XV
26 июля 2020 г., 16:37
Закатная крепость — так её назвала Элой — встретила девушек гнетущими, местами полуразрушенными башнями и стенами, за которыми бурлила жизнь. Несмотря на мрачный, едва ли не «мёртвый» пейзаж, этот дворец казался по истине великим. Гладкий оранжевый камень, потрёпанный временем, пыль, стоящая в воздухе чуть ли не густым облаком, резные колонны и перилла — всё это заставило Цири на какой-то момент забыть, зачем они сюда приехали.
Проведя какое-то время в Тир на Лиа, столице всадников Дикой Охоты, она прониклась архитектурой эльфов и даже нашла её самой завораживающей, не имеющей конкурентов. Но сейчас, проходя мимо столбов, на которых отчётливо виден был замысловатый узор, и необыкновенно простых построек, цепляющих своим минимализмом и одновременным величием, девушка вынуждена была признать свою ошибку. Люди этого мира запросто могли воздвигнуть что-то затмевающее гордость старших рас.
Но когда взгляд изумрудных глаз уловил массивное углубление, окружённое высоким частоколом с закреплённой на небольшом расстоянии от земли клеткой прямо посередине, ведьмачка разом забыла, как дышать. Крики, доносившиеся от туда, машина, выпущенная к троице воинов с определённой целью и местами запёкшаяся кровь на песке.
Самая настоящая арена. Как бы Цири не хотела, но память услужливо подкинула картины не такого уж и далёкого прошлого, когда она сама оказывалась прямо посреди бойни, собой же и учинённой. Руки с силой сжали перилла, когда стало понятно, что у тех, кто стоит против машины, не было никаких шансов.
Пульс стал шуметь в ушах, а к горлу подкатила та самая слёзная пелена, вызванная всеми нахлынувшими чувствами, что когда-то испытывала маленькая девочка, брошенная всеми на произвол судьбы. Брошенная в яму для убийств ради чужой забавы и чужой прибыли. На какой-то момент ей показалось, что это сделают снова. Заставят проливать кровь, заставят бороться за жизнь и безжалостно добивать умоляющих о пощаде.
— Хэй, — Голос, что раздался одновременно и так далеко, и так близко, заставил вздрогнуть и, наконец, отпустить наваждение. Цири впервые за последнее время стало страшно не за кого-то. А за саму себя. И этот страх отчётливо видела Элой, наблюдавшая за изменениями в поведении своей спутницы, — Всё хорошо?
— Да, я, — Дрожь в голосе выдавала её с потрохами, — Всё нормально, просто… Вспомнила кое-что, не бери в голову. Куда нам нужно?
— Сначала в сам дворец, — Лучница с трудом удержалась от того, чтобы не настоять на правдивом ответе и вновь не наброситься на другую девушку с обвинениями в молчании, — А там разберёмся по ходу.
Едва ли улыбнувшись, но точно смутившись, Искатель осторожно взяла другую девушку за руку, утягивая за собой. Народу на площадях было достаточно, чтобы можно было потерять друг друга из виду, а такой перспективе не был никто рад. Да и при ощущении чужой горячей ладони в своей собственной становилось как-то… спокойнее что ли. Им предстояла небольшая прогулка, в результате которой они вышли в сам тронный зал. Здесь кого-то короновали. Или отдавали честь. Им не было интересно.
Кто-то говорил о каких-то чужаках. Кто-то о заказе на чью-то голову. Ребёнок, которым явно помыкали, во главе государства даже не вызывал вопросов. Лишь осуждение. Цирилла едва ли успевала переключаться с одного разговора на другой, но сути уловить не могла нигде. К счастью, её напарница точно знала, куда им нужно идти, а потому упрямо вела её к сломанным периллам, за которыми и был их путь к «Новому рассвету».
Пропасть, что раскинулась под ногами, сейчас не вызывала никаких эмоций. Только адреналин холодил желудок, когда девушки, следуя друг за другом, перескакивали с одного каменистого выроста на другой. Это не было безопасным маршрутом, но подтягиваясь каждый раз и забираясь выше, каждая понимала, что другого варианта у них не было. Фалька едва ли думала об опасности и риске, когда они проникали в шахту, ведущую в космодром — так назвала это место Элой.
