Доверься мне.

      Утро было хмурым. Впервые хмурым за те несколько дней, что она успела тут провести. Цири проснулась от тусклого луча солнца, прошедшего через окно и ударившего по её глазам сквозь закрытые веки. Она облегчённо вздохнула, осознавая, что дневное светило ещё довольно низко, а значит она не пролежала полдня в бреду.       Девушка, долго не ворочаясь, почти сразу после своего пробуждения подняла торс, усаживаясь на мятой шкуре животного. Другая же шкура, которая её накрывала и ночью спасала от холода, плавно соскользнула с обнажённых влажных плеч, из-за чего по ним тут же прошёлся свежий утренний воздух. Поёжившись и обхватив себя руками, девушка покачала головой. Если она была в холодном поту, значит, кошмары определённо снились, но… Запомнить их не удалось. Несколько заторможенно Цири обвела помещение взглядом, замечая, что никого нет. «Теперь понятно, почему никто не стоит надо мной и не причитает»       Сославшись на то, что до Инициации остался всего один день, ведьмачка объяснила отсутствие изгоев довольно просто. Она потянулась так, словно была кошкой: выгибая спину и вжимая голову в плечи так, что все участвовавшие в этом мышцы задрожали, встречая новый день своеобразной зарядкой. Потом последовал привычный утренний ритуал: поиск рубашки, одевание и умывание из фляги.       Как только всё было выполнено, Цирилла вышла на крыльцо и прикрыла всё ещё не привыкшие к бледному, но всё же бьющему свету глаза. Глубокий вдох полной грудью помог окончательно проснуться, ведь морозный воздух, попав в лёгкие, остудил изнутри, заставив даже вздрогнуть. В голове проскочила мысль о том, что ей понадобится какая-нибудь мантия или же жилет, чтобы спасаться от погодных условий.       Чувствительный слух уловил тяжёлое кряхтение со стороны подъёма, а следом и такие же шаги — одни неосторожные, уставшие, а другие лёгкие и ловкие. Не нужно быть гадалкой или потомственной ведьмой, чтобы понять, что владельцы данной лачуги вернулись домой с охоты. Раст тащил пару тушек зайцев, а девушка рядом осматривала стрелы на наличие изъянов.       Чтобы не чувствовать себя неспособной ни на что, ведьмачка хотела к ним подойти и предложить свою помощь, а по случаю отказа максимально твёрдо настоять. Но её резко оборвал сильный грохот откуда-то из-за гор, параллельно с которым начал сыпать редкий, но крупный снег, заставивший единственного мужчину кинуть тушки к скамейке и поднять голову.       Из ноздрей каждого клубнями валил пар, говоря о холоде, а кожа Цири, защищённая лёгкой тканью рубахи, покрылась мурашками, но вовсе не от того, что мороз защипал и стал колоться. Ей никогда не нравились громкие звуки и последующие снегопады и на то были свои причины, из-за которых она сейчас стояла нахмуренная, озабоченная своими думами. — Гроза со снегом, — словно пробуя на вкус звучание данного сочетания, Раст вздохнул, — Давненько я не видал здесь подобного. Видимо, климат вновь меняется…       Цири же наоборот довольно часто видела такое явление. И ещё чаще она это видела в полнолуние, когда по земле нёсся Дикий Гон, разыскивая наследницу гена Старшей Крови. А слышался в те ночи грохот костей лошадей, на которых скакали всадники, почти всё время злобно и жутко хохоча, заставляя простой народ закрываться в домах, а саму девушку постоянно бежать в отчаянной попытке скрыться.       Иногда она даже жалела о том, что сбежала от Эредина, но потом сразу же прогоняла эту мысль прочь. Если бы Цири не сделала этого, то сидела бы в Тир на Лиа вместе с другими девчушками, которых так же похитили. Безвольно сидела и понимала бы, что только один год её заточения стоил жизни нескольким поколениям в её родном мире, где её воспитали ведьмаки Каэр Морхена. В том числе и самим ведьмакам.       