Ты вспоминаешь, как мама ругала тебя за то, что ты общаешься с ним. Со странным мальчиком, с которым никто не хочет дружить. Мама кидала на тебя злые взгляды, когда ты приводил его в свою комнату. Поэтому ты прятал его под кроватью. Ты прятал его, как маленького котёнка, потому что родители не разрешают тебе заводить животных. У твоей мамы аллергия на котят. Тебе даже запрещают кормить и гладить его. Но ты не слушаешься.

Полумёртвое сердце Джима увядает с рождения, наполняясь диким безумием – маленькой искрой, которая раз за разом превращается в разъярённое пламя. Но Король негодяев чувствует себя центром вселенной, тянущим механизм с небес к подземелью, ибо он – антисистемное, символичное, против условное, безобразное... Насыщающийся всеми повреждениями, оскверняющий скучный мирок катаклизмами. Он – эгоистичное создание краха. И краски на его картинах расщепляют бумагу. (События происходят после 4 сезона).

Когда мы нарушали правила этого мира, когда мы оскверняли человеческие обычаи, ломали битами дорогие тачки подлых мажоров или устраивали драки в дорогих борделях Калифорнии, Солнечный мальчик – в крови, улыбающийся, со сбившимся от бега дыханием – всегда спрашивал меня после случившегося: «Ты счастлив?» И я был счастлив.

Разбитый на миллион кусочков, я снова собираюсь и подхожу к финишной черте. Я – спящая мина Диогена. И в моих лёгких до сих пор живёт разорванный в клочья ветер. Мне всегда нужны были перемены, от которых появлялось ощущение, словно мой построенный тихий мирок, наглухо замурованный термитами, начинает постепенно рушиться. Но внутри я всегда знал, что мой мир сломан с самого начала. И плевать, если это произойдёт ещё парочку зачётных раз.

Джерри до сих пор не может понять, почему каждый раз проходит мимо этого дешёвого Макдональдса. Этот «кролик» стоит там почти целый день и раздаёт дебильные листовки.