Доверься мне.

      Элой шла уже по знакомой тропе, спускаясь от горы к воротам. Сейчас она была одна, потому как решила, что Цири здесь показываться не стоит. По дороге на неё и так обращали слишком большое внимание, показывая всем свои видом непонимание и заметную неприязнь. Как-никак она была Изгоем, а потому осадок от этого осознания у жителей деревни всё ещё оставался, а если бы она вела непринуждённую беседу, идя бок о бок с тем, кого нигде ранее не видели и в Племя не принимали, её бы вовсе с удовольствием изгнали вновь.       По крайней мере, ей так казалось, а потому было решено в одиночестве, но под ощутимым взглядом двинуться к выходу из селения. Ведьмачка предпочла скрыться из виду, чтобы не дай бог не подставить свою новую подругу, но всё же иметь возможность наблюдать за ней и выявлять любое неудобство или слабость. Несмотря на заверение лучницы о том, что она в порядке, было видно, что шаги её тяжёлые.       Было позднее утро, если судить по тому, что солнце не дошло до зенита. Да, оно не было скрыто тучами вопреки моросящему дождю, а потому без особого труда можно было определить время суток. Было удивительно тихо. Настолько тихо, что казалось, будто всё вокруг замерло после той бойни, что произошла неподалёку. Замерло и ожидало второго удара. Деревья плавно качали своими кронами, сопротивляясь лёгкому ветру, что спускался с гор.       Чувство беспокойства, поселившееся в пораненной душе, было не спроста. Когда новоиспечённый член племени Нора подошёл к воротам, их ей не открыли. Племя боялось нападения, а Реш, которому Элой нагрубила при первой встрече, отказался её выпускать. Сейчас он заменял вождя, который ушёл следом за нападавшими, а потому перечить ему было рискованно, ведь даже оповещение о том, что её нарекли Искателем, его лишь взбесило.       Судя по тому, каким нервным и озлобленным мужчина был, его нисколько не прельщала мысль о том, что какую-то безродную девку одарили одним из почётнейших титулов. Он собирался всё высказать, возможно, оскорбить эту выскочу так, чтобы больше никогда в своей жалкой жизни она не посмела подойти к нему, но звук падающих деревьев за массивной стеной из кольев отвлёк всех, кто находился в дозоре.       В сторону деревни, роняя зелёных вековых гигантов, неслась огромная, чёрная машина, чем-то напоминающая Цирилле скорпиона, ведь располагала похожим хвостом. Её размеры были внушительны, передвигалась она слишком быстро, переставляя длинные конечности. Заметив стадо мирно пасущихся бегунов, эта чертовщина резко приблизилась к ним, проделав какие-то манипуляции, из-за чего на передней части корпуса весьма безобидных машин появилась странная субстанция красно-чёрного цвета.       Реш что-то крикнул, около ворот начали собираться воины, часовые на стенах приготовились к обороне, а Элой стояла и смотрела на то, как бегуны, как будто под чьим-то контролем, помчались прямо на ограждение, пытаясь его пробить. Она просто пыталась понять, как такое возможно, но её мозг упорно отказывался осмысливать данную ситуацию. Наступила тишина, нарушаемая лишь сильными ударами о бревна, из которых были созданы ворота. Удар. Второй. Дерево сломалось, и небольшой отряд машин во главе с демоном ворвался во внутрь.       Лучница спрыгнула вниз, чтобы принять бой вместе с другими воинами, поддержать их и помочь справиться с целой оравой взбешённых машин. Бегуны вели себя агрессивно, не старались убежать, куда подальше из-за того, что в них стреляли, а с рвением неслись на людей, сбивая их с ног и дробя кости ударами копыт. От того становилось не по себе, но драться пришлось.       