Нет, она определённо должна бороться с этим личным кошмаром, но всё чаще и чаще её стали посещать мысли о том, чтобы сдаться. Ведь постоянные скачки во времени и пространстве, постоянные гонки не на жизнь, а на смерть выматывают до боли. Отчаяния. Каждый ведь мечтал о спокойной жизни где-нибудь на тихом берегу озера, о котором будет знать лишь он сам, пара собак и верный скакун, разве нет?       Тихое вежливое покашливание со стороны вывело из размышлений, после чего Элой, а это была именно она, осторожно коснулась её плеча. Пепельноволосая тут же вздрогнула, заставив одёрнуть от себя руку, будто от огня. Цири не хотела, чтобы лучница от неё шарахалась, а потому подняла глаза с земли и встретилась с настороженным взглядом напротив.       Губы её тронула натянутая улыбка. На другую не было сил. А может, и желания, кто знает? Цирилла не могла заставить себя делать то, чего не хотела, не могла делать вид, что всё хорошо. Что-то внутри яро кричало, даже вопило о том, что в ближайшее время должно что-то произойти, и это «что-то» факт не будет приятным. Её предчувствие никогда не подводило, но работало лишь в тех случаях, когда надвигалась беда. — Поможешь нам занести в дом мясо, а то у нас сегодня много дел, а втроём мы быстрее управимся? — голос её звучал достаточно громко, ведь нужно было как-то перекричать завывания ветра, который резко поднялся после грома. — Да, конечно, — пепельноволосая пожала плечами, явно давая знать, что и спрашивать её не стоило. — Что-то случилось? — Изгой аккуратно коснулась пальцами тыльной стороны ладони Цири, но почувствовав, что та моментально отстранилась, лишь убедилась в своих догадках о том, что что-то с её новой знакомой происходит. Поэтому была предпринята попытка перехватить её взгляд, что с горем пополам получилось, — Хэй? — Я в порядке, правда, просто, — пауза, а после шумный выдох, вырвавшийся из груди спонтанно, — Знаешь, не важно. Просто болит голова, и соображать становится тяжело. — Может, всё же стоило остаться в постели хотя бы на день? Вдруг ты тогда слишком сильно ударилась и в итоге заработала сотрясение? — истинное беспокойство и сочувствие сквозили в голосе Элой, от чего её собеседнице стало тошно. — Не думаю, что в этом уже есть смысл, даже если так оно и было, верно? — Хмыкнув более равнодушно, нежели раздражённо, ведьмачка ловко выудила кинжал из ножен и подобрала одну из тушек. Ей нужно было отвлечься, — Я в порядке, правда. Резкая смена погоды всегда так на меня влияет, да и тем более нужно думать о том, куда себя девать, когда ты пройдёшь инициацию. — Что? — ровный, даже холодный тон собеседницы заставил рыжеволосую приподнять брови, — Вы с Растом вроде ладите, не думаю, что он тебя выпнет. Ты всё ещё не оправилась, да и мне есть, о чём тебя спросить, так что перестань. Всё будет хорошо. — Не надо, — Цири сжалась будто от боли, заставив себя отвернуться, но затылком ощутила вопросительный взгляд. — Никогда не говори о том, в чём сама не уверена. Это чревато последствиями, с которыми потом в жизнь не расправишься. Ты можешь не хотеть этого, но сломаешь чью-то жизнь этим обещанием… Поэтому не надо. Пожалуйста. — Цири, я не знаю, через что тебе пришлось пройти и с чем столкнуться, и мне жаль, если я… — Элой почему-то захотелось обнять другую девушку. Сейчас её новая знакомая казалась такой маленькой и… сломленной? — Поверь, лучше на знать, — Цирилла как-то мрачно усмехнулась, перебивая, а её пальцы покрутили серебряную оскаленную морду кота, закреплённую цепочкой на поясе, — Что ты будешь делать, когда станешь частью племени? — Я не брошу тебя в любом случае.

