Hold me down

Вхожу в помещение. Из небольших колонок, располагающихся по углам комнаты, доносится музыка. Спокойная, приятная для слуха, от таковой всегда появляется умиротворение. Я осматриваюсь и вижу Кирилла. Привычно расположившись за своей стойкой, он усердно что-то вырисовывает. Подхожу к парню, заглядывая через небольшую перегородку, и смотрю на тетрадь, в ней корявым почерком выведены имена, фамилии и номера телефонов, а в нижнем левом уголке была небольшая зарисовка волка, над которой, как раз, так усердно и корпел юноша. — Привет, — осторожно произношу я, но он всё равно дергается от неожиданности. Поднимает на меня свои глаза и расплывается в улыбке. — Ах, приветики, — говорит Кирилл и поправляет волосы, «зачесывая» их набок рукой. — Арс очень занят, если что. Я хмурю брови, немного удивлённый и смущенный последними словами парня. То есть, я же даже не спрашивал ничего про Арсения… — Ну… Хорошо, — киваю головой, не понимая, как должен реагировать в данной ситуации. — Я вообще догадывался, поэтому не к нему пришёл… Помощь нужна. — С чем? — продолжает улыбаться юнец, явно не замечая (или делая вид) моё слегка горящее лицо. — Полки повесить в магазине… Там работы буквально минут на двадцать! Помоги, пожалуйста, — пытаюсь состроить милейшее из всех возможных личико, неловко пошаркивая ногой по застеленному ковром полу. — Полки… — корчится Кирилл, будто съел нечто кислое. — Ну, пошли… Парень встаёт со стула и огибает стойку. Он осматривает меня с ног до головы, потом переводит взгляд на своё тело и бросает непринуждённое: — Надеюсь, они небольшие. Я ухмыльнулся, понимая к чему он клонит. Проблема состояла вот в чём: я, хоть и имевший рост под два метра, был очень худой, даже дрищавенький, поэтому всем, и мне иногда, кажется, что если я начну поднимать что-то, что весит более восьми килограммов — я попросту сломаюсь; Кирилл же был невысок, но по весу уходил не так далеко от меня. Хоть он и казался крупнее, ввиду разницы в росте, но цифры на весах показывали, вероятно, почти одинаковое число. Так что по силе, даже совместной, у нас с ним был явный недобор. С Арсением, вероятно, было бы проще. Его рост и вес находились в идеальном соотношении. Я даже думаю, что под футболкой скрываются пара кубиков, красиво очерчивающие живот. Но это же я так только думаю… Поэтому всё не точно. *** Следующие минут сорок мы проводим кряхтя и нашёптывая самые грязные высказывания. Полки были не столько тяжелыми, сколько неудобными по форме: без ясно выраженных углов, длинные и имеющие странные крючки (не подходящие под размер обычных гвоздей), на которые и нужно их подвешивать. С горем пополам, заканчиваем работу и плюхаемся на стулья. Аккуратно висевшие полочки вызывают у нас не гордость за проделанное дело, а боль, от воспоминаний о том, как мы мучились. — Так, в следующий раз в делах тяжёлых обращайся к Арсу, — уверенно говорит Кирилл, разглядывая наше «творение». — Он тебе будет рад помочь, а я не надорву спину… Тихо смеюсь, соглашаясь, и даю обещание. Через пару минут мы встаём, чтобы прибираться. Это не занимает много времени, так что вскоре и вовсе покидаем магазин. Попрощавшись, Кирилл возвращается на рабочее место, а я как можно быстрее иду к остановке. Скорее бы оказаться дома, в кроватке. *** Родители будят меня ни свет, ни заря. Они взяли себе по выходному на сегодня, чтобы во всём разобраться и подготовить меня, так что мне придётся провести с ними весь день. Так же, обещала прийти мамина знакомая, которая покажет мне мастер-класс по сборке цветов в букет, красивой упаковке и, самое главное, рассказать что с чем сочетается лучше всего. Подняться с кровати является непосильным трудом. Но, всё же справившись с таким трудным делом, я плетусь умываться, завтракать и собираться. По приезде в магазин, а это около восьми утра, мы приступаем к окончательному наведению марафета. Выносим с мамой вазы на улицу, расставляя живые цветы вдоль витрин. Так как и погода хорошая, и пыльной, загруженной дороги по близости нет, они не должны быстро завянуть. Отец