Доверься мне.

— Цири, вставай.       Именно эти слова ворвались в сознание, заставив недовольно поморщиться и с трудом разлепить глаза. Голова гудела, как это обычно и бывало после применения силы, но это не мешало соображать. Движения сковывала тяжесть во всём теле и ноющая боль, пронзавшая весь правый бок. Взгляд, потерянный и раздражённый, наткнулся на веснушчатое лицо, на котором отчётливо виднелись вина и сожаление.       Цири ощутила, как негодование зарождается внутри и поднимается к горлу, заставляя плюнуть на все приличия и послать девушку напротив куда подальше. Ей нужно было отдохнуть куда больше, нежели удалось. В конце концов, когда пришлось совершать рывок через пространство и спасать новую соратницу от летящего в неё камня, были исчерпаны жизненные силы, а потому и чувствовала она себя так отвратительно.       Судя по тому, как светло было в хижине, было уже довольно позднее утро, но вот вставать и проверять, какое сейчас время, совершенно не хотелось. Даже заурчавший желудок не заставил ведьмачку повиноваться, а потому она медленно развернулась спиной к Элой и накрылась шкурой с головой, прячась от всего мира и тем самым говоря, что этот день начнётся лишь тогда, когда она сама то решит.       Элой, в свою очередь проснувшаяся около получаса назад, успела привести себя в порядок, даже заправить постель и собрать все необходимые в дороге вещи. Ей никогда прежде не приходилось путешествовать поэтому она и понятия не имела, что нужно с собой брать, а потому решила взять всего понемногу. Все корешки, травки и ягоды поместились в её подсумок для лекарств, а стрелы напрочь забили колчан. Да, она потратила на их создание все металлические осколки, которые у неё были, но хотя бы более не нужно было опасаться, что они неожиданно закончатся.       Солнце перешло границу своего зенита, а потому лучнице нужно было, чтобы её спутница поднялась с кровати. Да, она устала и была ранена, а потому нуждалась в отдыхе и восстановлении, но не должна же была проводить в постели более половины суток, верно? Нахмурившись из-за немого отказа вставать, охотница вздохнула и осторожно пихнула Цири в спину, а когда и на то не отреагировала, пошла тем путём, к которому обычно прибегал Раст, когда она была маленькой. Она просто стащила шкуру с неподвижного тела на кровати. — Цири, я знаю, что ты злишься, но уже за полдень. Ты обещала, что мы двинемся, как только отдохнём, — тут ей пришлось вновь толкаться, чтобы растормошить другую особу, — Прости меня. — Я не злюсь, — Хриплый голос раздался совсем неожиданно, заставив подпрыгнуть, — Встаю я, встаю.       Тяжело зевнув и аккуратно потянувшись так, что все мышцы задрожали, Рианнон вынужденно сдалась и заторможено подняла корпус, недовольно потирая глаза. Конечно, стоило лежать дальше и слушать, как новоиспечённый воин предпринимает попытки поднять её и заставить собираться в путь-дорогу, но всё же та была права. Она ей пообещала, а значит, стоило выполнить своё обещание.       Ноги опустились на пол, по которому сквозняком проходил холодный воздух, заставляя окончательно проснуться. