The Little Bastard

Лондон пропитан ароматом горького кофе без сахара, терпкими сигаретам, серыми улицами и вечно мокрым асфальтом. Это город людей с фальшивыми улыбками и холодными, безликими лицами. Они, подобно ошибке в коде, не дают дорогу чему-то натуральному и дикому. Бессмысленные условности тут превыше всего. На ощупь здешний воздух похож на тех самых гвардейцев — неподвижный и искусственный. Будто бы его заставили существовать и заполнять собой прокуренные лёгкие невзрачных прохожих. Этот город перестал развиваться, потому что стал центром мировой современности. Он стоит на месте, словно камень в пустыне, который забыл о существовании водоёмов. Капли не точат его поверхность. И это, на первый взгляд, правда, в которую все должны поверить. Все, кто не был за кулисами этого центра, все, кто видел лишь внешнюю оболочку города. Ведь Лондон — это целый организм, работающий на девяносто семь процентов. И его улицы со светящимися фонарями и старинными кладбищами знают, что оставшиеся два процента не просто работают — они развивают систему Лондона. Они поддерживают город, защищают его… Но, несмотря на это, даже самые древние могилы не догадываются, что последний, оставшийся процент, состоящий из личностей в дорогущих костюмах, с пронзающими насквозь чёрными взглядами и с королевской короной у их ног, разрушает обыденные нормы человечества. Они — составляющие последний процент — оскверняют английскую консервативность, даже не нарушая традиции. И никто не знает, кто они. Ими могут оказаться даже ваши заурядные соседи, днём надевающие маски, а ночью обнажающие свои настоящие лица… И Шерлок Холмс любит искать этот последний оставшийся процент, который раз за разом нарушает покой, привносит катастрофы в этот скучный мирок в виде больших и маленьких взрывов. Этот последний процент обладает обаятельной улыбкой, шикарным парфюмом и сокровенными знаниями. Этот последний процент — подарок для скучающего мозга гения и головная боль для Британского правительства. Этот последний процент сам интересуется Шерлоком Холмсом. Но проблема в том, что Шерлок знает, кто находится за манящей маской этого последнего процента. И он знает, что этот кто-то уже не так давно мёртв. Нервный Джон не писал сообщения, потому что догадался, что Шерлоку бесполезно писать, когда он пропадает. Это стало случаться в последнее время всё чаще и чаще. Даже слишком странно для детектива. Шерлок мог пропасть на два-три дня, не объясняя ничего и игнорируя вопросы миссис Хадсон. Джон лишь молча наблюдал за ним, не понимая, что творится с детективом. Что он скрывает? Даже Майкрофт был бессилен в этом вопросе. Старший Холмс, несмотря на всю свою проницательность и связи, не мог понять, что заставило младшего брата снять старую квартиру на первом этаже заброшенного дома, где когда-то случился пожар, а качество ремонта оставляло желать лучшего. Электричества там не было, соседей тоже. Идеальный, на первый взгляд, наркоманский притон. Но Майкрофт не был бы собой, если бы не проследил за Шерлоком. И если бы не поставил камеры наблюдения, где отчётливо было видно — никаких наркотиков. Никаких наркотиков в организме Шерлока. Детектив ходил туда явно не для этого. Майкрофт видел, как его младший брат часами сидит в позе лотоса или поджав под себя ноги с закрытыми глазами на одном месте, не двигаясь, сложа руки перед собой. Казалось, обычная медитация. Шерлок часто входил в мир своих дурацких, по мнению Майкрофта, чертогов. Возможно, снимал он квартиру, чтобы побыть один? При помощи забытых воспоминаний полностью восстановить свои представления о появившейся сестре? Или… Майкрофт не придал этому большого значения. Он даже убрал камеры, ибо Шерлок рано или поздно обнаружил бы их. Однако, зная своего брата и его повадки, в старшем Холмсе осталась капля сомнения — ситуация отнюдь не безобидна. Что-то в этом всём было не так… Обычно детектив вёл себя подобным образом, если чего-то ждал. Предчувствие Шерлока Майкрофт ощущал чётко, но хранил это глубоко в себе, любезностями отмахиваясь от вопросов Джона. Что за предчувствие — это знал только сам детектив. Всё началось с букета роз. Шерлок был способен оценить точность и красоту музыки, но оценить прелестный аромат и очарование красных лепестков присланных ему роз не мог. Впрочем, даже не строя сложных логических выводов, можно было легко понять, что кто-то решил пошутить, прислав роскошный букет цветов с запиской, ну, или признаться этим самым в своих чувствах. Шерлок склонялся больше к первому варианту, точнее, хотел склоняться. Но почему в таком случае нет ни одного намёка в записке на личность того, от кого пришёл такой презент? Очевидно, кто-то хочет поиграть с Шерлоком. Мозг детектива предлагал своему хозяину разные варианты по поводу загадочной личности отправителя. Для Молли букет был слишком пафосный и дорогой: она сторонник более скромных подарков. Да и подарила бы лично в руки, а не подбрасывала подарок под дверь, как тайный поклонник. Был бы Джон рядом с ним в тот момент, предположил, что букет прислала «та женщина». И этот вариант, в отличие от Молли, был более правдоподобным. Этот вариант мог бы быть правдой, если бы Шерлок Холмс был глупцом. Изучая букет, детектив остановил внимание на ленте, и на том, как она была повязана. Петля банта красного цвета была туже затянута с левой стороны. Значит, её затягивали сильнее, когда завязывали бант. Следственно, скорее всего, отправитель — левша. Но полагаться на этот факт было бы наивно, ведь завязывать бант и подбрасывать букет мог не сам отправитель, а люди, которые на него работают. Соучастники или просто рабочий персонал из магазина. Да кто угодно мог быть левшой. Шерлок остановился. Нужно было проверить: нет ли отпечатков на записке с печатными буквами «Любимому Шерлоку». Но, собираясь в лабораторию, Холмс почему-то знал, что никаких отпечатков на записке не будет. Эвр перестала играть на скрипке. Смычок с инструментом покрылся толстым слоем пыли. И никто особо не обратил на это внимание. Никто, кроме Шерлока. Хладнокровные стены, окружающие её, будто бы давили, становились всё уже. Она даже говорила, что они пахнут обманом. Эти стены обманули её так же, как это сделал другой мальчик… Она говорила, что ему достанется рыжая борода, потому что он был очень милым с ней. В старой ирландской сказке поющий лепрехаун — маленький обманщик — надул поселянина, который хотел отнять у него сумку. И исчез, оставив после себя башмачок. Эвр сказала, что теперь маленький негодяй перехитрил смерть. Он перехитрил их всех. И хочет вернуться. Смотря в холодные голубые глаза сестры, Шерлок видел маску безумия, за которой спрятался огонь правды. Он знал, что надо ждать ещё одного знака. Он знал, что беспокойные мурашки на его коже появились не просто так. В похищении золотого браслета и перстня с рубиновым камнем был обвинён мистер Дейл — охранник ювелирного магазина, сорока лет, с распухшим красным лицом и дрожащими руками. Пьяница — очевидно. По словам полиции, он хотел сбежать с украденными украшениями. Но Шерлок сразу отмахнулся от всех этих бессмысленных обвинений. Дейл был чересчур туповат, чтобы взломать компьютерную систему и проникнуть в базу данных, отвечающую за безопасность ювелирного хранилища. Полиции всегда было нужно лишь бы быстрее раскрыть дело. Они закрывали глаза даже на самые очевидные факты. Золотой браслет был найден в квартире Дейла, но перстень так никто и не нашёл. Шерлок сказал Лестрейду, что браслет охраннику подбросили. Настоящий вор — это тот, у кого сейчас находится перстень. Это тот, кто украл, чтобы размяться перед сравнительно большим делом. — Маленький милый негодник, — Эвр взяла Шерлока за руку, поднимая на него ледяные глаза. — Это он украл тот перстень. Он ему понравился… — тайну, которую хранили детектив и его сестра в своих взглядах, не знал никто. Они оба понимали, что третий знак — это отголосок четвёртого. Последнего четвёртого.

