Доверься мне.

      Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, освещая мирные улицы Меридиана и заглядывая в окна массивных, несколько этажных домов, чтобы разбудить ещё непроснувшихся граждан и отправить их на работу. Тёплые лучи, рассеивая полумрак комнаты, нашли в не до конца задвинутой шторке лазейку, скользнули сначала на подоконник, будто разведывая территорию, а затем мягко прошлись по деревянному полу и, наконец, ударили в закрытые глаза лежавшей на краю кровати рыжеволосой девушки. Послышался недовольный вздох.       Искатель, что упрямо игнорировала и утренних петухов, и слышащиеся даже здесь крики жителей Столицы, в этот раз не смогла продолжить свой сон. Потянувшись, она почувствовала, как каждая её мышца, напрягшись и заныв, недовольно отозвалась на сие действие, а когда ощутила, что одеяло соскользнуло с плеч и груди, оголяя их, неволей натянула его обратно.       На какой-то момент ей даже показалось, что произошедшее ночью было всего лишь сном, но чужое тепло и дыхание за спиной, собственное нагое тело дали понять, что всё это на самом деле произошло.       Медленно, как можно более осторожно перевернувшись на другой бок, Элой, наконец, открыла глаза и замерла, осматривая лопатки и плечи своей… подруги? Девушки? Она не знала, какими сейчас станут их отношения, потому что никто из них ночью не заводил разговор на эту тему. Но лучница точно знала, что должна хоть как-то отблагодарить Цири за то, что та заставила её чувствовать что-то нереальное и настолько приятное. Потому, наверное, и чуть пододвинулась.       Ведьмачка всё ещё спала, о чём свидетельствовало мерное дыхание. Ей пришлось потратить очень много сил ради того, чтобы помочь своей пассии выбраться из Колизея и не умереть там. Да и алкоголь, который они употребляли, наверняка как-то был связан с тем, что девушка до сих пор не встала. Элой, неуверенная в том, что делает, осторожно коснулась кончиками пальцев одного из шрамов на бледной коже, оглаживая сначала его, а затем и видневшийся между лопаток кровоподтёк, что несколько рассосался за ночь.       Она определённо помнила всё, что делала Цирилла ночью, а потому решила всё то повторить, чтобы отблагодарить. Показать, что она тоже ей важна. Показать, что чувствовала. Её ладонь двинулась ниже, под одеяло, опускаясь уже на плоский живот, где и замерла в опасной близости от груди. Искатель, заставившая себя засунуть все страхи куда подальше, коснулась губами плеча Ласточки, вздрагивая в тот момент, когда та судорожно выдохнула. Ей потребовалось с добрых шесть секунд, чтобы понять, что сейчас на неё направлен сонный изумрудный взгляд, заставивший разом покраснеть. — Хэй, — Голос Цири был сиплым. Может, потому что она перебрала вчера с алкоголем и сейчас чувствовала боль где-то в горле. А может потому, что рука её пассии была слишком близко к её груди, — Как ты? — У меня ноет спина и бёдра, но… — Она запнулась, когда ощутила горячие губы, расплывающиеся в улыбке, на своей щеке, — Ох, ты не про это. — Нет, но мне определённо нравится, когда ты смущаешься, — Ласточка заторможено, чтобы не вызвать приступ боли, перевернулась на спину, осматривая девушку перед ней: взволнованную, покрасневшую не только щеками, но и шеей, и… голую. Ей точно хотелось просыпаться так каждый день, но об этом она не скажет никому, ведь эта мысль вызывала чуть ли не удушье. Охота всё ещё представляла угрозу, а потому такие мечты были несбыточными, — И давно ты проснулась? — Пару минут назад? — Да ну? — Игривый тон Цири заставил другую девушку передёрнуть плечами, а когда её пальцы пробежались по руке, что находилось под грудью ведьмачки, и вовсе шумно выдохнуть, — Мне кажется, что твои неуверенные метания продолжаются гораздо дольше, нежели пара минут. — Ты… — Элой прикусила нижнюю губу, когда догадка осенила её. — Ага, но я могу притвориться, будто ничего не было, закрыть глаза и отвернуться, а ты продолжишь то, что начала, м? — То есть ты не против? В смысле, ночью это вышло как-то односторонне, и я должна… Ты так старалась, а я ничего для тебя не сделала, не отпла, — Искатель уже готова была на стены лезть из-за стеснения и осознания, как глупо она сейчас выглядит, но её неосознанное бормотание прервали мягким поцелуем. Цири целовала её нежно, но уже уверенно, прикусывая и оттягивая её нижнюю губу. Она не давала потеряться в ощущениях, не позволяла думать о чём-то лишнем, заставляла чувствовать себя желанной, и это позволило расслабиться. — Сегодняшняя ночь была только для тебя, дорогая. Я хотела показать тебе, как сильно хочу тебя и как сильно ты нужна мне, — Ласточка ухмыльнулась, замечая, что её пассия краснее самого спелого томата, — Так что ты мне ничего не должна. Но если вдруг захочешь попробовать, то знай, что я не против.       Элой осторожно наклонилась, поддавшись красивым глазам и мягкой ухмылке, потянулась за очередным поцелуем, предчувствуя отличное начало дня. И даже ноющие мышцы не могли испортить ей настроение и отвлечь от другой девушки. Её ладонь медленно опустилась на низ живота ведьмачки, из-за чего у той из груди вырвался тяжёлый вздох. Губы коснулись губ, а через мгновения язык встретился с языком, и каждая готова была отдать всё на свете, лишь бы это утро не заканчивалось никогда. Лишь бы просыпаться в объятиях друг друга, спокойно проводить день. Цирилла хотела бы этого больше всего на свете, если отбросить все мысли о своих друзьях и родных людях.       Цири, забывшись и отдавшись чувствам, и думать забыла о том, что её пытались отблагодарить, а потому через считанные мгновения, превозмогая тянующую боль во всём теле, достаточно уверенно подалась вперёд. Её пассия оказалась на спине, а сама она заняла своё положение сверху, наблюдая за тем, как Элой пыталась хмурить брови от недовольства из-за смены позиций, но уже через секунды запрокинула голову назад, подставляя шею под чужие поцелуи. Никто из них не слышал ничего, кроме собственного дыхания. Не думал ни о чём, кроме друг друга. И это стало их ошибкой.       Эренд, что без всякого стука, радостно распахнул дверь в их спальню, разом стушевался. Его взгляд недоумённо следил за тем, как Искатель, залившись краской, прячется под одеялом с головой, а её верная соратница, даже не думая прикрывать оголённую грудь, встаёт с кровати. К счастью, на ведьмачке всё ещё были штаны, а потому она уверенно подошла к нарушевшему их уединение и прекрасное утро, развернула его за плечи на все сто восемьдесят и вытолкнула вон из комнаты. Капитану авангарда на какое-то время даже стало страшно. Он никогда в своей жизни не видел столь красноречивый, буквально убийственный взгляд, а потому не посмел даже перечить. Хотя и имел право, ведь это был его дом. — Научись стучать, курва, — Цири, как и всегда, была крайне красноречива. — Я думал, вы уже встали и… Так вы? Ты и Элой? Эм… — Мужчина нахмурился, стоя спиной к двери и не смея поворачивать. От части потому, что слышал, как встаёт и начинает одеваться лучница. А от части потому, что Цирилла всё ещё стояла без какой-либо рубашки. — Ага, — Ласточка хмыкнула, наблюдая за тем, как её новый друг топчется на месте, решая, что же ему теперь делать с этой информацией. Её это веселило. Она не считала Эренда тем, кто тут же начнёт истерить по поводу двух девушек, связанных неплатоническими отношениями, а потому решила не врать. Да и к тому же он всё равно видел, чем они занимались несколькими минутами ранее. Здесь не было смысла юлить. — Если у тебя какие-то проблемы, то… — Нет-нет, я рад за вас. Просто не думал, — Он осёкся, решая всё же сменить тему. Не потому что не знал, что сказать, а потому что был смущён, — Не хотите прогуляться по городу? Сегодня отличная погода, да и вы заслужили немного отдыха от всей этой беготни и хороших драк. У меня есть знакомые в некоторых лавках, смогу выбить вам хорошенькую скидку. — Что ж, — Ведьмачка тихо хмыкнула, принимая от другой девушки свою рубашку и накидывая её на плечи, чтобы после застегнуть. — Я согласна. Коли ничем другим мы заняться уже не можем, — Элой особенно выделила слово «другим», отвечая на понимающую и чуть опечаленную улыбку своей спутницы, — Так, куда идти?