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль о том, что сейчас было бы хорошо усесться в таверне и выпить рюмку-другую, чтобы снять всю ту загруженность с плеч и помочь забившимся мышцам. Однако эту идею пришлось гнать прочь, ведь не было ни возможности, ни времени. Но Элой резко остановилась в дверях. — Я хотела бы попрощаться с ним прежде, чем мы уйдём, — Она резко выдохнула, понимая, что после вчерашнего не в праве вообще о чём-либо просить, но всё же заставила себя поднять взгляд, — Мне страшно идти одной. Может, ты могла бы… Я не знаю, п-постоять рядом? — Хорошо. — Правда? — Пойдём. Мы и так запозднились, — Цири мягко улыбнулась, кивая в сторону.       Они шли несколько минут прежде, чем ведьмачка увидела у самых ступенек одинокий обелиск с возложенными подношениями. Видимо, Раста любили и уважали даже после изгнания. Она прерывисто выдохнула, ведь несмотря на все эти свечи, кувшины и непонятные деревяные игрушки вокруг, картина была до ужаса одинокой. Голый камень, возвышающийся на метр над землёй, уже занесённый снегом.       Казалось, что сама природа замолчала и отступила. Лишь лёгкий ветерок бесшумно качал ветки деревьев и кустарников, навевая какую-то тоску. Цирилла слышала слова матриарха о том, что от мужчины мало чего осталось. Наверное, поэтому эта могила казалась такой… пустой? Она передёрнула плечами, отгоняя глупые мысли и отступая на пару шагов назад.       Элой тихо всхлипнула, припадая на колено. Она видела, что спутница позволила ей уединиться, а потому уже не сдерживала слёз. В некотором отчаянии зарываясь пальцами в снег, лучница сделала глубокий вдох, чтобы её голос и тело не дрожали. Ей так много хотелось сказать и рассказать, слишком многим нужно было поделиться. И так много вопросов нужно было задать. Но она знала, что ответа не услышит. Уже никогда. — Я должна была повидать тебя прежде, чем уйти. Когда ты прощался, я сказала, что найду тебя. Ну… Ты всё-таки сбежал, — Искатель замолчала на мгновение, ощутив, как грудь начала содрогаться в истерике, — Ты был рядом на Инициации. Оберегал меня. Ты был единственным, кто поддерживал меня всегда. Спасибо тебе. Я всё пытаюсь разобраться, но ничего непонятно. Вопросов стало ещё больше, но… Меня хотели убить, потому что я похожа на… женщину. Она старше, у неё короткие волосы. Если это моя мать… Я сорвалась там. Сорвалась на глазах у всех. Потом на Цири, хотя она пыталась помочь.       Элой сжала зубы в попытке успокоиться, но вместо этого горячие слёзы хлынули из глаз ещё сильнее. Перед глазами поплыло, и она отчётливо поняла, что боится прощаться. В какой-то агонии пытаясь вытереть лицо, девушка не сразу поняла, что кто-то подошёл. А когда горячая ладонь опустилась на её плечо и сжала его, выражая поддержку и принятие извинений, лучница почувствовала себя странно уверенной. — Мне нужно найти Олина. Чужака. Он был на празднике перед Инициацией. Они как-то увидели меня через его визор. И он это знал, но ничего не сказал. Когда найду, он выложит мне всё. И заплатит за это. Мне пора. Пора покинуть Объятия. Я не знаю, вернусь ли, но… Прощай, Раст. Я… Спасибо.       Она резко встала и слишком быстро начала удаляться, потому что более не могла тут находиться. Горло сдавило из-за плача. Более всего ей хотелось вернуться и просидеть на могиле мужчины несколько дней в попытке справиться с удушающей болью, но Элой не могла. Им нужно было двигаться дальше, чтобы найти ответы. И потому она двигалась, не заметив, что Цири задержавшись вздохнула и как-то заторможенно кивнула обелиску. — Я присмотрю за ней.