Перед ними вновь была треугольная дверь, хранящая за собой необыкновенные знания. Вновь красноватое свечение из расщелин и странный, синтезированный голос. Опознание, какие-то секунды. Цири видела, что что-то идёт не так, но упорно молчала, наблюдая за тем, как Искатель проводит какие-то манипуляции, кричит о доступе, об Элизабет. Но когда двери открылись, а мощный поток воздуха стал всасываться и выходить наружу, ведьмачка поняла, что их конспирации пришёл конец.
Конечно, её напарница махнула на это рукой, призывая следовать за собой, и даже позволила себе быть чуть менее, чем обычно, настороженной, но Ласточка, всё равно постоянно оглядывалась. Не потому что не доверяла той, что идёт рядом. А потому что чувствовала, как опасность обжигающе холодит спину. Она едва ли улавливала смысл расшифрованных или обнаруженных файлов, о которых ей рассказывали, даже не смотрела себе под ноги, пару раз оступившись.
Цирилла была натянута, словно тетива, а потому, когда чувствительный слух уловил неестественный для заброшенных коридоров и помещений шорох, сразу же утащила Элой за поворот, закрыв ей рот ладонью. Раздавшийся взрыв уничтожил стену, а в появившейся дыре показались воины Затмения.
Они сразу же начали обшаривать каждый угол, пытаясь найти причину заработавших механизмов и неспокойствия на поверхности. Их было не много. Человек пять, если быть точным. Но оружие, коим они располагали, заставило каждую из девушек струхнуть.
Оно было странным, даже неестественным. Первыми мыслями Цириллы были стандартные в таких патовых ситуациях «Что за чёрт?» и «Какого нахрен хрена?», но Искатель — не без помощи своего визора — достаточно быстро объяснила, что эта металлическая, вытянутая вещица являлась когда-то частью машины. Какой именно она не знала точно, потому что такие компоненты можно было отстрелить и у лиходея, и у захватчика. Возможно, и у других, неизвестных ей созданий. Суть была далеко не в том.
Им нужно было проявить максимум осторожности, ведь такое оружие наносит очень серьёзные увечья. Когда они проезжали мимо некоторых деревень, пострадавших от нападения заражённых или помешанных машин, лучница замечала, как знахари с трудом вытаскивают из-под кожи раненных нечто, что называлось пулями. Или ядрами.
В данной ситуации им бы никто не оказал помощь, особенно в том месте, где они оказались, а потому пришлось действовать скрытно. Подбираясь со спины и нанося смертельный удар. Только их всё равно заметили, потому как убитые не имели способности отвечать на зов своих товарищей.
Да и Элой оплошала в тот момент, когда невовремя высунулась из-за стола. Последний оставшийся в живых воин, словно бегун, просто снёс её, из-за чего та кубарем влетела в возвышающиеся сталагмиты, мигом рассыпавшиеся под воздействием немалой силы. Боль мгновенно пронзила всю спину, заставив выгнуться, а воздух из груди просто выбило. Она слышала тяжёлые шаги, даже смогла увидеть приближающегося врага, но с места сдвинуться не имела возможности. Мышцы просто не позволяли даже элементарно отползти подальше.
Искатель видела, как воин Затмения замахнулся копьём для того, чтобы добить её, и даже хотела зажмуриться под действием инстинктов, но взгляд смог уловить молниеносные телодвижения той, что буквально пару минут назад получила по голове и улетела куда-то в информационные блоки, повалив их и подняв в воздух облако пыли. Страх, парализовавший до этого, мгновенно отступил, и только сейчас позволил сообразить, что происходит на самом деле.
Ведьмачка, что была мрачнее самой тёмной и массивной грозовой тучи, одним лишь точным ударом сапога по ногам противника, повалила того на колени. Она не думала сейчас, просто ударила ещё раз, но уже по рукам, заставив сектанта выронить оружие и в панике с болезненным стоном сжаться. Он даже не пытался защищаться более. Что-то нечленораздельно мычал, возможно даже молился своим богам, но его не слушали.
Цири едва ли могла сейчас слушать, потому что в ушах стоял звон, что с каждой секундой становился громче и приносил всё больше дискомфорта. Как только она увидела, что Элой ничком лежит на земле, а остриё чужого копья поднялось над её головой, сознание будто отключилось. Тело просто совершало отточенные годами тренировок движения: два грациозных скачка, один подлый выпад, и вот враг перед ней на коленях. Слабый. Жалкий. Едва ли стоящий их времени.