***

      Город встретил троицу удушающей жарой, галдежом местных продавцов и отвратительным запахом пота. Пыль едва ли могла улечься на землю, ведь одна за другой пара ног поднимала её в воздух вновь и вновь, а потому некоторые люди время от времени чихали и чертыхались. Но несмотря на не самую приятную атмосферу и обстановку, Цири была рада окунуться в обычную жизнь. Она попросту ходила от прилавка к прилавку, рассматривала украшения, одежду. Некоторую даже примеряла, красуясь перед своими друзьями, в особенности перед Элой, которая всё возможное время держала её за руку. Спокойствия и простоты не хватало уже сколько времени, а потому было приятно отдаться этим ощущениям с головой.       Ей не было дела до того, как косились на неё прохожие. Было всё равно на то, как периодически крупные мужчины нарочно задевали её плечом, пытаясь тем самым задеть. У ведьмачки ни разу не появилось желание развернуться и плюнуть в лицо задирам. Ей впервые за долгое время было так хорошо и радостно на душе, что она предпочитала смаковать момент полностью, ни на что не отвлекаясь. И следующая за ней по пятам Искатель в этом помогала. Они постоянно болтали: о прошлом, о настоящем, о себе и других знакомых. Но никто не зарекался про будущее. Каждая чувствовала, что эта тема запретна из-за своей темноты и неизвестности. Ещё они время от времени целовались. Украдкой, чтобы никто не видел. Это были невинные поцелуи в щёчку или мимолётный в губы. Но такие прятки и игры были приятными, интригующими.       Цири в полной мере осознала, что готова отдать всё, лишь бы это не кончалось. Естественно, ей не хватало рядом одного беловолосого ведьмака и всезнающей чародейки с фиалковыми глазами, но тоска по ним едва ли нашла отклик в её душе именно сейчас. Она не чувствовала ни голода, ни усталости. Мысли были заняты лишь безмятежностью и девушкой рядом. Даже Эренд, который время от времени неудачно шутил и старался вывести свои спутниц на какой-никакой диалог, не раздражал её, лишь вызывал лёгкое веселье и очередные ироничные комментарии с её стороны. Ничего обидного или тяжёлого. Таков был принцип Ласточки на ближайший день.       Но и за это она поплатилась. Солнце едва ли достигло линии горизонта, а небо над Мередианом неожиданно затянулось серыми, явно неестественными тучами, которые с каждой минутой рвались и вновь восстанавливались, клубились и вновь разглаживались. Сквозь разрывы воздушных масс пробивался белый, холодный и явно не солнечный свет. По ушам стал бить оглушающий раскат грома — так показалось на мгновения Элой. Но её пассия, что неожиданно замерла посреди торговой площади, переменившись в лице, дала понять, что это далеко не погодное явление. В этом неестественном свете, прямо посреди него, в самом центре небосвода, после очередного громыхающего звука, содрогнувшего само пространство, показались чёрные контуры острых носов, шпилей, мачт и парусов невиданных ею ранее кораблей.       Жара давно спала, а на её место пришёл обжигающий, неизвестный даже в самые суровые зимы холод. Он заставлял вжимать голову в плечи, растирать ладони и бежать прочь. Куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда. Всё это действо сопровождалось странным и в то же время будоражущим внутреннее естество гулом, который проносился по улицам и домам, проникая в каждую щель и в каждую клеточку, не оставляя незаполненным совершенно ни одну пустую часть. Люди, естественно, заметившие это, стали в страхе озираться. Кто-то начал кричать, а кто-то и вовсе визжать, словно раненный кабан, из-за чего суета и паника только ещё сильнее разрослись. Но все они кинулись одновременно бежать, куда глаза глядят, когда с неба стал сыпаться дождь из громадных ледяных валунов.       Они обрушивались на дома, улицы, сбившихся в кучки бедолаг холодными взрывами, оставляя вокруг себя пыль, разруху и смерть. Позже из этих валунов вырывались странные твари, чем-то похожие на животных и машин одновременно, только состояли они из плоти и льда и бросались с особыми остервенением абсолютно на всё, что было у них на пути, не разбирая: мужчина перед ними, женщина или вовсе ребёнок. Запах крови мгновенно ударил в нос, пыль превратилась в снег, а изо рта клубами стал валить пар. Когда льдины перестали сыпаться с неба, белый свет из-за туч стал окрашиваться в огненно-оранжевый, а с корабля — так обозвала его Цири, когда потянула Элой прочь с улицы — стали отлетать какие-то тени, которые чуть позже стали чётко вырисовываться на фоне горящего неба.       