Доверься мне.

      Когда Цири открыла глаза, то первым же делом попыталась встать. Во всём теле была невыносимая тяжесть, а взгляд всё ещё плыл, что позволило сделать важный вывод: она пробыла в отключке совсем недолго, а значит, её напарницу не могли далеко увести. Или унести. Кто знает, пришла ли та в сознание или всё ещё пребывала в стране забвения. Колени дрожали в тот момент, когда девушка смогла подняться на свои две, придерживаясь за столик, под которым всё это время и лежала.       Сделав глубокий вдох и с трудом выпрямившись, Ведьмачка сделала два коротких шага. Ей пришлось чуть ли не насильно заставлять себя двигаться вперёд, ведь слабость в конечностях грозила недееспособностью. Она не знала, что сделают или уже сделали с Элой, а потому хотела как можно быстрее найти её и вытащить из этой крепости.       Среди толстого слоя пыли на полу взгляд всё же смог заприметить широкую борозду, будто кого-то тащили в сторону выхода, что представлял собой поваленную наискось плиту из гладкого камня, ведущую куда-то наверх в разлом. Грудную клетку спирало волнением, а дыхание едва ли можно было назвать размеренным, из-за чего Цирилла чувствовала себя загнанной в угол.       Ей не хотелось терять человека, который, узнав о её прошлом, принял её, несмотря ни на что, и которого она… любила. Только сейчас, карабкаясь по выступам какой-то породы и чувствуя, как сердце с приближением к поверхности начинает буквально биться о рёбра, Цири была готова сказать это вслух. Липкий страх за чужую жизнь, острое, чуть ли не удушающее желание защищать другую девушку любой ценой, наконец, стали объяснимы.       С тех пор, как погибла Мистле, Цири не позволяла себе так сильно привязываться к кому-то. Ей было страшно вновь ощутить ту всепоглощающую пустоту, возникавшую каждый раз при утрате близкого человека. Да и следующая за ней по пятам Охота заставляла семь раз подумать прежде, чем что-либо делать. Иногда ей даже казалось, что она идёт своей собственной, обособленной ото всех других людей, долиною смерти. Если быть честной, девушка всегда считала, что это своеобразная кара за столь великие силы, что струились у неё по жилам вместе с кровью.       Свет, ударивший по глазам, заставил зажмуриться и лишь спустя несколько секунд осмотреться. На песке, коего здесь было полно, отчётливо виднелись несколько пар следов. Четверо человек какое-то время назад шли по направлению к круглому сооружению, что носил название Колизей, а один из них, судя по глубине отпечатка его сапог, нёс на себе кого-то. Крики людей со стороны постройки, палящее Солнце и странные, неестественные звуки, будто какая-то машина решила погорланить, заставили Ласточку сорваться с места прямиком к арене.

***

      Элой едва ли успела уйти в сторону прежде, чем её затоптал Бегемот. Он был больше и в разы сильнее всех других машин, с которыми ей приходилось сталкиваться раньше. Она не видела его слабых мест. И не могла даже нанести удар, потому что всё её оружие было где-то там, наверху, а визор и вовсе сломан. Тяжело вздохнув и осмотревшись, девушка поняла, что единственным вариантом было разбить колонны, что держали навес, и где, соответственно, лежало её снаряжение.       Визги толпы, что наблюдала за её «боем» ужасно мешали концентрации, но Искатель смогла заставить огромную машину на всей скорости врезаться в одно из четырёх возвышений. Жёлтый камень мгновенно раскрошился под воздействием немалой силы, а платформа накренилась.       У неё был шанс одолеть своего врага, и девушка им определённо пользовалась, заставляя механическое создание носиться из стороны в сторону, чтобы в последующий момент вновь вогнать перевернувшегося Бегемота, но уже во вторую колонну.       Громоздкое облако пыли, в которое на всей скорости вбежала лучница, поднялось ввысь сразу после обвала, лишая возможности видеть то, что происходит внутри него. Все затихли. И тишина, поднявшаяся сейчас, начала звенеть в ушах каждого из зрителей. Никто не хотел того, чтобы это сражение, которое таким в принципе и не было, так быстро заканчивалось.       Толпа всегда хотела видеть и чувствовать кровь. В этом мире или любом другом. Люди едва ли различались. Конечно, были и те, кто с надеждой всматривался в коричневую тучу, пытаясь рассмотреть девушку, что сейчас боролась за свою жизнь.       И эти надежды были услышаны кем-то свыше. Элой, полностью экипированная, с верным луком в руках показалась спустя несколько минут, вызвав весьма неоднозначную реакцию. Она видела, как тень недовольства или даже страха проскользнула по лицу Гелиса, который наблюдал за ней всё это время, и даже хотела вскинуть своё оружие. Но машина, покрытая вязкой, заражённой красно-чёрной субстанцией от Захватчиков, вновь бросилась на неё. И в этот раз едва ли не сбила.       