IX
31 декабря 2019 г., 00:26
Двигаться пришлось быстро и осторожно из-за замечания Соны по поводу того, что те самые люди, что напали на племя во время Инициации и поубивали детей, словно животных, были неподалёку. Не хотелось наступить на какую-нибудь корягу, чтобы та издала протяжный треск, который из-за окружающих скал эхом бы разнёсся по округе, переполошив машины и тех, кто пристроился рядом с ними. К тому же Цири прекрасно поняла, что те сектанты держат ту или иную тварь поблизости.
Ей не нравилась перспектива того, что приходилось двигаться за женщиной, что не внушала доверия никоим образом. Она бросила племя ради глупой мести, а теперь смела командовать ведьмачкой. Этого хватило, чтобы Цири внесла вождя в список тех, кого видеть и слышать ей не хотелось. Она прекрасно слышала исходящие из-за горы звуки, будто кто-то что-то рыл, но не спешила комментировать, чувствуя себя не в своей тарелке.
Конечно, в глубине души Цири признавала, что понимает и желание, и стремление её соратницы отомстить за смерть близкого, однако хотела её остановить. Уж кому, как не ей, знать, что месть не приносит ничего, кроме пустоты в душе. С болью и горечью утраты жить можно. С дырой в груди ты просто существуешь. Не чувствуешь ровным счётом ничего, пока вновь не найдёшь смысл, который, к сожалению, частенько прячется, не желая показываться.
Как только Сона поставила под сомнений слова Элой о том, что та убила демона в деревне, захотелось ещё больше её придушить. Цирилла редко чувствовала в себе неконтролируемый поток злости, а потому сейчас была несколько потеряна. Не понимала, что с ней происходит, а главное — по какой причине. Возможно, из-за взаимной неприязни, а возможно, из-за того, что Сона тут же захватила всё внимание бывшего изгоя, из-за чего та теперь слушала только её.
Было ли это ревностью? Цири болезненно поморщилась, стараясь отбросить эти мысли. Причин для этого чувства не было. Но что-то буквально рвалось наружу, заставляя язвительно фыркать и закатывать глаза после каждых слов вождя. Она вела себя словно ребёнок, а потому ведьмачка постаралась отвлечься. К счастью, это удалось.
Когда с отвесной скалы, к краю которой приблизилась вся троица, состоящая из Искателя, вождя и повелительницы времени и пространства, последняя нахмурилась. Лагерь, раскинувшийся у подножия, выглядел внушительно. Лезть в открытый бой — всё равно, что добровольно подписать смертный приговор, а именно это и собиралась сделать Сона, если судить по её речам. Хотелось воспротивиться и назвать эту женщину выжившей из ума и более грубым словом, но, к счастью, не одна Цири осознавала всю абсурдность.
— У них есть огнежар. Они применяют его для взрывов, — качнув головой в такт своим мыслям, воин притронулась к виску, активируя визор, — Так и яму эту вырыли. Давай я сначала к ним подкрадусь. Если спугну или попадусь — стреляйте.
— Хорошо. Прояви себя.
Элой тут же двинулась в сторону спуска, оставляя за спиной напарницу. После случая в деревне она заметила, что пепельноволосая, отправившаяся вместе с ней в дальнее путешествие, стала чем-то вроде талисмана. Цири и защищала, и помогала, и просто заботилась, когда было особо тяжело. Была рядом, и потому она была ей безмерно благодарна, пусть и не знала, как об этом сказать. Поэтому лучница не взяла её с собой. Если с ней что-то случится, она себе не простит.
Взгляд изучил всю местность за считанные минуты, а визор подсветил слабые или слепые зоны противника, из-за чего задача становилась не такой уж и сложной. Первым делом стоило убрать заражённых рыскарей, что бродили туда-сюда, сканируя местность. Они не нападали на своих «хозяев», а потому Искатель пожалела, что оставила своего бегуна далеко позади. Возможно, она вернётся за ним, но не сейчас.
Осознание того, что вновь придётся убивать, заставило адреналин заструиться по венам, а руки задрожать. Но мысль о том, что эти люди повинны в смерти Раста тут же пресекла все зачатки жалости. Бывший изгой легко уложила стрелу на полочку и натянула тетиву, проехавшись ею по своей же щеке. Ей нужна была мгновенная смерть, чтобы не подняли тревогу, а потому приходилось целиться более тщательно.
Один из рыскарей подошёл слишком близко, заставив струхнуть, но пальцы тут же расслабились, позволив совершить выстрел. Маленькая машина с грохотом упала, привлекая внимание стоящего неподалёку мужчины, но его постигла та же участь. Острый наконечник вонзился прямиком между чужих глаз, заставляя рухнуть на землю лишившееся жизни тело, которое тут же затащили в высокую траву. Да, полоса крови осталась, но сейчас было не до того.