***

Казалось, что дождь шёл не на улице, а внутри Шерлока. Он омывал своими холодными каплями его мысли, заполнял влагой сердце, прохладой отдавался по всему телу. Дождь захватил Шерлока с самого утра. И детектив точно знал, что сегодня, наконец, что-то произойдёт. Тёмное и отчаянное предчувствие, плачущее и безнадёжное, оно не покидало его с самого начала. Руки как назло у Шерлока дрожали. А кожа снова покрылась жуткими мурашками. Даже кофе не помог справиться с будто бы хронической дрожью.  — Шерлок, миссис Хадсон сказала, что уезжает к своей подруге — погостить, — Джон зашёл в гостиную с утренней газетой в руках. — Есть работа на сегодня? Детектив даже не удосужился повернуть головы. Посчитал, что вести этот диалог бессмысленно. — Ты покормил Рози? — Джон подошёл к маленькой дочери на ходунках, с улыбкой приподнимая её. — Ей нужен свежий воздух, я покормил её той кашей, содержащей мало процентов сахара. Она испачкала мой халат, — ровным тоном ответил Шерлок. — Ты что, готовишь её к полёту в космос? — Джон рассмеялся, погладив малышку по голове, на что детектив лишь безэмоционально хмыкнул. — Шерлок, она же ребёнок, дети любят сладкое. — Детям нужны прогулки со своими родителями, Джон. На сегодня нет никакой работы, так что ты вполне можешь уделить внимание своей дочери, — детектив накинул пальто, прихватывая с собой шарф. — Коляска, куртка — и ты готов, — с этими словами Шерлок вышел за дверь. — А ты куда? — вдогонку спросил его Джон, но ответа не последовало. Если всю ночь идёт дождь, то к полудню он должен закончиться. Бродя по заученным местам, Шерлок чувствовал, что всё знакомое становится чужим. С привычным Лондоном было что-то не так. Этот город тоже изменился. Стал мрачнее и таинственнее. Будто бы предчувствовал возвращение болезни, от которой уже избавился. Воздух стал походить на лаву — вроде сырой, но обжигающий. Он обволакивал собой парадоксально кровавое небо, которое с каждой секундой становилось всё темнее. Шерлок нервно перебирал связки ключей и отмычек в кармане, шагая по сырому асфальту. Надо было в ту квартиру — сесть на деревянном полу, надышаться потухшим запахом гари и пыли. Остановить время в Чертогах. Детектив снимал эту квартиру на тот редкий случай, если начнёт терять контроль. Если нужно место, где можно спокойно собрать мысли, удалить из памяти ненужную информацию… Стереть, к примеру, что Джон бы разозлился, если узнал, что сегодня он снова кормил Рози с пистолетом в кармане… Он легко мог стереть это из своей памяти. Но сколько бы Шерлок не форматировал свой жёсткий диск, один маленький наглый вирус никак не хотел уходить из его головы. Становился больше, и казалось, захватывал сознание с каждым разом полностью. Шерлок выдохнул. Не замечая, как течёт время, ведь на часах уже давно был вечер. Он уже несколько неподвижных часов сидел на заветном пыльном полу в спальне, где помещение освещали лишь несколько старых светильников. Отсутствие камер наблюдения Майкрофта было только на руку. Детектив должен был убедить себя, что Он не вернётся. Что Его правда уже не будет. Его, чёрт подери, нет. Тёмно-бордовый дым обволакивал его мысли, собранные в аккуратные стопки. Шерлок даже перестал слышать собственное дыхание. Звуковые волны расходились по вакууму, обволакивая тонкую границу, колебания вокруг растворялись во времени… Эхо застывало, подобно каплям воды, превращающиеся в хрустальный лёд. Шерлок видел свет, в то время как за окном всё темнело. Вдох и выдох. Вибрации фиксировались. И когда солнце, закрытое городскими тучами, совсем исчезло с поверхности неба, Шерлоку стало казаться, что он слышит шаги. Два шага и трость. Глаза детектива зажмурились ещё больше, потому что звуки чужих переступающих ступней казались ему своими собственными. Они были слишком знакомы. Два шага и трость. Шерлок чувствовал дрожь по всему телу, дыхание застывало, когда он осознал, что эти кошачьи шаги вызывают в нём чувство дежавю. Ощущение чего-то тёмно-красного, чего-то опасного и непредсказуемого… Два шага и трость. Совсем близко. Сердцебиение Шерлока противилось этим иллюзорным звукам, тем самым начиная ускоряться с бешеной скоростью, сбивая контроль с ног, когда пронзительный скрип двери пронёсся по помещению. Дьявол. Шерлоку кажется, что он слышит Его дыхание. — Какое убогое местечко… — мягкий и сладкий, этот знакомый демонический голос прозвучал с некой хрипотцой, окуная в знакомую атмосферу безумия. На грани самообладания Шерлок стиснул зубы, прислушиваясь внимательнее. Не может быть… Детективу казалось, что он снова сходит с ума, и галлюцинации вновь проникли в его Чертоги, попутно заразившись всем известным вирусом. — Впрочем, не особо отличается от твоей нынешней квартирки… — нотки в мягком голосе наполнились пренебрежением, пока Шерлок буквально заставил себя не открывать глаза. Звук глухой — значит, деревянной поверхности скрипящей по полу трости, и гость осторожно сел на кровать с жёстким матрасом. — В той квартире у тебя хотя бы постель была удобнее, не то, что это убожество… — чужие пальцы с характерным звуком несколько раз нажали на твёрдый матрас. — Да и никакой милой миссис Хадсон здесь нет, которая хоть иногда делает уборку. С помощью дыхательной техники, избавляющей от галлюцинаций, Шерлоку всё равно не удалось отделаться от этого приторно сладкого голоса с брезгливыми нотками, который с каждым своим словом казался реальнее. — Я не готовился к этой встрече, — постарался ответить Шерлок ровным тоном, не успев сдержать в себе порыв не попадаться на эту провокацию, но голос его предательски дрожал. Ему как всегда было далеко до занудной разумности Майкрофта — он решил прыгать в этот омут с головой, не ища себе другого пути. Ведь главное — не открывать глаза. Главное — не забывать, что этот дьявольский голос нереален. — Почему ты с тростью? — Уф, примени свою дедукцию… Я не хочу об этом говорить, — мягкий голос наполнился усталым раздражением и недовольством, а гость, судя по звуку, удобнее устроился на кровати. — Знаешь ли… Трудно с моим «бизнесом» остаться живым или, по крайней мере, целым… О, остаться живым… — сладкий голос довольно хмыкнул. — Старая знакомая песня. — Что-то произошло? — спросил Шерлок. Если сейчас обладатель медового голоса в его галлюцинациях ранен и ходит с тростью — тому должны быть объяснения. Объяснения, которые помогут понять, что не так внутри у самого детектива. — О господи, конечно же, что-то произошло! — голос не выдержал и нервно повысился. — Ты думаешь, что я, правда, по доброй воле ходил бы с этой дурацкой тростью, как твой докторишка… Как его там… — Ты пришёл, чтобы снова начать игру? — дальше разбираться с тростью Шерлок не стал. — В игру, в игру, Шерли! — театрально воскликнул голос. — Да забей ты на эту чёртову игру… — казалось, что гость с этими словами закатил глаза. — Не староват ли ты стал для этого? — В моём разуме ты обычно появляешься в более удобоваримой форме. — А ты даже не удивлён? — не открывая глаз, Холмс чувствовал эту демоническую улыбку. — И чему же мне удивляться, если ты всего лишь очередная галлюцинация, которая приходит ко мне в разум? — ровным тоном отчеканил Шерлок. — Только в прошлый раз ты был с револьвером в кармане, а не с тростью в руках. — Оу… теперь я понял… — ласково промурлыкал голос, отчего кожа Шерлока покрылась мурашками. — Ты