X
14 января 2020 г., 06:25
Встали они на рассвете. Точнее сказать, встала Цирилла. Ещё до первых лучей солнца, когда было совсем-совсем темно, а над землёй парила туманная, белая, словно молоко, дымка, которая оседала на одежде и коже увесистыми каплями росы. Ей не спалось ещё с самой середины ночи, как кошмары накинулись на её и без того истощённое сознание, которое нашло единственный верный путь — прекратить попытки уснуть и обратиться к бодрствованию.
Цири вынуждена была подняться с лежака и усесться напротив тлеющих углей. Желания и смысла разводить костёр по-новому не было, а потому она решила оставить золу таковой, оставить согревающую шкуру своей спутнице и подняться. Морозный воздух тут же ударил по согревшимся мышцам, заставив их задрожать при потягивании, и отрезвил, словно ушат ледяной воды, опрокинутой на голову после весёлой пьяной ночки.
Машина, что лежала у дальней стены, тут же подскочила, разбив тишину характерным металлическим звуком, с которым работали её поршни при движениях, но ведьмачка тут же её осадила, заставив медленно опуститься и замереть. Она не хотела, чтобы лучница, что так мирно и мило спала, проснулась из-за её неосторожности. В конце концов Элой заслужила отдых куда больший, чем удалось получить ей самой. Вчерашний день был слишком насыщенным и тяжёлым, а потому нужды будить её не было точно так же, как и сидеть здесь с потерянным видом.
Убедившись в том, что Алоэ не решится более двигаться за ней, Цири покинула пещеру. На улице, как и в их убежище, было достаточно темно. Но далёкая линия горизонта уже начинала окрашиваться в светло-оранжевый и насыщенно-розовый цвета, кричащие о скорой заре. Глубокий вдох позволил откинуть все мысли о неприятных сновидениях. Воздух вышел из лёгких через ноздри густым облаком пара, который, поднявшись вверх, растворился в тёмном небе.
Цири успела углядеть под светом линз бегуна вчерашним поздним вечером метрах в ста, может, ста пятидесяти ручей, а потому решила двинуться к нему, чтобы умыться и привести себя в более или менее приемлемый вид. Она знала, что после относительно бессонных ночей выглядела не самым лучшим образом, и уже давно приняла этот факт, как данное. А потому без особого недовольства двинулась вперёд, чувствуя, как высокая трава, на которой тоже образовалась роса, щекочет тыльные стороны ладоней и бёдра.
Ей всегда нравился момент перед рассветом, когда природа только-только начинает оживать. Птицы начинают петь, животные покидают свои норы, а люди ещё спят, потому-то никто не мозолит глаза и не раздражает своим неприятным взглядом или видом. Даже относительный мрак не мог помешать ведьмачке плавно продвигаться к своей цели. В Каэр Морхене её учили находить выход из любых ситуаций, а потому сейчас ей было даже комфортно. Если, конечно, не считать мороза, что ударил по коже через тонкую рубашонку.
Ветра не было. Редкие кучки снега, обледеневшего и осевшего вниз, лежали по сторонам, а где-то вдалеке виднелся дым, исходящий, видимо, из камина. Ласточка чувствовала всё то, что происходило с природой, потому как и сама оттаивала после долгой спячки, которая была вызвана не приходом зимы, а трагичными и ужасающими событиями в её жизни. Сейчас воспоминания, что пробудились после ночи в полубредовом состоянии, не приносили такую тяжесть, что хоть как-то радовало.
Ручей, в который девушка чуть не наступила, покрылся тоненькой корочкой льда, а потому пришлось надавливать носком сапога на него, чтобы он треснул и поддался. Ледяная вода тут же хлынула из-под прорвавшейся «плотины», и Цири наклонилась. Зачерпнув в ладонь живительную влагу и убедившись в том, что она вполне себе чиста, она сделала пару глотков, а после умылась. Лёгкая дрожь тут же пробила тело, вынуждая скорее вернуться в более или менее уютную пещеру.
Спутница её осталась в неизменном положении, а потому Рианнон тихо вздохнула и, подняв с земли отличный, по её мнению, камень, максимально осторожно вытянула клинок из ножен, скользнув по его лезвию своеобразным точилом. На какой-то момент от резкости и одновременной плавности движения вспыхнула искра, моментально погаснувшая. Взгляд изумрудных взгляд тут же метнулся к веснушчатому лицу, но Элой даже бровью не повела.
Ведьмачка даже позавидовала этой особе из-за её крепкого сна. Казалось, будто ничто не разбудит её, пока организм лучницы не решит, что пора вставать. Алоэ, как и ожидалось, с места не двигался, однако его сферы, служащие глазами, следили за каждым жестом одной из его хозяек. Могло показаться, будто он действительно что-то чувствовал и понимал, словно живое существо, а не создание кого-то свыше, но эти мысли предпочли отбросить в сторону.
Время бежало неспешно. Как и всегда. Даже его повелительница была вынуждена принять свою неспособность ускорять его мерное течение, а потому Ласточка смиренно ожидала момента, когда можно будет двинуться дальше. Но за то время, пока солнце поднималось из-за горизонта, она успела трижды выйти на улицу. Сначала по нужде. Потом от нечего делать. А в последний раз из-за того, что при походе «в кустики» углядела в десяти-пятнадцати метрах от пристанища кусты с сомнительной ягодой.
Девушка не решилась их есть, а потому нарвала небольшую горсточку, чтобы спросить у охотницы, можно ли их употреблять в пищу. Радость, которую она испытала, когда вернулась, была странной. Сейчас, потирая заспанные глаза, Элой сидела там же, где недавно сидела она. Их взгляды пересеклись спонтанно, но каждая почувствовала это. Всем знакомое чувство, когда ты смотришь на конкретного человека и понимаешь, что именно его тебе не хватало. Совершенно не важно, в каком плане — ты просто чувствуешь это.