Но она уже не могла его отпустить. И дело тут было не в возможной погоне. Даже не в вероятных мстительных мотивах выжившего, нет. Неестественный, чужой голос в голове неустанно начал твердить лишь одно: наказать за то, что он посмел покуситься на жизнь той, кому Ласточка готова была отдать свою собственную. Наказать жестоко, по-зверски. И она послушалась. Острейшее лезвие меча даже без сильного замаха с лёгкостью раскроило плотную ткань одежды на животе воина Затмения, а вместе с ним и мягкие ткани.
Кровь тут же хлынула рекой вниз, а серая лента кишечника показалась в широкой дуговидной ране. Просачиваясь через пальцы неизвестного мужчины, что схватился за ранение в попытке прогнать боль и удержать внутренности в себе, алая жидкость тонкими струйками скатывалась по его рукам, опускаясь тяжёлыми каплями на землю.
Не прошло и минуты, как колени сектанта были мокрыми, а металлический запах бил в нос каждому из присутствующих, но этого было мало. И, видимо, проигравший это понял, так как тут же начал молить о пощаде, завалившись на спину.
Но ведьмачка была неумолима, как и когда-то давно. Хладнокровно, без тени сомнений на лице, она носком сапога раскинула руки слабеющего врага в стороны, наступив на одно из запястий, чтобы продлить чужие мучения. Услышав жалобные стоны и булькающее кряхтение, Цири вскинула подбородок, наблюдая за тем, как медленно затухает чужая жизнь. Она знала, что соратница за плечами успела прийти в себя и сейчас просто стоит и смотрит на неё. Возможно, с паникой. Может, даже с осуждением.
Ведьмачка не готова была гадать, но и оборачиваться не хотела. Ровным, спокойным движением стерев винно-красную вязкую жидкость с лезвия верного клинка и вернув его в ножны за спиной, девушка хотела было двинуться вперёд, за этим «Новым Рассветом», но её остановили, схватив за локоть.
Элой впервые видела свою подругу такой: разгорячённой, взбешённой и… жестокой. Горящий изумрудным огнём взгляд не задерживался ни на чём дольше нескольких секунд, даже на Искателя Цирилла не смотрела.
— Цири, — Голос лучницы был тихим, и было понятно, что та с трудом удерживает в себе содержимое желудка, — Что ты?..
— Я, — Она качнула головой, но всё же остановилась, решая, что правда должна быть услышана. Особенно, если учесть то, что Элой была права тогда. Она постоянно молчала о своих терзаниях, но требовала от другой девушки открытости. Это было несправедливо — Меня учили не просто сражаться, Элой. Меня учили без раздумий и без суеты убивать чудовищ: волколаков, леших, стрыг и прочую ересь. Убивать всех, кто в сотни раз сильнее и быстрее любого человека в любом мире. И сейчас ты видела ту часть, которую во мне воспитал Бонарт, когда бросил в яму на арену против людей, которые едва ли могли со мной справиться и которых меня заставляли убивать, не взирая на моё собственное желание. Эта часть, которую стоит бояться, осуждать и ненавидеть. И я не могу ничего с собой поделать, как бы не старалась.
— Сколько раз тебе приходилось убивать людей, а не этих чудищ? — Сказать честно, воин Нора боялась слышать ответ. Потому что чем больше она узнавала о жизни своей напарницы, тем больнее ей самой становилось. Та ведь этого всего не заслужила.
— В разы больше, чем тебе. И каждый раз я убивала хладнокровно и жестоко. Отрезала пальцы, перерезала глотки, вспарывала животы или вовсе лишала головы. Я не горжусь этим, но и скрывать тоже больше не собираюсь. Возможно, я и сама виновата в том, что позволила превратить себя в бешеное животное, которое выходит из-под контроля каждый раз, когда небезразличным мне людям грозит опасность, — Цири тяжело выдохнула, чувствуя, как грудную клетку спирает слёзным спазмом. Она никому не признавалась в этом, но сейчас, когда она встретила понимающий и принимающий взгляд Элой, ей внезапно стало легче.
— Ты из-за этого была так напугана около Колизея? Мне показалось, что ты опять была где-то там, а не со мной.