фантазировал со мной… — лукаво, с долей явного довольства, заключил он. — Боже мой, как мило… С револьвером? У тебя хороший вкус, Шерлок… Ну, и как я тебе там, в фантазиях? Хорош? — Ты приходил ко мне в квартиру, и мы вполне мирно побеседовали, — только мог выдать детектив. — И где же я был? Сверху или снизу…? — будто бы не обращая внимания на слова Холмса, продолжил гость игриво рассуждающим тоном. — Ты стрелял себе в голову, во второй раз. — Не могу представить тебя сверху, но если ты, милый, так хочешь… — голос всё не унимался, мечтательно паясничая. — Ты упал со скалы. — Тогда почему ты до сих пор не открыл глаза? Ты можешь убедиться, что в этот раз всё будет по-настоящему, — голос резко посерьёзнел, и на детектива снова нахлынула ностальгия. Резкие вспышки реакций и быстрые перемены настроения… — Нет смысла открывать глаза, — Шерлок нахмурил брови, чувствуя, как напрягаются желваки. — Нет смысла-нет смысла, — вредный голос передразнил детектива. — Какой же ты всё-таки зануда… Тебя этому Джонни научил? Не думал, что ты опустишься до уровня семьянина, — Шерлок не знал, что ответить на эти издёвки. Он чувствовал, что температура его тела в этот момент выше обычной. На ум пришло, что температура таяния льда составляет тридцать два градуса по Фаренгейту. Метафору со льдом он бессознательно олицетворял с собой. Он тоже чувствовал, что начинает таять. — Всё, прекращай, раздражает уже… — наполнил о себе на мгновение утихнувший голос, обладатель которого явно, судя по скрипучему звуку, разлёгся на кровати. — Великий Я удостоил тебя своим драгоценным визитом, а ты даже чая не удосужился сделать. — У меня тут нет чайника. — Да откроешь ты глаза, чёрт тебя подери! — понизившийся голос взорвался. Но детективу нельзя было этого делать. Слишком, слишком приятно было снова слышать этот голос… Шерлок не мог себе в этом признаться, но понимал, что голос исчезнет, если он проснётся. Как тогда. Снова. Шерлок ведь не хотел этого? — Если… — Холмс запнулся, но собрался с мыслями. — Если я открою глаза, ты снова исчезнешь, — произнесённые слова отдались дрожью по собственному телу. Повисло мимолётное молчание, а затем лёгкий вздох разрушил его. — Охохох, Ше-ерлок… — дальше послышалось довольное бархатное мурлыканье. Похоже, обладатель голоса, умиляющийся словам детектива, смилостивился. — Ты такой милый, детка, когда говоришь такое… Не беспокойся об этом, уверяю, я не исчезну, обещаю тебе… Шерлок вспомнил розы, присланные неизвестным отправителем. Вспомнил их аромат. Аромат — это те же газы, распространяющиеся в воздухе с помощью диффузии. Этот же аромат заполнил помещение вместе с приходом этого гостя, который сбивал Шерлока с толку каждым своим словом. — Ну же, детка, рискни… — в голосе прозвучал вызов. — Даже если это последний раз… Неужели ты упустишь такую возможность снова увидеть меня? Сера применяется для производства серной кислоты и вулканизации резины. Сказочники говорят, что в аду пахнет серой. Но Шерлок чувствовал себя в аду, где пахнет ароматом кровавых роз. В аду, где смерть кажется привлекательной. Где Дьявол красив, словно ангел. Шерлок чувствовал себя в Его аду. В Его мире. Молчание — ощутимое и осязаемое — захватило власть, и даже колыхания ветра не было слышно. Только дыхание. Шерлок понимал, что в словах этого голоса есть доля жгучей правды. Вдох и выдох. Он не хотел снова отпускать эту слабость. Вдох и задержка. Он бы не упустил ещё одного шанса. Чужое дыхание на удивление действовало успокаивающе. Внутренний отсчёт закончился, и Шерлок открыл глаза. Казалось, что воздух остановился в лёгких, когда детектив моментально перевёл глаза на человека, сидящего на кровати. Голубые глаза Шерлока наполнились чернотой и шоком, руки предательски сжались в кулаки, а немой вздох застыл на побледневших губах. Комната, пропитанная пылью, освещённая несколькими светильниками, огни которых отбрасывали тень самого Дьявола. Который, в свою очередь, пристально наблюдал за детективом с нескрываемым интересом и с такой улыбкой… Шерлок бы сказал, что так же Дьявол улыбался в их первую встречу. Таинственно, словно бы горящим взглядом подсказывая свои истинные намерения. Намерения, из-за которых он всё и затеял. Пронзительный взгляд чёрных глаз Джеймса Мориарти обнажает человеческую душу. И Шерлок проваливается и в этот раз, когда в ответ смотрит в них. Снова. И теперь по-настоящему. Он не мог поверить в Того, кого видит. Он заново начал сканировать своего заклятого врага, выискивая новые детали, вспоминая старые… Пытаясь найти зацепку, ибо в этом всём было что-то подозрительно неправильное… Тёмно-бордовая рубашка в сочетании с чёрным сюртуком, галстуком и фирменными туфлями — всё идеально как всегда. Ни одной лишней ниточки на дорогой одежде, ни одного недостатка. Знакомый с предоставленного полицейскими в ходе расследования фото перстень — он красным светился на безымянном пальце Мориарти… Сложной гравировкой отточенная трость с серебряным черепом в качестве рукоятки покорно была сжата в его руке — лёгкая хромота — последствие ранения огнестрельным оружием. Бледная кожа Джима казалось на общем фоне фарфоровой, когда свет огней отражался на ней разномастными бликами. Чёрные волосы заправлены назад блестящим и ароматным гелем. Шерлок сразу отметил полузаживший шрам в районе виска и брови на его лице — последствие от ножевого… нет, скорее, ранение в рукопашном бою. Один на один. Время на лице Джима не оставило ни одной морщинки, но усталые круги под глазами говорили о том, что мужчина стал явно старше. Только они и взгляд выдавали настоящий возраст Мориарти. И эти чёрные глаза… Шерлок никак не мог разгадать блеск азарта в них. Ведь что-то иное было в них кроме призыва к игре. Совсем иное. Но то, что Джим сжимал в своей правой руке, вконец сбило Шерлока. Плюшевый медвежонок? — Ты так смотришь на меня, как будто съесть хочешь… — Джим оценивающе провёл взглядом по телу Шерлока, приняв весьма демонстративную позу. — Но я тебя понимаю, самому уже невтерпёж… — пошлая улыбка украсила гладкие губы незваного гостя, которые он игриво закусил. — Джим, — Шерлок будто бы проснулся от прострации, несколько раз растерянно моргнув, произнося заветное имя. Ощущение своего тела было слишком осознанным, чтобы не понять реальность происходящего. Но как же? — Скучал? — Мориарти кокетливо моргнул, строя глазки, и обворожительно улыбнулся. Ему показалась милой подобная реакция детектива — Шерлок был в немом шоке, при этом пытаясь совладать с собой. — Ты же… — детектив поперхнулся воздухом, спиной вжимаясь в холодную стену — то, что он сейчас видел своими глазами, никак не поддавалось логике и прочим объяснениям. Никак нельзя было объяснить то, что сейчас сам Дьявол, перерождённый снова, пришёл к нему в этот странный день с двусмысленными намёками через каждое слово. Это, несомненно, была не иллюзия или богатое воображение Холмса — на Джиме был отпечаток времени — он жил всё это время, пока был мёртв для всех, менялся, стал старше и солиднее… — Был мёртв? Старая песня… — выражение на лице Мориарти утеряло всякий интерес, когда он произносил эти слова. — Я взял себе отпуск… — Но ты выстрелил себе прямо в голову, я видел это собственными глазами, — уже с нажимом утвердил неопровержимый факт Шерлок, который чётко обосновался на его жёстком диске. — Пф, я теперь ещё и убеждать тебя должен, что я жив и не очередная твоя эротическая галлюцинация? — голос гостя наполнился раздражением и негодованием, а лицо исказило недовольство и нарастающая злоба. — Может, тебе потрогать себя дать, чтобы ты точно убедился? А то глупый и ни на что не годный Шерлок Холмс точно отупел