Ошибся

      Что-то неуловимо изменилось. Ацуши вжимал голову в плечи, отказываясь замечать – его только-только сформированный после кошмаров приюта мирок был еще таким хрупким. Однако набежавшая на него тень оказалась слишком ощутимой, чтобы ее игнорировать.       Ему нравилось уважать Дазая и относиться к нему одновременно и как к мудрому наставнику, способному спасти и вытащить из любой передряги, и как к человеку, который сам в любой околобытовой ситуации способен оказаться беспомощным. Ему нравилось доверять Дазаю. Таких ярких людей, которым он мог бы верить, в его жизни еще не было.       Но это незаметно терялось. Испарялось, утекало между пальцами, и как ни старался их поймать растерянный Ацуши, ничего не выходило. Былое отношение разбилось вдребезги, став чем-то иным, невероятно похожим, но различным в мелочах и, увы, сути. Он стал иначе смотреть на Дазая. Улыбка его казалась слишком многозначительной, поступки – двоякими, а голос вызывал ненужные ассоциации, от которых хотелось закрыться, потому что они будили неприятное, болезненно звенящее в памяти.       С Ацуши что-то происходило, и он сам не понимал, что. И эти перемены ему решительно не нравились.       Доверие – оно ведь было? Оно никуда не могло испариться. Симпатия к человеку, уважение к нему – тоже. А вот личное отношение, что-то неуловимое, хрупкое, безнадежно сломалось и охладело.       Дазай это заметил, но не пытался исправить. Стал реже проводить с ним время, пока однажды Ацуши не заметил, что фактически его действия теперь курирует Куникида, а досуг занимает Кека. Они стали с девочкой еще более близки и теперь прогулки в город за вкусностями превратились в подобие традиции. Получалось не каждый день, но видеть, как девочка довольна и счастлива, было чем-то сродни бальзама на душу.       Когда только он успел так ее покоцать?       - Все будет хорошо, - обещала ему Кека, и он ей верил. Обнимал крепко-крепко и прятал лицо в ее волосах, приятно пахнущих яблочным шампунем и цветами. Его всегда обнимали в ответ, и он ощущал себя в безопасности. Почти дома.       Но все еще не счастливым. Для этого ему нужно было еще работать.       Однако если бы не Кека, если бы не чувство ответственности за нее, если бы не ее робкие объятия и тихий голос, его жизнь стала бы совершенно невыносимой.       Проблема была в том, что Ацуши не хотел думать. Не желал, отказывался, безумно стыдился признавать причину своих проблем. Усердно мотал головой и отрицал даже собственные наивные, слабые, глупые слезы поначалу.       Как только подумать о таком мог… как мог оказаться настолько глупым… как мог допустить эти эмоции…       Стыдно. Невыразимо, болезненно, и лучше закусить губу и вырвать эти мысли с корнем, пока не поздно. Воротить от них голову, отказываться видеть. Обнять Кеку и быть ей благодарным за то, что не задает вопросов. Бедная девочка, она еще и из-за него теперь страдает, ведь она чувствительнее, чем показывает, и искренне к нему привязалась.       Иногда казалось, что она понимает куда больше его самого. Потому в ее голосе порой столько невыразимой грусти. И видит все наперед, потому не стремится пересекать ту последнюю линию, что между ними сохранилась.       К тому моменту он уже знал о случившемся – Акутагава куда-то исчез. Его нет несколько месяцев. Кто-то утверждал, что он покинул Японию и отправился в Штаты, кто-то считал, что его убили, но это не афишируют. Ацуши недоуменно хмурился на оба слуха, но в убийство не верил. Это глупо, только не Акутагава.       А вот первое… странно. Почему так? Может, Дазай его куда-то заслал? Но зачем? После того, что произошло, чему он был свидетелем, разве не должно у них все наладиться?       Наверное, Акутагава страдает, ему плохо. Это ведь так больно – только-только получить давно желаемое и лелеемое, и разом его лишиться. Такого не должно быть, это жестоко…       Потом приходит смс.       «Тигр, нам надо встретиться. Завтра вечером. Это срочно».       Номер отправителя Ацуши не знаком, но его пробирает холодной дрожью от этого сообщения.       Тигром его называл только один человек. Тот, с которым он когда-то работал. О котором не хочется сейчас думать. Которого хочется забыть вообще.       Более того, ниже следует адрес, и он указывает на безлюдный парк у воды, где они когда-то вместе обсуждали предстоящее задание. Осторожные, внимательные к мелочам, робко друг за другом наблюдающие и готовые к возможным подвохам… это было словно в другой жизни, хотя прошло всего полгода.       Лихорадочно набранный номер ничего не дает – абонент уже вне сети.       Ацуши смятен. Он не знает, что делать, о чем думать и как себя повести. Он держит телефон в руках и снова и снова перечитывает сообщение, не веря в него и не понимая его смысл.       Показать Дазаю, спросить, что это значит? Если Акутагава вернулся, именно этот человек будет в курсе в первую очередь. Но не хотелось… отчаянно, болезненно, предательски – нет. Как будто это – его единственная тайна, преимущество над любимым семпаем Акутагавы. Хотя кто знает, может, Дазай уже тоже в курсе. Но тогда он тем более выставит себя идиотом. Посоветоваться с Кекой? Это как-то неправильно…       Он устало опускается на футон и несколько минут просто ни о чем не думает. Вместо этого пытается смириться с мыслью о том, что он почему-то рад.       В одном Ацуши не сомневается – не пойти на встречу он не сможет. Нужно только как-то дожить до завтра.