Drown together

Излучающие свет магические сферы медленно вращались и слегка пульсировали, то поднимаясь под потолок, то опускаясь почти до уровня глаз. Гинтоки заставлял их покачиваться в такт движениям своих рук, потом будто совершенно забывал и обращал взгляд на целенаправленно напивающегося Хиджикату. В реальном человеке было что-то, отличающее его от энписи. И дело было не во внешнем виде, а в движениях. Хиджиката швырнул очередную пустую бутылку на пол и заставил её вспыхнуть. Он отказывался думать о том, что будет дальше, и чувствовал только набегающее приливами чувство поддельного игрового опьянения, к которому уже успел привыкнуть и в которое поверил.В ногах у него продолжал сидеть непривычно молчаливый Гинтоки. Он не пил, но будто ждал чего-то, время от времени играя световыми сферами. Порядком опьянев, Хиджиката спустился с трона и сел рядом, вглядевшись в его лицо. Каким неизвестным доселе чувством он ощущал, что этот Гинтоки – настоящий? Что не стоит надеяться на очередной сюжетный поворот, что сюжет закончился, и остались только они – два человека посреди нереального мира. Хиджиката протянул руку, чтобы коснуться своего спутника, словно физическое ощущение могло окончательно убедить его в бесповоротности произошедшего, но Гинтоки поднял на него вопросительный взгляд и от неожиданности погасил все сферы. Зал погрузился во тьму. – Эй! Полыхнуло золотым, и Хиджиката отскочил назад.Они столкнулись лбами в темноте. К потолку взлетел ещё один золотой всплеск, после чего Гинтоки вернул сферы обратно. – Ты мог предупредить, что полезешь ко мне? – спросил он, держась за лоб. – Я не лез к тебе, я… Я чувствую это. – Что ж ты такое чувствуешь, Хиджиката-кун? – Гинтоки окончательно пришёл в себя и подбоченился, манерно растягивая слова. – Давай, расскажи мне всё. – Я чувствую, – Хиджиката бесился от того, как заплетается язык, но продолжал, – что ты живой. Что ты не иллюзия, и что нас двое тут. Навсегда теперь. Пауза. Им обоим было стыдно смотреть друг другу в глаза. Хиджиката старался не краснеть и плохо в этом преуспевал. – Кажется, я смотрел такую дораму, – немного подумав, сказал Гинтоки. Они снова сидели рядом у подножия трона. – Не помню только, чем она закончилась. Хиджиката молча коснулся ладонью его щеки. Тёплая, как настоящая. Гинтоки улыбался так хитро, будто знал что-то ещё. Оставалось выпытать, что именно. Иначе он не шутил бы так и не сидел с видом сытого кота. – То есть ты прошёл игру, и ничего не произошло? – на всякий случай переспросил Хиджиката. Гинтоки поднялся на ноги и открыл инвентарь в поисках чего-то. – Ещё не прошёл, – он пожал плечами, будто это ничего не значило. – Мы не прошли. Что делает герой после того, как побеждает главного злодея? – Пишет отчёт? – Хиджиката пьяно мотнул головой, не понимая, к чему ведёт Гинтоки. – Герой, а не государственный пёсик, выходит к народу с гордо поднятой головой, – Гинтоки подошёл сзади и подхватил его под руки, заставляя встать. – И наслаждается заслуженной славой, – он указал на окно в противоположной от входа стороне зала. – Хочешь сказать, ещё не всё? – пошатываясь на некрепких ногах, Хиджиката подбежал к широкому окну. Действительно, за ним был небольшой балкон, такой же белый, как сама комната. Ничего ещё не закончилось, квест не был завершён, он проверил и перепроверил. Оставалась последняя стадия. Снаружи раздавался какой-то монотонный шум. Хиджиката почувствовал резкий приступ тошноты, но сдержался. Не сейчас, когда победа так близка. Гинтоки сжал его плечо: – Надень. Хиджиката не слышал, потрясённый моментом. Он даже не злился на Гинтоки за ложь, что тот прошёл игру и больше ничего не осталось – позлиться всегда успеет потом. Толпа ждала его там, на площади у замка; теперь можно было различить гул твердящих одни и те же фразы энписи. Оставалось пролистать последние слайды сценария квеста – и всё, он вернётся к своей жизни и забудет этот проклятый мир с его драконами и горами и таким настоящим ненастоящим алкоголем. Не