Элой заметила, что чем чаще ей приходится стрелять, тем сильнее ноет плечо. Но ей удавалось держаться до последнего. Лагерь был зачищен менее, чем за четверть часа, а потому, вернувшись, она обнаружила довольную Сону, но не обнаружила свою подругу. Ей сказали, что она пошла в обратную сторону, и, кажется, Элой знала зачем. Неожиданное появление Варла испортило настроение и вождю, и ей, а потому было принято решение осмотреться.
Вода, полившаяся с неба, когда солнце было в двух пальцах от линии горизонта, остудила пыл всех воинов, что готовы были даже сейчас двигаться в бой за остатками культистов. Стена дождя, образовавшаяся за считанные минуты, заливала глаза, а потому разглядеть что-либо дальше пяти метров было, практически, невозможным. Потому от идеи побродить по округе пришлось отказываться сразу. Искатель чувствовала себя некомфортно в окружении мужчин, косо смотревших на неё.
Потому старалась держаться в стороне. И даже развела собственный костёр в небольшом скальном углублении, похожем на предыдущее место ночлега. Пока все праздновали небольшую победу, заслуженную не ими, девушка предпочитала сидеть в одиночестве, разглядывая бочки с огнежаром, что сейчас стремительно намокал. Но желания его спасать от порчи не было. В конце концов этим оружием могли воспользоваться, а если оно не будет исправным, никому и в голову не придёт его трогать, верно?
Когда уже начинало темнеть, а пелена дождя, укутавшая всё пространство вокруг, начала сужаться, заставляя отложить все планы до утра, послышалось чваканье, словно по образовавшимся лужам, грязь в которых размыло, кто-то шёл. Нет, скакал. Элой тут же поднялась с места, замахав руками. Её догадки оказались верными. Две стремительно приближающиеся сферы, горящие голубым светом, насторожили членов племени, но, когда все увидели, что верхом на бегуне сидела пепельноволосая особа, все молча уставились на неё.
Машина, явно чем-то недовольная, затанцевала, вскидывая круп или переда, позволяя окружающим в удивлении открывать и закрывать рот в попытке понять, как такое возможно. Изумрудный взгляд тут же нашёл желаемое, и даже едва ли проглядываемая стена небесной воды не помешала приблизиться. Конечно, Рианнон была насквозь промокшей, а штаны её — покрытыми каплями грязи, но тем не менее на лице её читалось блаженство. Видимо, езда верхом поднимала ей настроение, и даже какой-то там дождь не мог этого изменить.
— Ты в порядке? — Вполне ожидаемый вопрос, но неожиданно мягкий тон раздался совсем рядом, когда его владелица приблизилась к костру. Вода с неё бежала ручьём, а дрожь указывала на то, что она замёрзла.
— Да, всё нормально. Обошлось без инцидентов, — Искатель поняла, что смутилась, когда глаза встретились с чужими, — А ты?
— В порядке, — она тут же потянула бегуна за нижний провод, заставляя его зайти в своеобразную пещеру, скрывшись от непогоды, — Прости за то, что ушла, но нужно было вернуть эту. Этого. Это.
— Ему нужно имя. Кажется, будто он с нами уже целую вечность, — Элой чуть улыбнулась, приземляясь на ящик, который служил стулом и который так кстати оказался рядом. Второй же заняла её соратница.
— Иногда мне кажется, что время летит слишком быстро, — Цири усмехнулась, понимая всю абсурдность своих слов, — Если хочешь дать ему имя — вперёд.
— Как насчёт Алоэ? — Она отвела взгляд, явно краснея в свете костра.
— Мне нравится. Будет каждый раз напоминать, что.
Ведьмачка замолчала, как только заметила приближающуюся к ним Сону. Было заметно, как она напряглась. Казалось, что будь девушка зверем, то ощетинила бы шерсть и оскалилась в попытке защитить свою территорию. Но сейчас она лишь нахмурилась. Странно, но бегун, которого она зачем-то гладила по голове, тут же взбрыкнул, а его «глаза» поменяли цвет своего свечения на насыщенно-жёлтый.
Бывший изгой тут же поднялась с места, проверяя машину на исправность, но никаких неполадок не было. Видимо, та отреагировала на перемену в настроении одной из хозяек. Элой не была глупой. Она прекрасно понимала, что её напарница не особо жалует вождя, который остановился в двух шагах от Алоэ. Причина такого отношения была неизвестна, но что-то подсказывало, что она не такая уж и простая.
— Как вам удалось подчинить себе машину?
— Разве это имеет значение? — Цири хмыкнула, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на женщину, — Тебе это явно не под силам.
— Извините, вождь. Она вся промокла и устала, поэтому готова взорваться из-за любой мелочи, — Элой нервно выдохнула и незаметно пихнула напарницу в плечо. Она поспешила перевести тему, замечая на себе взгляд, обвиняющий в предательстве, — Я сняла с Демона перехватчик. Он позволил мне захватить контроль над бегуном.