То были скелеты. Они неслись по небу на своих костлявых конях в какой-то безумной скачке, начиная кружить над Меридианом в бешеном вихре, а смех их был слышен из любой точки города. Сначала они просто кружили, словно орёл над своей потенциальной добычей, а после начали спускаться. Один за одним. Стремительно, словно от этого что-то зависело. Призрачные всадники проносились меж домов и крыш, хватали, резали и терзали всех, кого видели. Даже старики, что кое-как ковыляли на своих двоих, не избежали ударов в спину. Кровь лилась рекой. Самые храбрые пытались держать оборону, но у них не получалось ровным счётом ничего: неизвестные неслись так быстро, что попросту сметали и сбривали всех попавшихся на пути, оставляя их умирать в каше из собственных внутренностей. Глядя на всю эту пляску огня и смерти, Элой ошарашено посмотрела на Цири и не могла найти слов, чтобы хотя бы что-то спросить.       Но Рианнон и без лишних вопросов поняла всё. Где-то внутри у неё что-то сжалось. Сердце забилось в ускоренном темпе, норовя сломать рёбра изнутри, лишь бы вырваться наружу, упасть на обледеневший песок и, наконец, замереть без движения. Цири готова была убить саму себя за банальную забывчивость и опрометчивость. Ещё ночью она знала, что это случится. Знала, что должна исчезнуть, как можно скорее, но вместо этого позволила себе остаться и тем самым подвергла всех опасности. Глядя на то, как Дикая охота без разбора убивает всех, кого видит, она ощутила боль глубоко в душе. Боль, которая была вызвана осознанием того, что во всех смертях виновата она. Слёзы беззвучно побежали по её щекам в тот момент, когда Искатель уложила ладони не её плечи. Голос и без того сиплый на фоне громыхания и криков казался шёпотом. — Это то, о чём я говорила, — наконец обречённо выдала она. — Дикая Охота. То, что уничтожило тот лагерь Карх Тьмы. То, чего я так боялась и о чем говорила тебе несколько раз. Эредин выследил меня, как ищейка, и теперь камня на камне тут не оставит, пока не найдёт то, за чем пришёл. Я знала, что мне нужно уйти, но позволила себе минутную слабость. Осталась здесь, с тобой. И вот он результат: неимоверное количество смертей. Боже, какая я идиотка. — Цири, — Голос Элой дрожал, но уверенности в нём было не занимать. Она осторожно, боясь спугнуть или обидеть свою пассию, большим пальцем вытерла очередную слезинку, — В том, что происходит, виноват лишь тот, кто тебя ищет. Не ты убиваешь всё, что видишь и не тебе нести за это ответственность. Но тебе нужно уходить. В одиночку и как можно скорее. Ты слышишь меня? — Я так устала убегать, Элой… — С губ ведьмачки сорвался отчаянный, тихий вздох. Она почувствовала, как в горле становится комок и как тяжело становится дышать. — Если бы ты только знала, как сильно я хочу со всем этим покончить…       Элой было больно смотреть на неё. Больно из-за того, что видела, насколько сильно была напугана девушка, что с лёгкостью могла свернуть горы. Видела тот взгляд, коим одарила её Цирилла. Взгляд уставшего и отчаявшегося человека, который готов отдать свою жизнь, лишь бы покончить со всем этим. Лишь бы не сбегать из одного мира в другой в надежде больше никогда не слышать о своём преследователе. Но это была лишь часть всей правды. Цири едва ли могла говорить и думать. Но она определённо знала, что отчаяние — это последняя вещь, которая выбила у неё из лёгких воздух. Самым тяжёлым и болезненным осознанием стало то, что ей нужно оставить Искателя и уйти на неопределённый срок. Она не должна была привязываться к этой рыжеволосой девушке так сильно. Но привязалась. Не должна была оставаться. Но осталась. И сейчас ей нужно было уходить, но она не сделала ни шага. Сейчас уже поздно было жалеть обо всём. И потому Цири уверенно шмыгнула носом, оглядываясь на весь ужас, что творился за углом их укрытия. — Элой, — Она постаралась удержать дрожь, и, к счастью, ей это удалось, — Я иду на Нагльфаар. Пора встретиться со своими страхами лицом к лицу. Я не хочу, чтобы ты пострадала, но знаю, что отговаривать тебя бесполезно, поэтому, если хочешь помочь мне, отвлеки других воинов Охоты. Они заняты местными жителями, которые не слишком похожи на тех, кто умеет сражаться, поэтому твоё появление их заинтересует и привлечёт. Но, пожалуйста, будь осторожна. Я не хочу потерять и тебя. — Хэй, — Лучница мягко огладила щёку своей визави, замечая, как Цири на мгновения прижимается к её ладони, прикрывая глаза, а после отступает в сторону, — Я буду в порядке. Не дай себя убить.

