follow your feelings.

      Сидя прямо посреди поляны с высокими ромашками, Бэкхён с интересом наблюдал за новым знакомым. Тот, закусив губу, вплетал в венок с белыми цветами свои старания. Омега замечал, как порой стебельки ромашки выпадали из рук у Чанёля и тот неловко поднимал их и вновь пытался переплести два цветка воедино. Бэкхёна это веселило, ведь он не раз видел, как папа плёл маленькие венки для сына и себя, но те получались совсем иными — красивыми. Этот же был слегка бесформенным, впрочем, как показалось омеге, Чанёлю результат пришёлся по вкусу, ведь на лице ушастого мальчишки вмиг заиграла искренняя и такая широка улыбка, стоило связать первый и последний стебли цветов на узлик.       — Красиво, правда? — брюнет с предвкушением взглянул на Бэкки, ожидая положительного ответа. Тем не менее, Бэкхён лишь поднял на того глазки, полны непонимания. Чанёль вновь тихо вздохнул и пожал плечами. — И почему только люди во всём мире разговаривают на разных языках — вот как мы с тобой? Было бы проще, если бы существовал язык, единый для всех. Тогда бы ты всегда понимал меня… — Хённи только поджал губу, вслушиваясь в по-детски писклявый голос мальчика. — Смотри, это — ве-нок, — Чанёль поднял сплетение вверх и указал на него тоненьким пальчиком. Бэкхён же взглядом последовал за тонкой кистью друга.       — Ви… нок? — повторил он, нахмурившись. Затем услышал громкий смех Чанёля, отчего вздрогнул.       — Нет же, не «ви». Ве. Ве-нок, — сквозь смех повторил брюнет. Хённи с обидой в глазах взглянул на мальчишку, мысленно жалуясь себе же, что тот насмехается с него, тем не менее вновь попытался.       — Венок… — Чанёль радостно закивал.       — Правильно! Венок, — Бекки сначала опешил, затем слегка покраснел в смущении и пропустил довольную улыбку. Про себя он ещё несколько раз повторил новое слово. Это казалось ему и впрямь интересным, ведь всё это было новым, необычным, как и сам Чанёль. — Он твой, — улыбнулся Чанни и протянул венок волчонку, отчего последний округлил глазки и с непониманием посмотрел сначала на сплетение цветов перед собой, затем на мальчишку, держащего это. — Бери. Я себе ещё сплету, — пропустил смешок брюнет и, привстав на колени, потянулся к Бэкки, чтобы опустить венок на макушку того. Из-за неожиданности омега вздрогнул и зажмурил глаза, когда шея Чанёля оказалась совсем близко к лицу. Ёль вновь захохотал, когда венок, что оказался слегка большим для головы Хёна, решил спасть на оттопыренные ушки волчонка. Бэкхён закусил губу в смущении и, не зная, как вести себя теперь, лишь опустил взгляд вниз. Он переплёл пальцы обеих рук и нервно сжал их. Заметив подобное, Ёль лишь хмыкнул. — Какой же ты порой странный, Бэкхён… Отличаешься от обычных мальчишек, — пожалуй, так и было. Но Бэкхён так и не понял чужие размышления, произнесённые вслух, а Чанни и не догадывался, что общается с настоящим зверем — просто всё ещё маленьким.