от семейной жизни с Ватсоном, — Джим начал едко язвить, смотря на нахмуренное и шокированное выражение детектива. — И как? Нравится быть туповатым заурядным человечишкой? — чёрные глаза стали ещё злее. — Из нас двоих сантиментам больше подвержен ты, — парировал детектив неуверенным голосом, всматриваясь в лицо Мориарти внимательнее. Совсем непривычно было после нескольких лет видеть его снова. — Считаешь? — в чёрных ядовитых глазах промелькнуло явно что-то недоброе. — Безусловно, ты выражаешь все эмоции открыто, — даже не подумав, ответил Шерлок, подавляя в себе желание подойти и дотронуться до некогда покойного врага. Все знаки, все подсказки говорили только о том, что король негодяев вернётся. Шерлок знал это, но до сих пор не мог поверить. — А ты их сдерживаешь, строя из себя холодного принца, но это ведь не значит, что у тебя их нет. Не льсти себе, Шерлок, у тебя есть и сердце, и эмоции. А твоя маска безразличия — всего лишь внешний пафос, — на такое заявление Мориарти у Шерлока не нашлось ответа. Оно его даже немного смутило. — Тогда расскажи, как тебе удалось выжить, — после некоторого молчания сказал он, прочистив горло. На дальнейшие отпирания время тратить он не хотел. Не было смысла спорить с Джимом — допустим, подумал Шерлок, где-то он прокололся и не учёл некоторые детали, отчего чувствовал себя сейчас не в своей тарелке. Точнее, он был неожиданно для самого себя удивлён. Мориарти заставлял его себя так чувствовать — чувствовать себя уязвимым, о чём-то незнающим… О чём-то очень важном… Это сбивало с толку. От этого дрожали руки, и появлялось всё больше вопросов. — Угадывай сам, это секрет… — усталым голосом протянул Джим, вытягивая ноги и болтая ими. Шерлок прищурился, в очередной раз с предельным вниманием оглядев гостя с ног до головы. Что ещё он упустил? Одежда сидела идеально. Чёрные волосы заправлены назад гелем. Дорогой парфюм. Армейский пистолет в кармане. Животных нет — Джим явно их не любил. Трость сделана, скорее всего, на заказ каким-нибудь искусным мастером, знающим своё дело. Мориарти бесспорно не так давно попал в какую-то опасную передрягу, что было неудивительно. И… игрушка? Заметив пристальный взгляд детектива, активно сканирующий его, Джим довольно улыбнулся, будучи похожим на кота, сидящего на мягкой кровати. Шерлок, встретившись с ним взглядом, неловко потупил глаза вниз, но затем снова поднял их обратно. В ответ Мориарти медленно облизал губы, затем поднося указательный палец к ним, слегка прикусывая его за кончик, томно прикрыв глаза. Он знал, какое впечатление производит: криминальный гений напоминал в этот момент опытную элитную проститу… С кем бы ты хотел умереть, держась за руку? Внутри Шерлока что-то пошатнулось и, не зная, как реагировать, он перевёл взгляд на руку гостя с украденным перстнем на безымянном пальце, который мягко гладил поверхность подушки в дуэте с указательным и средним. — А, ты про это… — Джим проследил за смущённым взглядом детектива, останавливаясь на собственной кисти. — Обычно я не так мелочен, но мне он понравился… Такой красный, люблю красный цвет, — он нежно провёл пальцем по драгоценному камню. — Из-за тебя обвинили невиновного сторожа, — между прочим вставил Шерлок, пытаясь казаться предельно серьёзным. — Ну и что? Отпустили же… — лениво отозвался Джим — он терпеть не мог, когда детектив так делал — вёл себя, как обычный человек с высокими моральными и ску-учными принципами. Не эти качества он ценил в Шерлоке. — Или теперь из-за какого-то там сторожа ты хочешь наказать плохого и проказливого хулигана Джима? — высоко пропел он. — Это, конечно, чудно, но я ещё не так завёлся, чтобы ты меня проучил… Я ещё только начал… — Сравнительно с твоими другими достижениями, кража для тебя — пустяк, — согласился Шерлок, останавливая взгляд на ногах Джима, которые тот вытянул. — Тебе я тоже кое-что прихватил, — Мориарти небрежно кинул плюшевого медведя в руки Шерлоку. — И зачем мне это? Я не ребёнок, в лучшем случае для тебя, — Холмс моментально поймал «посылку», в ту же минуту начиная её изучать. Светло-коричневый медведь, со стеклянными чёрными глазами и в полосатом фиолетовом комбинезоне. Внутри него явно находилось какое-то устройство. — Больше похоже на ручную работу. — Это тебе от меня, Шерлок, — не обратив внимания на слова детектива, с миловидной улыбкой произнёс Джим. — Посмотрите, кто отправитель, и вы узнаете, что в милую зверушку вам подброшена бомба, — заключил Шерлок, всматриваясь в свой странный подарок, и наконец перевёл взгляд на Мориарти. — Он будет заменять меня, — как бы предлагая варианты, сказал Джим, внимательно смотря на детектива. — То есть… теперь у меня появился свой личный мини-супер-злодей Джимми? — Шерлок прищурился на медвежонка. — На тебя он похож, — произнося это, детектив уловил странную улыбку Мориарти. Бомба, скорее всего, была поддельной — надо было бы проверить позже, но в глазах игрушки была установлена камера слежения, что Шерлока даже немного позабавило. Джим был как всегда в своём непредсказуемом репертуаре. — Полагаю, цветы ты тоже украл? — За цветы я сам заплатил, дорогой, специально для тебя, так что не беспокойся, — с сарказмом ответил Джим, но в глазах красовалась та же нежная усмешка. — Значит, твоя организация восстановлена? — Холмс взглянул на настенные часы, которые отставали на три часа, и прижал к себе «Джимми». Такие подарки были явно в стиле Мориарти — провокационные, намеренно ожидающие неожиданные реакции получателя. — Мне пришлось изрядно повозиться, пока ты ютился как волчонок с этой Мэри Морстен… или Ватсон… — гость заново лёг на кровать, лениво устраиваясь. — Мэри Ватсон, — Шерлок стиснул зубы, поправляя Джима. — Какая разница? Она всё равно мертва, — Мориарти специально сделал паузу, давя Шерлока по больному. — По-настоящему мертва, в отличие от меня. — Тогда зачем ты здесь, уж точно не чтобы мне подарки дарить. Ты мог подбросить «мини-Джима» вместе с цветами. К чему это всё? — спросил Холмс. Ему не понравилось, что Мориарти так отозвался о Мэри. Да, мертва. Но это не повод. Не повод так говорить. Хотя чего ещё ждать от самого непредсказуемого Дьявола, который сейчас наглым образом соблазняет Шерлока на его же кровати? Уж точно не жилетку для слёз в качестве поддержки. — Считай это дружеским визитом, — Джим прикрыл глаза, выпуская трость из руки. — Но мы с тобой не друзья, — детектив только сейчас заметил свой неподдельный интерес ко всему, что сейчас делает и говорит Джим. Даже его откровенные взгляды, которые Шерлок до этой неожиданной встречи пытался игнорировать. Сказывалась долгая разлука с врагом. — Хах, ты прав, ты чертовски прав, — Мориарти вспыхнул и, открыв глаза, перевернулся набок, в упор глядя на Холмса. — Мы с тобой точно не друзья, и никогда ими не станем. А знаешь почему? — Джим многозначительно улыбнулся и, дождавшись немого взгляда Шерлока, продолжил. — Потому что в дружбе нет ничего интимного… Всё сухо и буднично, ску-учно и ординарно — никакого огня и страсти. Никакого взрыва! — двое, находящиеся в спальне, не могли оторвать друг от друга глаза. — А это точно не про нас… — Мориарти томно моргнул, кокетливо изогнув левую бровь, продолжая гипнотизировать детектива глазами, в которых Холмс видел провальную бездну, из которой невозможно выбраться, сколько бы ни пытался. — Ты не разочаровал меня, Шерлок, поэтому я здесь. Воздух был словно пропитан напалмом, и всё окружающее могло бы взорваться, превращая элементы в прах. Джим Мориарти был и остаётся взрывом, который поглощает всё вокруг. Джим мог научить перерезать сонную артерию так, чтобы кровь аккуратно перелилась в ваш сосуд. У