Женить, нельзя помиловать

Утро началось с криков, сливающихся в неясный гомон. Эрилэ сонно поморщила нос и перевернулась с бока на спину, чувствуя, как что-то прижало ее к кровати. С трудом распахнув глаза, эльфийка с недоумением посмотрела в красно-бордовый потолок шатра. Еле ворочая мозгами спросонья, она вспомнила как пришла к Владыке и… Эрилэ тут же подскочила, чувствуя как от страха немеют кончики пальцев, и на бедра ей рухнула рука Трандуила, которая до этого лежала у нее на животе. Краска залила лицо девушки. Отбросив волосы за спину, она обернулась и посмотрела на эльфа. Владыка Лихолесья безмятежно спал на боку, по грудь накрытый одеялом, которое от того, что О’Дер встала, теперь слегка топорщилось. — Если ты надумала сбежать, то уже поздно, — хрипло произнес Владыка, приоткрывая один глаз. — Почему? — едва соображая от смущения, прошептала Эрилэ. — Потому что снаружи уже достаточно давно к нам пытается пробиться Леголас и ваша сумасбродная подруга. Стража успешно их сдерживает. Пока что. Девушка охнула, хватаясь за лицо ладонями, и эльф тихо фыркнул, вновь привлекая внимание Эрилэ. Она нахмурилась и, не удержавшись, толкнула Повелителя в плечо: — Тебе смешно? Твой сын сейчас застукает своего отца в кровати с… — Начертанной? — поморщился от толчка девушки эльф, а затем перевернулся на спину, со смешком убрав свою руку с ее ног и закинув себе за голову. — Кошмар… Не приведи Валар! О’Дер тяжело выдохнула, понимая, что, видимо, только ее смущает нынешнее положение дел и, откинув одеяло, решительно придвинулась к краю лежанки. О чем она только думала, оставаясь здесь на ночь? Задумка вообще-то была другой. О’Дер планировала дождаться, пока Начертанный уснет, а затем быстренько сбежать в свою палатку, чтобы избежать подобных казусов утром. Но последние утомительно-выматывающие дни решили иначе и эльфийка сама не заметила, как уснула рядом с Владыкой. Пододвинув обувь ближе, она хотела было уже натянуть один сапог, как вновь раздался раздраженный голос Леголаса снаружи и девушка промазала ногой мимо, с испугом покосившись в сторону звука. Трандуил, не выдержав, расхохотался и, спрятав лицо в ладонях, вновь перекатился на бок. Эрилэ замерла, с изумлением обернувшись на Владыку, а голоса на улице стихли, видимо, тоже прислушиваясь. — Lle naa vanima! — сквозь смех просипел Правитель Лихолесья, неожиданно рывком подавшись вперед и схватив девушку за плечи. Эрилэ успела лишь коротко вскрикнуть, неосознанно разжав руки и отпустив сапог в свободный полет. Ботинок прописал полукруг над импровизированной походной кроватью и улетел в неизвестном направлении. Оказавшись лежащей на коленях Трандуила, она вновь стремительно покраснела, с опаской глядя на улыбающегося эльфа. — Ты хорошо себя чувствуешь? — тревожно поинтересовалась О’Дер, рассматривая склонившееся над ней лицо Начертанного и оказываясь спрятанной за водопадом его белоснежных волос. Не удержавшись, она осторожно коснулась одной из прядей, практически не удивляясь мягкости локона. — Превосходно, — кивнул тот, улыбаясь еще шире, хотя, казалось бы, куда сильнее. — И по голове тебя вчера никакой шустрый орк не бил? Владыка покачал головой и, наклонившись, легко коснулся ее губ своими, но не отстраняясь, как эльфийка вчера, а лишь углубляя поцелуй с не присущей коронованному нежностью и мягкостью. Не ответить она не могла. Отпустив прядь волос, О’Дер обхватила лицо Начертанного ладонями и притянула того ближе к себе, с готовностью отвечая ему. — Эрилэ! Выходи сейчас же, иначе я за себя не ручаюсь! — рявкнул с улицы Леголас под согласное ворчание подруги, и О’Дер, не разрывая поцелуя, рассмеялась. Трандуил отстранился, тепло улыбнувшись, и провел ладонями по макушке эльфийки, запутывая пальцы в ее волосах. Столько нежности и ласки ощущалось в этом бесконечно голубом взгляде, очерченном длинными ресницами. — Нам и правда нужно идти, — тихо шепнула она, чувствуя, что тонет в его