***

      Хижина пахла деревом, а также внутри неё чувствовался приятный аромат цветов. Босыми ногами Сэхун ступал вглубь дома, желая найти в покоях сына Хённи, но того там не оказалось. Вожак лишь нахмурился, затем громко вздохнул и направился в поварню. Там он встретил мужа, что маялся со стручками гороха, сидя за большим деревянным столом.       — Пришёл помочь? — усмехнулся Лухан и перевёл взгляд на истинного. Сэхун нахмурился, тем не менее уже спустя миг уселся рядом с омегой и принялся извлекать горошинки из сухой оболочки.       — Я хотел прогуляться с Бэкхёном по лесу, но так и не нашёл его, — объяснился альфа. На это Хань лишь кивнул.       — Верно. Он недавно ушёл играть, — Сэхун вновь нахмурился и перевёл на истинного слегка суженные глаза.       — Один? — омега даже не смотрел на того, просто продолжал своё занятие, наблюдая за собственными пальцами, впрочем прекрасно слыша, о чём говорит отец его ребёнка.       — Скорее всего, — альфа хмыкнул.       — Я всё же думаю, что он ещё мал для подобных прогулок в одиночестве, — тон Сэхуна стал суровее, на что Лу улыбнулся уголками губ.       — Ты преувеличиваешь. Тебе ведь известно, что Бэкхён — послушный волчонок. Я уверен, что прямо сейчас он сидит рядом с нашей деревней, на соседней поляне с ромашками. Пускай играется — когда я был мал, был таким же, — Хун неожиданно пропустил смешок, чем заставил Лу отвлечься и заинтересованно взглянуть на альфу. — Что?       — Ты любил разговаривать с растениями и жуками, когда играл в одиночестве, — омега тотчас округлил глаза в слабом удивлении.       — Откуда ты знаешь об этом? — умилившись такой реакции, вожак пожал плечами.       — Доводилось видеть. Порой я наблюдал за тобой, сидя за деревом, — Ханю не удалось сдержаться, а потому он приоткрыл рот, Хун же закусил губу в улыбке.       — Я не догадывался об этом… — со слабой обидой в голосе произнёс блондин. Он нахмурился. Чувствуя неладное, истинный альфа поспешил объясниться.       — Меня ещё тогда тянуло к тебе — ты ведь и сам знаешь. Но досаждать тебе было легче, нежели просто подойти и заговорить, а потому я, маленький и нерешительный мальчишка, мог просто наблюдать издали, — в глазах омеги серебренного цвета заискрилось прежнее тепло после услышанного. Блондин улыбнулся и кивнул.       — Ты был отвратительным альфенком, Сэхун, до жути, — после таких слов Хань придвинулся к мужу и положил ему на плечо голову. Альфа почувствовал приятный аромат его омеги. — И всё-таки люди-волки — удивительные существа. Они способны чувствовать истинную пару даже в таком раннем возрасте, когда течке ещё не время наведываться. Просто маленькое сердце стучит быстрее при этом человечке — и ты понимаешь, что он почему-то особенный, даже если с виду такой же, как и все. Ты не знаешь, что это за чувство такое, ещё не осознаёшь, что обрёл истинного, но оно преследует тебя, стоит завидеть парного, — Сэхун, сквозь улыбку, оставил на макушке мужа невидимый поцелуй и слабо вздохнул, мысленно соглашаясь. На миг задумавшись, Хань громко выдыхает. — Как думаешь, среди детишек Хватэ есть истинный нашего Бэкки? — Сэхуну не хочется думать о подобном, ведь он уверен, что сын всё ещё слишком маленький, но старший всё же размышляет.       — Дохён? — предположение мужа заинтересовало Лу.       — Дохён? Разве Хённи общается с ним?       — Если поразмыслить: они одного возраста, к тому же, отец Дохёна — Винх. Он — мой друг ещё с рождения, тебе это известно. А потому я полностью доверяю их семье, — омега засмеялся, уткнувшись носом в плечо мужа.       — Мы ведь говорим о парности, а не о том, кого бы ты хотел видеть в качестве мужа своего сына, — альфа хмыкнул.       — Конечно. Я не утверждал, просто предположил, — оба вмиг затихли, уплыв в бездну собственных мыслей. Сэхун думал о том, что Бэкхёну пока что рано выбирать пару, Хань же понимал, что в будущем случиться может что угодно. Ведь Дохён — не единственный маленький альфа в их деревне. Да и не исключено, что парного Бэкки узнает в чужаке.