— От части. Каждый раз, когда я вижу что-то, что напоминает мне о прошлом, мне становится… Плохо. Страшно. Одиноко. Я не знаю, как это объяснить, Элой. Просто в какой-то момент память заставляет терять реальность и погружаться в давние картины, которые я бы хотела навсегда забыть, — Её голос дрогнул, когда Искатель уверенно повела её вперёд по коридору. В конце концов им нужно было двигаться дальше, но рассказ никто не прерывал, — Мне было пятнадцать или четырнадцать, это не так уж и важно. Наёмный убийца, которого послали за моей… бандой, убил их, отрезав им головы прямо у меня на глазах, а меня взял «в плен» и… После некоторого времени бросил на арену, чем-то отдалённо похожую на этот Колизей. Мне дали наркотик, заставили драться не на жизнь, а на смерть, подкидывая никчёмных соперников и заставляя убивать их, если вдруг они сдавались или я одерживала верх. Звери в людских обличиях, что стояли на стенах и смотрели на чужую кровь, словно на дорогое вино, никого не жалели. Им было всё равно: немощный старик, неопытный юнец или закалённый в сотне боёв воин-любимец публики, — всех ждала смерть.
Элой молчала. Не потому что у неё не было вопросов. И даже не потому, что её пугали картины, возникавшие в голове с каждой фразой Цири. Ей тяжело было принять всё то, что ей рассказывали. Убийства, всё то, что происходило с ней, когда она была подростком, и неописуемые зверства, которые себе не мог бы вообразить ни один нормальный человек в здравом уме — всё это в совокупности оседало где-то в груди, не позволяя просто говорить и уж тем более спрашивать.
Ведьмачка рассказывала ей обо всём, что до этого момента считала запретным для окружающих и ужасно тяжёлым для себя самой. О том, с чего всё началось: Право неожиданности, которым воспользовался тот, кто заменил ей отца; война, лишившая её бабушку и дома. Девушка не скупилась на эмоции и выражения. Сейчас, когда Калантэ мертва, а Геральт где-то там далеко, среди тысячи миров и времён, её никто не мог отчитывать за сквернословие и чрезмерное откровение.
Жизнь на коротком поводке у Бонарта, неожиданный побег и прыжок через время — всё это нашло выход из израненной души наружу, но Цирилла не жалела об этом. Продвигаясь к нынешней цели вместе с Искателем, она видела, что та всё понимает. Кивая, хмурясь и тяжело вздыхая, воин Нора принимала её такой, какой она есть: далеко не доброй и правильной, порывистой, безжалостной и отчаянной.
И потому Ласточка, возможно, даже хотела бы повторить тот поцелуй, что случился совсем недавно. Более того, не только вновь почувствовать мягкость губ Элой, запах её тела, неловкое подрагивание в лицевых мышцах, но и бросить себя и свою никчёмную жизнь к её ногам.
Она почти пересказала всю свою историю, задумавшись и погрузившись в воспоминания. Цири не смотрела, куда ступала, не обращала внимания на то, что они достигли своего пункта назначение, потому что забылась. Но чужое горячее прикосновение вывело из транса, заставляя наконец обратить внимание на место, в коим они оказались.
Просторная шарообразная комната. Ничего необычного, как могло показаться. Но у неё ведь не было этой металлической штучки на виске, чтобы видеть незримое. Словно прочитав чужие мысли, Искатель закопошилась, вытаскивая что-то из подсумка для лекарств.
— Вот, — Она протянула вперёд раскрытую ладонь, на которой лежал такой же, как и у неё самой, визор. Потому, наверное, Цири и нахмурилась, — Я сняла его с одного из Затмения, почистила файлы, скопировала все свои, обрубила связь с его приятелями, так что он полностью готов к новому носителю. Я думаю, ты имеешь право узнать всё то, что произошло, вместе со мной.
— Я даже не знаю, как ты своим-то пользуешься, а тут предлагаешь мне самой носить такой же? — Цири не была уверена в том, что ей стоит принимать эту вещицу, но, заметив красноречивый взгляд своей напарницы, послушно взяла металлический треугольник, приложив его к собственному виску.
Визор тут же зафиксировался на одном месте, признавая нового хозяина, а ведьмачка заворожено вздохнула. Сейчас, когда перед глазами предстала фиолетовая сеть различных голограмм, которые постоянным потоком сменяли друг друга, показывая всю эту дополненную реальность, девушка поняла, что всё это время видела Элой. Каждый предмет, что был занесён в базу данных визора, тут же подсвечивался определённым цветом, а его название вспыхивало рядом. Это было ни с чем несравнимо.
Но весь восторг разом исчез, когда лучница, наконец, настроила визоры на одну волну и воспроизвела какой-то файл. Сначала появилась проекция какого-то мужчины, который рассказывал им о том, что происходило сотни лет назад, потом новые голограммы, которые служили чем-то вроде объяснений и пояснений его слов.