Цири боялась этого. Боялась именно таких чувств, ведь ей нельзя было ни с кем сближаться, ни к кому привязываться из-за гона, преследующего её. Она не знала, как реагировать на обрушившееся на неё осознание, а потому действовала на автомате. Медленно приблизилась и уселась напротив, выдерживая дистанцию и не отрывая глаз от чужих. Они смотрели друг на друга молча. Пронзительно. Долго. Будто убеждаясь в чём-то своём.
Искатель видела, как быстро и резко меняются эмоции на лице напротив, а потому ощущала дискомфорт. Ни разу за то время, что они путешествовали вместе, её соратница не позволяла себе показывать какие-либо чувства, кроме злости и раздражения. Словно она считала любое их проявление слабостью. Ей хотелось как-то поддержать Цири, сказать что-нибудь такое. Хоть что-то, что могло бы привести её в себя, но судя по маске спокойствия и равнодушия, справились и без неё. Прочистив горло тихим, будто случайным кашлем, Элой вздохнула, растирая замёрзшие ладони.
— Ты в порядке?
— Да. Думаю, да. — Ведьмачка пожала плечами, словно ничего не происходило, и даже ноющий прежде бок не дал о себе знать, из-за чего она тут же задрала рубаху до груди. Рана уменьшилась в размерах, покрылась корочкой, только кожа вокруг всё ещё была красной. Но она шла на поправку. — На мне раны заживают, как на собаке.
— На ком? — Она приподняла бровь, заметив тень насмешливой улыбки, — Что смешного?
— Не бери в голову. Просто я поняла, что даже если захочу оскорбить тебя каким-нибудь знакомым для себя словом, то ты ничего не поймёшь.
— Надеюсь, что оскорблять меня ты не планируешь, — Лучница мягко усмехнулась, аккуратно накидывая одну шкуру на свои плечи, а другую отдавая второй девушке, что тут же принялась её снаряжать на спину бегуна.
— Ну, иногда нужно же брать быка за рога и дерзать, верно?
Услышав недовольное бубнение, Цири рассмеялась.
***
Горная дорога была достаточно узкой, а потому Цири приняла единственно верное, как она считала, решение слезть с бегуна и пойти впереди, ведя его «под уздцы». Так в случае схода снежной лавины или обвала у них будет шанс спастись от этого бедствия. Её спутница не перечила и спокойно соглашалась с каждым предложением. Первым, что насторожило ведьмачку, стал дым, который достаточно массивной тучей поднимался из-за скал вверх. Он был чёрным, наверняка удушливым, ведь даже сейчас она улавливала отголоски его едкого запаха. Она знала, что такое бывает лишь при пожарах, а потому напряглась. Где-то внутри, в районе желудка, всё похолодело, а к горлу подступил ком. Пелена, которая бывает лишь при спуске в подвал или погреб в жаркий летний день была ей знакома. Показавшаяся ровная поляна была завалена снегом, а стены стоящей на ней крепости вовсе покрыты копотью. Пар клубами валил из ноздрей, и Цирилла чувствовала максимальный дискомфорт и накатывающую, словно опьянение после нескольких чарок водки, панику. Она чувствовала, как дрожат собственные руки, а потому сильнее сжала машинный провод, служивший поводом. Запах палённого мяса и гари бил в нос так, что слёзы наворачивались на глаза. Запах и холод смерти окутали плечи ведьмачки, оседая на них тяжёлым свинцовым одеялом, не позволяющим ускоряться и вынуждающим до боли стискивать зубы. Каждый шаг давался с трудом, но девушка зашла в открытые, точнее сказать сгоревшие ворота и тут же замерла, напрягшись. Только её соратница тут же зажала рот рукой и мигом отвернулась в сторону, чтобы позволить всему содержимому её желудка вывалиться в кусты. Достаточно просторный двор, который скрывали мощные стены, был залит кровью, в которой виднелись крошечные нити кишечника и частички других органов. Бурые пятна, впитавшиеся в твёрдую песчаную поверхность, были повсюду, создавая впечатление кровавого озера с редкими выступами суши и с тонкой корочкой льда поверх. Тела солдат, что когда-то здесь служили, валялись в хаотичном порядке, словно они не сражались, а убегали от врага в разные стороны, не разбирая дороги. Лицо на одной из отрубленных голов, что так некстати попалась под ноги, было перекошено от ужаса. В бездонных, некогда живых глазах, белок на которых был ещё влажным, читалась лишь одна эмоция — страх. Цири поджала губы и отвернулась, тут же пожалев об этом. В стороне лежало ещё одно тело. Внутренности его были растянуты во все стороны, словно на натюрморт, а в раздавленном черепе среди серой каши, что некогда была мозгом, был виден отчётливый обледеневший след подковы. Следы лап и острых когтей на металлических нагрудниках некоторых воинов были такими же заснеженными и окровавленными. Некоторые из мужчин лежали на животах, а в спинах их были зияющие колотые раны. Убийцы не скупились, не брали пленных и добивали упавших. Многие тела были разорваны на части, кости их обглоданы будто одичавшими собаками — под чистую: ни мяса, ни костного мозга. Металлический запах, бьющий в нос, заставлял ощущать этот отвратный вкус во рту и буквально плеваться в попытке от него избавиться. — Что здесь произошло? — Слабый голос раздался рядом, когда Элой всё же смогла удержать очередной рвотный позыв и более ли менее выпрямиться. Она видела, что её спутница напугана. Видела, как её пробирает дрожь. Но Цири не ответила. Словно не слышала её, а точнее и вправду не слышала. В ушах у неё стоял гул. Такой, будто само её сознание пыталось закрыться от внешнего мира и никак не соприкасаться с ним, лишь бы все эти ужасы наконец покинули разум и не заставляли фантазию воссоздавать всё то, что тут происходило совсем недавно. Но фантазия, наученная в Каэр Морхене предугадывать действия добычи и выведенная до уровня своеобразного чутья, делала своё дело инстинктивно. В