***

      Как только Элой вышла из укрытия, она застала толпу, которая уже покидала эту улицу. Воины Охоты в свою очередь заходили в дома, убивали всех, кто спрятался внутри, а затем либо шли в следующий, либо вырывались через крышу вверх на своих животных. Казалось, вместе с ними над домами скакала сама Смерть на своём бледном, трухлявом жеребце, унося с собой души всех убитых и упиваясь этими мгновениями. Но на то, чтобы осмысливать это, времени не было. Искатель сразу решила двигаться переулками прямиком к посту, где последний раз видела Эренда. Помочь в одиночку против целой армии призрачных существ она всё равно не могла, а потому самое большее, что можно было сделать, — это помочь в обороне солдатам.       Но всё же около одного из домов она задержалась. Элой стала свидетелем, как один из всадников оттаскивал за ногу мальчишку от тел убитых родителей. Кажется, убивать он его не собирался, однако и делать что-то хорошее тоже. Возможно, всадник хотел взять его в плен или в рабство. Кажется, Цири рассказывала что-то такое во время одного из вечеров у костра, когда разговор заходил про кавалькаду призраков. Немного подумав, девушка решила, что просто так это не оставит, а потому взяла стрелу с огнежаром, хорошенько прицелилась и выстрелила точно под шлем вандала. Тот в свою очередь бросил мальчишку и схватился за стрелу, которая в мгновение ока вспыхнула и подожгла вместе с собой всё, что было у всадника под шлемом.       Свалившись на землю, он пытался кататься из стороны в сторону, выл, словно одичалый, после чего успокоился и замер, а на землю из раны стала вытекать лужа крови, разрастаясь всё более и более. Запах палёной плоти тут же ударил в нос, и это заставило девушку ненадолго задуматься. Если у этого создания могла бежать кровь, а при взаимодействии с огнём тело реагировало таким образом, значило ли это, что все эти всадники и не призраки вовсе? Услышав боевой клич знакомого голоса, Элой сорвалась с места. На осмотр тела времени не было, а потому она вовсе обо всём забыла, пробиваясь через улицы, заваленные телами павших.