тем временем проверяет установку полок — и даже хвалит меня — и расставляет на них горшки с фикусами и орхидеями (на данный момент — это всё, что у нас есть). Подкладывает к ним пару подарочных коробок, несколько мягких и фарфоровых игрушек и, удовлетворённый, усаживается отдыхать. Последний штрих, добавленный мамой, — небольшая стойка, утыканная праздничными открытками, расположилась на краю стола. Магазин принимает божеский вид, честно говоря. Открываем дверь, выкладываем на тарелочки кексы, приготовленные совместным родительским трудом, включаем музыку — не сильно громкую, чтобы не напрягать соседей — и усаживаемся, ожидая первых покупателей. *** Надеяться, что с первых же минут к нам завалится толпа — было глупо, но и когда спустя пол часа никто не заглянул — стало немного грустно. Отец, решивший, что это скука, ушёл в подсобку, приводить и её в порядок. А мы сидели и периодически обсуждали ту или иную тему, приходящую на ум, а вскоре и вовсе достали листочки и ручки и начали играть в морской бой. Первым вторым (ведь первым был Арсений!) покупателем оказалась молодая девушка. Она тихонько прошла внутрь и начала разглядывать розы. Мы даже не сразу ее заметили, из-за чего я вздрогнул, когда она тоненьким голоском попросила достать ей пять светло-розовых цветков. Я поднялся первым, показывая маме, что мне ещё здесь работать, поэтому нужно делать всё самому. — В какую хотите обёртку? — спрашиваю, доставая самые красивые и свежие розочки и забирая с собой ко столу. Наверное, так выражаться не стоит… Обёртки, они же обычно у конфет. Становится немного стыдно, но девушка даёт понять, что такие мелочи ей не важны. Легко улыбнувшись, она отвечает: — Можно, пожалуйста, с белым узором? И розовой ленточкой! Я улыбаюсь, выполняя её просьбу и, под чутким присмотром мамы, заворачиваю всю эту красоту в небольшой букетик. — С вас пятьсот пятьдесят рублей, — широко улыбаюсь, явно гордясь собой. Девушка благодарит, отдаёт деньги, а я протягиваю ей кексик. Она принимает его и со счастливой улыбкой покидает помещение. Ради таких улыбок я готов работать вечно. Следующий посетитель заходит к нам только к полудню. И это Арсений. С небольшими мешками под глазами, заспанный, помятый, он проходит к нашему столу и здоровается. Смотрит на меня уставшим взглядом, переминаясь с ноги на ногу. — Доброе утро, — приветствует его мама. — Доброе, — немного потерянно отвечает Арс, переводя свой взгляд на холодильник. — Поздравляю с открытием! Мне бы цветочки какие… Он выуживает из себя улыбку, а я поглядываю на него с волнением. Он будто не спал двое суток, при этом ещё и усердно работая. — Да, конечно… — я выхожу к нему и касаюсь рукой плеча. — Все в порядке? Шепчу как можно тише, не разрывая зрительный контакт, но опуская руку. Он улыбается шире, а глаза цвета неба всё такие же печальные. — Я мало спал… — вздыхая, Арсений проводит пальцами по волосам, прочёсывая их. — устал дико! Я продолжаю внимательно смотреть на него. Его взгляд мечется из стороны в сторону и, не выдержав, он опровергает ранее сказанное: — Ладно, я вообще не спал. Я хмыкаю, слегка улыбнувшись. Разводим тут спектакли, будто помирает кто, а дело-то плёвое. — Хорошо, тогда что ты забыл здесь? Иди спать! — Не могу, у меня запланированы важные дела на сегодня. И, в конце концов, работа… Я лишь покачиваю головой и закатываю глаза. Какой дурак этот Арсений. Совместно выбираем с ним букет. Арс останавливается на одиноких лилиях. Он брал их и в прошлый раз. Видимо, получатель такие очень любит. По просьбе, я оборачиваю цветы в бумагу, чтобы они не повредились из-за ветра. Также вручаю кексик и забираю протянутые банкноты. Без сдачи. — Спасибо! И очень вкусно, — он сразу же пробует угощение. — Да не за что! Заходи к нам почаще, — добродушно отзывается моя мама, провожая его взглядом. — Обязательно! Он в последний раз улыбается и выходит из помещения. — Нравится мне этот молодой человек, такой хороший, — с улыбкой говорит моя любимая женщина, а я лишь легонько киваю в знак согласия. Арсений действительно хороший.