голове у девушки раздавались крики. Отчаянные крики, иногда смешанные с взвизгиваниями от боли и воплями ужаса. Эти воины точно не ожидали того, что с ними произошло. Точно не ожидали, что совсем внезапно утром небо в пустыне потемнеет и с него пойдёт снег. Никак не могли предвидеть они и того, что камни в стенах будут сожраны какой-то чёрной дырой, из которой начнут выбегать железные призраки под сопровождение странного гула. Воины бы наверняка бросились в атаку, но их наверняка что-то напугало. И Цири догадывалась, что именно. Нагльфар. Конечно, не настоящий — в разведку Красные Всадники всегда посылали лишь свои эманации — но даже сам призрачный вид странной, угловатой и неизвестной жителям этого мира махины, выплывающей откуда-то из облаков, наверняка должен был повергнуть их в ужас. Внезапно ведьмачка остановилась, потому как до её слуха донесся странный звук. Какой-то вздох, смешанный с бульканием и тихими стонами. Под ошеломлённым взглядом Элой она медленно двинулась в ту сторону, откуда доносились те самые звуки, но долго идти не пришлось. За одной из палат, в которых, должно быть, жили люди, они увидели источник — единственного оставшегося здесь в живых воина. И то живого совсем ненадолго. Его живот насквозь прошивало его же собственное копье, из-за чего мужчина таким образом был приколот к стене, словно какой-нибудь мотылёк, над которым специально хотели поиздеваться. Остриё было повернуто горизонтально. Специально, чтобы не рассекать ткани под весом тела мужчины, который всё ещё отчаянно пытался вытащить его, скользя ослабевшими пальцами по рукояти. Он их не видел. Не мог увидеть из-за того, что глаза его были выдавлены с какой-то нечеловеческой жестокостью, а зубы наполовину отсутствовали, из-за чего кончик языка, метающийся по разинутому в агонии рту, мерзко скользил по окровавленным остаткам жёлтых обломков, которые его же и царапали. Пусть увидеть он их и не мог, но всё же шаги заслышал, из-за чего тут же встрепенулся, не обращая внимание на то, что даже малейшее движение туловищем вызывало у него адскую боль, и стал пытаться вжаться в стену, выставив одну руку вперёд в защитном жесте и что-то бормоча охрипшим от криков боли голосом. Будто это могло его спасти. — Что здесь произошло? — Голос Цири был холоден. Жесток. Бас её в конце сорвался на шёпот, а Элой показалось, будто воздух над сероволосой головой стал сжиматься, но почти сразу же поняла, что это какой-то мираж. — П-п-призраки… — Выдавил из себя хрип несчастный и даже будто успокоился, когда услышал знакомую ему речь. — П-призраки из металла… Как машины… Т-только язык их-х. Ч-чужой. Ис-скали кого-то… Всех уб-б-били… И тут все догадки подтвердились. Подтвердились и сложились друг с другом, подкрепляемые ещё и ночными кошмарами, из-за которых толком-то и поспать не удалось. Да, у Цири были опасения насчёт Эредина, но она даже и представить себе не могла, что он выследит её так быстро и опередит. Радость была лишь одна — он опередил её, а не застал. — П-пожалуйста, п-помо. Договорить мужчина не успел. Не успела и понять, что произошло, Искатель. Лишь что-то с металлическим лязгом сверкнуло в воздухе, после чего несчастный сразу же обмяк и безжизненно повис, а голова его с глухим звуком упала и на несколько метров откатилась. На обледеневшей рядом стене расплескался хвост кометы из алой крови. Цирилла же, сжимая рукоять своего верного клинка, медленно пошла далее. Каждые два шага её вело в сторону, словно она изрядно набралась водки и сейчас решила пройтись. Любое хладнокровие давалось с трудом. И сейчас девушка находилась у той грани, ступив за которую, рискуешь сойти с ума или попрощаться с адекватностью на какое-то время. На душе скребли кошки, заставляя изучать каждую деталь бойни, которую здесь учинили её преследователи. — Какого? — Лучница уже не чувствовала того отвращения, но опешила и запуталась ещё больше, совсем ничего не понимая, а также не понимая того, почему её спутница, которая с видом мрачной тучи стала отходить куда-то в сторону, пропускает её вопросы мимо ушей. А непонимание заставляло злиться. — Ты можешь, наконец, объяснить, что тут происходит?! — Дикая Охота, — Цири не то чтобы знала. Просто нутром ощущала гадостное предчувствие, которое бывает, когда её самый главный кошмар наступает на пятки. А потому даже не удивлялась тому, что здесь произошло, не удивлялась своеобразному посланию, которое ей оставили. Внутри закипали первобытная ярость и ненависть к себе, ведь эти люди не заслужили такой смерти. Они бы и не погибли, если бы она ушла сразу после того, как спасла лучницу в её деревне. — Что? — Эльфы, кавалькада призраков, призрачные всадники, Дикий гон — называй, как хочешь, — Голос её дрожал, а взгляд не без отвращения изучал то, что оставил после себя Эредин. Казалось, будто ведьмачка ушла куда-то в себя, — Это не должно было случиться. Твою мать, они знали, что я буду здесь. Они знали, где я с самого начала, а я, дура, тешила себя надеждами, что всё обойдётся. Какая же я. — Цири! — Искатель вздрогнула, когда одно из уцелевших тренировочных чучел приняло на себя сильный удар мечом. Она с трудом успела перехватить чужую руку, занесённую вновь. Когда она заметила, как слеза покатилась вниз по побелевшей щеке, то вовсе растерялась, — О чём ты говоришь? — Это моя вина. Если бы я ушла раньше, если бы не позволила Всадникам выследить себя, то ничего бы этого не было, — Ведьмачка вновь дёрнулась, тут же поскользнувшись на крови, но смогла удержаться на ногах в попытке отстраниться от другой девушки, — Отпусти меня. Ты не понимаешь, что это я убила этих людей! Элой нахмурилась. Та серьёзность, с