Drown together

Теперь ему не нужно было останавливаться для еды или сна, но Хиджиката делал это скорее по привычке. Он покинул замок сразу после того, как взошло солнце, и даже попрощался со стариком, навязчиво провожавшим его подальше. Почесав укушенное место, Хиджиката припомнил, как обновился ночью квест, но не стал отвлекаться на побочные сюжеты. Сейчас его интересовал финал. Лёгкие доспехи сидели на теле, как вторая кожа. Хиджиката оставил коня и решил, что перемещаться телепортацией будет куда быстрее. Восходящее солнце слепило ему глаза и заливало сиянием уходящую вдаль широкую дорогу. Около дня пути верхом и где-то втрое больше пешком. Он надеялся достичь своей цели не позже, чем к обеду. С минимумом необходимого снаряжения и книг в багаже Хиджиката вышел из ворот. Пройдя немного и убедившись, что не застрянет в текстурах в случае неудачи, он напрягся, сложил пальцы в сложный жест и с негромким хлопком телепортировался на пару сотен метров не в ту сторону, куда целился. – Да твою же!.. – Убирайся отсюда, путник! Вспышка белой ярости ослепила Хиджикату. Он выхватил лёгкий одноручный меч и полоснул энписи по шее резким и точным ударом. Тот схватился за горло и упал, не издав ни звука. Кровь растеклась под ним ровной окружностью и запачкала полы белого плаща Хиджикаты. – Сейчас уберусь. Вот только пойму, как! Быстрое перемещение не работало, телепортация срабатывала через раз. Скрипя зубами от ярости, Хиджиката вытянул из конюшни гнедого жеребца и оглянулся на медленно исчезающий труп энписи: – Спасибо за предложение. Я возьму коня. Стрелка, обозначавшая его местоположение, ползла медленно, несмотря на то, что Хиджиката пустил коня в галоп. Ему не было стыдно за убийство конюшего – в конце концов, тот оставался кучкой пикселей. Впереди ожидали другие враги, и Хиджиката готов был убить их всех, чтобы вернуться к своей жизни, где не надо было скакать на коне и следить за появлением драконов – в одиночку он бы не справился. Бесконечные равнины сменились горами, идти через которые было сложнее и дольше. Пару раз Хиджиката порывался оставить коня и телепортироваться, но вспоминал утренний неудачный опыт и отказывался от этой идеи. Постоялый двор, к которому он гнал весь день, показался на горизонте уже после заката. Нужный по квесту боевой маг появлялся там раз в сутки и всего на час. Когда именно – это ещё предстояло узнать. Хиджиката оставил едва живого коня у двери, поправил на неприятно ноющем плече дорожную сумку, постарался скрыть плащом свой меч и зашёл внутрь. Горячий, пропахший дешёвой выпивкой и потом воздух ударил ему в лицо. Хиджиката выругался, протолкнулся к хозяину и спросил про нужного ему персонажа. – Никто не знает, когда он появится. Но если господин желает, комната на ночь будет стоить десять монет. Слова пожилого эльфа были едва слышны за пьяными криками. Где-то в углу уже собирались бить кому-то морду: вечер пятницы ничем не отличался от реального мира. В момент, когда Хиджиката уже собрался оплатить комнату и посидеть в ней над книгами, двери отворились, и с потоком холодного ночного воздуха в полутёмное помещение вошёл высокий боевой маг, с ног до головы одетый в белое. Разумеется, как первый энписи в квесте, он сам ничего не знал, но добавил на карту Хиджикаты пять точек, которые нужно было обойти. Большего от него и не требовалось. Квест обновился, и Хиджиката выдохнул с облегчением: не зря гнал весь день. Теперь можно отдохнуть и ехать дальше. Без вечно пьянствующего и ноющего Гинтоки он мог закончить эту игру за неделю. Может, за две, мысленно поправил себя Хиджиката. Маркеры на карте были расположены далеко друг от друга, будто нарочно. Попрощавшись с магом, посоветовавшим не ходить дорогой, с которой ещё никто не возвращался, Хиджиката повернул к выходу. Где-то в глубине комнаты пьяно взвизгнула женщина, и в ту же секунду пьяный энписи запнулся о скамью и упал ему под ноги, задев своего мгновенно застрявшего в текстурах товарища.