Искатель, тяжело дыша, воспользовалась замешательством соперника и, уложив стрелу на полочку, с силой натянула тетиву. Руки дрожали от волнения и страха, из-за чего она не могла точно прицелиться. Даже глубокий вдох и задержка дыхания не помогли. Но стрелять пришлось. Потому что Бегемот, опустив голову, начал рыхлить породу под ногами, и крупные валуны просто полетели в сторону девушки, не давая возможности подумать.       Но стрела нашла свой путь. Тяжёлый наконечник, в характерным звуком разрезав воздух, вошёл в непонятную ёмкость на животе машины, из-за чего послышался звон удара металла о металл. Какая-то механическая часть отлетела в сторону, а воин Нора неожиданно поняла одну простую вещь: каждая часть, что отличалась по цвету от основного оттенка корпуса, являлась уязвимой и могла запросто отвалиться.       Некая радость захватила слишком быстро, за что Элой и поплатилась. Нет, она, конечно же, была внимательна и даже чрезмерно осторожной, но всё же не смогла удержать дистанцию в тот момент, когда пустила огненную стрелу прямиком в топливный элемент. Через считанные секунды произошёл взрыв, яркая вспышка ослепила каждого присутствующего, а ударная, обжигающая волна не только подняла в высь мелкие острые песчинки и камушки, но и откинула ту, что сражалась за свою жизнь, на несколько метров.       Бегемот, который сейчас едва ли напоминал ту грозную машину, представшую в начале боя, рухнул на землю без движения, а Искатель пробороздила собой песок, ощутив, как он и небольшие веточки царапают лицо и руки. Адреналин, что помогал и направлял всё это время, начал утихать и отступать, из-за чего только сейчас девушка почувствовала боль во всём теле. Эту ноющую, местами режущую боль в мышцах и ссадинах. Она едва ли смогла дышать, когда пыль, наконец, осела и показала её живой всем зрителям.       Усталость накатила мгновенно, не позволяя встать, а взгляд прошёлся по окружению и замер на Гелисе, который выглядел не просто разозлённым. Его плечи часто и резко вздымались, а смотрел он куда угодно, только не на победительницу. Голос его, что раздался, словно раскат грома в ясный день, был взбешённым. — Тихо! — Он обернулся, осмотрев сначала людей, а затем и Демонов, что замерли в ожидании его приказа, — Тени. Убить её!       И Захватчики послушались. В одночасье оказавшись на земле, механические создания, напоминавшие скорпионов и внушавшие страх, упрямо двигались вперёд к той, что даже не пыталась встать. Не потому что не могла, а потому что не видела смысла. Элой знала, что численное преимущество не на её стороне, прекрасно помнила, что едва ли могла справиться с одной без помощи, а потому сдалась сразу. Да и к тому же она видела, что на всякий случай по канатам вниз спускаются воины Затмения.       Один из демонов подошёл слишком близко. Согнувшиеся поршни позволили ему чуть наклониться, чтобы нанести явно смертельный удар по врагу, хвост его поднялся ввысь. А в следующий момент само Пространство содрогнулось. Даже Искатель почувствовала, как воздух наэлектризовался, из-за чего неволей сжалась. В одно мгновение будто что-то взорвалось, из-за чего по всей арене прошлась волна, сотрясая каждую песчинку, камень или блок, из которого состоял Колизей.       Даже туша Бегемота неожиданно поднялась в воздух, а те колонны, что остались целыми после падения платформы, зашатались, задрожали и через считанные секунды рухнули, будто в них тоже влетело несколько машин на всей скорости. Те, кто наблюдал за спинами «Теней», видели лишь изумрудную мерцающую вспышку, после которой одна из машин развалилась в разные стороны на две симметричные части. Металлические пластины и крепления были разрезаны настолько точно и ровно, будто кусок масла раскалённым ножом. Все отчётливо понимали, что никаких человеческих сил не хватит на такое.       Сотни глаз уставились на пепельноволосую девушку, что появилась из ниоткуда и сейчас, тяжело дыша, заслонила собой другую. Все вновь замерли. Зелёное, искрящееся свечение, что странным, будто осязаемым огнём пульсировало по оружию незнакомки, исходило даже от неё. Никто не знал ни кто это, ни откуда она взялась. Никто, кроме Элой, что сейчас с трудом поднималась, придерживаясь за поданную руку. Она была счастлива видеть свою подругу живой и невредимой. — Цири, — Её голос звучал тихо, но её услышали, ведь мягкий, обеспокоенный взгляд изумрудных глаз тут же обратился к ней, — Как ты?.. — Какая нахрен разница, почему ты не стала сражаться?! — Она замялась на пару секунд, чувствуя как магия и эмоция сплетались воедино, заставляя злиться. Но заметив, какой уставшей выглядела Элой, Цири получила ответ на свой вопрос, а потому задала ещё один, но уже тише, — Ты можешь идти? — Да, думаю, да. — Тогда беги к воротам, — Подтолкнув соратницу к выходу, Цири осмотрелась.       