«Хотелось бы мне в это верить»

***

      Когда солнце скрылось за линией горизонта, лачуга на окраине Объятий опустела. Оно не было удивительно, ведь Изгои отправились в Сердце Матери, чтобы усвоить какой-то там урок. Элой, которой вся эта затея показалась подозрительной с самого момента, как о ней сообщили, была напряжена. Поведение наставника её беспокоило, так как он в последнее время становился всё более угрюмым, молчаливым и загадочным. Конечно, она понимала, что расставание с человеком, который тебя воспитал, есть вещь нелёгкая для обеих сторон, но всё ещё её пробирало непонимание его уходов от темы нарушения законов.       Она не прощалась с Цири перед уходом. Лишь озорно подмигнула, словно уходит не на опасное — как приговаривал не единожды Раст — задание, а на очередную прогулку. Не то чтобы Рианнон это заботило, ведь она толком с этой парочкой не знакома, но всё же поспать в эту ночь ей не удалось.       Сон и даже дрёма не находили, словно их что-то усердно отторгало и прогоняло прочь. Может, мысли о Дикой Охоте всколыхнули что-то внутри, заставив тревожность заполнить грудь, а липкий, мерзкий страх стянуть живот. А может, просто организм не был вымотан настолько, чтобы забыться сразу, как только тело примет горизонтальное положение.       Девушка не хотела, но, лёжа на спине и разглядывая редкие щели в потолке чужого дома, безустанно возвращалась к разговору утром. Да, её убеждали в том, что ничего плохого не случится, но ведь она не была наивной и глупой, верно? Когда Элой пройдёт — в этом не было сомнений — инициацию, станет частью племени и его защитником, ей будет запрещено общаться и находиться рядом с ней. Да, ей дали обещание, но его абсурдность заставляла лишь разочарованно вздыхать.       Цири знала: когда рыжеволосая покинет это место, Раст, возможно, и вовсе не станет терпеть присутствие совершенно чужого и незнакомого человека рядом с собой. Жизнь научила её исчезать при любом удобном случае, а уход её спасительницы именно таким случаем и являлся, ведь Цири и сама не горела желанием находиться рядом с мужчиной.       Дальнейшее развитие действий было ей совершенно понятно, так как особо просвещённым тут быть не нужно: либо придётся двигаться в этом мире своим путём, либо вновь совершать прыжок сквозь безвременье. Но этот вариант не особо подходил, ведь сил до сих пор не было. Она не чувствовала магию в жилах так отчётливо, и это пугало ещё больше.       Было далеко за полночь, судя по ощущениям. Морозный воздух проникал даже в лачугу, заставив ведьмачку забрать шкуру, играющую роль одеяла, с кровати, накинуть её не плечи и усесться напротив огня, слишком тихо и тленно трещавшего в камине. Языки пламени то вспыхивали и удлинялись, то почти что затухали. Но даже незначительные изменения единственного источника света вызывали дискомфорт. Да, боль уже не чувствовалась, хотя это девушка утверждать не могла, ведь существовала вероятность, что она просто свыклась с постоянно ноющей головой.       Мысли исчезли точно так же, как и появились, что не могло не радовать, но вот пустота где-то внутри заставила нахмуриться. Некая прострация завладела Цири. Её взгляд уже не метался по потолку, а замер где-то в собственных ногах, скрещённых в голенях впереди. Чувствительный слух уловил, как крыса — а может и мышь, кто его знает — ловко юркнула в угол, видимо, утащив с собой кроху еды и скрывшись от резкого звука открывшейся двери.       Злой ветер тут же проник в хату, подняв в высь возможную пыль и заставив сидящую на полу особу вздрогнуть и тут же обернуться, чтобы высказать всё своё недовольство по поводу того, как стоит заходить посреди ночи туда, где могут спать. Но всё негодование сошло на нет в тот самый момент, когда взгляд наткнулся на веснушчатое лицо, неестественно бледное, нахмуренное и вымученное.       