Последний воспринял это как угрозу, неестественным движением искривил ногу, вырвался из текстуры пола и кинулся почему-то на Хиджикату. Возможно, потому что его товарищ уже лежал на грязном липком полу и нуждался разве что в помощи. – Пшел вон, скотина! От таких, как ты, в нашей деревне одни проблемы! – А я тебе что сделал? – Хиджиката попробовал шагнуть вбок, к двери, но энписи загородил ему дорогу и схватил за предплечье. – Вали отсюда, я сказал! Стены поехали куда-то наискосок. Хиджикату резко затошнило; страшной болью пронзило плечо – он даже не знал, что бывает так больно. Пьяница замахнулся на него кулаком… И снова белая вспышка. Хиджиката ударил мечом прежде, чем понял. И обрадовался, от всей души обрадовался глухому звуку, с каким тяжёлое тело упало во внезапной тишине. Боль как рукой сняло, но вместе с болью ушло его самообладание. Вокруг закричали, забегали, но он уже не слышал и не понимал, продолжая наносить удар за ударом. Крестьяне, наёмники, бездомные эльфы и воры – все они умирали, не успев достать оружие. Хиджиката кружил по помещению и резал всех, кто попадался под руку. В своей односторонней атаке он был страшен и красив, хоть и не осознавал этого. Тела падали на скамьи, столы, сползали вниз по забрызганным кровью стенам. Хиджиката тяжело и довольно дышал. Перед глазами всё плыло, как в момент сильного опьянения, но чувство это было невероятно восхитительным. Он успокоился, только когда во всём здании не осталось ни одной живой души, после чего схватился за голову – ослепляющая боль заставила его зажмуриться и закричать. А после белой агонии не осталось ничего. Он без сознания рухнул на груду мёртвых тел. *** Гинтоки толкнул дверь и замер на пороге, моментально выхватив меч. Не то чтобы он не видел крови или трупов. Тела валялись повсюду; они ещё не успели пропасть, а значит, были убиты совсем недавно. Гинтоки присмотрелся и подавил рвотный позыв. Из лежащего на скамье кубка всё ещё капало вино, в тарелке с остатками еды покоилась отрубленная рука, даже после смерти хозяина сжимавшая ложку. Нанесённые этим людям раны были сделаны не человеком, но монстром. И Гинтоки очень хорошо знал этого монстра. – Во что ты успел вляпаться, Хиджиката-кун? – Гинтоки перешагнул через два лежащих одно на другом тела и подошёл к лестнице. – Ты здесь? Ответом ему была тишина. Заляпанные кровью ступени вели наверх, но значок на двери подсказывал, что на втором этаже никого нет. Гинтоки проверил и подтвердил это заклятием обнаружения души. Он опоздал. – Теперь не говори, что Гин-сан не пытался. Надо тебе проходить игру – так проходи, а я знаю кучу способов провести время получше. Конечно, ему никто не ответил. В тишине скрипнула полуоткрытая дверь, словно приглашая продолжить дорогу. Гинтоки развернулся, пошарил в карманах у владельца корчмы и извлек оттуда несколько монет и листок жёлтой бумаги, оказавшийся списком карточных должников. Выходя с постоялого двора, он зажёг привычный огненный шар и прибавил шагу. *** Хиджиката пришёл в себя в паре метров от входа в конюшню при постоялом дворе. Конь ждал его неподалёку, бесстрастно глядя перед собой и тихо фыркая одним и тем же коротким мягким звуком. Запись повторялась, одинаково шумели деревья, поскрипывала дверь, пели утренние птицы. С трудом передвигая ноги, Хиджиката заставил себя оседлать коня и направил его к следующей цели основного квеста. Он не мог объяснить самому себе, почему вчера так сорвался. Всё это не имело значения, пока он двигался к цели. Хиджиката отодвинул подальше мысли о странномбаге, происходившем с его телом, и пришпорил коня. С нынешней скоростью он мог бы справиться за месяц. Если, конечно, его не вытащат раньше. Кондо-сан сделает всё, чтобы вернуть его назад, в этом Хиджиката был уверен. Не знал только, почему уже столько месяцев он находился здесь, безвылазно, в этом неизвестно как работающем виртуальном мире без единой живой души… Кроме. Хиджиката подавил приступ тошноты. В глазах побелело, на солнце стало больно смотреть. Ему давно следовало освоить пару лечебных заклинаний или изучить основы алхимии, но это отняло бы время. «Времени у тебя как раз полно», отозвался