***

      Цири старалась не медлить. Она чувствовала, как в груди колотится сердце, напоминая испуганную птицу в клетке. Чувствовала, как жизненно важный орган разгоняет кровь по всему телу, наполняя ею каждую клеточку вместе с каждым вдохом. Чувствовала, как кровь, возродившаяся в её бабке, Львице из Цинтры, Королеве Калантэ, начинает вновь полыхать, отдавая покалыванием в кончики пальцев. Пока ещё не так яростно и неистово, как когда-то давно, однако Фалька понимала, что в данный момент её дар вновь начинал проявлять свою сокрушительную мощь. И Эредин это уже, наверняка, знал.       Наверняка, Король Красных Всадников уже чувствовал тот ни с чем не сравнимый запах результатов испорченных многовековых трудов самых одарённых из Aen Elle. Ощущал, знал и, скорее всего, специально его провоцировал, проливая кровь ни в чём не повинных людей, но теперь Цирилла не могла вновь сбежать. Не могла бросить всех на произвол судьбы, ведь сама же несла ответственность за учинённые кем-то другим злодеяния. Ей жизненно необходимо было встретиться лицом к лицу с Эредином и хотя бы попытаться дать бой. Может, он ничего и не решит. Может, даже усугубит ситуацию, но она уже не могла отступать. Не в этот раз.       Прорвавшись сквозь целый гарнизон призраков, она остановилась на некоторое время. Кажется, Цири даже перестала контролировать свои действия на сознательном уровне — она просто шла. Шла вперёд, прорубая себе путь сквозь бесчисленное количество врагов и повинуясь своей странной особенности: находить единственно верный путь среди сотен вариантов. Простые воины, что уже стали сдавать свои позиции и отступать от защиты Меридиана, завидев какое-то странное нечто, что зеленой кометой проносилось по улицам, сметая неизвестных захватчиков и разливая по дорогам их кровь, начали понемногу возвращаться. Постепенно они поняли, что призраки не так уж бессмертны, а из-под их брони льётся самая обыкновенная, горячая кровь.       Правда, было одно «но». Голова, выкатившаяся из шлема под ноги одному из воинов после того, как мерцающая изумрудный огнём вспышка снесла её с плеч призрака, странно отличалась от обыкновенной человеческой. Длинные, острые уши; мелкие зубы, острый подбородок, необычные глаза, которые, закатившись, чем-то напоминали небольшие острые орехи — всё это было для здешних ещё более необычным, чем живые конструкции из металла. Но и сейчас об этом никто не стал думать. Появившаяся возможность отстоять свою Столицу с помощью неизвестного нечта воодушевила воинов. И Цири, услышавшая громогласное «вперёд!» была этом рада.       Добравшись до небольшого обрыва, с которого Нагльфар был наиболее хорошо виден, она наконец увидела его. Высокий, чёрный силуэт стоял практически на самой корме и наблюдал за всем, что происходило в городе. Его длинный, чёрный плащ с кровавым подбоем развивался от того ветра, что нёсся в этот мир из бреши в пространстве, которую создали его навигаторы. Сама же брешь чёрной воронкой клубилась где-то среди туч над высокими мачтами, разнося во все стороны когти Белого Хлада из пространства между Сфер. На Эредине не было шлема, он держал его под мышкой. Его надменный взгляд Цирилла чувствовала даже отсюда и понимала, что он ждёт именно того, что она сейчас собирается сделать. Но он и не подозревал о том, что она собиралась сделать после этого.       Мгновение, и девушка растворяется в пространстве, оставляя после себя блестящую пыль. Эредин стоял на месте ещё пару секунд и, чуть повернув голову, выхватил меч, чтобы парировать молниеносный удар сзади. Пусть у него и не было той магической мощи, что текла по жилам Рианнон, зато у него был опыт. Огромный опыт в драках и убийствах. И потому-то, если быть до конца честной с самой собой, Ласточка его боялась не меньше, чем когда-то боялась Лео Бонарта. Только тот в отличие от предводителя Охоты был человеком и не был особо знаком с магией. Цири поняла, что поступила опрометчиво, слишком поздно.       Несколько не ожидав такой реакции, она даже немного вылетела вперёд однако на ногах всё же устояла и встала в защитную стойку, перенеся вес тела на левую ногу. Её так учили в Каэр Морхене, но сейчас была не тренировка, и с ведьмаками её разделяло неизвестно какое время. Только сейчас решившись осмотреться, Фалька поняла, что стоит посреди гигантской палубы в окружении нескольких дюжин воинов и магов, которые хотели было тут же наброситься на неё, но встали на месте от одного лишь взгляда Короля на них. — Ты долго скрывалась, Zireael, — наконец вымолвил Эредин, оценивающим взглядом окидывая ту, которую так долго искал, — и вот, наконец, сама заявилась ко мне в руки. — Зачем всё это?! — Выкрикнула Цирилла, ощущая, как слепая ярость подкатывает к горлу. И от того стало тошно. Ей всегда говорили сражаться умом, а не сердцем. Учили не позволять эмоциям брать верх. И она старалась. Истинно старалась. — Зачем ты убиваешь их всех, хотя тебе нужна только я?! — Чтобы ты пришла ко мне сама и обменяла себя на всех их, — с надменным посмеиванием процедил Король. — Ваша людская манера сострадания друг к другу, которая, видимо, осталась со времён, когда вы своей побитой стайкой разбежались по другим мирам, требует всего лишь одного нажатия, чтобы вывести требуемый результат. — Он немного помолчал. — К тому же я не могу отказать себе в удовольствии услышать, как сотни dh'oine визжат от боли, как свиньи. Будь у меня возможность, я бы и сам не отказался каждому из них вспороть брюхо собственными руками…       После этих слов Цирилла не смогла отгородиться от чувств. Сейчас, находясь в довольно шатком положении, она смотрела на этого эльфа под другим углом. Раньше он был для неё неким ночным кошмаром, как тот рыцарь с крыльями хищной птицы на шлеме, но сейчас… Сейчас он стал для неё садистом, идеальным военным, для которого нет абсолютно никаких преград для достижения цели. Эредин в её глазах стал самым настоящим чудовищем пострашнее любого гаркаина, риггера или же стрыги. Ведь чудовища обычно убивали ради пищи и защиты собственной территории. Но этот монстр убивал ради забавы.       Размышления об этом могли стоить кому-то жизни, потому, наверное, ведьмачка предприняла очередную попытку атаки, однако теперь магия ушла на задний план. Ею управляли ярость и ненависть. Слепая усталость и полнейшее отчаяние. Дядюшка Весемир точно не был бы доволен своей воспитанницей, если б увидел её сейчас. Сделав пару молниеносных прыжков, Фалька выполнила пируэт и попалась на очередную обманку: Эредин просто бросил в неё свой шлем, что держал под мышкой, а после развернулся и, воспользовавшись замешательством, с разворота влепил девушке пощёчину. Настолько сильную, что шлепок от удара эхом отразился от бортов палубы, а сам он почувствовал, как кожу на ладони прижгло через латную перчатку.       Цирилла разом ухнула и, пролетев с добрых несколько метров, грохнулась на спину не в силах сосчитать звёзды, что посыпались у неё из глаз. Губа лопнула от силы удара, но щеке уже сейчас зацветал синяк, а вкус собственной крови во рту дезинтегрировал. Она не понимала, почему силы покинули её именно в этот момент? Почему она смогла вырезать целую толпу Красных Всадников, а сейчас не может даже ударить того, кто всего лишь выше их по званию. Почему дар оставил её именно в этот момент? — Zireael… — Как бы с сожалением начал Эредин, подойдя к ней вплотную и отпнув меч в сторону. — Я вижу, что ты стараешься, правда… Но этого недостаточно. Ты — лишь несносная девчонка с необычайной силой, которой не повезло замешаться в той грязи, что бежит по твоим венам. Но я научу тебя послушанию, — сказал он, начиная надавливать носком сапога на её запястье, которым она пыталась дотянуться до оружия. Ни звука не вырвалось из её груди, когда она ощутила режущую боль. — Научу…

