Только его

— Ты не понимаешь! Я просто стану… Какаши привычно отключает мозг, чтобы не слушать неадекватно фантастические речи товарища по команде. Слишком лениво, слишком душно, слишком понедельник, и он еще миллион причин может найти для того, чтобы не вникать в запредельный позитивизм глупого Учихи. — … и тогда не будет войны… Обито никак не заткнётся — словно прямо сейчас в Хокаге баллотируется. — …дети не будут умирать. Мужчины и женщины не будут умирать. Это так неадекватно утопично, что, как ни старайся, каждый раз игнорировать подобные рассуждения — не выходит. — Тогда зачем будут нужны ниндзя в этом сверкающем мире? — глаза слезятся от вышедшего из-за облаков солнца. Оно жёлтое и яркое. На этой войне всё, что помнит Какаши ярким — кровь. — Для того, чтобы соблюдать порядок в будущем. — Обито тоже яркий, он упирается ногой в поваленный тренажёр для отработки тайдзюцу и взмахивает обеими руками. — Все делают то, что могут, ради общего блага! Солнце режет по глазам прощальным лучом, снова прячется. Никто не любит слепнуть от его лучей, даже если это всего лишь на мгновение. — Бред. Какаши на всякий случай в стотысячный раз проверяет поясную сумку: кунаи, свитки… — всё на месте? — Ты просто как всегда думаешь о плохом. Вдалеке ярко вспыхивает красным, и чёрный дым поднимается в небо, наполняя облака еще больше. Они замолкают, прислушиваясь, но, когда никто не разговаривает: всё, что слышно — монотонный стрёкот цикад. Жужжание нарастает с каждой секундой, размеренное и спокойное, словно в природе ничего не происходит — просто обычный день обычного лета, и еще несколько трупов в дальнем конце леса всего лишь неважные мелочи. Жужжит, жужжит, жужжит. Жужжит. — Мне нравятся цикады, — тупому Учихе всё нравится, он как трёхлетняя девчонка, которую впервые выпустили на весенний луг. Какаши оглядывается вокруг: везде тела, чьи души, наверняка, еще толком и не успели покинуть пределы такого хрупкого сосуда. — Может хотя бы их панцирь крепче, — Какаши совершенно не собирается как-то реагировать на замечания глупого напарника. Обито поворачивается, смеривая своим абсолютно непроницаемым взглядом бесконечно чёрных глаз. В отличии от его слов и действий, по его глазам вряд ли можно что-то для себя выяснить. Хочется огрызнуться — потому что всегда хочется. Особенно, когда озвучивают что-то такое же утопическое, глупое и нереальное. — Какаши, война закончится. Хотя с твоим подходом к жизни, тебя и спокойные времена не устроят! — Обито со всей силы хлопает по плечу. Жжёт неимоверно — так больно, что даже глаза непроизвольно слезятся. — Поди там тоже найдёшь повод поныть: слабенькие ученики, скучные задания, бюрократические обязательства… Какаши не может в ответ не фыркнуть надменно: — Вряд ли я когда-то буду заниматься такой бесполезной деятельностью. Скорее мы наймём лишнего человека для всякой бюрократии. Такие наверняка есть даже в нашей деревне. — То есть ты принимаешь, что быть шиноби — не обязательно. — Вообще не быть шиноби в деревне шиноби — весьма странно. — Это пока! Но всё изменится совсем скоро — вот увидишь! О чём они вообще говорят? Война сожрала столько родных и близких жизней, что надеяться на что-то, кроме боли и протравленной души после её окончания — даже не оптимизм, а фантастика. — Когда я стану Хокаге, я всё исправлю. — Обито привычно взмахивает руками, снова погружаясь в свои необоснованные и нереальные грёзы. Он прямо космически оптимистичен. Какаши — прагматик, так что любые посылы на фантазии раздражают, особенно когда стоишь по колено в крови. Хоть и где-то глубоко внутри Какаши очень и очень хочется тоже в них поверить.

*

Интересно, почему они постоянно спорят? Рядом с Обито всегда очень шумно и слишком ярко. — … и когда я стану Хокаге, смертей больше не будет! Если бы Обито действительно стал Хокаге — ему бы явно не помешал приличный бюрократ в рабство. Сейчас так принято: он тебя и направит, и причешет, даже собаку твою выгуляет, если это мешает тебе выполнять неподъёмную гору обязанностей. — Какаши-сан! — Какаши вздрагивает, оборачиваясь на Шизуне, возмущённо водружающую на стол очередную стопку каких-то документов на подпись. — Сначала закончите со своими делами! Какаши моргает несколько раз: но наваждение всё равно стоит рядом, плечо к плечу. Фоном транслирует свои обычные мысли, к которым Какаши никогда не прислушивался и никогда не прислушается. У них получилось создать хрупкий мир, сейчас у шиноби всех деревень общая цель и общая борьба. — …серьёзно! Представь себе мир, в котором все счастливы. Вряд ли такой мир мог бы существовать на самом деле. Потому что сейчас Какаши не чувствует себя счастливым, несмотря на общую победу. Он приглядывается раз за разом, но всё, что может почувствовать даже сейчас: пыль и кровь с разрушенного моста Каннаби, который забрал с собой слишком много. Внутри Какаши пустота, и она не заполняется ни спасёнными жизнями, ни победой, ни чёртовой шляпой Хокаге, которую почему-то теперь водрузили на его голову. — Ты слишком напряжён! — привычный приевшийся смех привычно раздражает. — Попробуй расслабить плечи!.. Какаши уворачивается от цепких пальцев, возвращаясь за стол под пристальным взглядом помощницы. Пододвигает к себе новую стопку документов, но перед глазами всё расплывается, не давая сосредоточиться на тех. — Тогда что ты сам думаешь, ждёт нас после всего этого? Дверь кабинета мягко прикрывается за спиной Шизуне, и Какаши устало откидывается на стул. — Не знаю, Обито. Может быть просто очередная война? — Но ведь сейчас войны нет. Какаши оборачивается к окну с рассыпанными за ним мириадами ярких звёзд. Припозднившиеся жители оживлённо разговаривают на улице, откуда-то доносится тихая музыка, мягкий ветер осторожно перебирает бамбуковые трубки подвески на окне. — Я стану Хокаге, вот увидишь! Какаши прокручивает это у себя в голове последние... пятнадцать лет? Обито нет уже очень и очень давно, хоть он и слышит его практически каждый день. — Не будет больше войны. Это настолько глупо, что даже забавно. — Не будет больше войны. Какаши повторяет эти слова снова, и снова, и снова. — Не будет больше войны. За окном действительно нет никаких войн. Но этого недостаточно. Какаши никак не может вернуться еще с той, на которой потерял стольких друзей. Обито нет уже много лет, но он каждый день встает перед взором Какаши со своими непрошенными советами и глупыми, неадекватно позитивными мыслями… Потому что сам Какаши никак не может его отпустить. Хотя сейчас, когда мечта Обито наконец-то исполнилась, он бы наверняка хотел просто остаться с той стороны и больше не возвращаться.