А заметив воина Затмения, что значительно отличался от других не только внешним видом, но и безумными, до мурашек пробирающими серыми глазами, нахмурилась. Ведьмачка видела, как тот выхватил у простого солдата лук и нацелился точно в Элой, а потому струхнула, ощутив внутри странный прилив злости. Все громогласно ахнули и отпрянули от перилл, когда неизвестная просто растворилась в воздухе, а в следующий момент оказалась прямиком перед Гелисом, нанося удар, усиленный разворотом бедёр.       Даже металл, из которого был выполнен лук, не выдержал силы Старшей Крови, из-за чего оружие попросту превратилось в никчёмную рассечённую груду мусора, а мужчина, что в последний момент смог сделать шаг назад, схватился за грудь, на которой длинной полосой расположилась свежая кровоточащая рана. Цирилла видела, что ему было больно. Точнее сказать чувствовала это. Но когда тот засмеялся, низко и монотонно, будто перед ним только что кто-то пустил ветры, а не попытался его убить, она напряглась.       Этот человек до одури напоминал ей Лео Бонарта. Такой же уверенный в себе, безумный, мерзкий, вызывающий толпы мурашек и пугающий, его неживая ухмылка и глаза, похожие на рыбьи. А когда Гелис схватился за свой кинжал и совершил молниеносную, подлую атаку, Цири поняла, что и воин из него неплохой.       Она успела увернуться, делая выпад, но тот его отразил. Послышался удар металла о металл, в воздухе проскочила искра, вызванная мощным соприкосновением двух лезвий, а два озлобленных взгляда встретились. — Я не знаю, кто ты и зачем сюда явилась, — Мужчина попытался пихнуть Рианнон, чтобы выбить из равновесия, но та удивительно легко ушла в сторону, — Не знаю, почему так яростно защищает это отребье, но я всё равно убью её во славу Солнца. — Ты тронешь её только через мой труп.       Цири ощутила всю силу удара этого фанатика, когда решила парировать его. Колени её разом задрожали, а мышцы правой руки пронзила неимоверная жгучая боль, из-за чего пришлось хвататься за рукоять верного клинка левой ладонью. Он будто озверел. Наносил удары хаотичные, до одури частые и сильные, из-за чего приходилось отступать и крутиться, словно заведённый волчок.       Запястья уже начинали гудеть, ведь встречать чужой кинжал приходилось не единожды. Совершив обманный манёвр, девушка попыталась ударить под мышку, но и тут её удар отвели в сторону, заставив задуматься. Она знала, что в открытом бою их шансы были равны, а потому плюнула на честность.       Девушка навела на свой след Дикую Охоту, использовав свои силы, не для того, чтобы сейчас сражаться с этим сектантом, как с Бонартом в замке Стигга не на жизнь, а на смерть, не имея возможности элементарно зайти за спину своему сопернику. К тому же она видела, как второй Демон преградил Элой путь к воротам. Её тело было натянуто, а разум уже давно выстроил план действий.       У неё не было времени, и она это прекрасно осознавала. Её кривая, несколько надменная усмешка вызвала у Гелиса панику. Он не ожидал того, что ведьмачка в один момент окажется позади него. Не ожидал удара по ногам и уж тем более не планировал падать на колени. Но это произошло. У него не было шанса повернуться и успеть отразить её выпад, и Цири это поняла. Не пожалев силы, она замахнулась и собиралась было нанести рубящий удар по шее, но внезапно возникшая перед ней рука обычного воина Затмения помешала планам.       Остриё меча, вместо намеченной артерии, прошлось по оголённой спине врага, разрезая мягкие ткани и оставляя глубокую рану, а вот конечность защищающего своего командира попросту упала на землю. Фалька слышала задушенный стон одного и болезненный вой другого, видела, как оба мужчины упали.       Гелис на дрожащих руках пытался подняться, а его верный подопечный катался рядом, придерживаясь целой конечностью за обрубок, из которого хлестала кровь, в то время как одна из его ног отпнула отделённую кисть куда-то в сторону. Цири видела, что командир Затмения не собирался сдаваться. Видела, как тот в какой-то агонии сжимает свой кинжал до щелчка пальцев.       Ей был знаком такой тип людей. Даже скорее зверей в людском обличии. Для таких боль была источником сил. Ей стоило добить его, и она могла бы это сделать, пока Гелис сам не решился на подлый и, наверное, последний в своей жизни удар. Но Цири не стала. Заметив подбегающее подкрепление, девушка попросту совершила очередной рывок сквозь пространство. А ворота, около которых стояла её напарница, разлетелись в стороны.       