дождавшись реакции, Гинтоки сам надел на голову Хиджикаты небольшую белую корону – то ли из мрамора, то ли изо льда, он не обратил внимания. У края балкона активировался золотой круг, и Хиджиката вступил в него. Толпа взорвалась торжествующими криками, но Хиджиката листнул дальше. В воздухе материализовался эльф из начала квеста и прочитал наставническую речь, которую Хиджиката так же пролистал. Наконец, толпа опустилась на колени – Гинтоки откупорил бутылку – и поприветствовала нового правителя. Квест завершился, золотое поле погасло. Хиджиката закрыл глаза, ожидая очнуться в очках виртуальной реальности. Гинтоки стянул с его головы корону. – Это я заберу, если ты не против. – Квест завершился. Как я могу выйти из игры? – Хиджиката не открывал глаз. – Ты и сам можешь ответить на этот вопрос, – теперь Гинтоки и сам приложился к бутылке. – Прошёл сюжет, молодец. Заработал почтение и кучу золота. Можешь даже совершать преступления, ничего тебе не будет, ты их король. Открой глаза, Хиджиката-кун. Ты никогда не был человеком, убегающим от реальности. Так что открой уже глаза. Белый зал остался на прежнем месте. Гинтоки подкидывал в воздух бутылку и заставлял её зависать на пару секунд, потом ловил и подкидывал снова. Хиджиката щёлкнул пальцами, заставляя жидкость внутри бутылки взорваться. – Эй-эй, ты это зачем? – Так и будешь страдать херней? Не получилось с главным сюжетом, значит – нужно пройти все квесты… – начал Хиджиката. – Прекрати. – Если мы завершим все дела здесь, откроется… – Заткнись, – Гинтоки переступил с ноги на ногу и сжал губы. Кончики его пальцев на мгновение загорелись чёрным пламенем и погасли. – …путь дальше, а там… – Заткнись, я сказал! Меч сверкнул в одно мгновение. Секунду спустя кровь уже хлестала из тяжёлой, жестокой раны. Хиджиката инстинктивно схватился за шею и захрипел, понимая, что с таким не живут. Он осел на белоснежный пол, не понимая, что и почему происходит. Предыдущие раны лечились довольно быстро магией восстановления, но рана, нанесённая Гинтоки, не заживала. Он умирал здесь, в этой паршивой игрушке, и кто знает, чего это стоило в реальности. – Хочешь всё закончить? – голос Гинтоки звучал где-то вдалеке. – Давай, возьми и сдохни, я посмотрю, как у тебя получится. В попытках выкрикнуть в ответ хоть что-то – то ли мольбу, то ли ругательство, – Хиджиката захлебнулся кровью, схватился за шею и захрипел. Гинтоки сел рядом, не заботясь о белых одеждах, и уложил его себе на колени. Он терпеливо отводил слабеющие руки Хиджикаты, пресекая его попытки оттолкнуть себя, и молча укачивал его, как ребёнка, пока тот не перестал хрипеть и не застыл. Кровь растекалась вокруг них правильным овалом, пропитывала плащ Гинтоки. Ей предстояло исчезнуть в ближайшее время, но не раньше, чем… Хиджиката открыл глаза. Гинтоки тепло улыбнулся, будто они тысячу лет не виделись: – Теперь понял или мне убить тебя ещё раз? – Мы никогда отсюда не выберемся, – ответил Хиджиката, вытирая об одежду свои окровавленные руки. Люди под балконом разошлись, наступила тишина. Нереальная, игровая тишина, не прерываемая ни пением птиц, ни шумом деревьев. Здесь, наверху, единственным звуком было их ненужное дыхание. Гинтоки выдавил кривую улыбку и резко отвернулся. Его долго и тяжко рвало; Хиджиката смотрел в затянутое лёгкими облаками лазурное небо и гадал, может ли тошнить персонажа в мире, где никто не испытывает ни голода, ни жажды. *** Несмотря на многократные угрозы Кагуры, Окита исписал лица Хиджикаты и Гинтоки перманентным маркером. – Если я оставлю босса нераскрашенным, Хиджиката-сан сразу поймёт, чьих это рук дело, – приговаривал он, дорисовывая шикарные гусарские усы. – Смотри, он даже помолодел. – А если ты не отойдёшь от Гин-тяна прямо сейчас, я тебя на тот свет отправлю, – Кагура угрожающе стукнула зонтиком об пол. – Эй, сколько ещё ждать? Я хочу есть и убить этого придурка! – Мы сидим пару часов, не больше… – начал Окита. Он размышлял вслух над тем, почему мир станет лучше, если Хиджиката останется