Шерлока затекли ноги, поэтому он медленно приподнялся на них и подошёл к столу, поставив на него своего нового плюшевого злодея. Он подумал, что это рискованный шаг, ведь в кармане у его врага сейчас австрийский пистолет — армейский «Глок», изготовленный с применением полимерных материалов. И этот враг легко может выстрелить. Ему ведь ничего не стоит — убить Шерлока Холмса? Детектив продолжал чувствовать повышенное внимание Мориарти, боковым зрением следя за его руками — пока Джим в карман не полез. На всякий случай Шерлок сжал карманный браунинг через ткань чёрных брюк. С Дьяволом всегда надо быть начеку. — У меня такое ощущение, что у тебя где-то снова припрятан браунинг… — Мориарти с характерным скрипом матраса приподнялся с кровати и медленной походкой, почти незаметно прихрамывая левой ногой, подошёл к детективу. — Как и у тебя — австрийская модель — «Глок»… Неплохой выбор, — Шерлок развернулся лицом полностью, смотря на Джима сверху вниз. И Джим, подумал Холмс, задумал что-то явно нехорошее… — Мне он не нужен, я пришёл с миром, — Джим очаровательно улыбнулся, ближе подходя к Шерлоку. — Ты всегда приходишь с миром, а затем взрываешь кого-нибудь, — твёрдо ответил Шерлок, внимательно разглядывая знакомые черты лица врага. И в этот раз ближе. — Тик-так, тик-так, убиваю просто так, — пропел Джим на повышенных тонах, продолжая улыбаться и со жгучим интересом заглядывая детективу в глаза, будто бы пытаясь найти в них что-то. Но что? — Эвр сказала, что ты захочешь вернуться, хотя до этого отзывалась о тебе в прошедшем времени, — стараясь не злить Мориарти словом «мёртв», сказал Шерлок. Он чувствовал аромат безумия, исходивший от Джима, и никак не мог прекратить говорить по этой причине. — Твоя сестра хорошая девочка, мы с ней поладили, — поправляя галстук, ответил Мориарти, на что детектив недоверчиво нахмурился, словно его кто-то уколол. — Было странно, когда твой старший брат позвал меня на Рождество после того, как допытывал меня бесполезными вопросами в камере пыток… Эти Снеговики в Британском правительстве все такие дотошные? Постоянно лезут не в своё дело, — гость презрительно скривил губу. — Но знаешь… на их главный вопрос я так и не ответил… — Джим загадочно улыбнулся, стыдливо опуская взгляд вниз и слегка краснея, вызывая тем самым больше негодования Шерлока. От таких вещей детектив явно терялся. — В таком случае, что же за вопрос они тебе задали? — по слогам спросил Холмс, не отрывая взгляда от лица Джима, которое казалось ему всё интереснее. Хотелось изучать его вечность, выискивать всё новые и новые детали… На это лицо нельзя было наглядеться. — С чего бы у меня такой повышенный интерес к тебе, Шерлок… — Мориарти поднял внимательный взгляд, прищурившись, пока блики огней отражались на его белой коже, отчего этот Дьявол казался просто мистическим чудом в живом виде. — И каков ответ? — в голубых глазах детектива вспыхнул огонь интереса, и он, сам того не осознавая, приблизился к Джиму. В своей тонкой белой рубашке ему становилось то холодно, то жарко. Температура рядом с Мориарти скакала как бешеная. — Угадай с трёх раз, — мягко промяукал Джим, состроив глазки. — Ты такой сексапильный, когда разгадываешь мои загадки, Шерлок, — он с неподдельным восхищением и вожделением смотрел на детектива, раздевая того взглядом с ног до головы и вдыхая его лёгкий аромат. — Просто крышу сносит… — то ли ехидно, то ли страстно прошептал Джим ему на ушко. От Шерлока пахло горьким кофе с сахаром и холодным умом — прекрасное сочетание, по мнению Мориарти. Поэтому Джим не отказал себе в удовольствии прикоснуться тёплой рукой до плеча Холмса, спускаясь мягкими пальцами, поглаживая предплечье, а затем руки, внутри которых течёт кровь… Кровь Шерлока возбуждала и влекла Мориарти. Она сводила его с ума своим соблазнительным видом во сне и перекрывала всё перед глазами в реальности. Детектив застыл, как камень, попав в ловушку, которую Дьявол создал своими нежными прикосновениями и эпатажными провокациями. — Но, знаешь, детка, мне кажется, что твой брат понял… — слова короля негодяев превратились в полушёпот — хриплый и тягучий — пока его обладатель медленными шагами начал ходить вокруг детектива, проводя ладонью по шее, ключицам, а затем, на миг останавливаясь, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки детектива… — Каким образом? — Холмс пытался сосредоточить внимание на разговоре или на дыхании, но Джим, пальцем прикасающийся к его оголённой шее медленными движениями, стоя при этом позади, не давал этого сделать. — Не знаю, но ответ его явно смутил, — Мориарти довольно ухмыльнулся, лениво скинув с себя чёрный сюртук. — Он так покраснел и возмутился, когда понял, что именно я хочу с тобой сделать… — ловкие пальцы гостя не спеша расстегнули вторую пуговицу, оттягивая края белоснежного воротника рубашки в сторону, тем самым открывая бледные ключицы. Джиму нравилось играть с этим холодным на вид ангелом, ему нравился ступор, в который он вгонял Шерлока… — Это в стиле Майкрофта, — буквально выдавил из себя детектив, пытаясь уследить за взглядом Джима, который прятался от него, потому что этот негодник прижимался к нему сзади, томно дыша ему в шею и чувствуя, как «несуществующее» сердце детектива начинает биться сильнее от такой «дозы» близости. Мориарти заводила вся ситуация в целом, и он мысленно восторгался, когда вспоминал, как давно этого хотел… Хотел обладать этим смышлёным мальчиком из далёкого тёмного детства… И Джим никогда не мог правильно назвать это, чтобы не ошибиться. Чтобы не ошибиться в этих маниакальных чувствах, которые бурным потоком обрушиваются на него, когда мысли его касаются Шерлока… Шерлока, чья кожа заледенела, а затем вспыхнула, ибо пальцы позади стоящего Мориарти, будто лезвия, оставляли еле ощутимые, но жутко саднящие шрамы, от которых невозможно будет избавиться. От прикосновений Дьявола у Холмса жгучие мурашки по спине, жгучие раны, которые приятно саднят, и он, сжимая кулаки, не знал, как реагировать, когда Джим, расстёгивая следующие пуговицы, оголил его плечо, а затем нежно поцеловал его в щёку. — Не правда ли, как стало тихо в твоей голове… — тонкий голос стал сладким ядом, который прокрадывается в вечно бушующий мозг детектива, что с каждым томным вздохом Мориарти, стирает цифры и формулы внутри головы Шерлока. Стирает и уничтожает всё, что обычно, как нитка от марионеток беспрерывно дёргает своего хозяина. И мастер марионеток — Джим — остаётся один в своём роде. Все мысли исчезли, проваливаясь в яму безумия, которую Дьявол создал своими прикосновениями. Уязвим — вердикт, вертящийся на кончике языка. Уязвим… Но никогда Шерлоку не было так тихо… Детективу кажется, что это даже к лучшему — Мориарти сейчас позади него, а значит, не видит его глаз. Значит, не увидит, что Шерлок проигрывает. Превращается в уязвимую марионетку. Которая проиграла чарам Дьявола. Ведь это слишком даже для Шерлока Холмса. Джим подбородком прижался к его плечу, скользя рукой по оголённому торсу, тонкими пальцами поглаживая мурашками покрытую кожу, и тем самым прижимая застывшее тело Холмса ещё ближе к себе. Кулисы сознания начали приоткрываться, и Шерлок понял, что Мориарти нагло проник в его чертоги, словно ловкая змея, захватывая господство над разумом. Он нашёл ключ от чертогов, отчего детектив почувствовал себя полностью замурованным. Повелитель ключей — король. — От тебя так пахнет, Шерлок… — нежно прошептал Мориарти ему в плечо. — Я прям тащусь… — пылающий Джим улыбнулся, безумно восторгаясь моментом. Будто бы оглушённый блаженным мигом, он томно прикоснулся губами к мягкой коже на его плече, исследуя