В какой-то момент Цири попросту появилась посреди Колизея и замерла, как вкопанная. Она чувствовала, как магия пульсирует в висках вместе с кровью, чувствовала дрожь в руках и коленях. Старшая Кровь сыграла злую шутку, будто смеясь над ней. Слишком давно девушка не использовала свои силы, а потому не была готова к такому мощному их выбросу. Именно из-за этого она не знала, что делать дальше и как вернуть себе контроль.       Обострённый слух уловил металлическое громыхание поршней, заставляя настороженно обернуться, поднимая клинок в боевую позицию. Но напрасно. К ней на всей скорости мчался Алоэ с восседающим на его спине Искателем. Вытянув руку, Элой на ходу подхватила подругу, помогая ей запрыгнуть на механического скакуна, которого тут же с силой пихнула двумя ногами. Верный бегун, встрепенувшись, рванул к открывшемуся выходу, унося всадниц прочь с этих земель и поднимая за собой столб пыли.       Искатель, почувствовав, как тяжело на неё навалилась соратница, тут же обернулась, замечая бледное, несколько измученное лицо ведьмачки. Ей не нужно было знать все аспекты магических действий, событий и прочего неизвестного, чтобы точно понять, что Цирилла была истощена. Именно поэтому ей пришлось направить их извозчика в сторону Меридиана. Это было единственное место, где их примут и они смогут отдохнуть и получить помощь. — Мы справились, — Элой вздохнула, пытаясь удержать дрожь и в голосе, и в теле, — Только держись, скоро будем в Столице. — Нам определённо нужно выпить, — Цири, стараясь не выдавать грусти в голосе, тихо фыркнула. Они ведь были живы, относительно здоровы, а погони за ними не было. Всё было относительно хорошо, если не брать в расчёт то, что за ней выдвинулся самый опасный на свете Гон.

***

      Ни Цири, ни Элой не заметили времени, которое они провели в пути верхом. То ли дело было в усталости, а также моральном и физическом истощении после всего произошедшего, то ли каждая, наконец, в полной мере ощутила серьёзность своих ран. Алоэ уверенно нёс их вперёд, не взбрыкивая и стараясь идти более мягко. Ведьмачка даже подумала, что он переживает за них и старается не навредить ещё больше, да только она едва ли могла это утверждать, ведь не знала, как устроен разум этой машины.       Верхушки зданий Меридиана замаячили где-то вдалеке уже, казалось бы, спустя несколько минут, хотя позже каждая поняла, что они просто потеряли счёт времени. Конечно, пятая точка и спина до одури ныли, зато мышцы ног более или менее окрепли, что позволило им не свалиться безжизненным сгустком слизи с бегуна, когда тот, наконец, приблизился к городу. Им пришлось оставить его у стен Столицы, чтобы не выслушивать недовольные причитания стражников, что поначалу даже пускать их не хотели.       Местами порванная, полностью грязная и окровавленная одежда вызывала у стражей порядка уйму вопросов, на которые никто из путниц ответить не мог, да и, если честно, не хотел. Благо Эренд был на посту и проходил мимо. Конечно, Цири никогда и никому не признается в этом, но тогда она до одури была рада его видеть. И даже готова была расцеловать, когда тот вызвался проводить их до бань и даже предложил сходить в них за его счёт вновь.       В этот раз мужчина был трезв и, к удивлению ведьмачки, не вызывал раздражения. Нет, конечно, в первые моменты, когда он упрямо строил глазки её подруге, она готова была его придушить, но позже махнула на это рукой. Капитан Авангарда впервые вёл себя сдержанно и даже не спрашивал, откуда они, почему так выглядят и почему не взяли его «на дело».       Элой всё равно всё ему рассказала. В конце концов он был её другом, да и к тому же ей неожиданно захотелось с ним этим поделиться. Но он не осуждал. Лишь оптимистично хмыкнул и даже пригласил их отпраздновать удивительное освобождение Искателя из плена Карха Тьмы. Может, ему просто нужен был повод, чтобы лишний раз надраться, а может, он и правда был рад тому, что девушки остались живы после такого. Тогда никто не хотел в этом разбираться.       Солнце уже зашло за горизонт, а его последние, едва ли не красные лучи проскальзывали по крышам домов, погружая город всё в большую и большую темноту. И чем темнее становилось на улице, тем тяжелее становилось ведьмачке. Она старалась не думать о том, что подвергает опасности весь Меридиан. Старалась выкинуть из головы все мысли. И к счастью, когда предбанник встретил их своей приятной прохладой, это получилось.       