глазах. — Дел слишком много… — Оставайся здесь на ночь, пока мы не вернемся во дворец? — неожиданно предложил Владыка, и девушка с удрученным вздохом встала, наконец надев ботинки. — Эрилэ? Черноволосая не отвечала, собираясь с мыслями, пока искала улетевший сапог, поправляла рубашку под зеленым жилетом и застегивала пуговицы. Поправив волосы, она откинула полог, отделяющий спальное место от основной части шатра и, замерев, полуобернулась: — Меня пугают такие перемены в твоем настроении, aranya. Недавно ты и видеть меня не хотел, а теперь… Напряженно улыбнувшись и не глядя больше на Начертанного, О’Дер пересекла шатер, выйдя на улицу. Стражи на входе приветственно склонились в полупоклоне, а затем Эрилэ наткнулась на идентично возмущенные лица друзей. Неловко кашлянув, она нервно одернула края жилета. Леголас, скрестив руки на груди, закатил глаза, замечая помятое ото сна лицо: — Ты в курсе, что время — полдень? — Леголас, она вышла из палатки твоего отца, где пробыла весь остаток ночи и утро, — корректно намекнула Тауриэль, не в силах удержать рвавшуюся на губы многозначительную улыбку. — Думаю, они просто наверстывали ночной недосып… О’Дер возмущенно залилась краской и открыла было рот, но тут же захлопнула его, когда разъяренный принц пронесся мимо нее в шатер с громким криком: — Отец?! Стражи возле палатки Владыки тихо фыркнули, невольно давясь смешками. — Ничего такого не было, — зашипела Эрилэ, пройдясь уничтожительным взглядом по резко замолчавшим эльфам за спиной, а затем с еще большим чувством добила. — И с каких пор Леголас так тщательно бережет целомудрие отца? Тауриэль разразилась тихим смехом и сделала шаг вперед, распахнув объятия: — Ну пусть Его Высочество и Его Величество немножко понервничают, обсуждая неловкие темы. Не только нам же от них страдать. Черты лица эльфийки медленно разгладились, и она с легкой усмешкой сделала шаг вперед, заключив рыжеволосую в нетерпеливые объятия. Девушки слегка качнулись из стороны в сторону, громко смеясь. Обе были рады, что после долгого времени неведения о судьбе друг друга они целы и живы несмотря ни на что. Но вся радость сошла на нет, когда Эрилэ отстранилась и пересеклась взглядом с проходящей мимо незнакомой женщиной. Она, облаченная во все черное, приветственно склонила голову в полупоклоне и отвела красные от горьких слез глаза. Тауриэль проследила за взором подруги, и улыбка соскользнула с ее лица. Она тяжело вздохнула, убрав прядь волос, упавшую на глаза. — У людей сегодня прощание с любимыми. Начинается панихида, — печально произнесла рыжеволосая, качнув головой. — Нужно и нам проститься… Эрилэ согласилась и повернулась в сторону шатра, из которого медленно вынырнул Леголас с встревоженно-задумчивым выражением лица. Девушки вопросительно переглянулись. — Вечером устроим прощание, — сообщил Зеленолист, видимо услышав последнюю фразу возлюбленной, а затем перевел какой-то странный взор на Эрилэ: — А через пару дней, чтобы не прерывать траур столь радостным событием, состоится коронация Дубощита, на которую приглашены все, но… — Но? — почему-то чувствуя растущее напряжение, уточнила О’Дер, выгнув бровь. Леголас замялся, а затем взмахнул рукой: — После коронации состоится званый ужин, на который приглашены представители людей и эльфов. Соответственно наш знакомый Бард, отец, я и… Эрилэ похолодела и, не дожидаясь ответа, покачала головой: — Он не смеет просить о таком. Рыжеволосая громко прыснула, поздно прикрыв рот ладонью, и безуспешно попыталась скрыть смех за кашлем. Леголас сжал губы в тонкую полоску, сдерживая коварную ухмылку. — Отец не просит. Он хочет, чтобы ты тоже пошла. И ты, Тауриэль, как начальник стражи Лихолесья. Поздравляю, наш Владыка смилостивился и предлагает тебе вернуться к своим обязанностям. Не щедрая на открытые эмоции эльфийка подпрыгнула, хлопнув в ладоши, но под убийственным взглядом подруги быстро успокоилась. Делано нахмурив брови и неловко кашлянув, она