***

      Шли они молча. Причины на то было две: Элой пыталась успокоиться и более не плакать; а Цирилла не до конца пришла в себя после длительного сна и тяжелого прощания. Даже шла она не так легко и уверенно, как её учили, а что-то в её состоянии было нестабильным.       Казалось, что любая мелочь может вывести её из хрупкого равновесия, разозлить или до конца опустошить, а потому ведьмачка предпочитала молчать и просто пыталась наслаждаться тем, как идеально сочетается тепло, исходящее от Солнца, и мороз, сходящий на нет при продвижении вниз, в Объятия. Птицы пели свои серенады, кабаны, временами не боясь путников, бегали друг за другом точно так же, как и лисы, и всё вокруг буквально пело о наступлении весны. — Смотри, — достаточно неожиданный комментарий охрипшего голоса со стороны лучницы заставил Цири нахмуриться и всё же посмотреть в ту сторону, куда указывали, — Бегуны. — Нам нужно скрыться? — Можно опробовать перехватчик, который я сняла с той машины. — Ты разобралась с тем, как он работает? Просто мне не хочется лезть в стадо достаточно крупных созданий, чтобы просто проверить теорию, — Ведьмачка выдохнула, коснувшись раны на боку, что не укрылось от другой девушки. — Пока ты спала, я успела изучить его, — охотница пожала плечами и даже слабо улыбнулась, замечая недовольное выражение лица напротив, — Нам не нужно будет драться даже при неудаче. Зато если получится, у нас будет свой Бегун. — А если не получится, нас могут затоптать и мы умрём, — необоснованный пессимизм заставил девушку напротив приподнять брови в недоумении, из-за чего Рианнон вздохнула и подняла ладони в смиренном жесте, — Ладно, я поняла, давай двигай к этой курве. Я прикрою.       Покачав головой и ничуть не удивившись непонятному «Э» со стороны воина, Цири двинулась к стаду машин, понимая, что сейчас от неё ровным счётом ничего не зависит, и от того на душе стало как-то легче. В конце концов эти два дня показались ей бесконечными, словно какое-то проклятие обрушилось на неё и заставляло время течь ужасно медленно и незаметно, что само по себе невозможно. Ведь именно она повелительница времени и пространства.       Тяжёлые шаги, ударяя по сознанию и ушам, сотрясали землю даже в двадцати метрах от самих бегунов. Видимо, по этой самой причине Элой слишком легко и близко подобралась к отдалившейся от основной группы особи. Благо высокая трава к красными цветами на самой своей верхушке скрывала девушку от обнаружения, а потому поводов для беспокойства стало меньше. Конечно же, сомнения в удаче эксперимента были.       Как говорила ведьмачка, перехват машины был лишь теорией, которую предстояло проверить, а потому руки несколько подрагивали. Воин достаточно резко и быстро выглянула из травы, направляя обратный острию конец копья на бегуна, который замер как вкопанный. Перед глазами благодаря визору тут же возникли разные схемы и диаграммы, которые пошли по кругу. Оранжевый цвет голограмм тут же плавно начал превращаться в голубой, обозначая процесс захвата.       Восторгу Элой не было предела, как только осознание того, что всё получилось, ударило в голову. Бегун, заметив её, не помчался прочь, не напал, как сделал бы до всех манипуляций, а спокойно, даже смиренно наклонил голову, словно пощипывая травку. Он не был агрессивным, не был взбешённым, а значит, её теория оказалась обоснованной и получившей успешное доказательство. Из-за этого хотелось кричать, чтобы все вокруг знали, что отныне она может перехватывать управления над машинами, подчинять их себе и пользоваться ими.       Резкий хлопающий звук со стороны заставил нахмуриться и повернуться к источнику. Взгляд тут же заметил несущееся прочь стадо, а сама лучница осознала, что это сделала Цири, чтобы прогнать оставшихся «неверных» объектов и заиметь возможность спокойно приблизиться к своей спутнице, осмотрев сначала её, а затем и особь, находящуюся теперь под властью воина.       Ладонь Рианнон тут же коснулась головы машины, будто бы оглаживая, из-за чего та сделала шаг в её сторону, словно радуясь тому, что её гладят и ласкают. Не то чтобы механизмы могли чувствовать и испытывать эмоции, но именно то охотница наблюдала, пока соратница гладила металлические пластины, будто проверяя их на прочность, а само создание на выдержку. Взгляд изумрудных глаз тут же заприметил вполне себе пригодную для удобной езды спину, а голос озвучил вполне естественную догадку. — Мне кажется, ты нашла нам лошадь. — Что? — конечно же Элой не поняла последнего слова, но что-то ей подсказывало, что это не оскорбление. — Там, откуда я родом, это такие крупные животные, на которых можно передвигаться, чтобы скоротать время и сохранить силы. Когда-то и у меня была кобыла, — в голосе Цири просквозила грусть, из-за чего лучнице неожиданно захотелось обнять её, чтобы утешить их двоих, но резкая смена эмоций то пресекла, — Но это было давно и уже не важно. Дай мне свой плащ.       