Лук охотницы был в руках её сопровождающего точно так же, как и какая-то крупная железка, походившая на трофей. А сама девушка с трудом держалась на ногах, с силой сжимая предплечье левой руки так, будто пытаясь впиться ногтями в кожу через все слои одежды. Ей было больно, это сразу бросилось в глаза, из-за чего ведьмачка тут же вскочила на ноги, но замерла, не зная, что делать. С одной стороны нужно было подойти и помочь, но с другой она даже не знала как.       На одежде Элой, как и на её теле, не было крови и видимых ран, если не считать тройку ссадин на щеке и образовавшуюся над виском шишку. С виду ничего серьёзного. Но то, что Раст с паникой и непониманием наблюдал за тем, как его подопечная, качаясь из стороны в сторону, словно маятник, двигается к кровати и тут же приземляется на неё, заставило сглотнуть вязкую слюну и задать единственно верный сейчас вопрос: — Что случилось? — Мы были рядом с охотничьими землями. Элой охотилась на пилозуба, а я… присматривал за ней. Когда мы уже собирались уходить, напрасно расслабились, на нас налетел ещё один и, — Мужчина замолчал, заслышав судорожный выдох родного человека, но, взяв себя в руки, продолжил дрожащим голосом, — Она успела уйти от когтей, но не от удара, из-за чего отлетела на добрых десять метров. Я не знаю, что случилось — она не даёт себя осмотреть. — Курва мать её — взгляд изумрудных глаз тут же встретился с чужим зелёным, тяжёлым и уязвимым, а следом послышались лишь указания, с которыми никто не хотел спорить, — Раст, отвернись, а ты… Лучше расслабься.       Цири не знала, что делала, но всё же осторожно приблизилась. Она уже поняла, что проблема и боль исходили от руки, за которую Изгой держалась, а потому нужно было узнать, в чём заключается ситуация и как с ней справиться. Девушка видела, как тяжело даётся движение новой знакомой, как резко меняются эмоции на её лице, как ей неловко и одновременно с этим мучительно.       Ведьмачка аккуратно стянула нарукавники с чужих предплечий, не спрашивая разрешения, потому что знала, что не получит его — слишком уж стеснительной, правильной и невинной казалась Элой. Ловкие пальцы подцепили майку-разлетайку и потянули вверх, но хриплый стон, больше похожий на скулёж, осадил все желания и попытки. — Цири, я не, — рыжеволосая говорила тихо, опустошённо. Ей дорогого стоило держать голос ровным, но она не хотела казаться слабой в глазах той, кого спасла, но ей приходилось сдавать позиции, — Я не могу поднять руку. — Тогда замри, иначе я тебя задену.       Острое лезвие маленького кинжала с лёгкостью разрезало ткань с характерным жужжащим звуком, оголив подтянутое, но покрытое зацветающими синяками тело. Рианнон резко замерла, потому как не ожидала, что ощутит тянущее чувство где-то в груди, а потом и в животе. Её взгляд медленно и изучающе, даже оценивающе прошёлся по чужому торсу несколько раз прежде, чем зацепился за то, что искал.       Она знала, что Элой покраснела и смутилась, потому как попыталась прикрыть оголённые части тела здоровой рукой. Но как только ведьмачке удалось сосредоточить внимание на выпирающей головке плечевой кости и сильно побагровевшей коже в этом месте, она пресекла все попытки красноречивым, суровым взглядом.       Когда она была маленькой и бегала по Мучильне в Каэр Морхене, то не раз и не два падала и выбивала плечо, приземляясь на него, так что такой вид травмы ей был известен точно так же, как и способ его лечения, однако была загвоздка.       