которой Цири кричала ей в лицо, с которой пыталась вырваться из её рук, кричала о том, что она верит во всё то, что говорит. Верит в свою вину. Но она-то знала, что эта девушка всё время была с ней. Знала, что не могла взять и вырезать весь форт в одиночку и при этом не получить не единого ранения. Слёзы, хлынувшие из изумрудных глаз, заставили на минуту замолчать. Свободная от захвата рука, что держала меч, медленно поднялась, а глаза осмотрели лезвие. Вновь Цири ощутила то же самое чувство, что и в бойцовской яме, куда её когда-то бросил Бонарт. То же самое отчаяние и безысходность от того, что даже здесь её сумели найти и вот-вот настигнут. То же самое желание наконец покончить со всем этим. Точно так же, как она закончила мучения того бедолаги, прибитого собственным оружием к стене и оставленным умирать за то, что он, должно быть, единственный пытался защищаться. Элой ощутила, как ком вновь подкатил к горлу, как кругом пошла голова, но не позволила себе отстраниться. Она смирилась с тем, что помочь этим воинам уже нельзя, но не понимала, почему подруга её так убивалась. Она видела, как тяжело ей удавалось стоять на ногах, как сдерживалась от того, чтобы ударить себя или же разнести что-нибудь в дребезги. Холодный порыв ветра, ударивший в спину, позволил откинуть все предрассудки. Искатель осторожно заставила соратницу опустить оружие, и несколько трепетно прижала ладони к щекам Цири, большими пальцами утирая слёзные дорожки. Ей хотелось утешить её, хотелось дать понять, что то, что здесь случилось, никак с ней не связано, но непонимание душило не хуже удавки. Она и понятия не имела, о какой Охоте говорит соратница, почему в надрывающемся голосе сквозят неприкрытые грусть и боль. Она хотела узнать всё то, что хранит в себе её напарница. — Элой, ты и понятия не имеешь о том, с чем столкнулась. Тебе стоит гнать меня от себя, чтобы такое не произошло и с тобой. — Цири, послушай меня, — Ей пришлось постараться, чтобы перехватить взгляд, — Я не знаю, о чём ты говоришь, не понимаю, почему винишь себя, но я уверена лишь в том, что ты не убивала этих людей. Ты была со мной всё время. Ты не способна на такую жестокость. — Ты меня не знаешь. — Я знаю о тебе лишь то, что ты позволяешь мне знать, да. Но разве ты можешь сделать такое? — Элой кивнула себе за плечо, но посмотреть туда она не позволила, — Да, ты только что убила того человека, но это было необходимо. Он бы не выжил в любом случае. — Я говорила тебе, что делала вещи куда ужаснее, — Слова были едва слышны. Эмоции били через край, заставляя задыхаться от чувства вины, но Цири старалась взять себя в руки. Старалась найти хоть какое-то верное решение, а потому вновь осмотрела ближайшее тело, — Они были здесь не более двух часов назад. Видимо, Навигаторы их ошиблись в расчётах и выбрали неточное время, иначе бы застали нас. — О, Великая мать, Цири, объясни наконец, о чём ты говоришь? — Когда в деревне я использовала силу, чтобы спасти тебя от Демона, Дикая охота — существа, преследующие меня несколько лет из-за Старшей крови — почуяла меня, выследила и пришла сюда, чтобы вновь попытаться забрать себе. — Зачем? — Им нужен мой дар. В их мир надвигается Белый хлад, а моя сила способна открыть проход в другой для всех их воинов. Я не знаю, как тебе объяснить то, в чём сама ни черта не понимаю, — Несмотря на раздосадованный тон, Цири успокаивалась, чувствуя, как пальцы Искателя осторожно, даже ласково вытирают падающие слёзы, размазывая их по щекам, — Мне нельзя подвергать тебя опасности, но я и не хочу оставлять тебя прямо сейчас, когда ты нуждаешься в помощи. Я не знаю, что делать… — Хэй, для начала давай уйдём отсюда, — Охотница приподняла уголок губ в попытке приободрить, а после, взяв соратницу за руку и свистнув стоявшему за спиной бегуну, двинулась к выходу. Она чувствовала, что другая девушка не сопротивляется, не пытается спорить, а смиренно идёт следом, — Здесь нам делать больше нечего. Цирилла шла молча. По правде говоря, ей уже сейчас нужно было развернуться и на скорости влететь в портал, который поможет вновь скрыться от преследователей. Но проблема её заключалась в том, что сил не было, а душу рвало на части от желания уйти и остаться одновременно. Если бы она сейчас попыталась открыть проход в другой мир, то, возможно, лишилась бы жизни. А если бы и осталась в живых, то долго корила бы себя и ненавидела за то, что бросила Элой здесь и сейчас. Когда она подняла взгляд, то вовсе запнулась и лишь благодаря воину, идущему рядом, не покатилась по наклонной дороге. Перед глазами раскинулась песчаная долина, заставившая что-то внутри сжаться из-за воспоминаний. Да, Цири не была уже маленькой девочкой, которая когда-то вывалилась посреди пустыни, оставшись там наедине с собой и своим верным клинком, но она помнила, через какой ад ей пришлось пройти тогда. Она помнила, как из-за жажды и палящего солнца, путающего мысли, планировала глупость. Помнила, как Корат заставила её впервые черпать силы из огня, как впервые познала вкус власти и могущества, как пришлось отречься от магии, из-за которой сейчас и страдает. Цири знала, что нужно было всё таким и оставить. Когда она не могла пользоваться своей силой, было в разы легче. Не нужно было постоянно убегать. Ведьмачка чувствовала, как напряжение с утроенной силой набрасывается на неё. Ей хотелось рассказать всё то, что могло хоть как-то пролить свет на произошедшее в оставшемся за спиной порту, но не могла. Она не знала, как лучше будет объяснить всё это. Ведь сам Белый хлад, сама Дикая охота звучали, словно какая-то глупая сказка. Она бы и сама не верила во всё это, если б не видела собственными