знакомый голос в голове. Хиджиката на ходу спрыгнул с коня, согнулся пополам у края дороги и закричал, сжимая виски. Белая боль вернулась с новой силой, сдавила всё его существо и поглотила целиком. Теряя сознание, Хиджиката слышал, как в тишине тихо фыркает его конь. *** Вертя в руках самодельный чародейский посох, Гинтоки спросил в третий раз: – Так ты не помнишь, был ли здесь кто-то до меня? – Убирайся отсюда, путник! – привычно начал энписи. Он не поддавался заклинаниям памяти: воспоминаний у этого персонажа не было, как таковых. – И тебя точно никто не убивал? – …моего коня, только беги! Закатив глаза, Гинтоки ещё раз направил на него посох. Голубое пламя озарило конюшню, но ничего не произошло: ни крошечного видения, ни намёка – ничего. При всём желании энписи не мог бы рассказать, что ещё пару дней назад его предыдущая версия погибла от руки и корчилась в предсмертных муках прямо на том месте, где он сейчас стоял. Швырнув ставший бесполезным посох на пол конюшни, Гинтоки вышел наружу и запустил руку в волосы. – Куда ты идёшь? – спросил он в пустоту. – Раз всё равно не сможешь выбраться, пока не спохватятся и не вытащат нас, почему не потратить это время на… на что угодно, лишь бы в нём было побольше градусов, например. Так не же, – бурчал он под нос, шагая по той же дороге, которой ехал Хиджиката, – ты тащишься спасать мир. Даже здесь, даже ненастоящий… Он осёкся и улыбнулся себе под нос. Затем слегка крутнулся на месте и исчез с негромким хлопком, напоследок пробормотав: «Времени у тебя как раз полно». *** Квесты следовали один за другим. Хиджиката проходил их, попутно качая навыки и покупая более совершенное оружие. Белые вспышки и следовавшую за ними отключку он списал на ошибку в игре. Время иногда перескакивало на пару суток вперёд, и иногда казалось, что он не очнётся, так и останется посреди белой пустоты. Прошло почти полгода, стоивших ему немалых моральных и физических усилий. Хиджиката свыкся с фантастическим миром, неплохо освоил телепортацию и не поленился выучить пару разрушающих заклинаний. Одно из них позволяло вламываться в чужие дома, что было неприемлемо для офицера полиции, но очень удобно для странствующего спасителя мира. Он сменил одноручный тяжелый меч на два коротких клинка, доспехи – на простую белую мантию, дающую неплохую прибавку к запасу магии и позволявшую мгновенно переноситься едва ли не в любую точку карты. И наконец, спустя десяток квестов, толпы энписи, километры пройденных дорог, Хиджиката вышел к последнему замку. – Твою-то мать! – он поднял голову и прищурился. Дворец был построен на вершине горы, опоясанной узкой и неудобной дорогой. Магическая защита начиналась от самого основания горы: не переместишься, нужно подниматься пешком. Хиджиката понимал, что это сделано ради того, чтобы ослабить его перед встречей с главным боссом. И точно: на каждом повороте его встречали мелкие заколдованные твари, неизвестно откуда взявшиеся зомби, совершенно не соответствующие общей тематике игры, и даже слабенький дракон, пытавшийся вразумить его на своём драконьем языке и заставить не ходить дальше. Перед входом в замок Хиджиката на всякий случай сохранился. Слишком уж было просто, где-то здесь явно затаился подвох. Извилистая дорога в гору сменилась примерно такой же, но внутри помещения. Из высоких окон лился тёплый жёлтый свет закатного солнца, но в тени между прятались загадочного вида гибридные существа: нечто среднее между собакой и змеёй. Они плевались огнём и шипели, пытались забить его в угол и взять количеством. Хиджиката проговорил про себя «хочешь чихнуть и не можешь», как делал каждый раз, используя магию разрушения. Твари вспыхнули и синхронно издали предсмертный хрип. Ещё несколько однотипных этажей с увеличивающейся сложностью – и Хиджиката вышел в огромный пустой зал. – Где ты, мразь? – он ликовал. Оставался один монстр, всего одна тварь до его свободы. Стены белоснежного зала гулко отозвались эхом, и в противоположной стене сами собой открылись высокие позолоченные двери. Хиджиката достал клинки и побежал к