Прикрыв глаза, Цирилла осторожно стянула с плеч потную, чуть ли не почерневшую от грязи рубашку, буквально отодрав прилипшие участки от ран и откинув её в сторону. Она чувствовала, как по спине побежали капельки сукровицы. А может и крови. Девушка не была уверена ни в чём, однако вздрогнула, когда прохладные пальцы с пущей осторожностью коснулись её новых боевых отметин, а после двинулись вниз, обводя один из множества багровый, чуть ли не фиолетовый кровоподтёк, из-за чего и раздался судорожный вздох. — Я и не думала, что тебе так сильно досталось, — Голос Элой был грустным. Она явно жалела о том, что её соратнице пришлось из-за неё же получить… такое, — Не думаешь, что рёбра сломаны? — Расслабься, Элой, я в порядке, — Хмыкнув, будто она была абсолютно здоровой, Цири, раздевшись и, чтобы не стоять «в чём мать родила», обернула полотенце вокруг тела, — Мне доставалось и сильнее, когда я была моложе. — Почему-то я склонна в это верить.       Проследив за тем, как Цирилла скрывается за поворотом в самой бане, Искатель, наконец, расслабилась. Она выждала несколько минут прежде, чем повторить все действия подруги и пройти за ней следом. Из-за постоянных поисков и разъездов в разные края известных территорий усталость забралась аж под кожу каждой девушки. Расслабленные горячим, влажным паром мышцы ныли, а глаза буквально слипались. Им казалось, что ещё чуть-чуть, и они просто клюнут носом в землю, завалившись прямо на ходу.       Но этого не произошло. Может, их как-то по-особенному взбодрило ощущение того, как скопившаяся на теле за пару дней грязь смывается, а может и то, что обе сейчас сидели в непростительной близости друг от друга и при том без одежды. Первой это поняла Цири. Ей всего лишь пришлось опустить взгляд ниже лица соратницы, чтобы осознание так внезапно накрыло её с головой, заставив прервать удивительное повествование того, как ей удалось найти Элой.       Ей слишком неожиданно захотелось признаться Искателю в своих чувствах, и это желание её вновь напугало. И напугало так, что Цири, сославшись на духоту, поспешила вылить на себя ковш ледяной воды и вылететь в предбанник, натягивая чистую, пахнувшую мылом одежду, и затягивая ремень ножен на груди.       После того, что пришлось провернуть в Колизее, она прекрасно осознавала всю опасность своих чувств. Не была готова переступать нарисованную собой же черту и давать ложную надежду, а потому, собрав свои вещи, вышла на улицу, делая глубокий вдох свежего воздуха. На почти что почерневшем небе уже успели появиться звёзды и неизвестные созвездия.       К счастью, от вопросов появившейся чуть погодя Элой ведьмачку спас Эренд. Он ждал их всё это время, а сейчас, схватив под руки, попросту тянул в сторону корчмы или таверны — Цири не знала, как в этом мире это место называется. Но заведение встретило их приятным запахом жаренного мяса, что вызвало урчание животов у двух девушек, громкой музыкой и весёлой атмосферой. Троица заняла один из дальних столиков, и кувшин крепкого пойла сразу же поставили перед ними.       Прозвучал тост, они подняли рюмки, опрокинули в себя алкоголь, а после Цирилла перестала следить за происходящим. Капитан Авангарда пафосно, временами даже грязно шутил, вызывая смех и смеясь при этом самостоятельно, рассказывал о местных обычаях и традициях, а временами просто подливал им, подгоняя каждую своими странными: «Между первой и второй всегда нужно ещё одну наливать» и «Жахнули раз, можно и ещё». Но его никто не останавливал. Ведь по сути своей у них был праздник. Только вот радовались этому лишь двое.       Нет, Цири, конечно же, тоже была до безумия счастлива из-за того, что удалось сохранить жизнь той, к кому она воспылала тайным чувством. Однако это счастье быстро сменилось грустью и даже разочарованием из-за осознания того, что ей пришлось воспользоваться силой.       Первое время, когда алкоголь, что заливался в горло с завидной скоростью, ещё не действовал, девушка держала на губах натянутую улыбку, пытаясь показать, что всё в порядке. Но ближе к ночи усталость и апатия взяли своё, заставив сидеть с потерянным видом и рассматривать стол. Она знала, что Эредин и его Навигаторы взяли её след и уже в пути сюда. И это её душило хуже удавки.       Они решили завязать уже далеко за полночь. Да и то, потому что хозяин корчмы решил, что им хватит, а не то они здесь что-нибудь да устроят. Потому компания их и двинулась в сторону дома Эренда, что встретил их абсолютной тишиной и темнотой, которую разбивали редкие горящие свечи и потрескивающий камин. Мужчина сразу распределил комнаты между своими гостьями, а сам, запнувшись обо что-то, завалился на пол и тут же захрапел. Его не стали трогать.       Когда они оказались в комнате, предназначенной Элой, Ведьмачка уже настроилась на то, чтобы уложить напарницу спать и, развернувшись, исчезнуть в очередном портале. Ей даже стало больно от одной лишь мысли покинуть эту чудеснейшую девушку, но выбора у неё не было.       