Я хочу домой!.. – К мамочке? – перебил Гин. – От тебя подальше! Заебал, вот заебал своими пустыми глазами! – Когда надо, они… – Мне сейчас надо, – взорвался Хиджиката. – Мне надо вернуться. Уничтожить этого босса, или дракона, или кто он там, и вернуться в настоящую жизнь. А ты можешь сидеть тут, пить своё ворованное вино, играть в летний лагерь и ЖДАТЬ, пока произойдёт чудо. Я в этом не участвую. – Иди, – сказал Гинтоки, глядя ему в глаза. – У меня на сегодня закончились двухабзацные вдохновляющие монологи, ничем не могу помочь. Хиджиката развернулся и шагнул в сторону выхода, заставляя себя идти не слишком медленно. Он уже понял, что наговорил лишнего, и ждал, когда Гинтоки остановит его. Пусть не произнесёт длиннющего монолога с отсылками и пошлыми шутками, неумело скрытыми или не скрытыми совсем, но остановит. И тогда они обсудят дальнейший план и лягут спать, а с утра примутся за дело. – И ещё, – наконец раздался ленивый голос за спиной. Хиджиката не обернулся, но сбавил шаг. – Когда хочешь что-то зажечь, представь, что хочешь чихнуть и не можешь, и направь эту энергию в предмет, на который воздействуешь. Это было написано на полях моего учебника. Работает. Он замолчал. Хиджиката вышел наружу, ничего не ответив, и сразу телепортировался, не задав толком направление. Его выбросило на пол большой и светлой конюшни. Лошади заржали в испуге, но Хиджиката повёл рукой, заставляя их успокоиться. Иллюзии давались ему куда легче, но пригождались значительно реже. В дверях храпел толстый конюх, задачей которого было охранять лошадей и продавать их по тысяче золотых монет за каждую. Хиджиката обошёл его, по пути проверяя, не потерял ли чего во время телепортации. Это не было предусмотрено игрой, надеялся он. В сотне метров от конюшни возвышался полуразрушенный белый замок. Квестовый, не иначе. Грунтовая дорога, по краям заросшая высокой травой, вела в широкий заброшенный двор. Порывшись в списке неоконченных квестов, Хиджиката нашёл соответствующий. Пару месяцев назад они с Гинтоки взяли задание у пьяного сумасшедшего старика в придорожной пивнушке – тот утверждал, что раз в месяц в замке «шо-то рычит». Остальные персонажи посмеивались над ним, и Гинтоки на выходе поинтересовался, не жена ли старого пьяницы рычит раз в месяц – у неё явно были причины делать это намного чаще. Хиджиката фыркнул себе под нос и одёрнул себя. Ему нужно найти, где переночевать. Второй раз телепортироваться не хотелось, он и так был вымотан бессонной ночью, утренним разочарованием и бесконечно длинным днём. На выходе энписи выбежал из конюшни, ведя под уздцы красивую гнедую лошадь. Лохмотья на нём были пропитаны кровью. – Убирайся отсюда, путник! Можешь взять моего коня, только беги! – Поздновато ты очнулся, – ответил Хиджиката, подходя ближе. – А можно мне выбрать другую? – Убирайся отсюда, путник… – Понятно. Будем считать, что ты согласился. Он выбрал высокого белого коня и, немного подумав, стащил из конюшни ещё и сумки. На прощание энписи пожелал ему доброго пути привычным «убирайся отсюда». Должно быть, его роль заключалась в том, чтобы отпугивать игроков от входа в замок, а не охранять лошадей. Со вторым он явно не справлялся, решил Хиджиката, поглаживая по шее своего нового спутника. – Мне так нравится, когда ты молчишь. Нужно придумать тебе имя. Конь обернулся, норовя укусить его за пальцы. Хиджиката отдернул руку. – Или нет. Ты же не против, если я тут заночую? Конечно, ты же просто лошадь. Конь фыркнул и жалобно заржал ему вслед. Хиджиката вошёл в замок и зашагал по коридорам в поиске чего-то, что смогло бы сыграть роль спальни на эту ночь. Одна комната сменяла другую, пара витых лестниц привела его на второй этаж и только там обнаружились высокие позолоченные двери, из-за которых раздавался едва слышный хрип. Отодвинув тяжелую дверь, Хиджиката не успел увернуться: из темноты на него накинулась чёрная мохнатая тварь. Быстрым движением клинка он рассёк животному шею, но не смог избежать зубастой пасти и выругался, когда челюсти сжались на его не закрытой доспехами шее. Чудовище заскулило в предсмертной агонии и рухнуло на пыльный пол. Хиджиката от души выругался и щёлкнул пальцами, зажигая огонь в большом камине. От твари тем временем осталась лишь горстка пепла. У него не было ни времени, ни желания разбираться, что это было. Восстановив здоровье одной порцией мощного зелья, Хиджиката без всяких угрызений совести разорил шкаф над камином и обнаружил там пару бутылок хорошего тёмно-красного вина. Это был первый раз, когда он пил один. Поймав себя на мысли о том, что уже давно потерял счёт дням и неделям, Хиджиката бросил пустую бутылку в сторону, укутался в медвежью шкуру прямо на ковре у камина и в первый раз за всю игру уснул в одиночестве.