Гудящие, забитые мышцы и не восстановившийся организм требовали отдыха, умоляли прекратить все движения и смиренно приземлиться на землю, чтобы более не чувствовать тяжести и боли, но лучница не могла себе того позволить. Ей нужно было защитить племя, как учил её Раст, хотя бы для того, чтобы почтить его память и в последний раз показать, что его уроки не прошли напрасно.       Адреналин и некий страх от взгляда на чёрную машину охватили все конечности, призывая её действовать, как можно скорее, чтобы звуки боя не могли привлечь больше нежелательных противников. Тем более ворота были сломаны и никак не могли спасти Нора от ещё одной волны. Верное копье изредка касалось цели, а стрелы лишь в половине случаев достигали слабых частей машин из-за трясущихся рук. Ей было тяжело, и она это понимала.       Взгляд, сосредоточенный на внезапно оказавшемся рядом бегуне, слишком поздно заметил летящий в её сторону камень. Считанных секунд стоила расправа с одной из многочисленных машин, но этого не хватило, чтобы уйти в сторону. Булыжник, отправленный в полёт самым опасным врагом, был слишком близко, паника захватила всё внутри, не позволяя двигаться. Она решила, что сейчас уж точно встретит свою погибель.       Однако возникшее из ниоткуда тело ведьмачки вернуло в реальность. Элой видела, как покрытый непонятным зелёным, пульсирующим и блестящим огнём острый предмет с необъяснимой лёгкостью разрезал камень после сильного замаха сверху, разделив его на симметричные половины, улетевшие по обе стороны от живого щита и врезавшиеся в забор с такой силой, что колья задрожали.       Цири знала, что это не конец, знала, что нужно расправиться с последней и самой главной угрозой, а потому, тяжело дыша, обернулась к той, которую только что спасла. Руки подрагивали, но не дрожали, позволяя спокойно пользоваться оружием. Ей многого стоило спонтанное перемещение в пространстве и уже тем более наделение силой клинка, но сейчас было не до того. Её взгляд прошёлся по лучнице, чтобы после взволнованный голос задал вопрос: — Ты как? — Я, — она не знала, как ответить, но понимала, что должна это сделать, — Мне нужно помочь им, без меня они не выстоят. — Ты сама едва ли стоишь на ногах, уверена, что стоит помогать, а не убегать? — Да. Я должна.       Искатель почувствовала, как её рывком притянули к себе, как коснулись подбородка, заставив приподнять голову и показать открывшуюся и кровоточащую ранку на шее, а после лишь грустно улыбнулась. У неё не было сил, она это понимала. Приходилось двигаться на единственной силе воли. Но это не могло продолжаться долго. В конечном итоге она может рухнуть на землю от банального истощения в любой момент.       Цири держала её за локоть. Крепко, несколько больно. Осматривая лучницу на наличие других ненужных травм и убеждаясь в целостности и сохранности, она лишь вздохнула, приближая губы к уху, скрытому копной рыжих волос. Желания спорить с Элой не было, и убеждать её в том, что стоит уйти, она не стала, а потому оставалось лишь принять то, что придётся сражаться. Идти на необоснованный риск. — Ладно, я помогу тебе, но знай, что ты идиотка. — Да, я понимаю, но именно этого он хотел от меня, — увидев перед собой чужую ладонь, Элой нахмурилась. — Слушай сюда. Соваться в открытый бой я тебе не позволю, но то и не требуется, — Цири затащила другую девушку за какой-то дом, чтобы Демон потерял их из виду, — Я не вижу его слабые места, ибо у меня нет этого твоего визора, но ты