— Это впечатляет, Элой. Уверена, мне пригодятся твои навыки и возможности в борьбе с убийцами. На рассвете мы выступаем к Железному кольцу, так что отдохни как следует, — женщина кивнула только тому, к кому обращалась, а после удалилась.
— Цири, ты не можешь просто грубить ей, когда тебе вздумается лишь потому, что она тебе не нравится!
— Ну, да. Тебе-то она нравится. Хотя это не она рисковала своей шкурой и прыгала за тобой с горы. Я не понимаю, почему ты с таким обожанием смотришь на эту курву, которая ради глупой мести оставила своих людей без должной защиты, можно сказать собственноручно убила тех, кто пошёл за ней и сейчас сидит и смеётся, будто всё в порядке вещей. Она буквально спихнула на тебя лагерь убийц, а потом подошла и сказала «мы победили!». — Цири махнула рукой, замечая, как покраснела девушка от её слов, а после улеглась на голую землю, кинув шкуру в свою соратницу и отвернувшись от неё, — Не уважаешь себя, твоё право, но не смей винить меня в обоснованном отношении без почтения. Спокойной ночи, Элой.
На тихую просьбу повернуться и поговорить ведьмачка не отреагировала. Она понимала, что ведёт себя неправильно, но ничего с собой поделать не могла. В этот раз она не предложила воину лечь рядом. Не ответила, когда та попыталась разузнать про рану на рёбрах. Ей не хотелось разговаривать сейчас точно так же, как и находиться рядом с той, что выводила одним только своим внешним видом, а когда открывала рот и вовсе вызывала желание убить.
Цири знала, что замёрзнет, если не пододвинется ближе к костру. Знала, что рискует, ночуя на холодной земле, но сейчас это казалось ей лучшим вариантом. При другом развитии событий она подерётся с одной очень упрямой веснушчатой девушкой, которая за спиной тяжело вздохнула, но не пошевелилась. Конечно, она дождётся, пока подруга уснёт, а после просто приземлится рядом, не позволив ей заболеть и переохладиться.
***
Утро начиналось безмятежно. Все проснулись с первыми лучами солнца под пронзительный и протяжный трубящий звук. Даже ведьмачка, не сумев проигнорировать это, в мыслях поклялась, что последний раз спит по соседству с кучкой мужчин, поднялась на ноги. Конечно, именно из-за неё тот, кто трубил в рог, резко перестал, ведь его жизни пригрозили и при том достаточно убедительно: — Я найду ту курву, что родила тебя на свет, и сверну ей голову! А потом засуну эту заразу тебе в задницу! Сборы прошли достаточно быстро, потому как припасов никаких по сути не было. Выбрав наименее приметный маршрут, группа вооружённых людей тронулась в сторону Железного кольца. Дорога, к удивлению, тоже была спокойной. Никакие машины, кроме следующей в самом конце строя и находившейся под контролем бывшего Изгоя, не попадали в поле зрения. Но даже при этом условии все были напряжены. И в этот раз Элой тоже предложила альтернативный путь вместо прямого удара. Опять пробралась во вражеский лагерь, как самый настоящий партизан, но в этот раз не одна. Цири была рядом. Не разговаривала с ней, не комментировала её решения и не подсказывала, но была рядом. Этого вполне хватало для того, чтобы не чувствовать себя отвратительно и уязвимо. Конечно, она пыталась отвадить свою подругу от этой вылазки, но та её даже не слушала. Лучница даже намекнула на то, что с утра её соратница вставала достаточно тяжело, держась за ноющий бок, но даже это замечание осталось проигнорированным. Возможно, Цирилла хотела показать, что сама в праве за себя решать, а может, что чувствует она себя достаточно хорошо, кто его знает? Всё же двигались обе тихо и незаметно, иногда скрываясь в зарослях, а иногда утаскивая часового. Однако шею ему сворачивала именно ведьмачка, ведь у другой особы на то попросту не было сил. Элой могла убивать на расстоянии без особых проблем и замешательств, могла наносить точные и смертельные удары копьём, но всё же не располагала теми силами, чтобы собственными руками лишить кого-то жизни. Может, когда она использовала оружие, то думала, что убивает именно оно, а не она сама. Что виноваты копьё или стрела. Она не знала, почему ощущает это, но была благодарна следующей за ней за то, что та берёт на себя эту ношу. Когда Искатель попыталась высунуться из высокой травы и двинуться к огромным запасам огнежара у стены, потеряв бдительность и решив, что все смотрящие отошли или были убраны, её заметил один из сектантов. Девушка не видела, но он приготовился к стрельбе, нацелившись прямо ей в голову. Она сама, усевшись на корточки, подожгла собственную стрелу, но на мушку взяла огромные запасы огнежара. А услышала свист, с которым наконечник разрезает воздух, слишком