её, пытаясь целовать настолько нежно, насколько способен целовать Дьявол. Манипуляции Мориарти казались Холмсу просто пыткой — издевательством в стиле Джима маленького негодника. Но глаза гостя, страстно целующего кожу на плече, постепенно переходящие на бледную шею, выражали совсем иное — в глазах Мориарти раз за разом мелькал страх спугнуть, снова допустить ошибку, которая приведёт к провалу. Он ждал этого момента слишком долго, чтобы упустить его снова. Джим, изредка отрываясь от исследования шеи Шерлока, перевёл взгляд на его бледную кожу. Мысли о том, что он всегда хотел убить обладателя этой кожи, снова проникли в его неспокойный разум. Чтобы больше никто не смел прикасаться к ней, кроме него. Он ненавидел каждый чёртов сантиметрик этой гладкой чистой кожи, потому что она слишком… нежная… Слишком притягательная, ангельская, чёрт её подери… Джиму хотелось кусать её до крови, потому что это его кожа. По этим и другим причинам Мориарти ненавидит Шерлока. Ненавидит и обожает. А потом снова ненавидит. Как и ненавидел мать за то, что она его бросила. Как и ненавидел медвежонка Вилли, которого сжёг. Сжёг, потому что обожал. Джим жаждал встреч с детективом, потому что дозы этого наркотика становилось недостаточно. Он хотел больше, сильнее, ближе и… Всю жизнь следя за Шерлоком через монитор или издалека, Джим каждый раз хотел перейти на новую ступень приближения и потребности к своей цели. И каждая доза этого сумасшедшего героина обещала быть смертельной. С такой сходят с ума. С такой собственноручно вышибают себе мозги. Не заигрывайся с этой игрушкой, она отличается от других — она опасна… Но маленький негодяй Джим любил игрушки с сюрпризами, он любил, когда не скучно и не обычно. Однако даже себе он не мог признаться, что боится потерять свою самую любимую игрушку. И голос внутри, что контролировал передвижения микробов под поверхностью кожи, говорил ему каждый раз: лучше убить то, что любишь, потому что будет больно, когда оно само от тебя уйдёт. Джим любил боль, любил причинять её другим и видеть кровь перед глазами. Но он ненавидел, когда его бросают. Или игнорируют и не обращают внимания. И мысль о том, что его самая интересная игрушка покинет его, приводила в ярость. Раньше он вымещал злость на делах своих клиентов и на предметах в своём кабинете, создавая бардак, с которым каждый раз справлялся покойный Себастьян. Он ждал за дверью, пока его босс успокоится и заснёт, наблюдая при этом за садовниками в розовом саду покойной матери Джима. Но Моран не понимал, что чувствовал его босс. Никто никогда не понимал Джима. А сейчас Мориарти, захваченный своими желаниями, прижимая Шерлока к себе, он думал о том, что черта перед пропастью близка, и он не знал, как поступить… Убить или… Джим осторожным движением, не меняя позиции, начал поглаживать бедро Шерлока, затем аккуратно вынимая карманный пистолет из его кармана. Но Шерлок ничего не предпринял в ответ, потому что знал, что всё свершится сейчас. Откладывать на следующие семь лет было бы полнейшей глупостью и недопустимым вариантом. Шерлок обычно был холоден снаружи, когда Мориарти находился рядом, и это даже нравилось Джиму. Но сейчас его раздражало то, что детектив не произносит ни слова. Его это просто выбешивало до холодного пота, но и пугало. Потому что в таком случае всё сводилось к смерти. — У меня была только одна цель, когда я увидел тебя, Шерлок, — голос Мориарти стал похож на лёд, когда он медленным движением поднёс вытащенный пистолет Холмса к голове детектива. Свой «Глок» был на удивление не заряжен. — Ведь это так соблазнительно — умереть здесь вместе с тобой… — мысли о крови Шерлока возбуждали Мориарти всё сильнее, вызывая ноющую тяжесть внизу. — Но таких, как мы, нет, поэтому выжить должен будет только один… — рука его дрожала, и он пытался держать себя под контролем, что никак не поддавалось успеху. — Одна цель — и я не дрогну, когда осуществлю её, — произнося эти слова, Джим злился на самого себя за неуверенность в них. Он нервно сжал губы, пытаясь совладать с дрожащим дыханием, которое задевало Шерлока. Где твоя уверенность? Мориарти занервничал ещё больше, когда посторонний голос, сопровождающий его с рождения, упрекнул его в нерешительности. А Шерлок, чьи слова вылетели из головы, прислушивался к беспокойным выдохам врага. Выстрелит ли он или нет? Беспричинное колебание утихнувшего Джима настораживало Холмса больше, чем заряженное оружие. Ведь Мориарти давно выстрелил, если хотел бы… Тогда… В чём дело, Джим? Воздух вокруг пропитался цифрами и огнём, Шерлок закрыл глаза, чувствуя обрыв. Близость с Джимом была самым настоящим обрывом. Он не мог найти подходящее слово, что бы объяснить свои ощущения, потому что всё, что касается Мориарти — слишком сложно. Необъяснимо сложно. Джим закрыл глаза. Внутренний голос показался лишь фальшью по сравнению с пониманием, которое начало наполнять Мориарти. Джим начинал понимать, что не может. Он может сделать всё, но он бы не убил Шерлока Холмса, потому что не убил бы свою маму. Ведь посторонний голос хоть и принадлежит ему, но не есть он сам. Мориарти послал всё к чертям и отбросил пистолет на стол, снова возвращаясь к тому, чего он хотел всё это время. Аромат кофе сводил его с ума, аромат кофе манил с неконтролируемой силой, когда он с полной отдачей начал целовать любимую кожу Шерлока, слегка покусывая шею. Он больше не мог держать это в себе, не мог сопротивляться своим желаниям… Детектив автоматически взял Джима за руку, поворачиваясь к нему лицом. Он хотел видеть выбор на его лице, и этот выбор бессознательно ждал… Он с примесью удивления и растерянности смотрел на Джима, чьё лицо на миг потеряло обычную маску, и Шерлоку показалось, что он, наконец, разгадывает его. Великого Джеймса Мориарти. Маленький негодник Джим улыбался странной улыбкой с долей сладкого отчаяния и горького счастья, приближаясь ближе, будто бы боясь потерять, попутно скрещивая их с Шерлоком пальцы вместе. Всегда здесь, всегда вместе… Он не отказал себе в желании прикоснуться к тёплой щеке детектива, затем мягко поцеловать его бледную кожу. Шерлок прикрыл глаза, на интуитивном уровне разрешая Джиму взять инициативу. Воздуха стало недоставать, прокуренные сломанные лёгкие, мёртвые ткани которых стали оживать… Мориарти начал покрывать поцелуями его шею, и внутри детектива всё начало дрожать, когда Джим томным взглядом, наполненным истинным блаженством и грустью, остановился на губах Шерлока… Все звуки растворялись в вакууме. Воздух грел, раз за разом накаляясь, исчезая и появляясь снова, в то время как страстью обречённый Мориарти, слегка склонив голову Холмса к себе, перевёл горящий взгляд и посмотрел в глаза Шерлока. Этот момент, жгучий и слишком искренний, казался детективу просто взрывом эмоций, чёртовым кратером вулкана. Шерлок вспомнил этот взгляд — взгляд человека, который просит не оставлять его одного. Не отпускать обладателя этих тёмных и притягательных глаз… Эти чёрные глаза, большие и яркие, полные кровавого огня, они сводили Шерлока с ума… Детектив не мог оставить Джима, поэтому, не изменяя себе, положительно моргнул ему в ответ. Тёмные и безумные глаза Мориарти, в которых вспыхнул свет, пока их хозяин, уловив томный вздох с губ Шерлока, максимально приблизился к ним. С кем бы он поделился своей хронической болью — с этим же человеком он чувствовал себя одним целым, когда, поддавшись долгожданному порыву, плотным прикосновением захватил губы Шерлока в поцелуй. И эти губы… Они были такие же на вкус, какими Джим их представлял долгими бессонными ночами. Тёплые, мягкие — они сносили его рассудок наповал. Шерлок автоматически