***

      Приоткрыв рот, Бэкхён, ощущая запах ромашек, внимательно слушал голос Чанёля, что читал тому сказку о русалочке. Он не понимал ни единого предложения, лишь изредка пытался найти смысл, узнавая некоторые выученные ранее слова, тем не менее насладиться сем занятием ему удавалось. Просто Чанёль, что в свою очередь очень старался читать с нужной интонацией, так заинтересовал Хёна собой, что последний не мог оторваться. Он и без того удивился, когда увидел в руках нового друга нечто подобное — книгу -, даже испугался, но затем увидел, с каким запалом и интересом в глазах брюнет принялся вычитывать строчки на листах. Она оказалась совсем не страшной — и когда Чанни придвинулся поближе к омеге и начал указывать пальцем на так по-интересному выглядящие знаки, это и вовсе вызвало в волчонке немой восторг. Ведь никогда ранее он не видел ничего подобного. Просто волки не пишут, а потому и не читают.       — Вот этот знак, — ткнул Чанёль указательным пальцем. — Повтори за мной: «э», — Хённи, сначала прикусив губу, всё же повторил. Они проговорили это несколько раз, затем, найдя какую-то веточку, Чанни принялся рисовать ею букву-знак на земле, показывая омеге, как правильно это пишется. Бэкхён запоминал — он правда пытался. Это было ему по душе — то ли потому что у него получалось, то ли из-за такого детского интереса к чему-то особенному и не открытому им ранее.       Вмиг омега вздрогнул и перевёл на Чанёля глава, полны испуга. Брюнет, не понимая, нахмурился, затем вскрикнул, когда омега навалился на него, прижав спиной к подмятым под ними ромашкам. Брюнет захныкал, ведь это было больно: он ударился копчиком. Бедняга скривился, зажмурив глаза, затем открыл их, уже желая пожаловаться на такое поведение друга, но тот же час оцепенел. Бэкхён, нависнув над мальчишкой, смотрел на того, их глаза находились на одном уровне, а ещё они могли ощутить дыхание друг друга. Чанёль приоткрыл рот и сразу же вспыхнул, закусив губу, волчонок же лишь нахмурился.       — Ты чего?.. — голос у Чанёля растерянный, но громкий, а потому Бэкки в порыве накрыл чужой рот ладошкой и виновато взглянул в чужие глаза.       — Пожалуйста, помолчи… — прошептал он. — Мой отец идёт сюда. Я не хочу, чтобы он заметил тебя, — почувствовав запах родителя, Бэкки поспешил скрыться среди одеяла цветов. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал о его новом друге. Он словно чувствовал, что ему запретят видеться с Чанёлем, если доведаются — не хотел так. Волчонок буквально слышал, как шаги старшего были всё ближе к поляне — тонкое волчье чутьё, обоняние, слух. Омежка ухватился второй рукой за ладошку всё так же ошарашенного Ёля и, поднеся чужую кисть к лицу Чанни, прикрыл ею рот брюнета, заменив ею свою. Он попытался таким образом объяснить, что тот должен вести себя тихо. И Чанёль, кажется, понял. Бэкхён кивнул и бесшумно слез с мальчишки, чтобы опуститься коленями на землю. Ёль же не смел даже двигаться, только лежал, ожидая, что последует дальше.       — Бэкхён! — маленький волк вздрогнул, когда услышал знакомый голос. Сэхун вышел из-за деревьев и оказался у поляны, что цвела красотой белого цвета. Старший прошёлся взглядом вокруг, затем заметил сына, который буквально вынырнул из белоснежного моря ромашек, становясь во весь рост. Отец слабо улыбнулся. — Я утомился искать тебя, маленький волчонок.       — Прости, — поджав губу, как-то слишком напугано произнёс Бэкки, что бросилось в глаза взрослого альфы. Хун на миг замер, принюхиваясь, стоило лёгкому ветерку коснуться его обоняния. Брови вожака сдвинулись, из-за чего внутри маленького омеги поселилась дрожь. Он коротко взглянул на лежащего неподвижно и тихо Чанёля, затем, нервно выдохнув, позвал. — Отец! Идём домой? — Хун отвлёкся, выпустив ниточку странного тонкого аромата, и перевёл глаза на ребёнка. Тот принялся пробираться через цветы к родителю, пытаясь притоптать их по-малому. Сэхун пропустил улыбку, уже не беспокоясь о сыне.       — Папа приготовил мясо, а ещё почистил твой любимый горошек, так что давай поспешим, — младший слабо кивнул и, преодолев последнее расстояние, оказался рядом с отцом. Последний пропустил ещё одну улыбку, чувствуя тепло, что наполнило его, стоило взъерошить волосы омежки, и приобнял за плечо, легонько толкая мальчишку вперёд. Они принялись ступать прочь. — Когда поедим, пойдёшь со мной на речку ловить рыбу, Бэкхённи? — ласковым голосом спросил альфа, на что младший лишь кивнул и, ухватившись за большую ладонь отца, повернул голову назад и взглянул через плечо. Они с каждым шагом отдалялись от ромашковой поляны, но Бэкхён всё ещё мог видеть, как за цветами прячется голова одного черноволосого мальчишки, который всё то время тихо наблюдал за происходящим и совсем ничего не понимал.