Цири знала способ лишь в теории, потому что Дядюшка Весемир каждый божий раз рассказывал ей об этом и причитал, как самый настоящий дедушка, возвращая сустав в прилежный вид. Но на практике эти знания применить не удавалось, так что был риск того, что ей не удастся. Так же нужно было что-то притупляющее чувства, возможно, даже наркотическое, чтобы больной не чувствовал ту пытку, через которую придётся пройти, или вовсе не потерял сознание от болевого шока. К сожалению, дозу фисштеха* прихватить не удалось, и теперь нужно выкручиваться. — Раст, у вас есть какое-нибудь растение, что отключает голову? — Заметив непонимание в светлых глазах мужчины, Цири тяжело вздохнула, прикрыв ладонью рот своей опекунше, что собиралась что-то сказать, — Что-то такое, что притупляет боль, опьяняет. Возможно, наркотик. Не смотри на меня так, я не знаю, как ещё объяснить, но если не дать это Элой, то я не смогу вправить кость, не «убив» её болью, ладно? — Замечательно.       Едкий комментарий со стороны и дальнейшее молчание пострадавшей ещё сильнее напрягли сознание той, что в данный момент сидела рядом с ней. Адреналин холодил желудок, заставлял его сжиматься при каждом вдохе. Глаза как-то сами собой прикрылись, как часто бывает в патовых и стрессовых ситуациях, но всё же пришлось вернуться в реальность и заметить, как Элой принимает какие-то странные чёрные ягоды, больше похожие на чёрный жемчуг, что довелось когда-то увидеть.       Ведьмачка не стала спрашивать, что это, ведь через минуты три стало и без того понятно. Взгляд лучницы стал неосмысленным, а значит, можно было действовать. Её поведение кардинально поменялось: дыхание стало прерывистым, из груди начало вырываться тихое хихиканье, скулы были уже не розовыми, а красными, словно девушка увидела что-то непристойное или в стельку напилась. Чего только стоил приглушённый комментарий к вопросу о самочувствии: «Чувствую себя алоэ».       Цирилла лишь мягко усмехалась, понимая, что её визави собой не владеет, но всё же, сделав пометку где-то в голове напомнить Элой о её фразах и поведении, заставила её вытянуть руку и внимательно проследила за реакцией, которой, как и ожидалось, не последовало. Нет, раненая, конечно, поморщилась, но уже через мгновение устремила свой потерянный взгляд куда-то в другую девушку. Глубокий вдох призвал к спокойствию, а затем пришлось медленно и очень осторожно поднимать травмированную конечность вверх, постепенно увеличивая натяжение на себя.       Уже через четверть минуты, Ласточка тянула чужую руку на себя силой всего своего тела, а после согнула её в локте и слегка подвигала ею. Послышался щелчок, мгновенное «ох» от рыжеволосой, и плечо вернуло свой изначальный и задуманный кем-то свыше вид. Возможно, Цири ошиблась, когда решила, что её спасительница впала в невменяемое состояние, потому что сейчас она вполне осознанно рассматривала пострадавшее место и того, кто ей помог. — Что ты сделала? — речь была более ли менее адекватной и понятной. Никто не упал в бесчувствии, никого не убили за неумышленное убийство, а значит, всё прошло хорошо, верно? По крайней мере Рианнон на это искренне надеялась, пусть и сочувствовала той, что пройдёт утром через пытку в виде похмелья. Возможно, тут даже зависть была, ведь сейчас Изгою хорошо и весело. — Не волнуйся, ничего сверхъестественного. Просто вправила сустав. Завтра мне ещё спасибо скажешь, а сейчас тебе стоит зафиксировать руку в одном положении и лечь спать, иначе придётся страдать ещё больше. Уж поверь, я-то знаю, — усмешка была единственным, что могла позволить себе девушка прежде, чем нахмуриться от последующего вопроса. — Мне кажется или у тебя, действительно, светится рука?       