Дождавшись, пока бывший Изгой снимет указанную вещь и протянет её, ведьмачка благодарно кивнула и, приметив выступающую платформу из-под живота машины, достаточно ловко и уверенно закинула на неё ногу. Схватившись за чёрно-синие провода, служащие, как ей показалось, своеобразной гривой, подтянулась, словно на стремени под непонимающим и настороженным взглядом со спины.       Удивительно, но бегун не попытался сбросить неожиданную ношу, но, словно подражая истинному жеребцу — или кобыле, ведьмачка не была уверена насчёт наличия полов у машин — затанцевал на длинных, даже стройных ногах, показывая свой норов. Девушка усмехнулась и натянула тонкие провода как поводья, заставляя четвероногое существо встать ровно и не производить никаких более движений.       На достаточно плоскую, в действительности похожую на лошадиную холку была постелена в двое сложенная шкура кабана, которая могла послужить своеобразным седлом. Конечно, оно могло соскальзывать, а потому пришлось проявить максимум смекалки. Заметив лишний ремень на талии Элой, стоявшей в ступоре и непонимающей, что происходит, Цирилла достаточно ловко расстегнула его и, шикнув, мол не мешай, соорудила нечто, отдалённо напоминающее подпругу.       Да, её творение не выглядело идеально, как любое настоящее седло, но то ведь и не требовалось, верно? Главное, что это было надёжным и вполне комфортным, а на внешний вид можно и плюнуть. Кивнув самой себе, Рианнон перекинула вторую ногу через металлическую спину, приземляя пятую точку на бывший плащ и понимая, что ощущения вполне те же, что и на Кэльпи. Да, она не чувствовала холодящего кровь адреналина и желания пуститься в гонку с ветром, но всё же дискомфорта не было.       Разве что сидеть приходилось куда более высоко, нежели на родной вороной кобыле, но к этому нужно было всего лишь привыкнуть. В голову тут же забрались сомнения по поводу того, как управлять этой махиной, но всё же мысль о том, что это существо было создано по подобию знакомых ей скакунов, вселяла некую надежду, что и запрограммирована — как любила говорить охотница — она под них.       Пальцы с достаточной силой сжали тугие провода, подбирая их, а ступни разместились на тех самых платформах, служащих стременами. Цири, слегка нахмурившись от кольнувшей бок боли, тут же улыбнулась от осознания того, что сидеть было вполне удобно и пятки достаточно легко уткнулись в бока бегуна, который тут же запрокинул голову, будто вскидывая нос, и попятился назад.       Машина вновь затанцевала и через мгновения, издавая звук, похожий на ржание, даже поднялась на дыбы, будто противясь тому, что её оседлали. Но ведьмачка лишь ловко подала корпус вперёд и потянула оптоволокно в правую сторону, словно повод, призывая вернуться на все четыре, что с характерным тяжёлым грохотом и произошло. Её слух прекрасно уловил судорожный, возможно даже, напряжённый вздох со стороны, но отвлекаться на него она не стала.       К сожалению шпор на ногах не было, но что-то подсказывало Цирилле, что особого толку от них не было бы. В конце концов вряд ли механическое создание почувствует металл, упёршийся в бока. На всякий случай натянув узду, девушка повторила движение пяткой, но уже более настойчиво, из-за чего бегун тронулся с места, достаточно ровно и смиренно вышагивая, окончательно сдаваясь чужой воле.       Ласточка насупилась, чувствуя, как поясница спокойно отрабатывает знакомый темп, словно она и в правду сидела не на огромном металлическом создании, а на живой лошади. Момент, и вот нога вновь двигается, заставляя ускорить темп, поднимая механического скакуна в рысь. Конечно, облегчаться, приставая на выступах из-под живота, как на стременах, было не слишком удобно, ведь было ощущение, будто она сидит на тяжеловозном коне. Несколько неуклюжем, взрослом тяжеловозе, который переваливался с бока на бок.       