Старый мир со всеми его составляющими умер из-за машин. И Цири неволей сравнила их с Белым хладом. Только если он был стихийным бедствием, неизвестно откуда бравшим своё начало, то весь рой роботов «Фаро» — это название она услышала из уст проекции — был деянием людей.
Они не стали это обсуждать. Время поджимало, а информация о «Новом рассвете» так и не была дана. Потому девушки и двинулись дальше. Прямиком по холодным мрачным коридорам, только в этот раз Ласточка видела каждый механизм, каждую дверь и каждый утерянный во времени файл.
Видела связь между каждыми помещениями в виде призрачных проводов, тянущихся вдоль стен уходящих куда-то в сталагнат. Если бы не причина, по которой пришлось здесь бродить, она бы определённо долго стояла и изучала каждую деталь, словно от доскональности зависела бы её жизнь.
Им снова пришлось сражаться с солдатами Карха Тьмы, потому что они и в этот раз каким-то образом проникли сюда. Но сейчас всё обошлось без происшествий. Стрелы сделали своё дело, а путешественницы двинулись дальше. Но замерли, как только из округлого пьедестала перед ними вновь возникла эманация, однако перед глазами была удивительно похожая на Элой женщина.
Ведьмачка с трудом удержалась от утверждения по поводу их родства, ведь поняла, что такое попросту невозможно. Если только эта Элизабет — как проекция успела представиться — не умела путешествовать во времени. А что если она могла? Как-никак Цири не была до конца уверена, что её силы не имеют аналогов.
Масштаб того, что придумала Собек, вызывал не столько панику, сколько парализующее удивление. Ласточка едва ли понимала некоторые слова, ведь слышала их впервые, но даже это не помешало ей ощутить восторг. Она впервые видела того, о ком ей постоянно рассказывала подруга, и сейчас поняла одну простую вещь: женщина, чья голограмма говорила с ними, была очень умна.
Если брать в расчёт то, что жизнь в этом мире когда-то давно была уничтожена и — по плану Элизабет — смогла восстановиться, можно было с уверенностью сказать, что та знала, что делала.
Значение программы «Новый Рассвет» казалось нереальным и даже невозможным, да только всё то, что окружало девушек сейчас, являлось главным доказательством того, что всё получилось. Несмотря на некий шок, им пришлось двигаться дальше. С каждым уровнем или этажом, с каждым отсеком и помещением они узнавали про каждый из модулей, что окружали и составляли самый главный — Гею.
Различные учёные, чьи образы сквозь время и пространство помогали увидеть эти удивительные устройства, что крепились у них над ухом, всевозможные файлы, хранившие огромные знания, — всё это было до ужаса глобальным и нереальным.
Однако радость и восторг, что захватили каждую из путниц, оказались недолгими. Как только Искатель закончила копирование главной базы данных, Цири неуверенно одёрнула её и кивнула на тёмные силуэты, что появились за стеклом одного из небольших окошек. Элой сразу узнала Гелиса.
Во многом ей помогли красные перья, которыми был украшен его шлем-корона, и его огромные размеры туловища. Девушки не успели даже среагировать, как в их сторону полетел мерцающий жёлтым светом шар, взорвавшийся в полёте через пару секунд.
Воин Нора, в очередной раз влетев во что-то твёрдое и ударившись на этот раз головой, отключилась сразу же. Цири, которую взрывной волной откинуло в сторону, расплывающимся взглядом проследила за тем, как безвольно и безучастно её соратница скатилась с небольшого выступа на пол. Она хотела ринуться к ней, чтобы помочь и даже защитить, но голова, что раскалывалась хуже, чем после лютого похмелья, не позволяла даже подняться. В ушах звенело от силы взрыва, а конечности отказывались слушаться, из-за чего она сама же себя прокляла.
Сил не было, времени на обдумывания ситуации тоже. Единственное, что ведьмачка знала наверняка, — это то, что они в полной заднице. Она заставила себя приподняться на локтях и с огромнейшим трудом отползла чуть поодаль, под один из столов, чтобы её не заметили. Увидев, как лучницу сначала бьют по голове, а затем утаскивают куда-то в сторону, девушка ощутила холодящий желудок страх и разрывающую грудину злость на саму себя. Ей стоило поднять свою задницу и поубивать каждого, кто посмел нанести вред Элой, но она не могла.