Элой было удивительно хорошо и плохо одновременно, а потому она не различала, где сейчас реальность, а где её воображение. Она осознавала, что всё так же сидит полуголой перед той, кого вытащила из развалин, однако смущение было последним из списка её эмоций. Сейчас скорее преобладало удивление, потому как глаза прекрасно улавливали слабое, мерцающее свечение, идущее из-под чужой ладони, но из-за потерянности, она не понимала, явь ли это.       Раста за спиной уже не было, а потому Цири без лишних усмешек и без промедления опустила свой взгляд вниз, замечая, что до сих пор держит другую девушку за плечо, а из-под пальцев вырывается зеленоватый, уже слабеющий и потухающий свет, несколько искрящийся и разряжающий воздух. Перед глазами на мгновение потемнело, равновесие было утеряно, а потому она припала на колени, отпуская лучницу.       Нет, ведьмачка прекрасно поняла, что только что её Кровь решила поиграть с ней и проявила себя в той форме, в которой ни разу до того не представала, однако не было ясно: что конкретно её сила сейчас сделала. Конечно, слишком сильного выброса энергии не было, ведь Пространство не дрогнуло, а значит, Охота не могла учуять её и узнать, где она находится, однако девушка струхнула.       На неё разом упал весь груз этого дня. Стало тяжело вот так сидеть и ощущать, как все проблемы разом ложатся на плечи, а организм, так и не восстановивший запасы магии, сейчас позволил Дару использовать те небольшие остатки, а потому где-то внутри образовалась пустота. — Элой, я знаю, что ты меня не совсем понимаешь, но у тебя остались ягоды, что ты приняла? — это было единственное, что она спросила прежде, чем принять в ладонь несколько чёрных жемчужн.

***

      Цирилла очнулась на рассвете, когда тусклый луч света, попав в окно, ударил по слипшимся глазам. Её голова вновь была тяжёлой, но в этот раз такое состояние списалось на последствия недальновидного поедания плодов неизвестного растения. Конечно, это не фисштех — её не развезло, а сознание не улетело — но этого хватило, чтобы ночью забыться и спокойно уснуть в обнимку с такой же неадекватной охотницей.       Превозмогая себя и своё нежелание, девушка приподнялась на кровати и сдавленно застонала, ведь в затылок тут же ударило, призывая вернуть телу горизонтальное положение, чего, естественно, не произошло. Все суставы ломило, в горле пересохло, а виски пульсировали, как после хорошей попойки, из-за чего пришёл лишь один вывод: похмелье после тех ягод было хуже, чем от наркотического порошка. Даже мысленное обещание больше никогда не употреблять эту дрянь промелькнуло на задворках сознания.       Как бы тяжело не было, всё же осмотреться пришлось. Рядом никого не оказалось точно так же, как и во всей лачуге. Цири поняла почему. Инициация должна была уже начаться. Ей бы было всё равно, если бы не то простое обстоятельство: она не одна принимала наркотик, а значит, у Элой могло быть точно такое же состояние. А если учитывать то, что выбитое плечо обычно восстанавливается очень долгое время, то можно было сказать, что шансов у этой рыжеволосой бестии на испытании было мало.       Переборов себя и свои желания, что упорно твердили ей остаться на месте, девушка опустила ноги на холодный пол. Свежий, морозный воздух, захватив ступни и поднявшись выше по голеням, заставил вздрогнуть и почувствовать некоторое облегчение. Было тяжело нагибаться, но всё же сделать это пришлось, чтобы элементарно достать сапоги и обуть их. Нужно было уйти отсюда, и ведьмачка это прекрасно понимала, а потому собиралась настолько быстро, насколько это было возможно.       