глазами и не являлась частью этой истории. Из-за Красных всадников они не знали, куда двигаться дальше. Никто не сказал им, как попасть в Меридиан, потому что говорить было некому. А потому сейчас они двигались вслепую. Просто шли вперёд по дороге, которая отчётливо виднелась. Жар от песка, когда девушки покинули перевал и полноценно ступили в сухие земли, тут же ударил по лицу и телу, заставив Цириллу вздрогнуть и осмотреться. Выглядела она, словно загнанный в угол зверь. Испуганно, остервенело. Будто каждый неверный шаг или не то слово, и она броситься на тебя в попытке защитить свою жизнь. Но Элой, к счастью, была рядом. Она не знала, почему её спутница так реагировала на изменившуюся обстановку, но понимала, что та расскажет, когда придёт время. Так было каждый раз, когда они сталкивались с чем-то знакомым для Цири, но неизвестным для воина. Наличие Искателя рядом притупляло первобытные инстинкты, а потому ведьмачка перестала озираться по сторонам уже через десять минут. Она понимала, что по сути своей находятся они ещё не в самой пустыне, а где-то в её зачатках. А потому девушка утешала себя мыслями о том, что на пути им попадётся какое-нибудь поселение, в котором можно будет запастись водой и более лёгкой одеждой. Её взгляд прошёлся по идущей рядом, задержавшись на её лице и губах, но был прерван вежливым покашливанием, из-за которого глаза их встретились. — Спасибо, — Цири говорила тихо, но её услышали. — За что? — За то, что не дала совершить глупость, — Заметив понимающий кивок, она облегчённо вздохнула.***
К сожалению, ни деревни, ни одинокой лачуги им не попалось. Только бродячий торговец, который очень куда-то спешил, согласился продать девушкам бурдюк с чистой водой. К тому же он указал путь до Меридиана, сказал, в какую сторону стоит двигаться и куда не стоит заходить, а потом скрылся из виду. На большее Цири не могла больше надеяться. Когда даже садившееся солнце припекало, она поняла, что сама пустыня встречает их распростёртыми объятиями, которые вполне себе могут стать смертельными. Конечно, она ни слова не сказала своей спутнице о том, что её трясёт от одной лишь мысли вновь остаться в одиночестве среди золотистых барханов. Ласточка просто смирилась с тем, что ей вновь предстоит встретиться лицом к лицу с одним из её ночных кошмаров. Потому без лишних слов двинула бегуна вперёд, чувствуя, как его «копыта» утопают в песке с каждым шагом. Девушки не разговаривали с самого утра, как только покинули уже умерший форт. Ни у одной не было слов по поводу увиденного. Да и ужас с отвращением вставали в горле каждый раз, когда хотелось задать какой-нибудь наводящий вопрос, а потому слова и не достигали ничьих ушей. Каждая будто дала немое обещание не упоминать о том, что произошло, и этот факт как-то по-особому утешал Ведьмачку. Чем дальше они продвигались, тем меньше объектов было по сторонам. Дорога вовсе пропала, а потому ориентироваться приходилось с помощью постоянно горевшего визора Искателя. Перед самым закатом, когда Элой повернулась в седле, она поняла, что даже следы их механического извозчика замело песком, а потому шансов вернуться по ним не было. Она прекрасно заметила с какой опаской обернулась её спутница, однако не смогла определить эмоцию, что промелькнула в изумрудных глазах. Они не обсуждали, будут ли останавливаться на ночь или продолжат движения в тёмное время суток, но судя по тому, как Цири натянула провода Алоэ, заставив его остановиться и замереть, она сама всё решила. Её взгляд пробежался по окружению, натыкаясь на два сваленных своеобразным углом камня. В голове всё ещё были свежи воспоминания о событиях четырёхлетней давности, а потому она прекрасно знала, что такое место вполне может стать пристанищем. Костёр разводить было не из чего, потому как хворост никто не набрал. Но ведьмачку это не слишком беспокоило. Огонь их вряд ли бы согрел, а потому она спокойно опустила пятую точку на всё ещё горячий песок, прижимаясь спиной к удивительно прохладной поверхности булыжника. Её дыхание было тяжёлым, даже прерывистым. Во-первых, было жарко, пот уже ручьём бежал по спине и животу. Во-вторых, он разъедал образовавшуюся на ране корочку, из-за чего неприятно щипал, заставляя испытывать дискомфорт и пульсирующую боль. Согнув ноги в коленях и раздвинув их в стороны, Цири начала пальцем по песку выводить разнообразные символы, будто пытаясь что-то понять и просчитать, а потому Элой, нахмурено наблюдавшая за этим, осторожно приземлилась рядом, стараясь не мешать. В конце концов, она понимала, что её подруга сейчас делает что-то очень важное для себя, а потому не прерывала её. Молча наблюдала, вслушиваясь в несколько бредовый шёпот. — Если они появились там с утра после того, как я совершила рывок несколько дней назад, — Тут девушка нарисовала изогнутую линию, нахмурившись и тяжело вздохнув. Казалось, будто она снова ушла в себя, — Значит, Навигаторы их ошиблись в расчётах и вышли в будущем. Но я ведь могла и не пойти туда, а просто покинуть это место, так? Тогда бы они совершили ошибку и почувствовали бы это слишком поздно, а я бы была уже далеко. Получается, они действовали наугад? Твою мать, они сбились со следа! — Цири? — Искатель приподняла брови, потому как не ожидала резкой смены подавленного тона на радостный. Её собственный взгляд изучал то, что было выведено на песке, а ладонь аккуратно легла на колено сидящей рядом, — О чём ты? — Охота. Она не просто так ошиблась, когда вышла в будущем. Их маги не могли точно отследить моё местоположение, а потому высчитали моё примерное направление и действовали наобум. Эредин потерял мой след, а потому начнёт сначала. Ему