закрыл глаза, придерживаясь за тонкие плечи Джима, на которых лежали горы бедствий и уничтожений. Губы великого кровавого короля негодяев — ловкие и гладкие — слегка покусывали детектива. И Шерлок ощущал приятный хаос, когда отвечал Дьяволу. Он впился в губы Мориарти, держался за них, как за последний глоток воздуха. Джим томно вздохнул, и детектив почувствовал его довольную улыбку сквозь поцелуй, ведь теперь великий детектив принадлежал ему. Джим с удовольствием начал заигрывать с Шерлоком языком, облизывая любимые губы, а затем, на мгновение отрываясь от них, чтобы, держа за руку, переместиться с детективом на кровать. Лёгким движением он подтолкнул Шерлока на матрас, следом сдирая с него расстёгнутую рубашку и устраиваясь на его бёдрах. — У тебя такие сексуальные пальцы, Шерлок, — возбуждённый голос Джима отдавался вибрацией по телу Шерлока, и он нахмурился, смотря, как Мориарти берёт его за руку, подносит её к себе и с любовью целует. Эйфория заполнила его мозг, Джим легко лизнул пальцы детектива кончиком языка, а затем поглотил их внутрь, изящно облизывая. — Такие… с привкусом тёмного шоколада… — слегка прикусив указательный палец Шерлока, Джим обаятельно улыбнулся. Он с детства любил сладкое. — В шоколаде два процента органической кислоты, — констатировал детектив, с интересом наблюдая, как Мориарти развязывает свой чёрный галстук с красными черепами и расстёгивает тёмно-бордовую рубашку. — С добавлением пьянящего коньяка и горького кофе… — понизившимся голосом бархатно продолжил Джим, наклоняясь к полулежащему детективу и с довольством заглядывая в обожаемые голубые глаза. — Ты мой самый любимый шоколад, — Джим поцеловал бледные ключицы. — Вкусный, тающий прямо на языке… — он ладонями по-хозяйски провёл по обнажённой груди Шерлока, спускаясь всё ниже… — С каплей манящего яда… — Мориарти втянул запах ключиц, слегка покусывая их. — Хочу пометить тебя, — он крепко ухватил губами нежную кожу, посасывая её, оставляя алый засос, будто бы помечая свою территорию, вход в которую посторонним запрещён. Шерлок предпочёл молчать и наблюдать за действиями врага, терпя лёгкую щиплющую боль, потому что это был его день. День короля негодяев — сегодня он руководит процессом. И Шерлок был не против, когда распахнутая рубашка Джима щекотала его. — М-м, обожаю твою кожу… — Мориарти, томно прикрывая глаза, начал спускаться вниз по торсу Шерлока дорожкой из поцелуев, добираясь, наконец, до ширинки, с которой он быстро справился. Учащённое дыхание вместе с тиканьем старинных часов нарушало тишину в тускло освящённом помещении. Перед тем как начать, Джим бросил на Холмса многозначительный взгляд и хитро ухмыльнулся. Тело Шерлока становилось ватным, и он почувствовал, что не может сопротивляться, когда Дьявол орудует влажными губами у него внизу, ведь Шерлок не в силах посмотреть, опустив запрокинутую назад голову… Что не требует необходимости в выполнении, ибо чувства, полностью лишившие его контроля над собой, охотно перекрывали всё внимания к деталям и заставляли сосредотачиваться только на ощущениях… В то время как Джим искусно пользовался языком, обволакивая возбуждённую плоть, заглатывая её глубже, с довольством слушая сдержанные стоны Шерлока, наличие которых явно смущали их обладателя. Лёгкие, наполненные горячим и беспокойным воздухом, дрожали. Мориарти медленно провёл языком вдоль ствола вставшего члена, влажно скользя губами, поглаживая внутреннюю сторону бедра ладонью, пытаясь продолжать движения в набранном темпе. У Холмса всё текло перед глазами, удовольствие сконцентрировалось в самой нижней чакре, дыхание сбилось, не в силах поддаться контролю. Ничего уже не поддавалось контролю. Он рефлекторно закрыл глаза от нетипичной для него услады, когда тёплые губы Дьявола продолжали виртуозно ублажать его, пока в его голову лезли совсем лишние мысли, ибо Джим был слишком опытен сейчас в своих действиях… За окном кромешная тьма, окна вспотели от холода и влаги, но обнажённому Шерлоку было приятно жарко, ведь только одна мысль о том, что Джим Мориарти сейчас рядом… Вызвало чувство всепоглощающего безумия. Тёмное безумие охватывало его полностью, когда разрядка была совсем близка, а манипуляции хитроумных губ короля становились ловчее и быстрее. Они искусно облизывали всю поверхность, щекоча горячим дыханием у самого кончика… На миг у детектива пропали все мысли, щиколотки предательски задрожали, когда он излился, потому что больше не мог терпеть. Мориарти уловил желанный вздох удовольствия с губ детектива и изящно вытер губы пальцами, демонстративно облизывая их языком. — Папочка — просто король, — с наглой и самодовольной улыбкой заключил он, закусив губы и сбрасывая с себя рубашку, на что покрасневший Шерлок слегка привстал. У Джима на гладкой кожи груди была симпатичная родинка, и детектив наблюдал, как враг расправляется с собственным кожаным ремнём, позже стягивая с себя штаны, снова возвращаясь к Шерлоку с новым порывом страсти. Он провёл ладонью по твёрдой скуле детектива, смотря прямо в глаза, и будто бы спрашивая немым горящим взглядом, в которых остановилась неподдельная похоть: ты хоть представляешь, что сейчас происходит? Шерлок почувствовал в себе неопределимый порыв — прикоснуться в ответ, надышаться гладкой ароматной кожей, исследовать неизвестную вселенную… и Джим обхватил его руками, когда детектив, будучи точно неуверенным в своих действиях, губами начал покрывать его кожу, изучая каждый миллиметр. — Ах, Шерлок, — Джим улыбнулся от лёгкой щекотки и приятных ощущений чьих-то губ на своих ключицах, груди и шее. Он уверенно теребил тёмные кудри, ладонями зарываясь в них — они ему всегда так нравились… Такие забавные — даже не удержишься, чтобы дотронуться, почувствовать, каковы они на ощупь. Детектив лишь ощущал, что хочет обследовать Джима, найти потайные секреты гениального злодея, прочувствовать его изнутри, разгадать и слиться в одно целое. Детектив еле оторвался от кожи с ароматом дорогого парфюма и чего-то молочно-сладкого, и Джим в то же мгновение сел ему между бёдер, пристраиваясь и с торопливым нажимом насаживаясь на его плоть. Он медлил несколько мгновений, потому что боль проникновения чего-то инородного у него внутри отдавалась дрожью по всему телу. Но Мориарти был опытен в подобном, даже очень, и он точно знал, что делает и точно знал, чего именно хочет. Ладонь Шерлока, дыхание хозяина которой никак не могло успокоиться, покоилась теперь на бледной груди Мориарти. Джим, сидящий сверху, казался ему таким хрупким, милым на лицо, почти ребёнком, что сразу бы никто не понял, сколько зла содержит его сердце… Зло с сочетанием с гениальным умом казались детективу чем-то очень возбуждающим — чем-то неизвестным и интригующим, в то же время порочным… У Мориарти было явно много грязных секретиков, которые Шерлок очень бы хотел узнать. Джим в этот момент, закусывая от напряжения губы, задержал дыхание на несколько секунд, пока насаживался почти до упора. Ощущения наполненности обволакивали его изнутри, принуждая сделать несколько медленных толчков, пропуская в себя твёрдую плоть сквозь сжатые мышцы. Запустив механизм безумия, Мориарти снова потянулся к губам Шерлока, и детектив почувствовал, как Дьявол с силой кусает его губы, до лёгких ран, до крови, даже жестоко… Король негодяев признался детективу в своей одержимости, так жестоко целуя, в своей кровавой и садисткой любви. Джим любит Шерлока жестоко, сильно и безумно; он готов был убить его, покрывать его кожу синяками, уничтожать тысячу людей для привлечения внимания, пить его кровь и ненавидеть, готов бесконечно разбивать своё сердце ради этого холодного