поздно. Взгляд её мгновенно метнулся в сторону, с которой слышался звук, а блик солнца, отразившегося от металла, ударил по глазам, заставил в панике потерять ориентацию. Ей захотелось одновременно и спрятаться, и просто сместиться, однако некий страх парализовал. Не позволял двигаться, будто ставя точку. Но достаточно широкая и прочная поверхность, такая же блестящая и играющая на свету возникла перед самым лицом, двинувшись под каким-то странным углом, не то описывая окружность, не то вершину какой-то фигуры. Момент, стрела ударилась о дол клинка, резко поменяы направление, и, движимая по заданной её траектории, вернулась прямо в голову стрелявшего. Облегчение, которое Элой испытала, сложно было описать словами, но её взгляд прекрасно выражал все эмоции, которые она испытывала в данный момент. Она тут же осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что никого больше нет, а после потянулась к своей спасительнице ладонью, касаясь её руки. Запыхавшаяся, чуть вспотевшая от волнения и такая же испуганная девушка стояла рядом, с силой сжимая рукоять своего оружия. Цири чувствовала, как грудная клетка болит из-за внутренних спазмов, перекрывающих дыхание, как сердце бешено колотится о рёбра, норовя выпрыгнуть наружу и упасть под ноги. Она испугалась не меньше той, в которую стреляли, если даже не больше. Да, ей было тяжело двигаться так, как приходилось двигаться на мучильне много-много лет назад, но стрела, отразившаяся от её верного клинка, определённо того стоила. Она ничего не сказала. Лишь неуверенно отдёрнула руку от соприкосновения с чужой и осторожно подтолкнула охотницу, заставляя пустить огонь в запасы легковоспламеняющейся жидкости, которая мигом взорвалась, проделывая в стене дыру. Готовые сражаться за своё племя, за своих погибших детей и друзей воины, поджидавшие снаружи, с характерными криками двинулись в бой, убивая без разбору. Им хотелось показать всю свою ярость и боль, и они это уверенно делали, заставляя многих в панике бросать оружие. Конечно, пленных не брали. Ведь голодные рты в отряде никому не нужны были, а ненависть отравляла сердце каждого Нора, не позволяя никого оставить в живых. Сона поблагодарила и Искателя, и даже её помощницу за то, что они сделали, и удалилась с выжившими, оставив девушек вдвоём посреди остывающих трупов людей, в которых торчали брошенные стрелы и копья, и машин. Никто не жаловался. Только ноющая голова, виски на которой тут же помассировала Цири, показывала, что расслабиться не удастся. — Хэй? — Элой аккуратно коснулась её плеча, пытаясь поймать взгляд, — Спасибо. — Эта могильная баба опять отправила тебя на смерть. И я всё ещё не понимаю, почему она так запала тебе в душу, — всё же ведьмачка сдалась. В конце концов сейчас раздражающего вождя рядом не было и можно было спокойно поговорить. Да и к тому же страх за жизнь напарницы заставил все предрассудки отступить, — Я могла и не успеть. — Но успела, — Было произнесено с некоторым нажимом, чтобы показать, что всё в порядке, — Спасибо. Элой робко сместила ладонь на чужое предплечье, чуть его сжимая и даже через ткань рубашки чувствуя под пальцами пульс в тугих жилах. Она была признательна, ведь понимала, что её путешествие до Меридиана могло закончиться, только начавшись. Чувство напряжённых, сокращающихся мышц позволило немного расслабиться и вновь подарить спутнице лёгкую улыбку. На душе было не так гадко, как прежде. Не хотелось более кого-то покалечить, лишь бы не чувствовать давящую на сердце тяжесть. А то, что Цири всё же заговорила с ней, и вовсе подняло настроение. Когда взгляды пересеклись, Искатель почувствовала, что краснеет. Природа этих явлений и чувств была ей неизвестна, но ощущение, будто внутри всё натягивается в предвкушении, стоило того, чтобы вот так стоять и смотреть в изумрудные глаза напротив. На какой-то момент ей показалось, что где-то там, в насыщенно-зелёной радужке промелькнула тень какой-то далёкой для неё эмоции, будто Цири вспомнила или ощутила что-то такое, от чего ей стало некомфортно. Неудивительно, что она поджала губы в дрожащей слабой улыбке и чуть отступила. Примерно, на два шага. Элой вынужденно выбрала объектом своего внимания уже пустой лагерь врага. Да, она устала после достаточно насыщенного боя, но небесное светило было ещё высоко, так что нужно было двигаться дальше. К Марее, если верить Варлу. Искатель уверенно опустилась на корточки, чтобы собрать металлические осколки с некоторых машин. Ей казалось, что в будущем им нужны будут средства. Да и к тому же стрелы имели неприятное свойство заканчиваться или ломаться. Пока соратница ходила