Либо побег, либо преследующая её череда смертей после появления Дикой Охоты в Меридиане. Здесь было слишком много людей, которые не смогут скрыться от алчности и злобы предводителя кровавых всадников. Она не простит себе, если с ними что-нибудь случится.       Когда из груди вырвался очередной за этот вечер тяжёлый вздох, Цирилла ощутила осторожное прикосновение к своему плечу. Она не хотела, но вздрогнула, подняв взгляд с пола и увидев в глазах напротив такую нужную сейчас поддержку и ласку. Да, сейчас у обеих в крови бушевал градус, но это никоим образом не мешало. Лишь подталкивало к более решительным действиям.       Потому, наверное, Искатель и приблизилась на максимально близкое расстояние, и Цири готова была продать душу лишь за то, чтобы чувствовать чужое дыхание на своих губах вечность. — Хэй, — Голос лучницы был мягок, что заставило другую девушку мгновенно растаять и сдаться в этот плен, — Ты весь вечер сама не своя… В чём дело? — Я, — Она почувствовала, как в горле встал ком, мешающий признаться в том, что ей нужно уйти и как можно скорее.       Чувствовала и то, с какой силой сердце бьётся о грудину, заставляя просто податься вперёд, чтобы сократить и без того маленькое расстояние между их лицами. Их лбы соприкоснулись, а Цири неволей задержала дыхание, ощутив, как её визави судорожно вздохнула. И тогда она поняла одну простую вещь: сейчас или никогда. Если ей суждено уйти, то следовало попрощаться. И сделать это правильно. — Я слишком часто убегала от себя, своих мыслей и чувств. Это уже вошло в привычку. Но я не хочу бежать более. — И что ты?.. — Охотница знала, каким будет ответ, ведь все эти тяжёлые и одновременно с этим мягкие взгляды со стороны Цири давно были замечены. Да и тот спонтанный поцелуй на перевале, когда они чудом не погибли, стал той точкой, после которой каждая мысль о «подруге» заставляла краснеть.       Но ответа не последовало. Вместо того, чтобы оправдываться и что-либо доказывать с помощью слов, Цирилла просто коснулась губами чужих, зажмурившись. Ей казалось, что всё это сон. Голову вскружило мигом, а тело обдало таким жаром, что ей на мгновение показалось, будто всё вокруг горит, а она находится прямо в центре этого ужасающего пожара без шанса на спасение. Но самым страшным было то, что она не хотела, чтобы её спасали. Ощутив, как её пассия расслабляется, уверенно отвечая на этот поцелуй, Ведьмачка забыла обо всём.       Прилив странной эйфории, что ударила в голову и стала растекаться вниз по телу со стремительностью лавы, вырвавшейся из жерла вулкана, захватил её слишком неожиданно. Ей даже не хватило времени на то, чтобы всё это обдумать, ведь голова тут же отключилась, позволяя всем инстинктам и так часто подавляемым желаниям взять верх. Она ощутила, как чужие руки с робкой неуверенностью опускаются на её талию, сжимая ткань раздражающей рубашки, и поняла, чего, а точнее кого хочет в данный момент.       Ей потребовалось с добрых пять секунд, чтобы решиться. Цири не знала, что сделает, если Элой сейчас пойдёт на попятную, а потому осторожно, с явной опаской коснулась кончиком языка верхней губы девушки напротив. Но когда Искатель податливо разомкнула губы и неумело позволила ей углубить поцелуй, некий экстаз заставил сосредоточиться лишь на ощущениях. И даже храп Эренда, что, видимо, нисколько не переживал по поводу сна на полу первого этажа, не смог отвлечь их друг от друга.       Доза алкоголя лишь способствовала выбросу гормонов в кровь. Да и к тому же усталость в теле после тяжёлых дней поисков и сражений требовала выхода наружу. И, кажется, инстинкты только что нашли неплохой вариант, заставивший даже Элой, которая не имела ни опыта, ни малейшего представления о том, что и как ей сейчас делать, просто отдаться чувствам и той, которая её сейчас целовала в очередной раз.       Но сейчас это был далеко не спонтанный поцелуй, вызванный нервами и страхом за их жизни. Да, она не знала, откуда такая уверенность. Но точно знала, что сейчас никто не отступит и не сведёт всё в шутку. Наверное, потому и позволила себе потянуть края чужой рубашки в разные стороны.       Пуговицы разом поддались и повылезали из ушек, позволяя верхней части одежды просто сползти с крепких плеч ведьмачки, которая с задушенным вздохом оторвалась от желанных губ, когда ощутила, как прохладный воздух прошёлся по разгорячённой коже. — Ты уверена, что точно хочешь…? — Она обязана была спросить, чтобы не чувствовать себя так, будто она принуждает к происходящему. Но её перебили, прижав указательный палец к её губам. — Цири, пожалуйста, — Элой была смущена на столько, что чувствовала, как горят не только щёки с утроенной силой, но и всё тело. Однако она заставила себя сказать это, — Я не знаю, что мы делаем, но я определённо этого хочу.       