Ей стоило попрощаться прежде, чем двигаться дальше самостоятельно, а потому нужно было найти свою новую знакомую, но неожиданное открытие заставило её в странном порыве злости застонать. Изнутри поднималась волна негодования и даже раздражения в свою же сторону за то, что она так и не удосужилась спросить у лучницы, где будет проходить та самая Инициация, и как до туда добраться. Поэтому ей пришлось приложить все усилия, чтобы не дать эмоциям взять верх над разумом, который упорно твердил успокоиться и ждать. Потому пульсация в затылке начала исчезать.       Благо в котле в камине над давно потухшим огнём находилась студёная вода, которая помогла окончательно прийти в чувство и более ли менее трезво оценить всю ситуацию. Двигаясь к выходу и затягивая ремень ножен, в коих был верный клинок, на груди, Рианнон размышляла над тем, что ей сделать. Нет, она могла, конечно, просто исчезнуть, словно её здесь никогда и не было, и просто двинуться в сторону, в которую никто не имел право ходить — это она выяснила случайно, подслушав разговор Изгоев.        С другой стороны некоторая обязанность перед другой девушкой была неумолима и требовала встречи, чтобы поблагодарить ту за всё. И всё же она последовала вторым путём. Подойдя к двери, Цири на секунды замерла, а затем в последний момент успела отскочить и не получить в лицо. Тут же недовольный взор устремился на того, кто чуть не убил её, но этим кем-то оказался именно Раст.       Явно чем-то обеспокоенный, ведь его густые брови были сведены к переносице, он сжимал края своего плаща из шкуры крупного кабана с такой силой, что костяшки его побелели. Их взгляды пересеклись, и Цири заметила в глазах напротив страх и… боль. — Что?.. — её брови нахмурились, а мышцы тут же напряглись. Да, было тяжело соображать, но холодок прошёлся вдоль спины, заставив поёжится. — Когда она вступит в племя, я не смогу с ней общаться. Закон запрещает. Я знаю, что она не сможет принять это, а потому я должен уйти, иначе она сама себя поставит под удар, — заметив недоумение от происходящего на чужом лице, мужчина тяжело вздохнул, — Тебе, как я успел заметить, законы не писаны, ты… Чужая. Не такая, как все, кого я когда-либо видел. Потому я хочу просить тебя об одолжении. — Каком? — Присмотри за ней, пожалуйста. Помоги ей сделать правильный выбор, о котором она не будет жалеть. — Раст, — удивительно мягкий тон заставил Изгоя вздрогнуть и уже без прежних недовольства в голосе объясниться. — У меня за плечами вся жизнь, девочка, — тяжёлый вздох, — Как только ты появилась у нас на пороге, я понял, что в тебе есть что-то особенное, а взгляд, которым на тебя смотрела Элой, он был… Каким-то живым, особенным, будто впервые за столько лет она отгородилась от этого жестокого мира и сделала глоток свежего воздуха. Она постоянно говорила о тебе, когда мы оказывались с ней наедине, безустанно. Да, ты не рассказываешь о себе, постоянно о чём-то умалчиваешь, но что-то такое в вашем общение есть. Ты помогла ей ночью, пусть и не была обязана. И с утра она встала, словно ничего не произошло. Она выглядела здоровой и готовой ко всему. Спасибо за это. Да, я помню, что ты говорила, что не можешь стать ей другом, но… Я доверяю тебе и хочу, чтобы ты приглядывала за ней до тех пор, пока не решишь, что с тебя хватит. — Я не понимаю, — Цири, действительно, не знала, почему Раст говорит так, будто прощается навсегда, будто уходит от своей воспитанницы не просто далеко, а туда, где его никто и никогда не найдёт. Но она поняла, что ей придётся изменить своё решение и остаться ещё на какое-то время. — Пообещай мне, что сделаешь это, — он требовал, а от того было не по себе. Он в слепом отчании схватил Цири за плечи, удерживая на месте. — Ладно, хорошо, я обещаю, Раст. Я присмотрю за ней до тех пор, пока она не перестанет нуждаться в поддержке или же пока я могу здесь находиться. — Спасибо.