видишь, именно поэтому предлагаю такой план: я отвлекаю эту чертовщину на себя, а ты забираешься на стену и запрыгиваешь на эту херню, откуда сшибаешь всего его эти приблуды. — Но… — Да-да, но только смысл тратить стрелы на то, что явно не принесёт успеха? — Ладно, хорошо, но ты уверена, что получится? — лучница впервые боялась того, что всё пойдёт не так. Она не верила в себя, а потому была не уверена во всём, что непосредственно её касалось. Тем более из-за своих сомнений и недееспособности она могла подставить Цири. — Нет. Но кто не рискует, тот не пьёт, верно? — дерзкая усмешка украсила алые губы прежде, чем ведьмачка с силой сжала свой меч, вернув его в ножны на спине, — Просто заберись наверх, я знаю, что у тебя получится. Расслабься, эта курва, не успеет даже клешню поднять.       Судя по тому, как тяжело она вздохнула, Рианнон сама сомневалась в том, что всё удастся, но достаточно твёрдо и спокойно вышла из-за стены первая. Она заметила, как огромная машина склонилась над Решем, вспомнила, как тот плевался ядом в сторону Элой. Но, как бы ей не хотелось проигнорировать его и дать ему умереть, она всё же подняла с земли небольшой камень и замахнулась. Увесистый объект с характерным звуком стукнулся о броню и того хватило, чтобы привлечь внимание.       Демон тут же отвлёкся от доступной цели и резко развернулся. Красная сфера, что явно служила глазом, сфокусировалась на ведьмачке, а потому машина сорвалась с места и помчалась в её сторону. Однако единственным, что удалось ей снести, стала какая-то постройка, потому как девушка была уже совершенно в другом месте, запустив в полёт очередной камень, явно подразнивая и заманивая это создание.       Цири знала, что рискует, знала, что слишком высока вероятность промедления, но ей нужно было отвлекать и с этим проблем не было. Первые несколько минут, пока бывшая изгнанница карабкалась по лестнице на стену и просчитывала всевозможные пути для прыжка. Тут приходилось вымерять всё дотошно, чтобы не перелететь через Демона, а так же не угодить прямо под его обстрел.       После очередного прыжка машины и резких хаотичных движений со стороны отвлекающей её Цири, Элой взяла разбег и тут же прыгнула, однако, не взяв во внимание силу своего толчка, поняла, что самую малость просчиталась, а потому чуть-чуть не долетела. Естественно, где-то на задворках сознания появилась мысль ударить саму себя же за такую оплошность, однако, к счастью, удалость ухватиться за одну из броневых пластин, из-за чего пальцы с силой сжали металл.       Глухой звук, словно кто-то во что-то влетел, последовавший за ним и тут же затихший вскрик со стороны дали воину понять, что что-то пошло не так, но времени и возможности отвлекаться на это не было. Мышцы рук и без того ныли, а потому, когда пришлось совершать неимоверное усилие и подтягиваться, вовсе задрожали, но позволили владелице забраться на «спину» врага.       Машина, почувствовав на себе кого-то, начала носиться в разные стороны в попытке скинуть ненужного наездника. Элой с трудом держала равновесие, но, когда голова закружилась, пришлось предпринимать отчаянные действия. Верный визор указал желтоватым свечением на основное оружие Демона, которое после сильного и удивительно точного удара отлетело в сторону, заставив захватчика покачнуться.       У девушки не было шансов более держаться и уже тем более не было возможности для второго удара, поэтому как только машина оправилась и приготовилась к прыжку, лучница сама прыгнула на крышу близь стоящего дома, мягко приземлившись на солому, а после спустившись на землю. Колени дрожали, а взгляд пытался одновременно отыскать и пропавшую Цириллу, и то, что удалось сломать.       