за Алоэ, которого они вынужденно оставили в стороне, удалось набрать целый мешок осколков. Пояс тут же стала оттягивать приятная тяжесть, к тому же теперь можно было не волноваться о еде, одежде и ночлеге. Взобравшись на бегуна, Элой поздно заметила, что ведьмачка смотрит на неё слишком странно. Несколько задумчиво, даже потеряно. В глазах её виднелась странная уверенность, а сама она двинулась по кругу, обходя напарницу и их скакуна. Нет, девушка не почувствовал себя некомфортно, однако непонятное предчувствие заставило струхнуть и передёрнуть плечами. Когда раздался тихий голос, она не удивилась, ведь заранее подготовилась ко всевозможным вариантам развития событий. — Ты не очень хорошо держишься в седле. — Раньше я не умела приручать машины, знаешь ли, — она фыркнула и напряглась, заметив, как её «лошадь» перевалилась с ноги на ногу, — Что ты задумала? — Я же обещала посадить тебя на коня, разве нет? Алоэ идеально для этого подходит, — послышался тихий смешок, после которого девушки вновь уставились друг на друга, — Тебе просто нужно научиться ездить, чтобы не отбить себе задницу и не стереть её в кровь. — Ты слишком серьёзно относишься к своим обещаниям, — Элой пыталась отговорить напарницу, но, видимо, это было тщетно, — У нас не так много времени, верно? Может, потом как-нибудь? — У тебя горят сроки? Начнётся массовая бойня нелюдей? Мир поглотит Белый хлад, если мы в ближайшее время не окажемся в Меридиане? — дождавшись недоумённого отрицательного кивка, она продолжила, — Тогда давай. Если нам придётся нестись на всей скорости от врагов, то ты можешь не удержаться. Не думала об этом? Неохотно согласившись, Искатель с силой сжала провода, служащие поводом, и под чёткие указания своей соратницы, пихнула машину, поднимая её в рысь.***
Прошло не больше двух часов, а девушки, восседая на одном скакуне, двигались в указанную Варлом сторону. К Марее. Тропинка вела куда-то вверх. Видимо, к горному перевалу. Цири предпочитала молча разглядывать окружение и следить за тем, как медленно падает снег, опускаясь на плечи и волосы впереди сидящей, покрывая рыжую шевелюру тонким белым и пушистым слоем. На самом деле она не знала, о чём можно поговорить, а потому решила, что лучшим будет игнорировать попытки спутницы заговорить. В её голове вихрем носились мысли всевозможной природы. Но главное: ей хотелось знать, как скоро Охота возьмёт её след и придёт за ней. Как скоро придётся покинуть девушку, что так сильно, практически, до боли в её израненном сердце походила на Мистле и тем самым приносила тягостную радость. Ведь проблема заключалась в том, что ведьмачка не хотела никуда уходить. Даже не потому, что она обещала Расту позаботиться о его воспитаннице. Не потому, что та напоминала о её первой любви и о том, что было. Сейчас, сидя за спиной той, что поселилась в мыслях, Цири понимала, что главной причиной её нежелания вновь исчезать в безвременье был страх перед пустотой внутри. Элой каким-то непонятным, неведомым и слишком загадочным образом заставляла чувствовать себя живой. Чувствовать себя так, будто Цири вернулась во времени, вернулась в свои «щенячьи» годы и ощутила свободу и лёгкость в своей душе. Она наполняла грудь не привычными смирением и паникой, а чем-то огненным, распаляющим. Но с другой стороны ей нужно было уходить. Ведь кому, как не ей, знать, на что способны Эредин и его верные всадники. Она знала, что они не остановятся ни перед чем, уберут с пути любого, кого сочтут угрозой или помехой. А Искателя вполне могли принять за кого-то из этого списка. Потому Рианнон не хотела подставлять её под удар, если вдруг Дикий гон грянет слишком неожиданно. Не хотела, чтобы та пострадала лишь потому, что её соратнице взбрело в голову проигнорировать глас рассудка и остаться здесь. Вежливое покашливание и незначительный толчок локтем в живот заставили тут же вынырнуть из размышлений и осмотреться. Ведьмачка поняла, что не заметила, как они въехали в горное поселение, а потому сейчас поймала на себе несколько подозрительных и недоумённых взглядов. Не то чтобы они её волновали, нет. Просто холодок, ударивший в спину, дал понять, что её слишком пристально рассматривают. Дискомфорт тут же дал о себе знать, ведь удалось перехватить взгляд, направленный на её шрам. — Мы можем остановиться здесь, если хочешь, — Элой, спрыгнувшая с бегуна, дотронулась до другой девушки пальцами, чтобы вновь вернуть к себе её внимание, — Спросить про ночлег или что-то похожее, отдохнуть, а завтра двинуться дальше. — Если хочешь, — Несколько безучастно, словно на автомате. — Цири, я спрашиваю тебя, потому что сама