потребуется слишком много времени, чтобы понять, что я здесь и никуда не уходила. Я успею восстановить силы и даже помочь тебе. Зараза, мне нельзя будет прибегать к магии. — Ты же понимаешь, что я ничего не понимаю из того, о чём ты сейчас говоришь? — Несколько нервная усмешка. — Да, я понимаю. Прости. Слабая извиняющаяся улыбка тронула губы Цири, которая одним махом уничтожила свои расчёты, вытягивая ноги и прикрывая глаза. Сейчас, когда она поняла, что ей всё же удивительно пассивным образом удалось обыграть самого короля призрачных всадников, ей стало легче. Уже не хотелось удавиться ремнём от собственного меча. К тому же прикосновение к ней со стороны лучницы вовсе выгнали мысли о чём-то негативном. Оставалось лишь сидеть и наслаждаться тем, как чужая горячая ладонь, соскользнувшая при движении, греет кожу на её бедре. Ласточка чувствовала, как всё напряжение покидает её тело, позволяя каждой мышце расслабиться и, наконец, отдохнуть. Ближайшие несколько дней ей не нужно будет волноваться о Диком гоне. Можно будет всецело отдаться приключениям и собственным чувствам, которые так некстати заставили подавиться слюной. Резко выпрямившись, она повернула голову, чтобы встретиться с настороженным взглядом. Последние синеватые лучи небесного светила всё ещё позволяли различать цвета и объекты, а не оттенки и силуэты. Мгновенно нахмурившись, словно её только что окатили ледяной водой, Цирилла просто сидела и смотрела на другую девушку, прекрасно понимая, что позволила себе привязаться к ней. Все её необоснованные, рискованные и глупые, наверное, даже наиглупейшие действия неожиданно заимели причину и обоснование. Она попросту начала симпатизировать этой самоуверенной и дерзкой девчонке на каком-то странном уровне. Эта симпатия выбила из хрупкого равновесия, заставив потеряться где-то в себе. Как она могла это допустить? Как посмела это допустить? Заметив язвительно поднятую рыжеватую бровь и несколько насмешливый вид Элой, ведьмачка усмехнулась. Конечно же, она понимала, почему это случилось. Слишком частое сравнение этой особы с Мистле, слишком длительное её рассматривание со всех сторон и мысли о том, как бы прошла их первая встреча, будь она в состоянии и при желании познакомиться поближе сделали всё за неё. Оставалось только принять это, как данное. Но Цири не могла. Как бы не хотелось ей взять и сблизиться с Искателем, опустив такую условность, как «подруги». Как бы не хотелось ей просто взять, она не могла себе того позволить. Покуда жив её враг и преследователь в одном лице, любая привязанность была слабостью и целью для удара Эредина. Потому-то Цири не хотела ничего предпринимать. Она уже давно выучила урок, который преподала ей жизнь — пока за тобой охотятся, нельзя останавливаться и подвергать опасности окружающих и близких. — Ты так и будешь на меня пялиться? — Голос Элой был не таким слабым и раздосадованным, как утром. Сейчас в нём отчётливо звучали интересующиеся и насмешливые нотки, пусть и грусть всё же проскользнула. Ласточка даже сама усмехнулась. Только дай повод этой рыжеволосой бестии, и она тут же тебя уделает. — Я не пялюсь, — Вышло неубедительно, и обе это понимали. — Внимательно изучаешь, да? — Лучница покачала головой и обратила внимание не на ту, что взглядом в ней дырку прожигала, а на небо, которое было усеяно мерцающим скоплением бесконечного числа звёзд. Даже Цири вынужденно отвлеклась и тут же заворожено вздохнула, — Ты говорила, что было во многих мирах. Скажи, там тоже такое небо ночами? — Ты веришь тому, что я тебе рассказала? — Ведьмачка была поражена. Ни один нормальный человек, будучи в здравом уме и не пьяным, поверит в ту белиберду, что она наговорила. Да, это была чистейшей воды правда, но звучала-то она как самая настоящая сказка, верно? — После всего того, что мне довелось увидеть после знакомства с тобой, я поверю даже в какую-нибудь огромную невероятную хрень, выплывающую из облаков или тумана, — Элой пожала плечами, но была честна. Она, действительно, поверит, если об этом ей расскажет её соратница. — Ну, хорошо. О чём ты хочешь услышать? — Не знаю. Не я же путешествую из одной точки здесь в другую точку там. Расскажи о том, что тебе больше всего запомнилось, где тебе очень понравилось, хотелось бы остаться или же наоборот. — Знаешь, я путешествую уже несколько лет с тех пор, как пришлось попрощаться с моими близкими. Я и в правду была во многих местах, видела такие вещи, о которых не стоило бы и рассказывать и забыть которые хочу, но, — Цирилла замолчала на какое-то время. Она не знала, о чём стоит говорить, а о чём стоит умолчать. Не знала, что более привлечёт и заинтересует Искателя, но помнила то, что сильно привлекло её саму, — Мне было семнадцать, когда я попала в тот мир. Поначалу я даже не поняла, где очутилась. Это было не то королевство, не то какая-то деревня — я не могла понять из-за абсолютно чёрного неба над головой. Множество костров, пепел повсюду. Даже дышать там было тяжело, словно на грудь тебе там давят с утроенной силой. И земля там была какая-то странная, словно вывернута наизнанку. — Наизнанку? — Элой с несколько ироничной и скептической одновременно усмешкой поёрзала и облокотилась спиной на тот же валун, что и Цири. — Я не знаю, просто, — Ласточка пожала плечами и задумчиво повела ладонью по голове устроившегося рядом бегуна, — Просто мне именно так и показалось. Я оказалась прямо около обрыва в непроглядную пропасть, куда бесконечно падал тот кусок земли, на котором приходилось стоять. Башни, соборы, какие-то дворцы и здания, которые были видны лишь очертаниями и длинными тенями, — все они постоянно двигались, сначала