Единственное, что ей оставалось, — лежать в полумраке своего укрытия, пытаясь отойти от взрыва прямо перед носом, и наблюдать за тем, как её подругу утаскивают в неизвестность. Её утешала лишь единственная мысль: схватили только Искателя, а значит, она сможет её вытащить из лап Затмения. В ведьмачьей крепости Цириллу учили выслеживать свою добычу, идти след в след, и она определённо воспользуется и этими знаниями, и своим визором, когда придёт в себя. Глаза разом закрылись, а сознание улетучилось, погрузив её в темноту.
***
Открыв глаза, Элой ощутила острую боль в области затылка. Взгляд едва ли мог сфокусироваться на чём-то одном, но она точно поняла, что находится за решёткой. Точнее сказать в клетке. Первой эмоцией, возникшей где-то глубоко внутри, стала паника. Ни визора, ни оружия, ни других её вещей на ней не было. Копьё, лук и то, что считалось бронёй лежало в метре от железных прутьев, что не позволяли ей выбраться. А когда слух уловил пробирающий своей холодностью голос Гелиса, девушка вовсе сжалась. Она не была готова к схватке. И уж тем более к схватке с этим человеком, ведь он, признаться, как пугал её до мурашек, так и пробуждал в ней лютую злость. Но мужчина просто приближался к клетке, рассматривая сидящую в ней, будто видел какую диковинку. Говорил о воителе Солнца, о своей вере и о ней самой. Она едва ли его понимала. Едва ли улавливала посыл в его речах. Но в какой-то момент, поднявшись на ноги и встретившись с самым главным врагом лицом к лицу, Элой, наконец, смогла сфокусироваться на словах. — Я всё вспоминал момент, когда мой нож был у твоего горла. Один взмах, одно движение лезвия, и тебя бы не стало. Моя рука сразила много врагов. Зачем я медлил? Почему не выполнил то, что должно? — Размеренность, с которой говорил Гелис, даже монотонность, вызывала у воина Нора некую агрессию. Да и к тому же она прекрасно помнила, как тот вонзил копьё в живот Раста. — У тебя шрам на щеке. Тебе помешали. — Да, я помню. Хороший воин… для дикаря. — Его звали Раст, и тебе с ним никогда не сравниться! — Она подалась вперёд, пожалев о том, что сейчас между ними находилась решётка. — И всё же он позволил так запросто выпустить себе кишки, — Гелис замолчал на какое-то время, — Нет. Дело не в нём. Я мог бы тебя прикончить. Но не стал. Эта… Ошибка не давала мне покоя, преследовала. И лишь когда я поймал тебя — там, в том месте… Я наконец постиг мудрость Солнца, великий замысел, что связал эти события. Ты должна была выжить в тот день. Должна была помешать нам вести раскопки. Мне было предначертано схватить тебя, чтобы ты стала жертвенным даром Солнцу. Всё так, как должно быть, как было предсказано, согласно его замыслу. — Ты идиот, — Элой не хотела. Даже сама удивилась, когда чуть ли не прильнула к металлу, что разделял их, и пошла в открытую конфронтацию, припоминая ругательства своей подруги, — Опасный, но идиот. Девушка даже не поняла, как умудрилась вывести из себя этого хладнокровного мужчину. Фраза про войско, отправленное в на земли Нора для бойни, не всколыхнуло ничего внутри Искателя. А вот слова про то, что её «подружка» не была найдена в останках железного мира заставила струхнуть. Она вырубилась сразу после взрыва и не помнила ничего, кроме летящего в их сторону жёлтого шара, а потому даже не знала, что случилось с Цири. Даже разлетевшийся в руках Гелиса визор не вызвал никакой реакции. Очередные пафосные речи, появившиеся из ниоткуда демоны, которые разом «свели с ума» бегемота, что находился внизу, на арене. Элой рада бы была подумать о том, как ей выбраться из западни, но разум каждый раз возвращал её к ведьмачке. Что если она ранена и истекает кровью где-то там, под землёй. Или, быть может, где-то в толпе пытается придумать какой-нибудь план. Мысль о том, что она вовсе может быть мертва слишком неожиданно ударила в голову, заставив потеряться. Какое-то тяжёлое чувство разом сковало грудь, и лучнице стало неожиданно всё равно на всё происходящее. На крики людей, рёв разъярённой машины. Отчаяние незаметно подкралось к ней, расположившись на плечах свинцовым одеялом. Клетка резко начала опускаться вниз, открываясь в метре над землёй, на которую и упала девушка. Ни оружия, ни плана, ни поддержки. А бегемот, встав на дыбы, взял разгон в её сторону.