могу как ехать дальше, так и остановиться на ночлег, — Она не знала причину, по которой соратница вела себя столь странно, но заметив, что та выбившейся прядью волос прикрыла свою левую щёку, всё поняла и чуть сжала чужое колено в немой поддержке, — Ты готова ещё несколько часов сидеть верхом? — Думаю, да. Только нам придётся купить вторую шкуру, чтобы можно было спокойно укрываться. Судя по лежащему в долине снегу, тут ещё не настала оттепель. Зимой будет в разы холоднее, чем несколькими милями ранее. — Да, точно. Подождёшь меня здесь или? — Воин заметила отрицательный кивок и отошла в сторону, позволяя Алоэ, которого пихнули в бока, сделать пару шагов вперёд. — Я буду ждать за выходом из деревни.***
Дальше двигались они также молча. Но в этот раз молчание было не тяжёлым, даже комфортным. Будто девушки и без слов понимали друг друга и чувствовали, что сейчас будет лучше не открывать рот и не выдавливать из себя слова. Да и к тому же чем ниже опускалось солнце, тем холоднее становилось. Потому, когда от небесного светила до посиневшей линии горизонта оставалось менее, чем один палец, из ноздрей клубами валил пар, исчезая через несколько секунд, растворяясь в воздухе. Приходилось вжимать голову в плечи, прижиматься к друг другу, чтобы сохранить тепло, а так же время от времени меняться за управлением машиной, чтобы ни у кого не отмёрзли руки. К счастью, на пути попадались редкие стада бегунов и ленторогов, которые, не обращая внимания на проезжающих, продолжали копаться в земле, а потому соратницы по очереди спрыгивали со своего скакуна, чтобы набрать хворосту для костра на ночь, а Искатель к тому же пристрелила зайца на ужин. Элой с помощью визора сканировала ближайшее пространство, пытаясь найти подходящее место для привала, чтобы оно не было на открытом пространстве, и спустя час, когда сумерки, практически, сгустились над головами, такое место было найдено. Более глубокая, нежели предыдущая, пещера, в которой можно было спокойно укрыться от летящего снега и согреться тут же завладела вниманием девушки, из-за чего она направила Алоэ туда. Машина, подталкиваемая двумя парами пяток, двигалась резвой рысью, ориентируясь в темноте лучше, чем её всадницы, а потому даже не запиналась. За считанные минуты бегун довёз девушек до места их ночлега и спокойно улёгся у дальней стены, потому что туда его отвела Цири. Она решила, что лучше будет затолкать скакуна дальше, чтобы он не светил своими глазами и не привлекал ненужное никому внимание других машин или же ночных путников, которые могли вполне оказаться головорезами или разбойниками. Потрескивание костра заполнило пещеру достаточно скоро. Они сидели напротив друг друга, но разделял их какой-то метр и изредка вспыхивающее пламя. Ведьмачка чувствовала, как нагреваются пальцы её рук, как начинает гореть лицо от жара, идущего от оранжевого монстра, который сейчас пожирал чуть промёрзшие ветки. А так же чувствовала, как ноет бок. Не так, чтобы на стены лезть от боли, но всё же дискомфорт он причинял. Тушка кролика, которую удалось быстро разделать, сейчас шипела и дымилась, находясь прямо над огнём. — Ты говорила про какие-то силы, — Элой начала разговор слишком неожиданно, от чего её соратница вздрогнула, но всё же отвела взгляд от языков пламени. Вид у неё был усталым, — В чём они заключаются? — В моей крови, — Ласточка поняла, что ей не избежать этого разговора, а потому сдалась. Конечно, она могла перевести тему, могла улизнуть от ответа, дав какой-нибудь смазанный, но впервые этого не хотелось. Если воин до сих пор ничего не поняла и не предприняла, значит, здесь никто ни сном ни духом не ведал о её даре — Я не уверена, поймёшь ли что-нибудь из моих объяснений, и уж тем более не уверена в том, что ты поверишь. — Ты не узнаешь, пока не попробуешь. — Да, точно. Помнишь, я говорила, что прибыла издалека? — Девушка тяжело вздохнула и, отстегнув ремень меча, который тут же со звоном упал за спину и благодаря точному движению руки оказался впереди, потёрла лоб. Чуть погодя, она отвязала от ремня медальон, некогда принадлежавший ведьмаку школы Кота, а потом и Бонарту, и обмотала цепь вокруг рукояти своего верного клинка. Виски тут же начали пульсировать, предупреждая о надвигающейся головной боли, но Цири это проигнорировала, а дождавшись положительно кивка, продолжила, — Помимо твоего мира со всеми его составляющими: машинами, людьми, строениями и климатом, существуют и другие. Какие-то могут быть похожими на этот, какие-то совершенно иные, и я пришла из одного такого. Мой дар… Моя кровь позволяет мне перемещаться по этим мирам. Когда-то мне