Изумрудный взгляд тут же наткнулся на опухшее, но шокировано-радостное лицо Элой, вокруг которой удавалось вести машину по своеобразному вольту. Несколько самодовольная ухмылка тронула её губы, а пятая точка тут же прижалась к седлу, после чего бегун плавно и послушно поднялся в трёхтактный аллюр, активно перебирая ногами. Зад его самую малость вилял из стороны в сторону, что создавало довольно странное ощущение, но всё прошло, как только тело приподнялось. Да, было больно, но это болезненное ощущение вполне можно было игнорировать. — Знаешь, я думала, он будет не таким послушным. — Он тебя чуть не скинул минутой раннее, — закатив глаза, воин всё же мягко улыбнулась, понимая, что теперь им не придётся идти пешком, натирая мозоли, однако мысль о том, что она-то на машину заберётся впервые, заставила нахмуриться. — Не правда, — Цири натянула поводья, заставляя машину замедлиться и перейти в шаг, — То было предвиденное заранее обстоятельство. Да и к тому же так, практически, все жеребцы делают. — Кто? — Ну, лошадь мужского пола, — понимая, что объяснять смысла нет, она махнула рукой, — Забудь. Нам нужно двигаться дальше, а этот малыш, видимо, не может устать, так что можно гнать его до бесконечности. Наверное. Давай лапу.       Элой медленно приблизилась к наезднице и приняла протянутую руку, чтобы тут же оказаться верхом и ощутить максимальный дискомфорт. Во-первых, то, что она оказалась перед напарницей, да и к тому же между её ног, несколько смутило и заставило даже поёрзать, чтобы самую малость отодвинуться. Во-вторых, само наличие чего-то между собственных нижних конечностей как-то по-особому диссонировало.       Мышцы тут же напряглись, а как только к спине прижалась грудь Цири, которая крепко сжала «поводья» и двинула механического скакуна шагом в указанную сторону, стало слишком неуютно. Нет, в том, как двигался бегун, было особое очарование и даже удовольствие, но вот ощущение того, что её пятая точка не готова к таким испытаниям, довольно скоро захватило все мысли. Однако удержать их не смогло.       Пейзажи, раскинувшиеся перед глазами и не слишком-то изведанные и знакомые, представляли собой удивительной красоты картины. От копыт машины и до самой линии горизонта орудовали всевозможные краски, начиная от удивительно зелёной молодой травы и заканчивая лазурными водами всевозможных водных объектов, будь то пруд, озеро или река, что мощными потоками струилась до самого конца Объятий. Даже скорбь, казалось, отступила.       Заворожённый выдох прошёлся по уху горячим потоком воздуха, заставив воина вздрогнуть и слегка повернуть голову, чтобы наткнуться взглядом на задумчивое лицо спутницы. Цири и раньше доводилось лицезреть великолепие, созданное матерью-природой, но никогда вполне себе элементарная краса не поражала её в само сердце, заставляя то в бешеном темпе стучать в груди.       Тяжесть во всём теле и мышцах отступила сразу же, как только прохладный поток воздуха ударил в лицо, проникнув в лёгкие. Это заставило прикрыть глаза на пару минут и прислушаться. Естественная тишина теперь нарушалась далёким журчанием, шумом течения, громыханием, сопровождающим шаги их «коня» и частым дыханием сидящей впереди особы. Причин для того, чтобы забыться и обрести, наконец, покой было множество, однако осознание того, что Охота всё ещё двигалась за ней, омрачало всю красу.       Молча двигаться удавалось где-то с час, пока девушки, задумавшись каждая о своём, любовались видами. Но когда и они наскучили, а Элой начала ёрзать от неудобства и вполне неожиданной тяжести в пояснице, ведьмачка вынужденно придержала машину. Она ожидала, что её спутнице будет не очень удобно двигаться верхом, до того не имея практики в такой езде, но не думала, что та будет упрямо молчать, не желая говорить о дискомфорте. — Ты как? — Истинное беспокойство в собственном голосе заставило Цири нахмуриться. — Если тебе неприятно и неудобно, мы можем пойти пешком. — Нормально. Мне не неприятно, просто непривычно, — лучница вздохнула и похлопала бегуна по шее, будто хваля его за труд, который он проделывал, перевозя их с места на место. Не то, чтобы он нуждался в благодарности и похвале, но всё же отвлечься как-то нужно было, — До ворот на границе Объятий нужно ехать ещё пару часов. — Выдержишь? — Да, — она пожала плечами, потому как другого варианта развитий событий не видела, и даже дала разрешение на продолжение движения, — Думаю, да. В конце концов, как только мы достигнем ворот, можно будет сделать привал. — Тогда в путь? — вполне себе ожидаемый вопрос. — В путь, — и Элой почувствовала, как бегун вновь тронулся с места.