Однако первым в глаза бросился пулемёт. Быстрое сканирование позволило понять, как устроено оружие, что нужно делать для того, чтобы стрелять, а уже через секунды оно было в руках охотницы. Отдача, заставившая сделать пару шагов назад, была чрезмерно сильной, но совладать с ней удалось лишь спустя секунды непрерывного огня. Хотя враг и пытался укрыться от линии огня, для него это было уже бесполезно. Элой не щадила его из-за внезапной волны ярости, застлавшей её разум.       Броня не выдерживала натиска родного арсенала, а потому ярко-красный глаз сначала замигал, а потом и вовсе потух. Машина с грохотом рухнула на землю, подняв в воздух кучу брызг и грязи. Но Элой в ярости и немом отчаянии продолжала стрелять в ненавистную ей машину, пытаясь выплеснуть всё, что накопилось за последние дни. Металл превратился в решето, в уголках глаз снова скопились слёзы, а руки неистово горели от перегрева оружия. В ушах шумело, виски пульсировали, и по спине побежала отрезвляющая капелька пота. Но лишь её имя, произнесённое кем-то со стороны, заставило прийти в себя.       Лучница заторможенно повернулась, замечая, как её соратница, побледневшая и ссутулившаяся, пыталась добраться до неё, но через несколько шагов приваливалась на колено или останавливалась. Взгляд медленно обвёл всё пространство, и Элой увидела, что все столпились вокруг и с ужасом смотрели на неё. Осознание накрыло как-то внезапно, и девушка с отвращением откинула оружие, замерев словно статуя.       Воздух завибрировал от перешёптываний, из-за чего атмосфера вокруг стала ещё тяжелее и мрачнее. Косые взгляды перескакивали с ведьмачки на побледневшего Искателя, но судя по обеспокоенному выражению лица первой её волновало лишь состояние той, кого она должна была оберегать. Дышать было больно, но рёбра целы, иначе оставаться в вертикальном положении она не смогла бы, а это значило, что повреждены лишь мышцы. Ей приходилось с силой давить на раненный бок, чтобы остановить кровь.       Цири не была уверена, как быстро добралась до другой девушки. Аккуратно, будто боясь напугать, она коснулась пальцами её предплечья, наконец поймав её взгляд. Тихо, чуть ли не шёпотом, позвала её. — Элой, всё закончилось. — Да, я, — Лучница поморщилась, когда заметила чужое ранение, — Великая мать, что я натворила… — Убила эту машину. Ничего плохого не произошло, не зацикливайся на этом. Всё хорошо. Ворота открыты, мы можем уйти, только вернись ко мне.       Столпившуюся массу вокруг растолкал тот, кого видеть вообще не хотелось. Его противная физиономия тут же захватила всё внимание, заставив Цири заслонить собой рыжеволосую. Реш, потный и явно напуганный, пытался скрыть эмоции за грубостью и гневом, накидываясь на девушек: — Что здесь происходит?! — То, что я спасла твою задницу, не значит, что я не закончу то, что начала эта херовина, — Рианнон кивнула на то, что осталось от Демона, и тут же вздрогнула, когда на её плечо неуверенно легла ладонь. За спиной послышался тихий дрожащий голос. — Мы помогли вам отбиться от машин. Ворот более нет, и я могу спокойно пройти, к тому же она действительно не позволила машине убить тебя, так что не думаю, что у тебя есть право кричать на нас, — Элой вздохнула в попытке твёрдо стоять на ногах. — Бери всё, что тебе нужно, и уходи прочь, — фраза раздалась лишь после минуты напряжённого молчания, прерванного демонстративным уходом нового вождя.