Уверенность, с которой говорила Искатель заставила Цири плюнуть на всё. Она готова была кинуть все миры, в которых бывала, к ногам этой удивительной девушки. Она хотела, чтобы та была счастлива, и хотела быть причиной этого счастья. Их губы встретились вновь. Ласточка целовала другую девушку со всей нежностью, на которую была способна, ведь уже давно украла у неё первый поцелуй и теперь пыталась за это расплатиться. Доказать, что всё будет хорошо и ей можно верить.       Но кажется, той не было это нужно. Элой поддавалась на каждое действие, позволяла покусывать свою нижнюю губу и даже не испугалась, когда почувствовала, как её бедра с силой сжали ладонями. Единственное, о чём она сейчас думала, так это о стоящей рядом, полуголой Цирилле, на которой, видимо, из нижнего белья были только трусики.       Но лучница понимала: открытые ранки и ссадины, что чувствовались под пальцами, когда она осторожно гладила чужую спину, и кровоподтёки могли причинить боль. Она позволила себе чуть отстраниться, чтобы сделать глубокий вдох и осмотреть другую девушку.       В лунном сиянии — это был единственный источник света в комнате — тело ведьмачки приобретало свои особенные черты: вырисовывались чёткие линии крепких мышц пресса и рук, а также становились видны все оставшиеся в напоминание о прошлых ошибках и боях шрамы. Их было не так уж много, но каждый был глубоким и осязаемым даже спустя столько времени. Взгляд её двинулся выше, и Искатель неожиданно забыла, что ей нужно дышать.       Она ни разу не чувствовала себя так, как сейчас: смущённой, разгорячённой и… желанной? Да, глядя на часто вздымающуюся, округлую грудь Цири с затвердевшими от прохлады ночного воздуха и желания розовыми сосками, и ощущая на себе тяжёлый, но одновременно с этим ласковый взгляд, Элой понимала это. Её хотели. В ней нуждались. А потому она, подстёгиваемая каким-то инстинктом, неуверенно коснулась пальцами верхней части живота ведьмачки, вызывая у той судорожный вздох. — Могу я?       Она не знала точно, о чём спрашивает, но ощутив, как несостоявшаяся Княжна уверенно берёт её ладонь и опускает на свою же грудь, потерялась. Казалось, будто весь мир вокруг сейчас остановился или же они наоборот делали всё настолько быстро, что окружение просто за ними не успевало. Но, как бы то ни было, и на это им было абсолютно плевать. Плевать на время суток, на длительность разглядываний друг друга в полумраке и на то, что происходит за окном.       Несмотря на наличие опыта, Цири действовала по наитию. Позволяя Элой всё то, чего та хотела, она осторожно подцепляла пальцами меховые накладки, металлические пластины и прочие атрибуты её брони, которые падали на пол с тихим стуком и побрякиванием.       Сказать честно, ведьмачка не знала, зачем её пассия нацепила это всё на себя, но спрашивать не видела смысла. Да и не хотела. Искатель даже не успела опомниться, как осталась в одной лишь тонкой распашонке, что едва ли доставала до середины её бёдер. И лишь когда и этот элемент одежды улетел в сторону, она почувствовала неуверенность.       Но горячие губы, что коснулись её шеи, заставили забыть и об этом. Воин Нора чувствовала, как по телу с каждым поцелуем проходится странный электрический разряд, заставляющий пальцы на ногах сжиматься, а её саму вздрагивать и вздыхать каждый раз. Чуть ли не похныкивая и обнимая девушку за шею, Элой позволяла ей прикасаться к себе и ласкать. Она зажмурилась, полностью отдаваясь ощущениям. Полностью отдаваясь Цирилле, которая уверенно, но медленно вела её вперёд.       Лучница едва ли удивилась, когда наткнулась на кровать и полетела на неё, утягивая за собой виновницу всех этих событий и заставляя ту навалиться на себя. Грудь коснулась груди, дыхание слилось воедино, и Элой почувствовала ни с чем не сравнимую тяжесть внизу живота, когда колено Цириллы оказалось промеж её бёдер, которые произвольно начали покачиваться вверх-вниз. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о том, что именно об этом когда-то давно рассказывал ей Раст, когда посвящал её в аспекты взрослой жизнь.       Цири чувствовала, что её пассия была в некоторой панике, а потому заставила себя приподняться, а затем дорожкой лёгких поцелуев двинулась вниз. От щеки до подбородка, далее к шее, к плечу. Она даже не заметила, как на веснушчатой коже оставила несколько багровых отметин, но, видимо, никому не было до этого дела. Её губы продвигались ниже, некоторые поцелуи больше напоминали Искателю укусы, но она не останавливала её. Ей это даже нравилось.       