подала голос: — Не так уж это и плохо, подруга? Я снова член нашей большой ушастой семьи, а ты… Наш король хочет подтвердить ваши отношения, считай, официально. — Это и пугает, — благодарно улыбнувшись подруге, Эрилэ повела по воздуху пальцами, обращая взор на принца. — Кто-то явно приложил твоего отца головой. Он с пробуждения такой… Странный. Но спустя мгновение она отмахнулась и предложила друзьям пойти позавтракать. Со смехом О’Дер закатила глаза, когда оба ей напомнили, что по времени уже обед. По пути они остановились поприветствовать Барда с Баином, обменявшись полупоклонами. Друзья выказали свою скорбь по поводу павших и благодарно приняли такие же искренние слова от нынешнего, но неофициально коронованного Правителя Дейла. Эрилэ и Тауриэль с улыбками выслушали рассказ сына Лучника о том, как он собственноручно убил несколько морготовских тварей, за что немедленно получил от отца несерьезный, воспитательный подзатыльник за сквернословие. Распрощавшись со знакомыми, эльфы все же двинулись на трапезу, а Эрилэ пыталась отмахнуться от странного предчувствия… *** В городе было тихо. Лишь иногда звенящее молчание прерывали крики птиц и хлопанье палаток на ветру. Люди и эльфы поделили Дейл на условные части, чтобы не мешать друг-другу прощаться с близкими. Рыбаки Эсгарота переносили тела к ратуше, туда же стаскивая дрова и деревяшки из полуразрушенных домов, чтобы устроить поминальный костер. Также делали и эльфы, готовясь отпускать фэа близких в Чертоги Мандоса в Валиноре, где Айнур Намо на справедливом суде рассмотрит совершенные ими при жизни дела. Запасной одежды никто, конечно же, не брал, и Эрилэ, собрав волосы под вуаль, печально подумала, что дань черному цвету траура не будет отдана в этот раз. Сейчас же, стоя недалеко от смотровой площадки, где развели огонь, она тяжелым взглядом провожала первые носилки с молодым эльфом, которые несли его собратья. Кожа убитого посерела, на груди зияла черная дыра с пробитым доспехом, а некогда черные волосы поблекли и словно покрылись пеплом. Леголас негромко пояснил более молодым подругам, что воины предстанут перед Намо и какое-то время проведут в «очищении», а затем Валар, по желании усопших, подарят им возможность переродиться в ином хроа, идентично подходящем фэа. Пепел от первого сожженного воина взлетел ввысь, поднявшись с помощью ветра в непривычно чистое для зимы голубое небо без единого облачка. Трандуил едва слышно выдохнул, что сам Эру расчистил проход… *** Когда последнее тело было сожжено, эльфы зажгли вокруг факелы и, рассевшись прямо на смотровой площадке, единым хором запели. Плач эльфов для успокоения душ друзей и любимых погрузил Дейл в пучину светлой грусти. Сидя возле Трандуила, прижавшись к его плечу и вслушиваясь в тихий, глубокий голос, Эрилэ заметила, как с улочек стягиваются люди со свечами в руках. Они не вмешивались, замерев тенями вокруг народа Лихолесья, разделяя с ними общую для них всех скорбь. Сами эльфы объединились в небольшие группы и пары, переживая боль вместе. Леголас вместе с Тауриэль сидели чуть в стороне ото всех, оперевшись спиной на каменные перила площадки и прислонившись друг к другу лбами. Принц подался рукой вперед, переплетая их пальцы с рыжеволосой, которая на это лишь мягко выдохнула, позволив себе коротко усмехнуться. По щеке скользнула слеза, и О’Дер подняла голову ввысь, к бесконечной темноте неба, и прикрыла глаза. Этого никто не видел, но даже из Эребора на поле, где еще недавно лежали горы тел, вышел подземный народ во главе с Даином и Торином, привлеченные песней эльфов. Гномы задрали головы вверх, прикрыв глаза. Дубощит устремил свой вечно хмурый взор на смотровую площадку, которую было хорошо видно отсюда, и тяжело вздохнул. Белоснежная ладошка скользнула к нему на плечо и, обернувшись, он слегка улыбнулся рыжеволосой спутнице. Она печально изогнула уголок губ в ответ и как все посмотрела на Дейл. — Большая честь услышать