в игре, Кагура от нечего делать слушала. Время шло к ночи, и оба начинали уставать от вынужденного долгого сидения. После облавы на нелегальный игровой клуб Хасегаву отпустили за недостатком доказательств, а горе-тестировщиков посадили исправлять сделанное: двух людей, застрявших в игровых креслах, нужно было вернуть. – Да Гин-тян там только счастлив, его лучше оставить подольше! – Хиджиката может приговорить меня к сеппуку, если я помешаю его должностным обязанностям. Ему не помешает отдохнуть от ответственной работы, а твой начальник и так только и делает, что отдыхает. Пускай босс возвращается, этому городу нужен герой, которого он заслуживает. – Ни один город не заслужил… Эй, тебе голову отгрызть? Окита закинул ноги на кресло Гинтоки, поудобнее усаживаясь на своём стуле, и отказался их убирать – дескать, босс всё равно ничего не чувствует. В небольшой комнате, кроме них и двух вынужденных игроков, никого не было. Разговор тянулся, временами прерывался молчанием, но решение так и не было принято. Сразу же им сообщили, что о баге при выходе из игры было известно, но никто не знал, что с этим делать. Программист разводил руками, поправлял очки и дрожал. Оките достаточно было отпустить остальных из Шинсенгуми и поговорить с разработчиками с глазу на глаз – после этого резко обнаружилось «кардинальное решение», позволяющее вернуть человека обратно в реальность. «Но по очереди», бубнил мелкий дрожащий полумошенник, «у нас всего один комплект для аварийного отключения. Решайте, кто будет первым». На третьем часу ожидания он втащил в комнату с испытуемыми жутковатого вида прибор и коротко спросил, задыхаясь, как от быстрого бега: – Кого? Кагура и Окита переглянулись и синхронно вытянули руки. – Камень, ножницы, бумага! *** – Ты забавно морщишь нос, когда пытаешься сосредоточиться. Хиджиката лежал на животе, наблюдая, как Гинтоки точит меч. На прошлой неделе они закончили строить винодельню («Да, я собрался играть в эту игру», серьёзно заявил Гинтоки, впервые обнаружив заброшенный виноградник в километре от белого дворца), так что теперь требовалось найти новое занятие. Игра не была бесконечной, но стремилась к этому. При желании можно было найти дело в любой области, разве что не наркоторговлей. И тогда Гинтоки придумал исследовать замок и подземелье. Хиджиката разочаровал его, открыв свою карту – там оставалась лишь пара не пройденных им помещений. Одно при проверке оказалось довольно обыденной алхимической лабораторией, к путешествию во второе они сейчас готовились. Вернее, Гинтоки готовился, да и то для виду – оба знали, что даже в случае смерти им ничего не грозит. И даже не будет больно. Но Гинтоки смешно морщил нос и старался придать мечу первоначальный блеск, как будто всё это ничего не значило. Хиджиката начинал проникаться его философией, но напоминал себе, что всё это временно. Хорошенько наточив меч, Гинтоки осмотрел его и отложил в сторону. – Ну что, пойдём? – Так ты ради этого?.. – Пойдём, – он кивнул головой в сторону окна и растворился в воздухе. Хиджиката понял намёк и, не меняя позы, перенёс себя в ближайшую к неисследованной территории комнату. Гинтоки уже осветил подземелье и теперь колдовал над дверью. – Знаешь, на какой вопрос ты так и не ответил? – Мм? – Хиджиката был знаком с головоломкой на двери, но всё равно открыл её заклинанием – слишком лень было ковыряться с рунами. – Почему у тебя на голове… Ложись! Над ними просвистело с десяток стрел. Новое помещение осветилось недобрым красным заревом, дверь за спинами захлопнулась. – Что это за? – Гинтоки огляделся в полутьме. – Это пыточная. На двери была надпись, но ты не удосужился почитать. – Я не могу отсюда телепортироваться. Эй-эй, Хиджиката-кун, почему я не могу отсюда телепортироваться? Гинтоки переступал с ноги на ногу и оглядывался, как ребёнок, впервые попавший на выставку. Хиджиката поймал себя на том, что разглядывает своего спутника, а не многочисленные орудия пыток, лежащие повсюду и висящие на стенах. Неизвестно