падая в разверзнутую бездну и выворачиваясь обратно в попытках подняться. Многие уже были разрушены, а остальные доживали своё, разрушаясь на глазах. — Как думаешь, почему так происходило? — Не знаю. Но судя по тому, какое там было солнце, этот мир медленно умирал и затухал. — Заметив на лице собеседницы вопрос, ведьмачка поспешила пояснить. Не то чтобы она знала, как это объяснить, но ведь и попытаться можно, — Вместо солнца там была огромная чёрная дыра в небе, по краям которой вниз струился огонь, вырисовывая пламенное кольцо. Думаю, именно поэтому и небо там было такое же тёмное. — Это всё, что там было? Просто падающие куда-то куски камней и огненное кольцо посреди неба? — Несколько раздосадованный вопрос вызвал у рассказывающей лёгкую улыбку. — Нет, не всё, — Цирилла качнула головой. Сейчас её спутница вновь напоминала ей ребёнка, которому слишком рано пришлось повзрослеть. Собственно, как и ей самой. — Ещё там был кто-то… Не то чародей, не то воин, я сама толком не поняла. У него был подобный моему меч, только гораздо длиннее, а его конец был охвачен пламенем, как и сам этот неизвестный. Что-то подобное проделала и я, когда спасла тебя в деревне. Только на этом странности не кончились, потому что пламя это так же выходило прямо из-под его доспехов. Я там побыла совсем немного, пока на меня не налетела шайка каких-то безумных бандитов, и тогда мне пришлось делать очередной скачок. — У нас целая ночь впереди, я готова слушать, пока меня не свалит сон. — Вполне себе ожидаемая фраза, заставившая лишь смиренно кивнуть, — Продолжай. — Из-за того, что мне пришлось переноситься впопыхах и без должного времени на концентрацию, скачок получился рваным, — Цири поднесла указательный палец к своему виску и пару раз постучала по нему, как бы указывая на собственную недальновидность. Странно, но Элой каким-то образом сумела понять этот жест, хотя и видела его впервые, — Удивляюсь, как меня там не разорвало к чертям собачьим. — Не разорвало? — Пространство — достаточно тонкая и одновременно весьма прочная материя, которая при любом неточном действии легко обратит твои силы против тебя же. А если учитывать то, что мой Дар имеет одну из самых, мм-м, как бы это сказать, — Цири нахмурилась, пытаясь подобрать то слово, которое было известно и ей самой, и её соратнице. Ведь какой толк в разъяснениях, если кто-то что-то всё равно не поймёт, — Одну из самых мощных стихий проявления, то меня из-за обратной волны, отразившейся от нестабильного разрыва пространства, то есть портала, могло попросту либо разорвать на части, либо вовсе стереть. Я бы с удовольствием тебе всё наглядно показала, но боюсь, что это наведёт моих преследователей на верный путь. — Не волнуйся, я примерно поняла, но в чём заключается разница твоих «прыжков» с подготовкой и без? — Когда я сосредотачиваюсь и представляю либо место, либо сам портал, то проход в пространстве становится стабильным. Знаешь, что-то вроде двери. Она просто соединяет два «ровных» места, не давая перебоям послать по той самой материи импульсы, которые могли бы всё нарушить и убить меня, — Цири поняла, что ещё немного, и она сама запутается в своих речах, — Когда я прыгаю через измерения спонтанно, необдуманно, моя Сила сама, без моего решения, создаёт разрыв. Похожая ситуация была, когда мы получили по заднице от твоего этого Демона — бегуны под его контролем сломали ворота. То же самое происходит и с моим способом перемещений. — Когда ты сосредотачиваешься, у тебя выходит дверь, в которую ты просто заходишь, так? — Заметив утвердительный кивок, лучница хмыкнула. Всё же голова на плечах была не за просто так, — А когда ты перемещаешься без подготовки, то создаёшь разрыв, который может своими отголосками разорвать и тебя до кучи? — Да, точно. — Что ж, это представить я себе не могу, но суть, наверное, поняла. Что было после того, как ты покинула тот мир? — Как я и говорила, рваный прыжок привёл к тому, что я просто приблизилась ко второму, однако мне не удалось до конца пересечь его границу. Я как бы вжалась в его поверхность на полной скорости, но не смогла проникнуть дальше, потому что меня будто что-то удерживало. Правда, всё же кое-что увидеть удалось: огромную красную, наверное, даже кровавую луну, которая закрывала собой весь обозримый участок, а посреди этой луны было какое-то странное, похожее на плохо сегментированного паука, смешанного с человеком, существо. Больше я разглядеть не успела. Брешь, созданная мною, оказалась слишком мощной и утянула меня совсем в другую сторону. Элой, сложив руки на груди и устремив взгляд уже на едва ли видневшийся в темноте профиль сидящей рядом, ощущала где-то внутри необъяснимую горячую пульсацию. Да, она не понимала отдельных слов, временами даже не знала значение целых предложений, но это не мешало ей заморожено смотреть на Цириллу. Смысл рассказанного прекрасно усваивался сознанием, в котором яркими, может, смазанными вспышками проскакивали картины всех тех чудес, о которых ей повествовали. В конце концов ей, для которой пиком чудесного являлась «Мать» в сердце горы, подобное казалось в действительности чем-то поистине невероятным, даже невозможным. И будь охотница чуть взрослее, не видь она всего того, что уже показала ей её спутница, она бы никогда не поверила во всё услышанное сейчас. Да и Цири ни разу не заставляла усомниться в правдивости собственных слов, а потому Искатель лишь кивнула, давая добро на продолжение рассказа. — Очнулась я посреди ещё одного не менее странного места. Хотя знаешь, наверное, все места, в которых мне довелось побывать, были так или иначе странными, — Ласточка как-то грустно