***

      Элой нашла Эренда на одном из постов, где стали собираться основные силы сопротивления. Он был ранен, но не критично — по крайней мере всё ещё мог держать оружие в руках и даже двигаться. Его восторогу не было предела, когда он заметил её, и это лучница знала наверняка. — Элой! — Вскрикнул он, увидев её и тут же отодвинув за свою спину, чтобы защитить от окружающих их призраков. — Твоя эта подруга — это просто что-то невероятное! Она их туда… Сюда… А теперь пропала куда-то. И, если честно, мы без неё плохо справляемся. — Во-первых, хватит тут из себя строить моего защитника! — Вспылила Искатель и отпихнула его в сторону, чтобы пройти чуть вперёд. Она знала, что не должна злиться, ведь друг просто пытается её огородить от опасности, но поделать со своими чувствами ничего не могла. — А во-вторых, мне нужно знать, сколько их ещё…       Но договаривать она не стала, потому что и сама увидела. По улицам со всех сторон шли целые толпы воинов в железных доспехах, сделанных под манер скелетов на их скудную кучку оставшихся в живых «защитников». Казалось бы, надежда висела уже на волоске, но воины Охоты в одно мгновение замешкались. Воздух вокруг наэлектризовался и стал каким-то чересчур лёгким, а в следующее мгновение округу сотряс удар грома из ниоткуда, из-за чего защитники Меридиана даже присели от неожиданности. Этот гром был не таким, что сотряс округу, когда только началась вся эта вакханалия, нет. Он был мягче, но будто разрезал саму материю.       Странная фигура появилась из воронки, возникшей прямо в воздухе. Это был мужчина, он был выше и стройнее всех тех, кого встречала Элой. Его светлые волосы были заплетены, а одежда чем-то напоминала ту, в которую была одета Цирилла, когда только прибыла сюда. Но также он был похож и на тех, от кого они сейчас оборонялись, хотя он и был, кажется, на их стороне, ведь прямо с воздуха в толпы врагов упало несколько камней, взорвавшихся при падении, а следом все оставшиеся были сожжены громадной стеной пламени, что материализовалась из ниоткуда по одному лишь движению пальцев странного мужчины. — Где она? — Начал сразу мужчина, обращая взор на застывших на месте воинов. — Zireael. Куда она пошла? — Слушай, я не знаю, кто ты такой и где научился таким штукам, но… — Эренд хотел было подойти к нему ближе, но словно врезался в какой-то невидимый барьер. Светловолосый, очевидно, терял своё терпение с каждой минутой, однако это выражалось лишь во взгляде. Само его лицо же было хладнокровно спокойным, а оттого жутковатым. Заметив это, Элой решила немного сбавить обороты: — Эй-эй, мы не хотим проливать лишнюю кровь, — Настала её очередь загораживать собой мужчину, из-за чего она даже усмехнулась, чего явно не поняли ни воины Меридиана, ни этот неизвестный, — но мы правда не знаем никакую Зира… Зирель. — Лжёшь, — отрезал незнакомец. — Ты провела с ней последние несколько недель. Я вижу вокруг тебя след её Старшей Крови. И если ты сейчас же не скажешь мне, где она, воины Охоты камня на камне не оставят в этом… месте. — Ты сказал «Старшая Кровь»? — Тут Элой осенило. Наконец она поняла, о ком он говорил. — Цири… Она пошла… Она собиралась идти к кораблю. — Она указала в сторону Нагльфара, что грозной тенью повис в небесах. — Но я не знаю, добралась ли. — Это не столь важно. Благодарю за сотрудничество, — Мужчина развернулся и хотел было что-то сделать, но Искатель слишком неожиданно остановила его, схватив за предплечье. Он, конечно, сразу понял, чего она хочет, прочитав её мысли, а потому не стал тратить время на пустые вопросы. — Назови хоть одну достаточно вескую причину, по которой я должен взять тебя с собой.