удалось совершить прыжок во времени — переместиться на шесть дней в будущее, так что иногда меня называют владычицей Времени и Пространства, но это скорее мужицкие байки и бабские сплетни, нежели отображение действительности. — Подожди, — Искатель нахмурилась, потому как не совсем улавливала смысл, — Как такое возможно? — Представь, что есть способ взять два места — не важно, в одном мире или в разных — и незримо прижать их изнанками друг к другу, чтобы потом сделать сквозное отверстие или же портал, в который можно пройти, — Дождавшись осмысленного кивка, ведьмачка приподняла уголок губ, — Однако прыжки во времени для меня слишком сложны, так что их природу я и сама не знаю. — Из-за своего дара ты оказалась рядом со мной в деревне, верно? Я знала, что ты слишком далеко, чтобы помочь, но в одно мгновение ты оказалась передо мной, а потом, как ни в чём не бывало, разрубила камень пополам, будто он был куском мяса. — Да, я использовала Силу. Хотя, может и Сила использовала меня. Я ведь хотела только переместиться и вытолкнуть тебя из-под траектории полёта булыжника, а получилось так, как получилось. Но это не единственное, на что способна моя кровь. Помнишь, ты спросила у меня насчёт светящейся ладони? — Элой кивнула, а Цири сняла мясо с огня, уверенным движением кинжала разделяя кролика на две части, одну из которых передала, — Судя по всему, мне удалось исцелить тебя. Ты выбила плечо, а такая травма обычно заживает несколько месяцев, однако на следующий день ты спокойно прошла Инициацию. — Что ещё ты можешь? — Честно? Не знаю, — Она пожала плечами, не найдя ответа на этот вопрос, — Мне никогда не доводилось изучать что-то новое. Да, были попытки, но все они оказались безуспешными, так что я просто бросила это дело. Но, как видишь, оказывается, я могу наделять оружие или вещи магией, а потом с лёгкостью это использовать. Но у всего есть своя цена, Элой. Каждое перемещение стоит мне какой-то части магических сил. Они со временем восстанавливаются, но если их не хватает при очередном скачке, то в расход идут жизненные силы. Так что каждое применение моих способностей имеет риск. — В тот день ты ведь использовала какую-то часть, да? — Искатель была задумчива, однако не озадачена. Большую часть из рассказанного она понимала, но вот была загвоздка. Она не знала, верить этому или нет, ведь звучало это, словно бред сумасшедшего или же помешанного. С другой стороны ей довелось увидеть собственными глазами проявление этого Дара, — Ты спала больше, чем полдня, и я подумала, что ты очень устала. — Да, тогда оно так и вышло. Когда ты меня нашла, я выпала из портала под землёй и на камни. Мой прыжок через миры был незапланированным, нестабильным, а потому отнял, практически, все силы. Они восстанавливаются долго, да и к тому же я была ранена, сама знаешь. Так вышло, что, когда я увидела летящий в тебя камень, то струхнула. Ты была единственной, кто за последнее время был добр ко мне, помог, не прося ничего взамен, и я не могла просто позволить тебе вот так глупо погибнуть. Потому и использовала остатки магии и запрещённые силы. — Запрещённые? — Когда меня ещё учили обращению со своими Силами, одна женщина рассказывала мне очень многое об источниках энергии, о том, как ими пользоваться, о направлении своих способностей и прочей магической ерунде. Она называла жизненные силы запретными, запрещёнными, потому что их использование могло стоить жизни или рассудка. Йеннифэр говорила, что прибегать к ним никогда не стоит, но если иного выхода нет, то это только на твой страх и риск. — И ты пошла на такой шаг ради меня? Почему? — Теперь на веснушчатом лице отображалось удивление, заставившее рассказчицу качнуть головой и мягко, но слабо улыбнуться. Будто ей было физически больно от того, что рассказывала. — Не знаю, Элой. Может, потому что ты мне помогла и я чувствовала себя обязанной. А может, потому что ты мне напоминаешь одну девушку, которую я, — Цири замолкла. Она знала, что не стоит такого говорить, чтобы не спугнуть воина. Чтобы между ними не появилось никакой недосказанности или неловкости, а потому поспешила замять эту паузу, — Очень хорошо знала. Она была моей хорошей подругой, которая всегда помогала и оказывалась рядом. — Была? — Её убили четыре года назад, — Слишком спокойный голос соратницы заставил Элой нахмуриться и с трудом подавить в себе желание сесть рядом. Она чувствовала, что за этой стеной спокойствия и холодности скрывается что-то болезненное и чудовищно тяжёлое, но знала, что не имеет права давить на это. К тому же она видела, с какой печалью та смотрела на свою подвеску, закреплённую