***

      Дом встретил Элой мёртвой тишиной, запахом сырости и темнотой, рассеиваемой тусклыми лучами солнца. Именно здесь и сейчас скорбь и осознание заполнили грудь и разум, а дышать стало тяжело. Когда она отпускала Раста перед инициацией, она не думала, что то будет последним разом, когда они видятся. Судорожный вздох вырвался из её груди наружу, что привлекло внимание идущей рядом девушки.       Цири молчала, потому что более не знала, что сказать. Конечно, идея вернуться сюда была плохой, и она это знала, но останавливать понёсшую утрату лучницу не стала. Каждый имеет право попрощаться со всеми своими воспоминаниями. Ей пришлось усесться на скамью, чтобы не запачкать чужую кровать кровью и грязью, пропитавшей штаны. Конечно, стоило переодеться, но не прежде, чем обсудить всё то, что произошло.       То, как перед ней опустились на корточки, заставило прищуриться. Взгляд напротив был туманный. Слёзная пелена всё ещё стояла в глазах воина, но сейчас солёные капли не бежали по щекам. Ведьмачка хотела утешить и помочь справиться с этим, но сейчас помощь нужна была ей, из-за чего пришлось послушно поднимать край рубашки и оголять горящий острой болью бок.       Алая жидкость уже не лилась из раны как прежде, а лишь изредка, становясь более густой и багровой, просачивалась из-под образовавшейся корочки, которая так не кстати мешала оценке масштабов ранения. В голове пронеслась мысль о дяде Весемире, который уже бы ругал её за нерасторопность и невнимательность, а потому с губ сорвалась хриплая ироничная усмешка, позволившая бывшей изгнаннице отвлечься.       Элой осторожно, будто боясь прикасаться к другой девушке, пальцами притронулась к неповреждённому участку, тут же размазывая кровь и заставляя особу напротив вздрогнуть. Её бровь приподнялась вверх, а на языке крутился глупый вопрос, откладываемый слишком долго. Она видела, что Цири больно, видела, как та морщилась и время от времени прихрамывала по пути сюда, но не услышала никакого замечания по поводу скорого темпа или короткой, но трудной дороги. А сейчас, когда та над чем-то смеялась, стоило разобраться. — Что смешного в том, что ты опять ранена? — недоумевающий голос чуть не заглушило гремящее ведро, которое взяли из угла лачуги. — Ничего. Просто я поняла, что и недели не прошло, как я успела спасти тебя и вождя твоего племени, «расположить» его к себе и заработать ещё парочку боевых отметин, — Цири говорила тихо, но вполне твёрдо, из-за чего был сделан единственный вывод — она слабеет, но не позволяет себе эту слабость показывать окружающим. — Да, я заметила, как Реш был тебе безмерно благодарен, — лучница через силу улыбнулась и потянулась к котелку, висевшему над давно потухшими углями, — Нужно промыть рану прежде, чем что-либо предпринимать, и я. — Делай, что нужно, — Рианнон решила, что лучше будет перебить, а потому избавилась от рубашки, тем более она была порвана и провоняла свиными экскрементами.       Когда влажная холодная ткань коснулась повреждённой кожи, прогоняя горящую боль, ведьмачка облегчённо выдохнула. Мышцы тут же расслабились, а потому пришлось придерживаться за край скамьи, чтобы не соскользнуть на пол. Естественно, ей предлагали перебраться на кровать и спокойно там лечь, но она отказалась, сославшись на не самый свежий и достойный для того вид.       С одной стороны неудобство и странное чувство того, что это не должно происходить, били по сознанию Цириллы, заставляя хмуриться и отрешённо наблюдать, как окрашивается в красный вода в ведре. С другой она была благодарна тому, что Искатель, действовавший предельно аккуратно, во второй раз ухаживает за ней и помогает «перевязывать» раны.       Когда на чужом теле порез, достаточно глубокий для того, чтобы не называться царапиной, но недостаточно объёмный для того, чтобы его зашивали, предстал в естественном виде: с покрасневшими ровными краями, проступающей сукровицей, стало понятно, что заживать он будет достаточно долго, но ускорить этот процесс, конечно же, представлялось возможным.       