Плач в живую, — хрипло подал голос Балин, морщась от накативших эмоций, и даже Даин Железностоп, испытывавший особую глубокую неприязнь к ушастому народу, согласно кивнул, скрещивая руки на груди. На одной из улочек, ведущих к смотровой площадке, появились вынырнувшие из ниоткуда две противоположные тени: одна высокая и широкоплечая, а вторая низкая и худощавая. Бильбо Бэггинс, с малых лет тянувшийся к знаниям о эльфах, как мотылек к огню, широко раскрыл рот и сделал шаг вперед, услышав ни с чем не сравнимое пение остроухих. — Как красиво… — восхищенно выдохнул хоббит, невольно продвигаясь вперед, но был остановлен крепкой рукой, упавшей ему на плечо. Гэндальф Серый усмехнулся в бороду и, встав за спиной друга, тяжело оперся на посох. Он покачал головой на вопросительный взгляд Бильбо, молчаливо намекая, что сейчас не лучший момент близко изучать песнопения эльфов. Вздох сорвался с его губ, и темные глаза тревожно блеснули в свете факелов, когда волшебник перевел взгляд на Владыку и девушку рядом с ним, опустившую голову на его плечо. В этом не было ничего интимного или предосудительного. Просто в моменты скорби эльфы, — как могло показаться другим, — были излишне тактильны. Эльфийка искала поддержку в Трандуиле, как и он в ней. Как каждый из них сейчас касался собрата, обмениваясь печалью. *** На утро Эрилэ открыла глаза, слегка поморщившись от боли в голове как последствие недосыпа. Мышцы рук и ног болели, а раны неприятно чесались, заживая и не давая забыть о прошедших событиях. Какое-то время бессмысленно поизучав болотного цвета потолок палатки, которую она делила с подругой, О’Дер хмуро повернула голову в бок, обнаружив пустое спальное место Тауриэль. На улице слышались разговоры и какой-то стук, словно деревяшки соприкасаются друг с другом. Подстегнутая любопытством эльфийка поспешно натянула сапоги и, оправив помятый после сна походный костюм, вылезла наружу. Палаточный городок эльфов расположился недалеко от шатра Владыки Лихолесья, оставив между ними пространство для пары столов и переносной кухни, на которой активно передвигался растрепанный повар. Эрилэ поежилась от порыва зимнего холодного ветра и, обхватив себя руками, огляделась, пытаясь найти источник шума. Недалеко от палаток, сражались четверо. Хотя сражением это было излишне сильным назвать… Сигрид и Тильда с деревянными макетами мечей на перевес со смехом нападали на лениво отбивающихся от слабых ударов эльфов. Попутно Тауриэль успевала что-то рассказывать внимательно слушающему ее Ниниэлю. Именно в тот момент, когда О’Дер вышла из палатки, Ниниэлю, видимо, задумавшемуся от слов начальника стражи, прилетел коварный диагональный удар по колену от хитро улыбнувшейся маленькой Тильды. Зашипев, эльф согнулся пополам, сжимая ногу двумя руками. — Браво, Ниниэль, тебя сделала маленькая человеческая девочка! — хмыкнула Эрилэ, скрестив руки на груди, перед этим приветственно махнув рукой сидевшим недалеко Леголасу и Барду. Страж Лихолесья что-то обиженно буркнул, потерев колено и недовольно наблюдая, как девочка хлопает по протянутой ладони старшую сестру. Бард с умиленной улыбкой показал дочери оттопыренный большой палец, молчаливо хваля за победу. — Мне кажется, кто-то теряет сноровку, — фыркнула черноволосая. Поведя ладонью в воздухе и повернувшись спиной к другу, она направилась к повару за положенным ей завтраком. — А может проверим? — послышалось сзади и раздался металлический скрежет. Легкий свист воздуха, и О’Дер плавно ушла в бок, рухнув на колени и попутно достав из голенища сапога кинжал, который она убирала туда уже не задумываясь. Как оказалось, не зря. Ниниэль с ухмылкой развернулся на пятках ботинок и, покрутив кистью с зажатым в пальцах боевым мечом, сделал пару скользящих шагов вперед. Скрестил лезвия, оказавшись впритык с девушкой. Раздался неприятный уху скрежет, и Тильда с Сигрид испуганно охнули, отходя подальше к расслабленным мужчинам неподалеку. Бард