нынче на рукояти оружия, — Не бери в голову. Наступило молчание. Молчание, во время которого никто не смел поднимать взгляд. Ласточка упрямо рассматривала свой клинок, напоминавшей ей о бремени, которое она несла. О тех временах, когда чувствовала себя ручной собачкой на поводке Бонарта и когда ощутила отчётливое желание покончить с собой. Сейчас эти воспоминания не приносили той боли, что была два-три года назад, но по-прежнему заставляли сердце сжиматься от неизбывной тоски. Она знала, что время не лечит, а лишь учит мириться и уживаться с чувствами, но даже за это была благодарна. Пальцы её легко прошлись по рукояти, ощутив шершавость, благодаря которой клинок верно сидел в руке даже при условии, если она вспотеет. Глаза поймали отблеск вспыхнувшего языка пламени, пробежавшегося по сверкающей части ножен, а какое-то страшное чувство кольнуло в грудь, когда взгляд её наткнулся на то место, где должно быть остриё. Она помнила этот день, будто он был вчера: она стоит на арене, а этот острый кончик верного меча упирается ей в грудь, легко пронзая одежду и даже кожу, от чего проступает капелька крови. Сейчас ведьмачка задумалась, что произошло бы, если она решилась бы? Если бы ей хватило духу приложить чуть больше усилия? Тяжёлый вздох сорвался с её губ, привлекая внимание сидящей напротив, но она этого не заметила. Точнее проигнорировала. Она не была готова рассказывать о своём прошлом. Даже не была уверена в том, что будет когда-либо в этой жизни готова к такому рассказу, который заставит обнажить все едва ли затянувшиеся раны и огромное количество шрамов. Цири чувствовала, что этот день окончательно забрал у неё все силы. Чувствовала нескончаемую усталость, заставившую завалиться на спину и прикрыть глаза. Руки крепко прижали дорогое сердцу оружие к груди, позволяя более ли менее расслабиться. Разгорячённое долгим времяпровождением рядом с огнём тело не чувствовало холода, однако мурашки, пробежавшие по плечам, дали понять, что вскоре придётся укрываться. Но это могло подождать. Странное предчувствие, липкое, словно горящая смола, и такое же отвратное, било по затылку, словно предостерегая. Но и его удавалось игнорировать. Ласточка знала, что этой ночью ей будет тяжело. Знала, что сегодня кошмары нападут с утроенной силой, будто голодные дикие звери, исхудавшие и озлобленные. Но ничего с этим поделать не могла, как бы того не хотелось. Единственное, что её хоть как-то успокаивало, — это отсутствие вопросов со стороны Элой, которая предпочла молча улечься рядом. Искатель в свою очередь, озадаченная рассказами и некоторыми фактами из биографии своей соратницы, потерянно рассматривала потрескивающие сучки. Всё это не хотело укладываться у неё в голове. Сама возможность существования других миров и существ, возможность путешествовать через эти миры и даже скачки через само время казались настолько абсурдными и нереальными, что хотелось подойти к спутнице и пнуть её за то, что она наговорила всякую ерунду. Но с другой стороны она сама видела, как та возникла из пустоты перед ней, как искрилась зеленоватым свечением её ладонь, когда та пыталась помочь с выбитым плечом. Да и к тому же за то время, что они провели вместе, Элой ни разу не доводилось поймать другую девушку на лжи или даже заподозрить в ней. Да, она скрытничала, недоговаривала, но никогда не врала, а потому что-то внутри настойчиво кричало о том, чтобы довериться. В конце концов самому воину ни разу не доводилось элементарно покидать Объятия до недавнего момента, не доводилось общаться с кем-то, кто утверждал бы обратное рассказу Цири. Ведь неведение не обязано означать нереальность, верно? Она понимала важность молчания. Видела, как тяжело давались слова Цирилле, видела, как та с трудом держит себя ровно и отстранённо, словно ничего такого не происходило, а потому не хотела давить на неё. Пусть и хотелось каким-то образом поддержать, сказать, что всё будет хорошо, но лучница же не могла знать об этом наверняка, а потому предпочитала не говорить того, в чём не уверена. Она уже привыкла к тому, что ведьмачка спит с оружием, а потому просто улеглась рядом, повернувшись к ней спиной. Подкинув дров на грядущую ночь, чтобы не замёрзнуть, охотница расправила вторую шкуру и, подсунув руки под голову, облегчённо выдохнула, чувствуя, как расслабляются все мышцы, а спина, наконец, перестаёт ныть и просить отдыха. На какой-то момент даже показалось, что где-то внутри что-то неприятно щёлкнуло. Но также Элой услышала суетливое ёрзание за плечами, но подавила в себе желание обернуться. — Спокойной ночи, Цири. Ответом ей стал тяжёлый вздох.