дверям, постоянно оглядываясь: он ожидал нападения с любой стороны. Он ожидал нападения. Огромного дракона, мерзкого гибрида, прокачанного мага или мечника, чего угодно. Вдох-выдох, и Хиджиката шагнул во второй зал, такой же белый. Под потолком парили магические шары, источавшие мягкий свет. Окна здесь отсутствовали, и единственной мебелью был трон, обращённый ко входу своей неоправданно высокой спинкой. Приблизившись, Хиджиката разглядел фигуру человека в алом плаще. Он не двигался и молчал, будто ожидая чего-то. Собственные шаги казались Хиджикатеоглушающегромкими, и он не знал, к чему готовиться. Враг не нападал, не задавал вопросов. И как раз когда Хиджиката решил бросить в него на пробу простеньким заклинанием, человек в красном заговорил. – Обидно, знаешь ли. Звук знакомого ленивого голоса заставил Хиджикату вздрогнуть. Заклинание дало осечку и улетело в потолок, встретившись с одним из световых шаров. Звякнуло разбившееся стекло. Починив освещение взмахом руки, Гинтоки крутнулся на стуле и приветственно улыбнулся. – Давно никто не называл меня мразью. Поздравляю, Хиджиката-кун, ты дошёл до главного босса. – Ты грёбаная иллюзия! – Хиджиката метнул фиолетовую стрелу, определявшую истинный облик человека. Алый плащ слетел, обнажив голое тело. Гинтоки взвигнул, как девчонка: – Эй-эй, ты что так сразу! Настолько соскучился по мне? Перестань, – он уклонился от очередного заклинания и наскоро нашёл в инвентаре другую одежду. – Перестань, тебе говорю! Хиджиката бросился на него, используя все приобретённые в игре навыки владения клинками. Гинтоки уклонился и швырнул его на трон незамысловатым заклинанием телекинеза, затем обнажил собственный меч – он остался верен простой катане – и приставил его к горлу Хиджикаты. – Ты не иллюзия. – «Иллюзия» нравится мне больше, чем «мразь». Но над этим мы ещё поработаем. Присаживайся поудобнее, – Гинтоки опустил меч, видя, что у его вновь обретённого спутника больше нет желания кидаться заклинаниями и клинками. – Если коротко, то я… – Если ты не иллюзия, то где главный босс? – Сначала валялся здесь, потом пропал, – Гинтоки пожал плечами и достал из инвентаря тёмно-коричневую бутылку. – Глотни. – Не хочу. – Я не предлагаю. Глотни, так лучше будет. Поверь мне хоть раз. Хиджиката убрал клинки за пояс и отпил обжигающей прозрачной жидкости. – Я убил главного босса. Выхода из игры нет, – Гинтоки смотрел ему в глаза, произнося это. Голос его звучал ровно, но во взгляде читалось ровно то, что Хиджиката чувствовал и что нельзя было заглушить алкоголем. Не то чтобы он не попытался это сделать. Гинтоки отнял у него бутылку, когда внутри осталось меньше половины. – Мне оставь, э! Ты не один тут застрял. Несколько минут они молча изучали друг друга взглядом. От алкоголя слегка повело. Хиджиката распластался на троне, глядя на сидящего у него в ногах Гинтоки. Этот белый зал, слегка плывущий перед глазами, казался нереальным. Но он узнавал белые летающие шары – первое заклинание магии созидания, которое Гинтоки освоил, пока они ещё путешествовали вместе. И этот заколдованный алый плащ напоминал его первые доспехи. – Почему ты не сказал мне? – прохрипел Хиджиката, когда почувствовал, что достаточно пьян для этого разговора. – Говорю, как видишь, – Гинтоки хлебнул из бутылки и бросил её через плечо. – Смотрю, ты научился пить. – Я и до этого умел, не надо! – огрызнулся Хиджиката.Эта мимолётная злость принесла ему странное облегчение, и он вперился в Гинтоки взглядом, лишь бы отыскать ещё что-то, за что можно… Уцепиться. Лишь бы не думать о том, что у них не осталось шансов выбраться. Гинтоки озвучил его мысль, отведя взгляд. – Кажется, мы здесь навсегда. Совсем навсегда, Хиджиката-кун. Как джин и тоник, навсегда. Окончательно отбросив мысль, что всё происходящее с ним – дурацкая иллюзия, Хиджиката сполз со стула и сел на колени напротив Гинтоки, готовясь произнести хоть что-то, но не успел. Мягко улыбаясь, Гинтоки взял его двумя пальцами за подбородок и спросил, на этот раз глядя в глаза: – Ты одно мне скажи: откуда у тебя эти ушки?