принца, и детектив, отвечая на очередной его пламенный поцелуй, принял это признание. Ибо холодная стена, закрывающая его от Джима, тает так же, как тает Холмс от ощущений собственной плоти внутри узкого и гибкого тела. Член пульсировал с бешеной скоростью, Шерлок закрыл глаза, сдерживая наружу вырывающиеся стоны поцелуем. Он любит короля негодяев, но по-другому. Его любовь похожа на восхищение и жуткое оцепенение, что сбивает с толку, она холодна и уязвима, как лёд, но никак не может покинуть его. Она назойлива, и от неё невозможно избавиться — она похожа на неизлечимую хроническую болезнь, которая поражает его изнутри, которая засела слишком глубоко у него в голове, подобно раковой опухоли. Шерлок болен Мориарти, потому что он — его единственная и неповторимая слабость, сбивающая холодный разум с толку. Детектив чувствовал адский огонь у себя внизу, пока губы Джима обжигали его с той же страстью. Жёсткие движения ускорялись, Мориарти с пластичностью кошки насаживался всё глубже, не стесняясь своих вульгарных и соблазнительных, как у похотливой девчонки, стонов. Он не мог оторвать от Шерлока горящих томных глаз, шепча непристойные пошлости и нецензурно выражаясь при каждом глубоком толчке, потому что был полностью раскрепощён в таких делах и любит получать удовольствие на гране с болью. Удовольствие на гране смерти и безрассудства, что пронизывало их с ног до головы. Шерлок отвечал бешеному порыву Джима, от которого просто веяло манящим сумасшествием. Подвижные бёдра Мориарти плавно вытянулись назад, возвращаясь обратно с той же силой, член детектива просто горел от изящного, молодого и эластичного тела, которым он сейчас обладал. Джим — такой гибкий и искусный — каждый раз менял ракурсы и точки соприкосновения, пытаясь вобрать в себя как можно глубже, влажно и плавно скользя вперёд и обратно, царапая правой рукой спину и лопатки детектива. Шерлок вытянулся в позвоночнике, держа Дьявола за левую руку. Он не мог отпустить её, никогда не мог. Он впился своими пальцами между его, железной хваткой сжимая небольшую, по сравнению с его размером, руку. Вызов и игры, соревнования и состязания превратились в одно целое, потому что король негодяев и холодный принц ощущали себя единым и равным. Оба победители и оба проигравшие… Они — одно существо на разных полюсах. И Шерлок ощущал это остро, вместе с безумным во всех смыслах наслаждением, когда очередной конец захватил его, ибо физиология просто не выдерживала. Он, в одно мгновение с Джимом, кончил, прекратив действия полностью. Протяжный финальный стон удовольствия вместе с блаженной улыбкой застыл на губах Мориарти при последнем рывке. Тишина начала наполнять комнату с тусклым светом слабых светильников, на часах ночь, но Лондон продолжал жить. Мориарти медленно, с расстановкой и свойственной ловкостью, слез с Шерлока и, поправив слегка растрепавшиеся волосы, лёг рядом с ним, натягивая белье специфического бренда. Как в первый раз, подумал Шерлок. Тогда он полагал, что Джим не представляет никакой угрозы. — А ты хорош, — с улыбкой промурлыкал Мориарти, мечтательно смотря в потолок. Он хотел добавить «для девственника», но воздержался. Не хотел портить момент. Шерлок привстал, чтобы надеть хотя бы боксеры со штанами. В кармане лежала пачка сигарет, но детективу курить совсем не хотелось. Хотелось погрузиться в тишину, в которую даже игре скрипки нет входа. Шерлок снова лёг рядом с Джимом, не произнося ни слова. Говорить после этого безумного сна наяву не хотелось, тело чувствовало себя явно лучше, чем прежде. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Джима ещё раз, потому что казалось, что они ещё не скоро увидятся. Мориарти получил то, что хотел, и теперь может уйти. На губах застывшая полугрустная улыбка, сверкающая гладкая кожа, растрепавшиеся в разные стороны чёрные волосы, открывающие чистый лоб, блестящий взгляд полузакрытых глаз — Джеймс Мориарти выглядел сейчас просто юным мальчишкой. Шерлок оглядел его с ног до головы, останавливая взгляд сначала на хрупких плечах, а затем на грустных глазах, в которых, если Шерлоку не показалось, он видел блестящие слёзы. Джим смотрел как будто куда-то вдаль, куда-то далеко в прошлое. Мориарти вспоминал мать, осознавая, что сейчас объект его вожделения с самого детства не покинул его, как она. Маленький Джим всегда чувствовал себя очень одиноким и покинутым. И Шерлок был единственным, кто мог понять его. — Джим, — собственный голос показался ему дрожащим, потому что Шерлок не знал, что именно сказать после всего. На зов детектива Мориарти вытянул лицо, напрягая желваки. Всю жизнь он боялся быть снова брошенным, чувствовал себя несчастным от одиночества и непонимания со стороны этого заурядного мира, и теперь источник вечного драйва и огня лежит у него под носом. Зовёт его по имени. — Знаешь, в детстве мне нравилось придумывать кровавые сказки с жутким концом… — тон и интонация, с которой Мориарти начал говорить, показались детективу странными. — Но однажды я придумал сказку про маленького пирата, и она была не такая, как обычно я сочинял — я до сих пор не могу опередить плохой ли в ней конец или нет, — Джим перевернулся набок, лицом к Шерлоку. — Этот маленький пират искал сокровища вместе со своим ручным попугаем. Был умён и отважен… На своём небольшом корабле он плыл по морям, пока не наткнулся на необитаемый остров скелетов. Все на этом острове были мертвы, кроме великого проказника. Это он всех убил и спрятал сундук с сокровищами. Маленький пират спросил его, как найти этот сундук, — Шерлок внимательно наблюдал за меняющимся выражением лица Джима, с которого всё же не сходила полугрустная улыбка. — И великий проказник загадал ему пять загадок, которые он должен будет отгадать… И, если он справится, то проказник покажет ему, где находятся сокровища. — Мориарти наконец посмотрел Шерлоку в глаза, взяв того за руку, на что детектив мягко сжал её в ответ. — И знаешь, маленький пират легко отгадал эти загадки… А когда время пришло показывать, где сундук с сокровищами, великий проказник исчез, — Джим приблизился ближе к Шерлоку, медленно проводя пальцем по его щеке. — Но самое интересное это то, что когда маленький пират посмотрел в своё отражение в воде, он увидел проказника. А карта с подробными указаниями, как найти сундук с сокровищами, была у него в кармане… Он сам нарисовал её, — Мориарти уже нависал над Шерлоком, смотря ему в глаза, походящие на лёд. Лёд, сверкающий, пылающий энергией и стремлением к драйву, подумал Джим и снова улыбнулся. Он ловил каждый нервный вздох детектива, через некоторое мгновение потянувшись к его губам. Шерлок сразу ответил ему, рукой проводя по его предплечью, поглаживая кожу ладонью. Он ощущал сладкий вкус Джима, чувствовал всю сладкую порочность и всё пугающее, но манящее сумасшествие его мягких губ, и с каждым разом чувствовал, как начинает слабеть, а руки перестают слушаться. — Если бы я был мёртв, то завещал бы свой череп тебе, — голос Джима начал будто бы удаляться, стал звучать словно издалека, а очертания его лица размывались. — Ты сам знаешь, что нас связывает… — тело перестало слушаться Шерлока, и его попытка подняться не увенчалась успехом, поэтому он начал вырываться. Всё ясно, снотворное… Джим решил сбежать — и от этой мысли детектив резко задёргался. — Тише-тише, Шерлок… — губы Мориарти снова коснулись его, детектив начал терять координацию вместе с силой. — Всё со временем… — Шерлок смотрел в черные глаза Мориарти, в которых видел кровавую бездну. Он сжал его руку ещё сильнее, ибо темнота поглотила всё перед глазами. — Папочка вернётся к тебе, когда придёт время. Обещаю.