Осознав, что девушка под ней, наконец, расслабилась, Цири, будто прощупывая землю под ногами, обвела кончиком языка ореол, осторожно пару раз лизнула сосок, а после уверенно вобрала его в рот. Посасывая и иногда покусывая чувствительную вершину, Цирилла знала, что всё делает правильно. Не потому, что когда-то давно имела немало связей с девушками. А потому, что чувствовала, как Искатель, зарывшись пальцами в её волосы, с силой их сжимает, пытаясь притянуть её ещё ближе.       Ведьмачка гладила её по животу, чувствуя, как мышцы натягиваются следом за движением её пальцев. Ей нравилось, как тело другой девушки отзывалось на её прикосновения, как та, стараясь не сильно шуметь, закусывала собственную губу и постоянно ёрзала. Она повела рукой ниже, доходя до островка жёстких волосков, затем зашла чуть дальше и замерла, ощутив, какой мокрой и готовой была Элой. Та попыталась скрыть интимное место, сжимая бёдра, но Цири мягко это пресекла.       И Искатель сдалась. Она верила своей соратнице больше, чем кому-либо, потому и кивнула, давая разрешение на продолжение. Ласточка вновь коснулась её губ своими, а пальцы её скользнули по влажным складкам, вызвав судорожный вздох, задели комочек нервов, из-за чего раздался низкий стон, что утонул в поцелуе. Ведьмачка действовала мягко, не давая усомниться в правильности происходящего. Она совершила пару круговых движений пальцами, и её пассии пришлось зажмуриться.       Когда ладонь пепельноволосой полностью намокла, а кончик указательного пальца оказался ниже, внутри воина Нора, та выгнулась навстречу. — Хэй, — Голос Цири был хриплым и низким. Ей едва ли удавалось держать себя в руках, — Всё хорошо? — Да, я… — Искатель покраснела ещё сильнее, из-за чего отвернулась, зарываясь лицом в подушки. Они заглушили её слова, но Ведьмачка всё разобрала, — Я хочу внутри… Пожалуйста.       В горле резко пересохло, а мышцы собственного живота натянулись из-за напряжения внутри, но Цирилла поддалась на уговоры. Внутри Элой было до одури горячо и узко, даже обилие влаги не слишком помогало двигаться. Но Цири знала о том, чего обе хотели, а потому добавила второй палец и осторожно, даже медленно вошла на половину. Она слышала, как зашипела другая девушка, и чувствовала, как та напряглась, а потому остановилась.       Искателю потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к новому ощущению и расслабиться, и когда это произошло, она уверенно кивнула, давая разрешение на продолжение. Ласточка ободряюще улыбнулась, двинув рукой сначала вперёд, а затем назад, заставляя пальцы скользить внутри девушки, которая чувствовала, как каждую клеточку её тела наполняет необъяснимый жар.       В какой-то момент, явно забывшись, Элой двинула бёдрами навстречу чужим движениям, заставляя Цири войти в себя на всю длину её пальцев, а через мгновения, когда её пронзила непонятная боль, вскрикнула. Она чувствовала, как что-то внутри запульсировало, как что-то вязкое попало на внутреннюю сторону бёдер и начало медленно стекать вниз. А главное, чувствовала, как ведьмачка попыталась убрать руку и даже отстраниться, но не позволила ей, смежив ноги насколько это было возможно и обняв её за шею. — Продолжай… Пожалуйста.       И Рианнон послушалась вновь и возобновила движения ниже чужого живота, но они были осторожными и медленными. Она не планировала того, что сейчас произошло. Не планировала причинять Элой боль, но сейчас, глядя на то, как та, поначалу стиснув зубы, пытается совладать с неприятными ощущениями, а затем расслабляется, наконец, получая наслаждение, плюнула на всё.       Цирилла ускорилась, а неосознанные движения собственного таза помогли взять нужный, тот самый темп, из-за которого Искатель выгибалась и вздрагивала каждый раз, когда чувствовала толчок внутри. Она хваталась за плечи Цири, сжимая их с немалой силой, ноготками сдирая образовавшиеся корочки на ссадинах, но та не замечала этого, наблюдая за тем, как мечется по постели девушка, что покорила её сердце.       Ласточка чувствовала, что Элой близко, чувствовала, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг её пальцев. Собственная рука уже устала и начинала даже болеть, ведь ранее ей приходилось парировать сильные удары врагов, но она игнорировала это. Главным сейчас была эта чудесная рыжеволосая особа, и Цири делала всё, в чём та нуждалась: увеличивала скорость, делая толчки несколько грубыми и жёсткими, целовала её в грудь, шею, губы.       И тот момент, который обе предчувствовали, настал, когда Искатель до щелчка где-то в пояснице изогнулась. Алкоголь, что бурлил в крови, заставил сознание поплыть. Её забило крупной дрожью, перед глазами вспыхнуло множество огней, по телу прошёлся резкий разряд, а в ушах зазвенело. Она будто летела в странную, манящую бездну, видя перед собой уставшую улыбку и до безумия мягкий, но печальный изумрудный взгляд.