откуда навстречу им выскочило два хрипящих скелета, и Гинтоки снёс их огненным потоком, от которого загорелся его рукав. Это привело его в ещё большее возбуждение, и Хиджиката с трудом удержался от смеха. Он давно не видел Гинтоки таким… беспокойным. С этим можно и нужно было что-то сделать. Хиджиката провёл пальцами по ряду разного размера висящих на стене хлыстов. – Как думаешь, зачем дракону камера пыток? – Какая разница, что здесь делали. Лучше скажи, что мы здесь… Как мы отсюда вылезем, если дверь открывается снаружи, а… – Смотри-ка, – Хиджиката снял с крепления крепкий кожаный хлыст и на пробу ударил по полу. Сочный щелчок заставил их обоих слегка вздрогнуть, но Хиджиката повторил и прислушался к тому, как засопел на краю комнаты Гинтоки. – Раз ты сам заговорил о том, что мы будем здесь делать: как думаешь, смогли бы мы сделать здесь то, чего не позволяет рейтинг игры? Гинтоки как раз наткнулся на жутковатого вида сиденье с конусообразным выступом посередине и чуть не заорал. Вопрос Хиджикаты не застал его врасплох, но и не навёл на мысль. – Если посадить кого-то задницей на эту штуку, будет явно высокий рейтинг. Представь, как брызнет во все стороны, – Гинтоки обвёл тёмную комнату рукой. – Я не об этом, – коротко прозвучало из тёмного угла. Хиджиката вышел на красный свет; его глаза недобро светились в полумраке. – Хочешь сам кого-то посадить задницей на… Хиджиката-кун? Залившись краской, Хиджиката отвернулся к стене. – Ты знаешь, что прижимаешь уши к голове, когда тебе стыдно? Молчание. Он распрямил плечи и поправил оружие. Игра вдруг пошла не в ту сторону, и теперь Хиджиката не мог ни остановить её, ни контролировать. Гинтоки хищно заулыбался и погасил белый шар, вернув комнате багровый полумрак. – Это очень мило. – Ты знаешь, что я избавился бы от них, если бы только мог. – А ты так и не рассказал, откуда они взялись. Хиджиката вздохнул и почесал голову. Признаваться не хотелось, но Гинтоки так или иначе выудил у него правду. Особенно теперь, когда они застряли в жутковатом подземелье, хотя хлыст был у него в руке – в руках Гинтоки была информация, которой он не гнушался распоряжаться. – Сам не знаю. Может, какая-то ошибка в игре. Я пытался убрать их после того, как ты спросил первый раз, но не нашёл функции отключения. Где-то в темноте звякнула цепь. Гинтоки подошёл вплотную к Хиджикате и поднял руку, будто собираясь коснуться его головы. – Не бойся, выпрями. Подними их, давай, – Гинтоки улыбался, гладя пушистое чёрное ухо. – Не я тебе должен это говорить и не сейчас, но ты где-то подцепил проклятие оборотня, Хиджиката-кун. – Не-не-не, я читал об этом, там ты каждое полнолуние… – Теряешь память, а? С тобой такого не бывает? Скажешь ещё, ты иногда не сбегаешь от меня и не возвращаешься под утро весь в грязи и голый? Вот, смотри, теперь ты выпрямил уши. Поздравляю, ты хороший пёсик. Последние слова Хиджиката пропустил мимо ушей и только поэтому не вспылил и не пустил хлыст в действие. Теперь всё сходилось. Провалы в памяти, белые вспышки, приступы неконтролируемой ярости. Чёртовы уши. – Я на тебя нападал? – спросил он напрямик. – Нападал? Что ты, нет. Ты был очень нежен, – проворковал Гинтоки. Он томно улыбнулся и притворно покраснел. – Э, вот не надо, а! – Хиджиката отступил от него и крепче вцепился в хлыст. – Ты знаешь, что у нас здесь, – он кивнул на свои штаны, – нет того, чему положено быть. – Зато, – Гинтоки запустил вторую руку в волосы Хиджикаты и легонько сжал его кошачье-волчьи уши, – у тебя здесь то, чего быть не должно. И, как я уже сказал, это очень мило. Вот, ты опять их прижимаешь. Могу я спросить, почему? Не отвечая, Хиджиката поднял руку и открыл дверь тем же заклинанием, которое позволило им войти. Его щёки полыхали розовым, и духота помещения была здесь ни при чём. – Теперь ты можешь телепортироваться, – сказал он перед тем, как раствориться в воздухе. Гинтоки пожал плечами и последовал его примеру, хорошо зная, что им некуда деться с этой огромной подводной лодки.