Лучник, улыбнувшись, переглянулся с Леголасом, кажется заключая молчаливое пари. Стоявшая в стороне Тауриэль покачала головой. Кинжалом невозможно удержать меч и, глядя на близко расположенное лицо эльфа, Эрилэ коварно улыбнулась, трясущимися руками сбросив клинок противника в сторону. Ниниэль оступился, но с легкостью вернул себе равновесие. — Смотрю, ты расслабилась после битвы? — делано расслабленно хмыкнул он, подметив ходящие от напряжения руки противницы и принципиально проигнорировав несправедливое различие в холодном оружие. — А я смотрю, тебе все же необходимо укоротить язык? — парировала Эрилэ, указав на друга острием кинжала. На созданный шум сходилось все больше привлеченного народа, — люди и эльфы, до этого занимавшиеся своими делами, обступили импровизированную боевую площадку. Со всех сторон раздавались подбадривающие крики и радостное улюлюкание. Из шатра на лязг металла вышел Трандуил с бокалом вина. Приблизившись, он замер рядом с приветственно склонившимся сыном. Владыка кивнул в ответ, но голубые глаза внимательно следили за фигурой с распущенными черными волосами. Страж Лихолесья первым сделал новый выпад, ударив плашмя, и девушка едва успела отпрыгнуть назад, широко расставив руки в приглашающем жесте. Тогда Ниниэль с улыбкой сделал еще пару режущих ударов, которые Эрилэ легко отбила, продолжив пятиться назад, одновременно прикидывая, как оказаться за спиной друга. О’Дер прекрасно понимала, что лоб в лоб она его не одолеет. И когда эльф слишком сильно замахнулся перед новым ударом, потеряв драгоценные секунды, Эрилэ скользящим движением обошла друга под рукой. В этот же момент Трандуил легким движением свободной руки вынул из ножен Леголаса кинжал и под недоуменным взглядом сына подкинул его в воздух. Сталь блеснула на солнце, и Эрилэ инстинктивно перехватила рукоять оружия. Когда Ниниэль уже повернул голову, черноволосая ощутимо ударила его по обратной стороне коленей, заставив рухнуть на землю, и ловко поймала лезвием одного кинжала запястье с мечом, а сталью второго — горло противника, заставив того задрать голову. Народ вокруг взорвался аплодисментами. Тяжело дыша, девушка ухмыльнулась в лицо другу и подняла голову, столкнувшись взглядами с Владыкой. Тот приподнял бокал с вином в ее сторону, сделал глоток, а затем, чуть усмехнувшись, вновь ушел в шатер. — Это было нечестно! — заворчал Ниниэль, встав с колен, когда девушка осторожно его отпустила, чтобы не поранить клинками. — Если бы не Владыка!.. — А это уже совсем другая история, — фыркнул подошедший Леголас, принимая из рук чуть смущенной подруги один из своих кинжалов, кинутый отцом, и недоуменно глядя на протянутый второй. — Он тоже твой, забыл? — удивилась О’Дер, указав на оружие взглядом. — Настало время вернуть его хозяину. Зеленолист взялся за рукоять, внимательно посмотрев на лезвие кинжала, а затем, ловко сбалансировав его на кончиках пальцев, протянул обратно подруге. На вопросительно изогнутую бровь пожал плечом: — Пусть будет у тебя. Как подарок в честь нашей дружбы. Ниниэль перевел с принца на девушку взгляд, затем обратно и закатил глаза, испустив удрученный стон. Зеленолист хлопнул стража по плечу и спросил, поиграв бровями: — Слишком слащаво? — Аж челюсти свело, — прижав руку к груди, искренне признался эльф, вызвав волну смеха. Несмотря на радостное настроение, подошедшая Тауриэль вернула всех на землю: — Хочу напомнить, что через пару дней коронация Торина Дубощита, а затем и званный ужин… — А меня не позвали, — тоскливо выдохнул Ниниэль, но рыжеволосая пропустила его реплику мимо ушей, продолжив: — И если никто не взял с собой пару сундуков с парадной одеждой, по примеру нашего Владыки, предлагаю срочно заняться этим вопросом. Особенно нам с тобой, Эрилэ. О’Дер помассировала виски и согласно кивнула. — Но сначала завтрак. — Согласен, — довольно проурчал Ниниэль, и Леголас, смерив его саркастичным взглядом, первый двинулся к повару.