Элой прошлась по хижине, собрав с полок ступку и пестик, ярко-красные цветы растения, название которого она не помнила, но знала, для чего оно, и подсохшие, но всё ещё хранящие в себе целебное свойство листы бальзамника. Конечно, ей хотелось подогреть воду, чтобы своеобразная «мазь» не была ледяной, но пришлось отказаться от этой идеи, ведь для того нужно было развести огонь, а коли нужно было вскоре уходить, было опрометчиво то делать.       Когда все ингредиенты были измолоты и превращены в одну единую субстанцию, имеющую грязно-зелёный цвет, воин Нора нанесла её на чужую рану. Ведьмачка не стала спрашивать, что это и для чего, и даже когда защипало, предпочла без лишних комментариев принять рубаху, которая явно принадлежала не новой подруге, потому как была в два раза больше её, а значить это могло лишь одно — ей предлагали то, что принадлежало Расту. — Это же, — она хотела сказать, что не будет это надевать, но её перебили точно так же, как недавно перебила сама. — Ему это уже не понадобится, так что бери, — тут голос Элой дрогнул, а сама девушка приземлилась на скамью рядом, — Тебе нужна новая одежда, чтобы грязь не попала в рану, а эта единственная, которая подходит. Я могла бы дать тебе свою, но мне кажется, ты не влезешь. — Ну, спасибо — Цири хмыкнула, накидывая рубашку на плечи. — Я не хотела тебя обидеть, просто ты шире в плечах… — Рассслабься, я понимаю. — Ведьмачка тяжело вздохнула и откинулась назад, прижимаясь спиной к прохладной стене, — Ты потеряла контроль, Элой. Твой враг был уже давно мёртв, но ты продолжала… Продолжала, не замечая ничего вокруг. Ты напугала всех больше, чем эта чертовщина. — Да, я, — Элой покачала головой, сцепив пальцы обеих рук в замок, — Да, ты права. — Расскажешь, что с тобой случилось? Связано ли это с тем, что ты вышла из той горы бледная словно смерть? — Перед инициацией нам дали время побродить по деревне, попировать, выпить, помолиться. Я никогда не была там, в деревне. Для меня это было странным, и я решила пройтись, чтобы отвлечься. Позже я заметила мужчину, у которого был визор, очень похожий на мой. Все боятся того, что осталось от Железного Мира, а он носил на себе его часть, и я не смогла пройти мимо. Собралась и подошла к нему, думала, что нам есть о чём поговорить. Но этот Олин, — девушка выплюнула чужое имя словно оно было ядом, — Постоянно увиливал, старался уйти от темы и, практически, не смотрел на меня. Меня это так разозлило, что уже хотелось настучать ему по голове, лишь бы добиться ответа, но меня отвлёк Эренд. — Представитель племени Озерам, которые пришли, чтобы заключить мир с Нора, — заметив непонимание на лице сидящей рядом, лучница лишь махнула рукой, — Не заморачивай голову, я тоже не слишком понимаю, что, как и почему. Суть в том, что Эренд отвлёк меня, а Олин тут же скрылся. Свалил, когда представилась возможность. Сейчас я жалею, что отпустила его. — Почему? — Когда я забирала свои вещи, то увидела кое-что. Сначала того самого убийцу, что чуть не прикончил меня, затем то, как я разговаривала с Олином, и я поняла, что меня увидели именно через его визор. Мне стало не по себе. Чуть погодя, когда я думала, что все закончилось, появилась голограмма женщины, а рядом с ней моя. Сначала до меня не доходило, я не поняла, что такое ДНК, почему оно совпало на 99,47%, но зато прекрасно осознавала, что меня хотели убить из-за того, что я похожа на неё. Очень похожа. А Раста убили за то, что защищал меня.       Тяжёлый вздох вырвался из груди в очередной раз. Элой чувствовала, что опять находится на грани, чувствовала, как слёзы скапливаются в уголках глаз, и хотела уже подняться, чтобы выйти на свежий воздух, но её остановила горячая ладонь, что легла на плечо. Взгляд встретился с чужим изумрудным, а по спине прошёлся табун мурашек, вызванный холодом, обосновавшимся где-то внутри.       