«Потому что я люблю её»

      Молниеносно прозвучало где-то в голове у девушки, и маг это почувствовал. Почувствовал то же самое, что когда-то ощущал в присутствии Лары. В какой-то момент на его лице отразилось что-то схожее с печалью, но эта эмоция угасла так же быстро, как и появилась. Он явно не горел желание брать кого-то с собой, но какая-то его часть попросту не могла отказать этой рыжеволосой девушке. — Тогда приготовься. Ощущения будут не из приятных.       После этих слов он взмахнул рукой, и в землю перед ними ударил столб голубоватого света, после чего в этом месте образовалась стабильно вращающаяся, чёрная воронка, к которой постепенно стали притягиваться мелкие камушки и мусор. Мужчина почти сразу скрылся в ней, а вот Элой обернулась, глянув на Эренда, который собирался пойти следом вместе с ними. Однако как только воин двинулся, воронка исчезла вместе с неизвестным и Искателем.

***

      Очутившись на палубе корабля посреди неба, Элой поначалу даже не поверила своим глазам: Цири лежала на спине, сверкая зеленоватым пламенем, в то время как захватчики шарахались от неё в ужасе. Катаклизм, что устроила Цирилла, тоже предстал перед ней во всей своей красе: разлом меж миров разрастался всё сильнее, поглощая всё больше и больше пространства небосвода, облаков и звёздного неба за ними. Креван хотел было броситься к Фальке, но в один момент остановился и встал, как вкопанный, словно чего-то испугался, и от этого стало не по себе. Он даже придержал свою «спутницу» за плечо, не давая сдвинуться с места.       Эредин — Элой сразу поняла, что это он — тоже как-то неуверенно поглядывал на девушку и не решался к ней подойти ближе, чем на два шага. Однако когда он всё же осмелился поднести к ней руку, всё судно затрещало, а Цирилла начала против силы тяжести подниматься на ноги, словно левитируя. Теперь всем стали видны закатившиеся глаза и изумрудные волны энергии, что клубились вокруг неё, уносясь в воронку прямо над их головами. И лишь тихий шёпот Авалак’ха прервал всеобщую какофонию в ушах Искателя: «Она прорицает…» — Эредин Бреакк Гласс, — начала говорить Цири отчасти не своим голосом, — твой мир стоит на костях тех, чью кровь ты не постеснялся пролить, а построен он ложью, которой ты не поскупился одарить старейших Единорогов. Твой мир умрёт, но не от Белого Хлада. Ты будешь гнаться за Ласточкой, но так и не сумеешь нагнать острые крылья. Старый Волк падёт от твоей левой руки, но за это Белый откусит обе твои и выбьет твоё всевидящее око. А вторым ты будешь наблюдать за тем, как последние надежды твоего народа утопают в море лжи и ненависти, в которое ты сам вошёл. И все узрят, как горячая кровь и белые кости навсегда сотрут твои города ещё до прихода Часа Волчьей Пурги. Так будет. Будет… Авалак’х…       Договорить она не смогла. Что-то ей помешало. Цирилла вновь упала с глухим звуком и, судя по тому, как безвольно она осталась лежать, сознание покинуло её. Пространство вокруг будто задымилось, искожаясь. В воздухе отчётливо чувствовался запах мороза и гари, а мощнейший по своей природе поток энергии разнёс палубу в щепки. Мачта начала ломаться, корма трещать, а кровавые всадники схватились за головы, все как один падая на колени. Элой готова была поклясться, что оглохла и что она вот-вот потеряет сознание. Шум ветра и крики сменились болезненным звоном, а из носа на верхнюю губу побежала кровь. Незнакомец, что перенёс её сюда, словно ожил. Схватив и Искателя, и Ласточку, вокруг которой диссонировало даже само время, о чем свидетельствовали щепки, что то неслись, то просто замирали в воздухе, Авалак’х затащил их в очередной портал.