усмехнулась, ощутив острый укол тоски по родным местам. Тоски по дому. Но голос её нисколько не дрогнувший, был спокойным, — Это был город: полностью из камня, металла и стекла, только было видно, что он давным-давно разрушен. И теперь там жили растения, окутывавшие всё вокруг, — немного помолчав, она продолжила. — Там было даже красиво, спокойно. Правда, за этой идиллией скрывалось нечто опасное. Я стала свидетельницей того, как двух парней, бегущих через улицу с какими-то тюками за спиной, загрызли четверо… существ. Они были похожи на людей, но таковыми не являлись: почти вся их голова, кроме рта, была в мерзких наростах, природу которых я даже не поняла. Они были похожи на накеров, только выше в разы. Эти создания заметили меня и уже было бросились, но их отвлёк мужской крик. Он, вроде, звал кого-то по имени Элли. — Давай что-нибудь менее мрачное? — Искатель приподняла уголок губ, пусть этого и не было видно из-за ночи, полноценно вступившей в свои права, и остановила говорящую, мягко подняв ладонь и уложив её на чужое предплечье. В памяти всё ещё были свежи утренние события, а потому представлять очередное озеро из крови и внутренностей не хотелось вовсе. — Не знаю, как тебе, но с меня на сегодня подобного хватит. Не хватало ещё перед ночью подобное рассказывать. И без того, кажется, будет сниться что-то отвратное. — Да, точно. Прости, — Цири на какое-то время притихла. Во-первых, ей всё ещё было тяжело принимать то, что те воины отчасти погибли по её вине, а потому по-прежнему присутствовала лёгкая дрожь. Во-вторых, она пыталась вспомнить хотя бы одно место, где ей было по-настоящему хорошо и радостно. Где она не испытывала дискомфорт и не задыхалась от паники. И такое нашлось. — После очередного рывка, я потеряла сознание ещё до того, как полностью прошла через портал. Истощение брало своё, я к тому времени не ела с неделю, да и каждый день прыгала из мира в мир, потому что Охота постоянно настигала слишком неожиданно, будто специально доводила меня до изнеможения. Очнулась я посреди леса, в снегу. Мышцы продрогли так, что я не могла без боли элементарно разогнуть колени и встать на ноги. — Мне жаль. — Не надо… — Тебе через столько пришлось пройти, что мне даже страшно представить, что ещё хранится где-то в твоей голове и что ты не рассказываешь, — Элой тяжело вздохнула, вызвав у второй девушку волну негодования, потому что жалости она к себе не терпела, но осознание заставило её замолчать вновь. В голосе воина не было того, что присуще недальновидным особам. Она просто пыталась поддержать и показать то, что сейчас её соратница не одна. За это ведьмачка была ей благодарна. — Меня подобрал на своих санях какой-то парень. Его звали Кристофер… Нет, Кристофф. В сани его был запряжён олень, я даже удивилась. Перед тем, как снова отключиться, конечно. Как оказалось позже, он привёз меня в королевский замок, передал служанкам, меня отвели в бани, согрели, обработали раны, дали поспать. Даже накормили, — Цири мечтательно прикрыла глаза, понимая, что с удовольствием бы вернулась туда, если бы то было возможно, — Утром ко мне в комнату прибежала такая же, как и ты, рыжеволосая, чрезмерно активная девушка, стала спрашивать, что я делала посреди леса, почему у меня так много шрамов и зачем мне оружие. Я, как могла, тянула время, увиливала от ответа, потому что не могла рисковать, но когда в комнату вошла, как оказалось, Королева, я вынужденно капитулировала. Я сразу ощутила, как внутри что-то натянулось, а кончики пальцев закололо. — Позже я поняла, что почувствовала это не одна, потому что Эльза — так её звали — тоже слишком подозрительно на меня покосилась. Я не из тех, кто способен почувствовать что-то магическое за версту, потому что у меня всегда были проблемы с обучением, с распознаванием энергии и прочей этой ерунды, но тогда меня будто ледяной водой окатило. Её Сила даже меня подкосила. Сколько себя помню, я была на короткой ноге с чародеями — теми, кто владел похожими на мои силами. Потому, наверное, мы слишком быстро, — Цирилла замолчала, ощутив, как натянулись мышцы живота. Она прекрасно помнила, что её отношения с Королевой, нельзя было назвать дружбой, но, наверное, это было единственное слово, которое подходило и которое не спугнуло бы сидящую рядом, — Сдружились? Пусть она и занудствовала временами, но это не отменяло того, что с ней было интересно. Я даже на какое-то время ощутила себя в безопасности. Ведьмачка нахмурилась, осознав, что потеряла свой оплот спокойствия по собственной глупости, когда вынужденно применила собственный дар. Сейчас она уже и не помнила, по какой такой причине после месяца проживания в замке, в тепле и уюте, совершила ошибку, заставившую вновь податься в бега. Но точно помнила, что то место стало единственным, где она на такое длительное время задержалась. У неё даже возник вопрос, как Охота потеряла её. Но вспомнив, как уверенно и легко Эльза строила причудливые фигуры изо льда, вспомнив тот дворец из застывшей воды в горах, куда её отвели, поняла, что, возможно, именно её дар, перекрывая способности Старшей крови, мешал Красным Всадникам взять след Ласточки. Покачав головой, Цири поздно услышала тихое сопение, исходящее сбоку. Элой уже спала, склонившись на бок и уложив голову на плечо своей спутницы, которая за разговорами и воспоминаниями не заметила такого жеста. Повелительница времени и пространства тоже прикрыла глаза и, поддаваясь собственным желаниям, прижала щёку к рыжеволосой макушке. Сейчас меч, что ранее постоянно переживал ночь, будучи прижатым к груди своей хозяйки, мирно лежал около её бедра, пока сознание девушки стремительно затуманивалось.