Искатель была благодарна за то, что эта девушка была рядом и пыталась облегчить страдания. Была благодарна за помощь в бое с Демоном, за то, что та вытащила её из реки. Даже за то, что именно Цири первой оказалась рядом и буквально заставила принять то, что Раст погиб и больше никогда не предстанет перед ней. Да, конечно, она могла поверить в то, что ему удалось спастись, но ведь мучить себя ложной надеждой гораздо больнее и хуже, нежели просто смириться и двигаться дальше.       Единственное, чего сознание воина не могло понять, так это причину, по которой ведьмачка оставалась с ней. Хотелось спросить прежде, чем намечать цель и двигаться к ней, но стеснение и мысли об отказе в объяснениях заставили молча ссутулиться и неуверенно наклониться в сторону Рианнон. Висок прижался к крепкому плечу так, что голова Элой теперь лежала на нём. — Я не знаю, что случилось, Цири, честно. Просто когда я стреляла в Демона, мне было так плохо, больно и одиноко, и всё это так резко на меня набросилось, что я не могла остановиться. Мне казалось, чем больше ущерба я нанесу этой машине, тем легче мне будет, но… Мне жаль. Правда, жаль. — Лучница тихо всхлипнула, когда ощутила, что Цири приобняла её за плечи. — Не надо. Не жалей ни о чём, иначе это чувство в конце концов задушит тебя. То, что произошло, произошло из-за того, что ты не можешь контролировать свои эмоции. Ты так сосредотачиваешься на том, что творится у тебя внутри, что не замечаешь ничего вокруг. Я не могу сказать, что это ужасно, но если ты не научишься сдерживаться, любой бой может стать последним. Уверена, Раст не хотел, чтобы. — Заткнись. Не говори ничего про него. Просто не надо, — Элой хотела вскочить и уйти, но её напарница оказалась быстрее, схватив её за край одежды и рванув на себя. — Ты опять это делаешь, — Цири устало вздохнула, развернув девушку к себе лицом, замечая, что та отводит взгляд и сжимает губы. Наверное, в попытке не заплакать, но горячие слёзы всё равно покатились по её щекам. — Не надо меня отталкивать, не надо закрываться в себе и пытаться «пережить» это. Ты не сможешь. — Ну да, ты, видимо, не смогла.       Элой дрожала. И начинала злиться. Злиться на себя, на Цири, на культистов. Да даже на Раста. Что-то тяжело ухнуло внутри. Какая-то часть сознания хотела выплеснуть наружу все эти эмоции, хотела, чтобы окружающим было так же больно и страшно, чтобы не она одна сейчас страдала. Но как быстро скорбь сменилась на гнев, так же быстро гнев сменился опустошением.       Язык будто жил своей жизнью и те слова, вылетевшие из её рта прежде, чем удалось их обдумать, заставили сжаться. Она прекрасно видела, что сделала больно своими словами, потому что её визави сморщилась, словно от пощёчины. Повисло тяжёлое молчание, разбавляемое лишь судорожным дыханием одной девушки и тихими всхлипами другой.       Ни одна из них не знала, сколько они так сидели, смотря друг на друга в попытке найти ответы и утешение. Солнце за окном уже начало клониться к линии горизонта, заливая всё вокруг ярко-оранжевым тёплым светом. Цири наконец позволила себе отпустить Искателя и с трудом поднялась, повернувшись спиной. Она первая нарушила тишину, и голос её звучал холодно, из-за чего Элой зажмурилась. — Ты права, я не смогла. В попытке принять и отпустить боль я кидалась из крайности в крайность. Я находила каждого, кто был её причиной. Выслеживала, подстерегала, загоняла, словно зверей и убивала. Да, Элой, людей, — Она не смотрела на девушку, но знала, что та напугана, а потому горько усмехнулась. — Я была одна слишком долго. Слишком долго надеялась лишь на себя и пыталась примириться с тем ужасом, что происходил внутри. И в конечном итоге я превратилась в то, что ты видишь сейчас — сломленное и пустое создание, которое раньше даже княжной называли. Временами, Элой, я не могу понять, что чувствую. Боль ли это, злость или радость, всё сливается воедино. Я не хочу такой участи для тебя. — Я не хотела… — Я знаю, — Ведьмачка покачала головой, но тон её стал мягче. Она забралась на кровать и накрылась шкурой, — Ложись спать, Элой. Нам нужно отдохнуть.       Искатель хотела было продолжить разговор, но стушевалась и смиренно двинулась в постель.