***

      Первым, что ощутила Цири, это ужасную головную боль. Затем эта боль сместилась на щёку и губу, когда девушка сипло застонала, а после это тягостное ощущение разлилось по всему телу. Ей потребовалось несколько минут, чтобы свыкнуться с недееспособностью некоторых мышц и принять тот факт, что всё произошедшее, не было сном. Именно поэтому она, наверное, с трудом сдержала рвущийся наружу всхлип. Открыв глаза, она увидела перед собой потолок знакомой комнаты. Дом Эренда, спальня Элой. Воспоминания галопом пронеслись по ноющему сознанию, заставляя тяжело подняться и тут же замереть. Рядом с ней, скорчившись на стуле в три погибели и уложив голову на край кровати, спала Элой. А у окна стоял тот, кого она видеть не ожидала. Креван, не отвлекаясь от осмотра улиц, обратился к ней, зная, что она в сознании и слышит его. — Тебе необычайно повезло, Zireael, — Голос его был холоден. Как и каждый раз, когда он к ней обращался. Только сейчас в нём отчётливо сквозила усталость, — Если бы твой дар не вырвался из-под контроля, ты бы уже давно была в Тир на Лиа, а эта… Особь — Он не постеснялся махнуть рукой в сторону Искателя, — Была бы уже мертва. Тебе нужно учиться контролировать это. И я имею в виду не только твои силы, но и эмоции. — Да, я знаю, — Цири надеялась, что избавится от нравоучений, но вместо этого навлекла лишь осуждение на свою и без того больную голову. — Нет, не знаешь. — Обвинение прозвучало жёстко, из-за чего ведьмачка поежилась и тут же поморщилась. Её тело не было готово к движениям. Травмы давали о себе знать. А между тем Авалак’х продолжил, — Если бы ты не шла на поводу своих эмоций и чувств, то не додумалась встретиться с Эредином лицом к лицу. Это могло стоить жизни не городу, а целым измерениям. Нам нужно уходить и как можно скорее. Этот… Выплеск твоих сил отбросил Охоту назад, но она совсем скоро восстанавится, и тогда никто нам не поможет. — Нам? — Фалька осторожно потёрла лицо ладонью, натыкаясь пальцами на уродливый шрам. — Да. Нам. Я помогу тебе скрыться от Эредина и заодно научу пользоваться силами в полной мере, чтобы ты случаем не уничтожила какой-нибудь мир, — Эльф хмыкнул, будто его забавлял данный разговор, — Но на это потребуется время. Если ты согласна, то у тебя есть час на то, чтобы попрощаться и собраться. Затем мы уходим.       Цирилла не успела задать вопрос «А что ты хочешь взамен?», так как знающий покинул комнату. Если честно ей и не хотелось этого знать. Сейчас, когда осознание в полной мере обрушилось на неё, ей ничего не оставалось, кроме как принять это предложение. С Авалак’хом явно было безопаснее. Он знал о её Даре, знал о магии, практически, всё, а самое главное — знал о Дикой Охоте: как от неё скрываться, как с ней сражаться и чего от неё ожидать. Потому, наверное, Цири и была согласна сразу. Её взгляд зацепился за рыжую макушку, после чего пальцы осторожно зарылись в мягкие, непослушные волосы. Сейчас физическая боль утратила свою власть и уступила место душевной. Никому прощание на неопределённый срок не приносит удовольствия.       Задумавшись над тем, как преподнести свой уход другой девушке, ведьмачка не сразу ощутила на себе взгляд, а когда поняла это, прошло достаточно времени. Элой, с трудом разогнувшись, замерла, наблюдая за ней. Никто не знал, что сказать. Не знал, что делать дальше, а потому некая напряжённость стала ощутима даже в воздухе. Конечно, обе понимали, что нужно прощаться. Но обе этого никак не хотели. Наверное, потому Цири сдалась первой. Она подалась вперёд, обнимая Искателя так, будто это был их последний близкий контакт. Зарывшись носом в её волосы, она тяжело вздохнула, ощутив, что её обнимают в ответ, но осторожно, будто бы боясь навредить. Судя по тому, какой спокойной казалась Элой, та всё слышала. И это подтвердилось, когда она заговорила. — Тебе нужно идти, — Её голос дрожал, но она не жалела об этом. — У меня есть ещё время.       Они просидели так достаточно долго. Прижимаясь друг к другу, вдыхая породнившийся запах и не говоря ни слова. Цирилла хотела заверить, что она вернётся, стоит только моргнуть, что справится со всем, но не могла. От части потому, что не знала, сколько продлятся её странствия, а от части потому, что не хотела обманывать и давать ложные надежды. Чистая одежда, которую оставил ей Креван, привлекла внимание лишь тогда, когда Элой отстранилась, вытирая предательскую единственную слезу. Не то чтобы она не была расстроена. Просто понимала, что слезами здесь не поможешь. Она оглядела Ласточку тяжёлым взглядом, подмечая каждую ссадину и каждый синяк. — Ты как? — Бывало и лучше, — Цири тяжело вздохнула, с трудом поднимаясь на ноги. Она знала, что если будет медлить, то не сможет уйти. Не сможет оставить Искателя, а потому и торопилась, хватая чистые, непорванные вещи и на мгновения притягивая другую девушку к себе. Её губы осторожно коснулись чужих. На пару мгновений, но этого хватило, чтобы каждая прочувствовала болезненный для обеих момент сполна, — Найди Элизабет, сделай то, что должна. Мне жаль, что дальше тебе придётся идти без меня, прости за это. — Мимолетная пауза, — Боже, я не умею прощаться… — Тогда не нужно, — Элой едва ли улыбнулась, подталкивая пассию к двери, но сама с места не двинулась. Она кивнула в знак того, что всё поняла, и от этого стало несколько легче, — Просто вернись ко мне. Пожалуйста.       Рианнон не нужно было просить. Она и без того бы вернулась, как только смогла бы. Сюда её тянуло сердце, которое с каждой секундой будто бы замедляло свой ход, норовя остановиться. Тянуло к той, кто заменил и небо, и звёзды. Закрывая за собой дверь, Цири была уверена лишь в одном: даже если она не избавится от Эредина, даже если проиграет в этой гонке, она всё равно найдёт путь сюда. — Я вернусь, Элой. Чего бы мне это не стоило.